Текст книги "Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte (СИ)"

Автор книги: Наталия Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 36 Порох

Ознакомительная информация.

В истории человечества немногие вещества оказали такое значительное влияние на нашу цивилизацию, как порох. Однако его открытие в Китае произошло совершенно случайно. Вопреки распространённому мнению, порох использовался не только для фейерверков, но и в военных целях с самого начала своего существования. Это секретное оружие распространилось по всему средневековому миру.

Древние алхимики в Китае на протяжении веков пытались найти эликсир жизни, который мог бы сделать человека бессмертным. Одним из ключевых компонентов многих неудачных эликсиров была селитра, также известная как нитрат калия.

Примерно в 850 году нашей эры, во времена династии Тан, один предприимчивый алхимик, чьё имя осталось неизвестным, смешал 75 частей селитры, 15 частей древесного угля и 10 частей серы. Эта смесь не обладала свойствами, способными продлить жизнь, но при взаимодействии с открытым огнём она взрывалась с яркой вспышкой и оглушительным грохотом.

Как отмечается в текстах того времени, «появились дым и пламя, и [руки и лица алхимиков] обгорели, а весь дом, в котором они работали, сгорел».

В западных учебниках истории часто можно встретить утверждение, что китайцы использовали это открытие исключительно для фейерверков. Однако это не так. Уже в 904 году нашей эры военные силы династии Сун применяли пороховые устройства в борьбе против своего главного врага – монголов.

Среди этих устройств был «летающий огонь» (фэй хуо) – стрела с горящим пороховым зарядом, прикреплённым к древку. Эти летающие огненные стрелы были миниатюрными ракетами, которые поражали противника и наводили ужас как на людей, так и на лошадей. Должно быть, это казалось пугающей магией первым воинам, которые столкнулись с силой пороха.

В эпоху династии Сун порох нашёл разнообразное применение в военном деле. Были созданы первые ручные гранаты, снаряды с отравляющим газом, огнемёты и наземные мины.

Первые артиллерийские орудия представляли собой ракетные трубы, изготовленные из полых побегов бамбука. Однако вскоре их заменили на литые металлические орудия. Профессор Университета Макгилла Робин Йейтс отмечает, что первая в мире иллюстрация пушки была создана в Китае во времена династии Сун, на картине, написанной примерно в 1127 году нашей эры. Это изображение появилось за полтора столетия до того, как европейцы начали производство артиллерийских орудий.

К середине-концу XI века правительство династии Сун стало беспокоиться о том, что технология производства пороха может попасть в другие страны. В 1076 году продажа селитры иностранцам была запрещена. Тем не менее, знания о порохе распространились по Шёлковому пути в Индию, на Ближний Восток и в Европу.

В 1267 году один европейский писатель упомянул порох, а к 1280 году на Западе были опубликованы первые рецепты взрывчатой смеси. Секрет Китая был раскрыт.

На протяжении веков китайские изобретения оказывали значительное влияние на развитие человеческой культуры. Такие удивительные вещи, как бумага, магнитный компас и шёлк, распространились по всему миру. Однако ни одно из этих открытий не имело такого эффекта, как порох – как положительного, так и отрицательного.

В эпоху Средневековья процесс изготовления пороха был очень опасным занятием. Компоненты для пороха – серу, селитру и древесный уголь – растирали и смешивали вручную в специальных ступках. Чтобы получить высококачественный порох, необходимо было тщательно измельчить ингредиенты до минимального размера и тщательно перемешать их. Если смесь была недостаточно однородной, порох мог гореть недостаточно быстро или вовсе не воспламеняться.

В пороховой смеси сера и уголь играют роль горючего, а селитра – окислителя. Для эффективного горения мельчайшие частицы горючего должны тесно контактировать с окислителем. Чтобы этого достичь, все три компонента – предварительно измельченные – тщательно растирали в ступах. И вот здесь-то и скрывалась главная опасность...

Чёрный порох ценился за свою способность воспламеняться мгновенно, от малейшей искры. В процессе изготовления пороха любая случайная искра, даже от огня, используемого в качестве источника света, могла привести к взрыву и уничтожить мастера вместе с его творением. Порох перетирался до состояния почти пудры, и в воздух могла подняться взвесь, которая легко взрывалась от любого источника огня, например, от искры из печи.

Эта пудра, получившая название "пороховой мякоти", была одним из главных врагов мастеров-пороховщиков и канониров. Ещё одним врагом был гигроскопичный характер пороха – его способность быстро впитывать влагу. Если бы бочка с таким порохом просто постояла во влажном помещении хотя бы неделю, существовала вероятность, что он не взорвётся.

Примерно в XV веке некоторые мастера пришли к неожиданному выводу: чтобы снизить взрывоопасность пороха в процессе его изготовления, в него стоит добавить немного жидкости. Однако наука химия в то время была ещё в зачаточном состоянии, как и алхимия, и вокруг "дьявольского зелья" и его производства ходило множество слухов. Как же так происходит, что порох взрывается? Почему? Почему его компоненты не взрываются по отдельности?

Люди нашли решение: вместо воды стали добавлять в пороховую мякоть другие жидкости. Например, винные спирты, которые уже умели получать. А также... урину.

В то время было известно, что селитра образуется из отходов жизнедеятельности, включая мочу. Её добывали из сточных канав, отхожих ям и компостных куч. Первые специальные селитряницы, созданные для этого, появились во Франкфурте в 1388 году.

Особенно ценилась урина сильно пьющих людей. Было замечено, что её большое содержание ускоряет процесс образования селитры. С химической точки зрения это связано с тем, что при расщеплении алкоголя образуется аммоний, необходимый для образования аммиачной селитры. Калийную селитру, более подходящую для чёрного пороха, научились получать гораздо позже. смекнул: селитру делают из отходов жизнедеятельности, значит, и в порох при изготовлении нужно добавлять их же, чтобы избежать взрыва. А почему именно урину епископа? Это было суеверие. Порох считался порождением дьявола, что не мешало людям делать его и стрелять из него. Поэтому они верили, что жёлтая жидкость от святого человека в какой-то мере его освящает. Можно предположить, что многие хитрые епископы-алкоголики неплохо зарабатывали на этом деле.

Кстати, именно благодаря католической церкви был разработан гранулированный порох. Ранее порох представлял собой смесь, которую перед выстрелом размалывали в порошок. Из этой смеси делали небольшие «комки», которые потом также измельчали. Но затем научились получать гранулированный порох разных сортов: пушечный (с крупными зёрнами), мушкетный (средний) и пистолетный или затравочный – самый мелкий.

Церковь внесла свой вклад в развитие военного дела и способствовала техническому прогрессу?

Глава 37 Пассат

Спустя десять лет покоя, который кубинцы отвоевали себе кровью и потом, цепочка событий, которую они запустили, привела к новому звену. Это было ожидаемо – Америку в очередной раз решили открыть.

Когда-то пассат принес Колумба со всей его армадой, спустя десять лет, в осенний дождливый период, такой же отвратительный ветер притащил на Карибы португальцев, о том, что они приближаются, сказали духи в лице вечного шамана Беике, теперь у него был верный друг и соратник, эзотерик Лаор, вместе они – мощная сила.

На самом деле Америку уже многократно открыли – сначала англичане в 1498 в районе Лабрадора, потом проныры португальцы в 1499 в Бразилии в районе Амозонии... Но как-то Кубу обходило сомнительное счастье быть открытой. Когда то белый человек придет и присвоит себе этот мир. А пока была тишина .

Перед посещением соседних островов все купцы, торговцы инструктировались с одной главной целью – выяснить, нет ли поблизости белых людей. Торговля была бойкая, ценились кубинские металлические вещицы, стекло, керамика, украшения, ткани, сумки, рюкзаки, подушки и всякая разная мелочевка и утварь. Оружие, наконечники стрел, копья не продавались никому.

Попытки произвести порох постоянно продолжались, но пока создали что попроще – арбалеты разной величины и пробойности, все возможные дротики и метательные орудия – баллисты, требушеты. Берег в местах возможной высадки врага был укреплен со всех сторон, из бетона построили крепкие укрытия и наблюдательные пункты, звуковая связь, которая раньше казалась игрой, теперь стала важной частью обороны и охватывала весь остров. По удобным ровным дорогам, укрепленным бетоном, сновали перевозчики грузов с нагруженными тележками, которые тащили запряженные милахи ламы, шли письмоносцы, торговцы и воины. Каждый определенный цикл дороги имел специальные места для ночлега и очагов, пост дежурного воина.

Кораблей было два, как и в прошлый раз с Колумбом, пассатом их подхватило, потом они пошли на юг и попали на Багамские острова. Было решено повторить сценарий покорения испанцев. Португальского языка никто не знал, поэтому написали на испанском. Пока кораблей мало и есть эффект внезапности, это могло сработать.

В этот раз никто не прятался в горах, несмотря на опасность и страх. Все верили в успех сражения. Валентина стояла рядом с Уамой на наблюдательной вышке и смотрела в сделанный ее мужем первый бинокль, рядом стояли пятеро атлантов, ответственных за оборону.

На палубе корабля стоял капитан и рассматривал их в свой подзорный телескоп. Рядом с ним, у его ног, находились связанные индейцы.

– Вот негодяй! – возмутилась Валя. – Смотрите, они уже пленили индейцев. И они нас видят. Нужно их остановить!

Все идет по плану. К кораблям на расстояние выстрела из лука подошла лодка, самый умелый лучник выстрелил и послал письма на корабли. Капитану принесли письмо, видно было, как он медленно читает по слогам испанский текст, усмехается и отдает какую то команду. Смеялся он не долго. Оба корабля начинают тонуть... Люди бросаются в воду, на берег, их усыпляют дротиками с сонным средством, связывают. Капитан, оказавшись на берегу, уже не смеется, два двухметровых великана хватают его и тащат к вождю.

Пако, преисполненный собственной важности, начинаетет допрос.

– Только не убивайте, я всё расскажу.

Он капитан Де Охеда. Узнал о том, что португальцы ранее посещали остров Бразил, нашёл деньги и пришёл за золотом и пряностями.

– Ещё один, – вздыхает Валя. – Что же с ними делать?

От капитана Де Охеды они узнали, что берега Карибов еще не открыты, как и не изучен весь американский берег – большое белое пятно.

Португальцев так же, как и спутников Колумба, отвозят ночью на пустынный флоридский берег, им оставляют луки, стрелы, одеяла, утварь, сети для рыбной ловли, мешок с семенами, несколько лопат, ножи. И письмо на испанском языке:

Вы не пощадите индейцев, мы же оставляем вам жизнь.

По пути, атланты увидели поселение, в том месте, где высадили испанцев. Всем стало интересно, как они там живут.

Пако стал проситься сьездить к соплеменникам, он почему то считал себя испанцем

– Пако, ты кубинец, а сейчас вообще индеец, ну какой ты испанец? Возмущалась Валентина, зачем тебе туда?

– Ну ты же нашла свою пещеру с руками? Таскала туда своего вождя?

На самом деле, она очень хотела найти пещеру и идола и, главное, побывать там с Уамой. И ей это удалось. Пако ныл, ныл... В конце концов, вождь решил туда съездить сам вместе с атлантами и взять с собой бывшего белого человека в качестве переводчика. Валентину он взять отказался, как она ни просилась...

– Должен быть хоть кто-то из нас на острове с детьми.

В племени остались спасенные индейцы, они были таино. Рассказывали страшные вещи, 10 лет назад приходили белые люди на трех больших лодках, после них заболели, умерли почти все дети и молодые девушки в племени, они покрылись красными маленькими пятнами, кашляли, жаловались на горло, их лихорадило... А сейчас белые просто схватили тех, кто им понравился на берегу, связали и не отпускали.

Скарлатина, сразу поняла Валя. Аэлита, врач атлантов, тоже не знает эту болезнь, наверно, впервые атланты поняли, что невидимый враг, который убивает молча, опасен и для них.

Уама достал карту, и они вместе со спасенными индейцами и атлантами, которые бывают в море, торговцами, стали разбираться, где чужой остров. Надо отвести спасенных домой. Путешествие было на обычных каноэ (не стоило показывать, что у них есть что-то другое), поэтому затянулось. Впервые они заплыли так далеко.

Таино уже не ожидали встретить своих соплеменников живыми. Уама говорил с касиком Магуа о том, что они должны объединиться и не пускать белых людей, не верить им, не торговать, вообще не разговаривать. «Если видишь, что их много и нет возможности победить, сажай свое племя на каноэ и вези на мой остров. Если мы не объединимся, если не будем бороться, они нас всех превратят в рабов. Помни, брат Магуа, я всегда жду тебя и твое племя. Прошу тебя, дай мне знать, что белые люди пришли, в следующий раз и я тебе тоже сообщу об опасности».

Испанское поселение Навидад всех удивило. Уама со своими людьми пришли днем, не таясь, с собой взяли арбалеты, а в ближайшей рощице пряталась спасательная команда, на всякий случай. Они встали на берегу и ждали, пока к ним подойдут белые люди. Воцарилась громовая тишина. Время будто замерло. Несколько десятков глинобитных домиков, чистота и порядок. Испанцы, не мудрствуя долго, взяли себе в жены индеанок, стайка детишек вместе с женщинами спрятались сейчас в хлипких домишках.

Уама заговорил. Важный, очень довольный собой, Пако переводил на испанский:

– Мы пришли с миром.

К ним вышли несколько испанцев, вперед вышел один из них:

– Я Себастьян Перейра. Глава этого поселения. Кто вы и откуда у вас индеец, знающий наш язык?

Уама был невозмутим, они заранее решили попытаться взять испанцев в союзники, а если будут против – просто уйти молча.

– Я Уама, вождь племени индейцев соседнего острова. Мы называем его Куба. Мы те индейцы, которые вас победили, у нас есть двое говорящих по-испански, они приплыли раньше вас. Это мы сохранили вам жизнь.

Ярость мгновенно разлилась в душе Себастьяна Перейры, он сжал до боли кулаки:

– Зачем вы затопили наши корабли и выкунули нас сюда? Разве мы воевали с вами?

Уама вздохнул и начал говорить:

– Я сейчас расскажу тебе, как вы не воевали с нами... И он рассказал, как индейских женщин хватали как скот и делали всё, что хотели, заковывали в цепи мужчин, заставляли работать в рудниках и на полях, требовали приносить золото, если золота мало – отрубали руки и выкидывали, дарили зараженные оспой одеяла, отбирали землю, истребляли животных, сгоняли в резервации...

– Ты бы хотел, чтобы с твоей дочерью и сыном так поступали?

Ошеломленные испанцы молчали...

– Но мы этого не делали.

– У нас есть видящий будущее. Вы просто не успели. На соседнем острове после вас умерли все дети от болезни, которую вы принесли, после вас пришли другие – португальцы, они похитили десяток индейцев с острова... Кстати, эти португальцы теперь ваши соседи, можете к ним наведаться, поучить жизни. Мы пришли к вам с миром, можем быть союзниками, можем торговать. Это вам решать. Мои люди считают, что белый человек – враг, но ваши лица потемнели под нашим солнцем, вы взяли себе в жены наших женщин, ваши дети будут индейцами. Мы сейчас уйдем, но вернемся через месяц, если вы решили, что мы не враждуем, поставьте крест на берегу.

Уама положил перед ними несколько мешков с дарами. Он приложил руку к груди и наклонил голову.

Глава 38 Navidad

В Новой Испании, в поселении Навидад, ждали прихода индейцев с соседнего острова. В прошлое посещение им никто ничего толком не объяснил. И теперь в их памяти всплывали всяческие подробности. Одни испанцы помнили огромных великанов, другие – страшного старика-индейца, который что-то пел, пританцовывал и окутывал их густым пахучим туманом, некоторые помнили странный крест на берегу... Все они помнили письма, написанные на странном, но испанском языке. Кто же эти люди, прибывшие сюда раньше их трех кораблей из Европы?

В двух мешках даров были самые невероятные вещи: рубахи и штаны из грубого сукна, чудная обувь с гибкой, но твёрдой подошвой, топоры и котлы из металла, стеклянные бутыли и семена, письмо с подробным описанием, что и как сажать.

Невдалеке действительно оказались португальцы, которые были в плачевном диком состоянии и быстро теряли человеческий вид, им не повезло, среди них не оказалось человека, который смог бы их организовать и научить жить своим трудом, они буквально умирали от голода, но ловить рыбу и охотиться не пытались. Оставить их умирать было бы преступно, и их привели в Навидад.

Крест был поставлен на том самом месте, куда указал индейский вождь Уама. Но никто через месяц и через два не пришел. Иногда Себастьян Перейра подходил к кресту на берегу и всматривался в безбрежную синь моря, он ждал. И они пришли.

Этот новый визит с соседнего острова многое объяснил. Рядом с тщедушным вождем Уамой и индейцем, говорящим на испанском, стояли пять великанов, все они были одеты одинаково, в те же просторные рубахи и штаны из грубой ткани, вооружены необычными арбалетами, окружили вождя в кольцо, защищая со всех сторон, а прибыли на необыкновенных плоских лодках без паруса, с которых просто сошли на песчаный берег. Они молча ждали, когда известие о их появлении дойдет до главы поселения и он явится на берег. Увидевший их португальский капитан задрожал и упал на колени, его парализовало от страха...

Себастьян подошел и молча приветствовал гостей, он наклонил голову и приложил ладонь к сердцу, как это когда-то сделал вождь.

– Всё ли благополучно в твоем поселении, здоровы ли твои люди, есть ли у вас еда? – перевел Пако, преисполненный важности момента и очень гордый собой.

– Спасибо. Наше поселение благополучно. Мы перевезли уцелевших португальцев к себе, они умирали от голода, сейчас они присоеденились к моим людям и живы. У нас есть дичь и рыба, мы выращиваем растения, наши женщины и дети здоровы. – отвечал Себастьян Перейра.

Далее, сидя у костра и попивая какао, два вождя с помощью Пако продолжили свои переговоры. Они договорились о торговле: испанцам нужны изделия из железа, утварь, одежда и ткани, кубинцам нужны авокадо и хлопок, живые животные и птицы, которых у них нет.

Уама сообщил, что индейцы его острова, за исключением его самого и переводчика, никогда не будут общаться с испанцами, так как те для них – вечные враги. Поэтому приплывать сюда будут только большие люди. На все вопросы он отвечал уклончиво.

Великаны, по его словам, – это племя, приплывшее на остров издалека. Необычные лодки – их изобретение. Испанский язык знают индейцы, которые побывали в Испании и вернулись обратно. Он не знает, как они попали в Европу, возможно, были ещё корабли из Испании.

Уама задал важный вопрос: «Европейцы будут продолжать приплывать сюда, и со временем они захватят все эти земли и уничтожат индейцев. На чьей стороне вы будете тогда?»

Себастьян Перейра, не задумываясь, ответил, что это зависит от того, как будут вести себя европейцы. Он не может верить в чьи-то предсказания. Он и его люди не сделали ничего плохого индейцам и живут с ними в мире.

Пако вопросительно посмотрел на своего вождя.

– Вы обращаете индейцев в свою веру? Считаете их достойными только служить белому человеку в силу их дикости? – Уама говорил спокойно, но было видно, что он зол.

– Нет, мы не обращаем наших женщин в христианок, у нас и священника нет. – Себастьян удивился этому вопросу.

–Вот тебе и ответ, глава поселения Навидад. Ты уважаешь чужую веру. А падре и их паства, которые придут, плевать хотели на индейцев, их не спасли от голода, не учили охоте, с ними не вступали в родство, для них они никогда не будут равными, только дикарями. Ты можешь не верить, но соседние племена будут уничтожены, хотя, конечно, твое поселение никто не тронет, и ваших детей объявят испанцами.

– Иногда к вам будут приплывать большие люди, торговать с вами и исследовать ваши земли, может быть, найдут железо и другое полезное сырье, помогайте им, это в ваших интересах, можете передавать с ними письма для меня. На этом всё, желаю вам удачи, она вам пригодится.

Большие плоские лодки плавно отчалили от поселения в Новой Испании. Себастьян Перейра задумчиво смотрел им вслед, у его ног опять лежал мешок, полный кубинских даров. Какие же необычные эти люди, кажется, нашел ответы, но опять новые загадки.

Уама вернулся злой из испанского поселения. Он сам себе не хотел сознаться в том, что злится. Ну а кому испанцы должны верить, как не себе подобным? Глупо вообще было верить в то, что во Флориде может быть их форпост. Чужие они друг другу, если не лютые враги вообще, и первого же европейца испанцы будут с восторгом встречать. Нет, им нельзя вообще верить.

А на острове был их рай. Кубинский мир, который они вместе строили. Когда-то они думали, что просто уйдут в горы, укроются там и не пустят никого, как это сделали спасшиеся индейцы. Но теперь пришло осознание того, что они не отдадут свою землю на растерзание.

Взлетая в горы на платформе атлантов над горной дорогой, вождь с удовольствием наблюдал, как удивительно поменялась их жизнь: по дороге поднимались и опускались грузчики с тележками и гружеными ламами, шли вверх или опускались вниз семьи по своим делам, по канатной дороге перетягивались тюки и корзины. Скрипит, крутится новое, уже железное мельничное колесо. Уютные домики весело блестят стеклянными оконцами, где-то стучит топор, визжит пилорама, на флагштоке развевается самый настоящий кубинский звездный флаг...

Валечка возилась с детишками в своей школе, почувствовала взгляд и увидела мужа.

– Олег! Наконец-то!

В доме пахло любимой едой, царили покой и уют, примчались дети, радостно кинулись в объятья к отцу, рядом любимая, самая желанная женщина Это его счастье – долгожданное, светлое и чистое, ради него стоило жить и бороться.

Утром Уама рассказал жене о их поездке в Навидад:

– Они всегда будут оставаться испанцами и португальцами, мы для них дикари. Они не хотят верить в то, что будет с этой землей и нашими народами. Твердят, как попугаи: «Мы ничего не сделали плохого»...

Договорились торговать, к ним будут ездить атланты. Нам нужны возможности того материка. Нужно прикинуть, какие минералы нам нужны, и отправить Александра на разведку.

–Олег, это не опасно? Там же разные племена, могут быть и враждебные. Может, ну его, этот материк?

– Да нет, Валюш, нам нужно осваиваться, открывать торговлю с материковыми индейцами и, самое главное, нужно их предупредить о белых людях. Всех мы спасти не сможем – континент большой, но хотя бы тем, кто рядом, надо рассказать.

Пако, находясь среди испанцев, ловил на себе их снисходительные взгляды. Он поймал себя на мысли, что они ему чужды, белый образованный человек, который всё это время жил в нём, скукожился, как шагреневая кожа, и пропал. Его дом, его семья, его милые женушки и детишки – на Кубе, он, индеец, для европейцев всегда будет дикарём. Только на острове он чувствует себя равным среди равных.

Удивительно, но раньше ему всегда приходилось завоевывать женщин, добиваться, соблазнять и покорять, а потом использовать. Глупые мечты о том, чтобы стать вторым мужем женщины вождя, давно его покинули. Да, может, он и сам станет вождем, а почему нет? Или станет главным помощником вождя по культуре? Министр по культуре – это же звучит. Его жёны просто любят его, без всяких стихов, танцев и песен, без всяческой корысти. Они всегда смотрят на него с восхищением и нежностью, что бы он ни сделал. Такого никогда не было в его жизни, его милые Дана и Кейко, грациозные, страстные, заботливые и такие родные. Пако стал нежным и трепетным отцом, он проводит всё свое свободное время со своими дорогими детишками – у него четыре сыночка и лапочка дочка. Папа обязательно их научит всему, что знает, а главное – испанскому языку, ведь он когда-нибудь обязательно пригодится...

Он давно уже не обижается на свое прозвище – плачущий индеец. Сам себе сознаваясь, в том что он впечатлительный, мягкий и чувственный, как всякий творческий человек. Ведь в этом мире он один такой – писатель истории, сочинитель сказок, создатель песен и фольклора. Кто как не он научит наивных индейцев шутить и смеяться. Кто как не он создаст знаменитый весёлый кубинский менталитет – неповторимую самоиронию и сарказм.

Если история пойдет по другому волшебному пути, только он, плачущий индеец, может быть паяцем и мимом, клоуном, сатиром и комедиантом своего народа. Мир должен знать, каков настоящий кубинец, сотканный из солнца, рома, табака и песен, пластичный и взрывной, влюбленный и ревнивый, умиротворенный и буйный.

На свете нет ничего похожего на кубинский юмор – он буквально и черный, и белый, и цветной, это сарказм на грани богохульства, кубинец, даже говоря о религии и политике, всё смешает в один пестрый коктейль – тут тебе и ром, и кофе, и табак, он будет в похоронном бюро смеяться над усопшим, его часы идут в ритме сальсы, завтраком он называет еду, которую не съел до полудня, а лучший ром называется «Куба Либре», потому что свобода стоит дорого, и всё это у него будет завтра, потому что «маньяна»… А сегодня и сейчас – кубинец, несмотря на все передряги, даже если Бог испытывает Дьявола, не унывает и живет как король.

А самый первый, живущий как король, в прошлом белый и образованный, нынче цветной, король Солнце Четырнадцатый, или может Гамлет – принц датский, преисполненный собственной значимости, решил замахнуться-таки на первый карнавал и первый конкурс красоты. А почему бы не написать первую оперетту и не сваять комедии Вильяма нашего Шекспира, создать нашу «Женитьбу Фигаро» и «Свадьбу в Малиновке»? Чем черт не шутит? Иногда полезно вернуться из дальних странствий домой...