Текст книги "Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte (СИ)"

Автор книги: Наталия Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20 Совет в Филях

Уама позвал касиков из ближайших племен на встречу. Обычно вожди сходились, чтобы делить территории, угодья или объединяться для войн. Но сейчас они собирались, чтобы говорить о совместной угрозе. Касики готовились к ритуалу кахоба, когда племена запрашивают духов о том, чего им ожидать, что делать и просят защиты.

Несколько недель до этого они голодают, пьют много жидкости, практически доводят себя до состояния, когда у них видны ребра. В момент, когда они очистятся и вдохнут особую смесь трав, они впадут в транс, и духи станут говорить с ними.

Шаман Беике долго обсуждал с вождем и женщиной, вышедшей из воды – Валентиной, что должны сказать духи вождям других племен. Было решено сообщить, что чужаки, приплывшие на лодке, встретились с опасными белыми людьми. Беике был сообразителен и сметлив, но будущее, которое ему описали, повергло его в шок. Сначала он не мог поверить, что это возможно, и что духи могут такое допустить.

Валя мрачно вздохнула.

– Беике, мы можем верить или не верить, но это случится. Мы не знаем, когда это будет и сколько у нас времени. Может быть, уже завтра прибежит воин из тех, что стоят на берегу, смотрят на море, и скажет, что увидел лодку, огромную как гора, и белых людей. Мы не сможем их победить, только перехитрить и не позволить рассказать другим белым о нашей земле. У них страшные луки, стреляющие маленькими стрелами, размером с пчелу, и ужасное невидимое оружие.

– Как ты говоришь, зовут главного врага? – Бацила?

– Бацила – это страшное невидимое оружие белых людей, оно несет болезни и смерть. Нельзя ничего брать у них и разговаривать с ними нельзя.

– Я расскажу духам о луках белых людей и о бациле... Да будет так.

Большие встречи разных племён всегда с торговлей, обменами и праздничными ритуалами. На центральной площади у дома вождя проходит арейто: это песни и рассказы, пантомимы, магические обряды, они рассказывают о жизни племени.

Собрав несколько молоденьких индеанок, Пако поставил ламбаду. Выглядело это весело и задорно, под погремушки, похожие на маракасы. И совсем покорил песней в стиле рэп. Она рассказывала о том, как они с Валентиной причалили первый раз к этому берегу, а два воина наблюдают за ними из джунглей Сначала Уама решил запретить этот кошмар, но в племени всем понравилось, дети быстро подхватили ритм и шустро отплясывали…Вождь вздохнул и одобрил этот «цирк». Прости, Каома.

В будущем испанцы запретили арейто, их заменили церковными гимнами. Зачем рабам народные песни и танцы?

Важные грозные вожди племен прибыли, каждый со своими шаманами, женами и свитой. Они прохаживались по деревне, удивленно рассматривали налаженную жизнь прибрежного племени и цокали языками. Индейские вожди были наслышаны от своих разведчиков о переменах в этом племени, но увиденное превзошло все их ожидания.

В прибрежном племени были необычные дома с прозрачными стенами, а вода сама поступала из реки с помощью большого колеса. Обычно только вожди могли сидеть на священных деревянных скамеечках, а индейцы этого племени сидели на особых мягких скамьях, наполненных волокнами хлопкового дерева. У них была загадочная прозрачная посуда и необычная еда.

Женщины и мужчины, даже дети, не были нагими, как обычные индейцы; их одежда была достойна вождей. Прекрасные переливающиеся бусы, которыми славилось это племя, украшали даже крошечных девочек.

В каждом дворе стоял удивительный очаг, который называли тандыр. Именно там готовилось вкуснейшее мясо, нанизанное на палку, и лепешки, которые издавали аппетитный аромат. Когда вожди ушли вершить свой совет, гости разбрелись по необычной деревне, удивленно переглядываясь друг с другом.

Обычно жизнь индейцев проста и незамысловата; она не меняется буквально веками. Джунгли обеспечивают еду и кров, а духи оберегают. Живи и радуйся. Но здесь все было совершенно иначе, будто совершив дневной переход по сельве, они оказались в другом мире. Вот дети, играют штукой, которая вертится они называет ее волчок, маленькая девочка прижимает к себе своего идола, сшитого из ткани – куклу. Женщины замысловато закручивают свои волосы вокруг головы. Мужчины играют в камешки – нарды. Течет совсем другая жизнь.

Всех гостей позвали на ареито и усадили на мягкие скамьи. Сначала начались традиционные песнопения, привычный танец шагов в правильном ритме. Новый танец, который назвали ламбада, взволновал гостей; он был откровенно чувственным и необычным. Затем прозвучала песня о том, как девушка индеанка и парень-индеец плывут на лодке в бескрайней большой воде, как им страшно и одиноко. Грустная, полная боли история о погибшем народе, который был порабощен и пал от невидимого оружия, которое называется бацила, она тронула сердца слушателей. Индейцы замерли, их души наполнила чужая скорбь. А в это время в доме вождя Уамы...

Очистив свои желудки при помощи рвотного средства, вожди вдохнули особенный дым и возлегли, чтобы грезить. Один шаман Беике бдил и исполнял свои песнопения. Текст его песен был сочинен накануне сообща всеми четырьмя заговорщиками. Самой жути нагнал Пако – в его песнях кровь текла рекой, сжигали вождей нескольких племен, а их королеву Анакаону заставляли смотреть на все это, а потом повесили. К несчастью, это реальная история из будущей жизни индейцев на соседнем с Кубой острове. Слова шамана пересекали границы времени, заставляя присутствующих чувствовать ужас и горечь неутолимой утраты, предвещая сложные испытания, которые ожидали их народ.

В завершении шаман указал путь в горы, где племенам можно укрыться в долинах и процветать. Он озвучил наставления от духов о том, как устанавливать ловушки в горах с таранами и самострелами, и разместить посты с индейцами на берегу. Он сказал, что нужно уничтожить эти лодки величиной с гору и не дать им уплыть к своему берегу, а также никогда не приближаться к белым людям, так как они источают яд. Можно было бы назвать ненависть, которую они испытывали к белым, расизмом, но им было не до демократических ценностей – их никто бы не пощадил. Сочиняя свои кровожадные сказки, даже испанофил Пако осознал себя индейцем и проникся борьбой с белым бездушным призраком.

Очнувшиеся от грез вожди племён были в шоке, осознавая, что им привиделось – это было страшно и ошеломляюще. Они молчали, переваривая увиденное, пока наконец молчание не прервал самый старый и опытный вождь – Гуамо. «Я уже стар и много видел, – начал он. – Мы должны быть как пальцы в кулаке – все вместе. Веди нас в горы, Уама». После его слов начались споры о том, куда, как и когда двигаться. В конечном итоге они договорились сообщать друг другу новости немедленно, готовиться и искать удобное место для укрытия, а также держать постоянные посты с зоркими воинами на берегу и на вершинах прибрежных гор.

Уама разложил карту, нарисованную Валей, на которой были указаны все известные тропы, большие вершины, реки, ручьи, долины, берег моря и место, где они сейчас находятся. Он показал долину, которую выбрало его племя, и каждому вождю вручил его версию карты, чтобы все могли подготовиться и действовать в согласии. Это было время единства и решимости.

А поутру мрачные вожди, прихватив всю свою свиту, ушли по домам. С собой они уносили знаменитые бусы, стеклянные бутыли, вязаные вещицы, одно племя уносило с собой даже тандыр, загрузив его в тачку на двух колесах. Сразу стало тихо и уютно....

Глава 21 Олег

Теперь, когда сделано самое сложное – убедить всех индейцев о грозящей им опасности, можно было приступать к исполнению главной части их генерального плана – переселению. Из истории было известно, что Колумб со своими тремя кораблями причалит к востоку Кубы в октябре 1492 года, будет шестидневная испанская экспедиция по острову в поисках богатых индийских городов, полных золота и драгоценных пряностей. Если время года им известно – позади дождливая осень, наступает сухая уютная зима, определить год было невозможно; не было во времени никаких известных им ориентиров.

В любом случае, впереди была зима, весна и лето. Местом будущей жизни племени была удобная долина, затерянная в горах; она была окружена горами, поросшими зарослями диких апельсинов и сосновыми лесами, с удобной рекой, на которой можно устроить мельницу, и несколькими пещерами. Где то рядом находится патанская пещера. Находиться так близко и не узнать, есть ли там уже сейчас загадочные мужские ладони, было невыносимо, но она не могла туда пойти одна, а оказаться там ей всё не удавалось.

В один замечательный зимний день, собрав самый необходимый скарб, большой отряд прибрежного племени отправился в горы. Они соорудили несколько больших тачек и теперь тащили на них инструменты и утварь. Обидно, что на Кубе не было никаких копытных животных; вот повезло же инкам, у них были хотя бы ламы…

С каждым новым шагом вглубь гор Валентина чувствовала, как её сердце наполняется смешанными чувствами – тревогой и надеждой. Они продвигались медленно, но настойчиво, за каждым поворотом могут ждать как трудности, так и неожиданные открытия. Она думала о том, каким будет их новое место, о жизни, которую они там начнут, и о тех тайнах, которые всё ещё оставались неразгаданными.

Земля уже немного подсохла после осенних дождей, но сами джунгли были влажными тропиками. Влага буквально витала в воздухе, дождь завис сверху и моросил где-то в кронах деревьев над головой. Вокруг порхали колибри, сверкая яркими цветами, словно живые искры в зелёном океане. Этот мир был полон жизни, и каждый звук, каждый шорох напоминали о том, что джунгли живут своей особой, неведомой никому, жизнью.

Покинуть налаженный быт согласились не все индейцы племени, да в этом и не было необходимости. Они считали, что здесь, на привычной земле, они в безопасности, и уходить в неизвестность было бы слишком рискованно. Было решено, что в случае вторжения, по сигналу тревоги, все быстро уйдут в горы, где смогут найти укрытие и защиту. А пока это был их форпост на берегу, место, где жизнь уже выстроена. Племя продолжало жить своей обычной жизнью, но в воздухе всё равно витало ощущение будущих перемен, все знали, что дни спокойствия не будут длиться вечно.

Шаман уверенно шагал рядом, наравне с молодыми воинами. Он шёл, опираясь на свою отполированную до блеска палку, которая по виду, вероятно, была намного старше его самого и досталась ему от предыдущего говорящего с духами. Сколько Беике лет, трудно сказать – он был сухим, поджарым и сильным человеком без возраста. Его лицо изрезали морщины, каждую из которых можно было бы считать следом его мудрости и тревог.

Шаман важная фигура для племени, и его присутствие говорило о том, что они идут к своему будущему. Он поддерживал дух народа, наставлял и предостерегал. Каждый шаг Беике со звучанием его палки напоминал, что они идут своей дорогой, готовясь встретить неизбежное.

Он оставил свою внучку Ди в предгорьях. Она жила в старой хижине своих родителей, на границе сельвы, где сплетаются жизни людей и духов. Ди была юной и любопытной, но её душа уже имела в себе свет и мудрость, которые иногда удивляли даже её дедушку. Он всегда говорил ей, что она должна внимательно слушать лес, потому что в каждом шорохе, в каждом порыве ветра таится знание, которое может изменить судьбу.

Шагая по джунглям, Беике обращался к невидимым силам, поддерживая связь с предками и призывая, чтобы они направляли их в это трудное время. Он часто останавливался, прикасаясь руками к стволам деревьев, будто узнав кого-то из старых знакомых, и вслушивался в шепот леса. Иногда он оборачивался и смотрел на молодых воинов, которые шли за ним, полные надежд и решимости.

Уама с детства пытался вспомнить свою предыдущую жизнь. Этот поиск себя стал его постоянным спутником, он хотел сохранить в памяти всё, что знал. Своими непослушными детскими ручками он рисовал веткой на земле схемы, формулы, чертежи, которые всплывали в его сознании. Позже переносил эти знаки на ствол ближайшего дерева, тем самым создавая собственный код знаний. Если сейчас посмотреть на это дерево, его можно было бы назвать Деревом Знаний или Древом Памяти. Оно стало живым свидетелем его взросления.

Уама прекрасно помнил множество нужных и полезных вещей, но о себе самом у него не осталось ни одной ясной мысли, был лишь туман воспоминаний, скрытых в глубине его сознания.

В афганском плену, раненый и истощённый, он лежал в бреду несколько дней, сжимая в руке свой талисман – невзрачный камень на шнурке, который висел на его шее. Это был символ его прежней жизни, о которой он не помнил, что-то очень важное для него, связь с ним самим прежним, амулет, обладающий мощью, о которой он тогда не знал. Олег пришёл в себя, но с ним случилась непонятная и мучительная беда – обширная амнезия. Будто ластиком кто-то стёр всю его личную жизнь, оставив лишь пустоту и смутные образы. В его памяти ярко всплывало только женское лицо, которое он постоянно рисовал. Лицо, казавшееся знакомым и родным, было у него как маяк в мрачном океане. Документы были утрачены, а его имя стало известно лишь из обрывка письма, случайно найденного среди его вещей. В этом письме девушка называла его Олегом.

Она приложила свою ладонь к бумаге и нарисовала цветок лилии внутри. Может быть, это было и не его письмо, может, он и не был Олегом вовсе. Но эти призраки из прошлого не покидали его, становясь частью его воспоминаний. А в этом новом мире его назвали Уама, и это имя теперь стало его настоящим.

В племени у Вали появились подруги, она даже не могла представить, что пропасть времени и цивилизации, лежащая между ними, окажется лишь маленьким ручейком, через который можно просто перешагнуть. Две милые девушки – Нита и Дакота – были всегда рядом с ней, и их общение стало для Вали словно глоток свежего воздуха в этом новом, необычном мире.

Девчонкам было интересно абсолютно всё. Дакота, задумчивая и усидчивая, с увлечением вырезала замысловатые петроглифы на деревьях и камнях, желая запечатлеть всё, что происходило вокруг. У неё был явный талант и чувство вкуса; каждая вырезанная линия становилась частью истории племени, и её творения вызывали восхищение и уважение у всех. Она графически изображала не только их повседневную жизнь, но и моменты радости, грусти, любви и борьбы, и с каждым новым петроглифом история племени застывала в веках.

У Ниты всё горит в руках, колосится, вяжется, печется и строится, причем это одновременно. Она, как шестирукая богиня Шива, когда всё успевала – большой вопрос. Вместе они устроили свою перерабатывающую пищевую промышленность, причем Нита была ее министром. Сотворили первые консервы – тушенку, колбасу и даже замахнулись бы на кетчуп, если бы уже выросли первые томаты. Приготовить тушенку из ламантина было просто, а вот как ее сохранить? Валя придумала стерилизовать в стеклянных или керамических банках и потом накрывать керамической крышкой и заливать смолой или смесью каучука и сока ипомеи. Банки стояли неделями, и ничего не портилось...

Глава 22 Каучук

Ознакомительная информация, если не интересно, можно просто пропустить...

Индейцы знали о свойствах сока растений гевеи – каучуке, что, собственно, и переводится как «слезы дерева» (као-чу). Хотя этот сок нельзя использовать в пищу, индейцы нашли ему новые предназначения. Во-первых, это мячи, которые Христофор Колумб увидел впервые, когда местные дети играли с ними.

Мячи считались священными и использовались в религиозных обрядах. У племен майя и ацтеков существовала командная игра с использованием мячей, напоминающая баскетбол. Испанцы полюбили играть вывезенными из Южной Америки мячами. Эта индейская игра послужила прообразом современного футбола.

Но лучшее применение каучука – это, конечно же, обувь. Индейцы действительно изготавливали непромокаемую обувь из каучука. Для получения резиновой обуви они просто обмакивали ноги в свежий сок гевеи – растения, из которого получают каучук. Застывая, сок превращался в непромокаемые «галоши».

Смешивание латекса с соком ипомеи позволяло изменять свойства получаемого материала, это делало его более подходящим для различных нужд.

Исследования, проведенные учеными из Массачусетского технологического института, подтвердили, что разные пропорции латекса и сока ипомеи приводят к созданию резины с разными характеристиками. Пружинистые и прыгучие изделия могли быть использованы для изготовления мячей для ритуальной игры в мяч, которая была важной частью культуры. Более прочная резина могла быть использована для создания сандалий, это подчеркивает разнообразие применения каучука.

Каучук использовался для изготовления посуды. Им обмазывалось днище лодок и пропитывалась одежда, чтобы придать ей непромокаемость. Каучук выступал в роли клея при креплении на тело перьев.

Как ни пытались впоследствии европейцы использовать каучук для изготовления калош и плащей, все было тщетно. Каучук на морозе ломался как стекло, а в жару плавился. Позже был открыт процесс вулканизации, который изменил свойства каучука и сделал его более пригодным для использования.

Сок гевеи собирают именно на рассвете, когда обильнее всего выделяется клейкий сок. Сборщик латекса делает насечку на дереве и подвешивает чашечку, в которую потечет сок. Каждое дерево «доится» через день. В прохладные утренние часы сок течет лучше всего, не свертываясь так быстро, как днем, когда столбик термометра поднимется кверху. На старых деревьях весь ствол, почти от корня и до места, куда может дотянуться рука сборщика, иссечен шрамами на коре.

Бразилия, охваченная каучуковой лихорадкой, тщательно охраняла источник своего богатства, и вывоз семян гевеи был запрещен под страхом смертной казни. Но британцы тайно вывезли около 70 000 семян гевеи. В результате в британских колониях Юго-Восточной Азии были заложены первые плантации каучука. На мировом рынке появился натуральный английский каучук, который оказался более дешевым, чем бразильский.

Глава 23 Аута

Аута живет в маленькой хижине на опушке леса, окруженная джунглями и ароматом целебных трав, лечит и спасает женщин, мужчин и детей племени, пользуясь своими знаниями, к ней приходят за помощью днем и ночью. Она всегда одна, наедине со своим горем и жаждой мести.

Несколько лет назад Аута отвергла предложение стать третьей женой касика их болотного племени. Она выбрала своего мужчину и посвятила ему свою жизнь, но судьба была жестока: ее любимый погиб в схватке с огромным кайманом, оставив ее с разорванным в клочья сердцем.

Тогда она стала охотницей, преследуя подлых тварей, которые забрали у нее счастье, и теперь носит на шее амулет с огромным зубом каймана, каждый день вспоминая о своей потерянной любви.

Аута, погруженная в свои мысли и занятия, не обращала внимания на жизнь племени. Недавно деревня опустела: вождь и его свита ушли на встречу и ритуал кахобы. Когда они вернулись, до нее дошла ошеломляющая новость. Духи сказали индейцам уходить в горы, спасаться от белого врага, который скоро придет, и его невидимого оружия. Никогда, на памяти индейцев, с ними не случалось ничего подобного. Индейцы хором обсуждали деревню прибрежного племени и ее чудеса, их вождя Уаму и женщину вождя, пришедшую из воды.

Впервые за годы Аута пришла в деревню.

– Убийца кайманов, – кричали дети, окружая ее тесным кольцом, каждому хотелось коснуться огромного зуба, который висел на ее шее.

– В болоте не осталось зубастых тварей, поэтому ты пришла ко мне? – спросил вождь.

Аута лишь подняла вопросительно бровь: «Больше тебе нечего сказать? Куда ты решил вести племя?»

Вождь Нукоа гневно уставился на нее: «Ты мне будешь указывать?»

Аута рассмеялась: говорят, в прибрежном племени есть мужчина, который много плачет, ты решил поучиться у него, а белый враг уйдет сам?

Ее непокорность шла вразрез с традициями племени. Она отвергла его, выбрала другого, покинула деревню, никогда не подчиняясь, ее дерзость постоянно питала огонь его гнева.

– Женщина, ты знаешь, куда мне вести моих людей? – уставившись на нее, спросил вождь, хватаясь за кожаный мешок, который висел у него на шее. Из него он вытащил карту, подаренную вождём Уамой. – Ну-ка, посмотри, куда нам идти?

Аута внимательно разглядывала рисунок, она впервые держала в руках такое изображение.

– Что это?

Нукоа скривился и с презрением процедил:

– Твоего женского ума не хватит, чтобы понять. Мне это дал касик Уама. Смотри, женщина, здесь деревня прибрежного племени, вот большая вода. На совете решили рисовать всё, чего там еще нет. Уама научился делать эти штуки. Мы тоже сможем.

Аута разглядела всё, что было нарисовано, узнала местность на рисунке... И заявила:

– Вождь, я буду делать такую о наших болотах и мангровых зарослях.

– Делай! – резко ответил Нукоа. – Я посылаю воинов в горы, когда они вернутся, мы начертим наш хитрый рисунок.

Бумаги в болотном племени никто никогда не видел, и сейчас вождь хранил свою карту как самую огромную ценность. В племени нашли хорошо выделанную шкуру, и на ней пока решили рисовать свой хитрый рисунок. Именно этот кусок кожи вождь швырнул бунтарке Ауте.

– Нарисуй наши болота и берег большой воды, я буду смотреть, спрошу духов, если им понравится, пойдешь с моими воинами делать хитрый рисунок.

Аута взяла тот кусок кожи и пошла в свою хижину. Ее разбирал смех, который нельзя показать касику.

Она знала, что никто из его воинов не умеет рисовать.

Этот день стал поворотным в её жизни. Как будто она шагнула через болото и оказалась на твёрдой земле, её больше не терзала жажда мести за погибшего любимого. Убийца кайманов решительно сняла с шеи ожерелье из зуба ящера-убийцы и с силой швырнула его в трясину, прощаясь с прошлым навсегда. Несколько кусков кожи было потеряно и испорчено, прежде чем появился рисунок, который ей понравился. Она с точностью изобразила болотистый берег, мангровые заросли, скалы, выступающие над морской гладью, и все окрестности родной деревни. С этим рисунком можно было идти к вождю.

Но сначала она пришла в прибрежную деревню говорить с вождем Уамой и очень удивилась, когда к ней вышла Ди.

– Аута, – представилась она.

– Я Ди, а это Плу, – огромный черный пес молча уселся у их ног.

– Хочу меняться, – сказала Аута и протянула две крокодильих шкуры.

– Я буду делать хитрый рисунок.

– Карта? – догадалась Ди. – Тебе нужна бумага.

На другой день ошеломленная Аута уходила домой, ее заплечный мешок был полон всевозможных неизвестных вещиц, а мысли путались от идей.

Ей удалось создать точную карту берега и окрестностей племени на бумаге. Сначала она несколько раз нарисовала её на старой коже, затем вырезала на дереве и только потом перенесла на бумагу специальной палочкой, обмакивая её в краску. Самым сложным было соблюсти масштаб, как говорила Ди, «клеточки», но и с этим она справилась. И тогда Аута отнесла свой хитрый рисунок вождю.

Вождь Нукоа долго рассматривал кусок плотной бумаги, который ему передала женщина, убивающая кайманов. Затем он достал бережно хранимый им лист бумаги, на котором его воины нарисовали свой хитрый рисунок, и сравнил их.

И недовольно зарычал, осознав, что рисунок Ауты намного лучше.

– Откуда ты взяла этот хитрый рисунок, кто его нацарапал? – спросил касик.

– Я сделала. В прибрежном племени мне дали бумагу для карты. Ты обещал отправить меня с твоими воинами, чтобы я составила карту пути в горы и нашей долины.

Вождь был в ярости. Он понимал, что придётся доверить ей это дело, но его злила её непокорность.

– Почему ты не остаёшься в деревне? Почему не плетёшь гамаки и не лепишь горшки, как другие женщины?

– Может быть, потому что я умею рисовать и мне неинтересно лепить горшки. Теперь женщины управляют племенами и заседают в совете, решая, как им жить.

Аута уверенно шла по знакомой тропе в горы в сопровождении двух угрюмых молодых индейцев. Они были очень недовольны тем, что им приходится иметь дело с мрачной убийцей кайманов.

Шли дни, и они начали замечать, что она ведёт себя с ними как равная. Общая цель сплотила их, и они стали друзьями. Можно ли дружить с женщиной? Оказалось, что можно.

Так на острове появилась первая команда картографов. Они назвали себя «победителями белых пятен», и главной целью их жизни стало сражение с неизвестностью. Они стремились полностью изучить каждый участок острова, чтобы иметь чёткое представление о его географии.

С каждым годом задачи становились всё сложнее. Через несколько лет, совместно с Уамой, они создали план первой дороги, а затем и целой сети дорог, которые покрыли весь остров. Кроме того, они нанесли на карты первые оборонительные форты и сеть секретных постов, которые обеспечивали безопасность. Создали свой архив карт, который занимал целый дом, там вдоль стен стояли стеллажи, на которых в определённом порядке стояли стопки карт. Второй такой же архив хранился в одной из сухих пещер.