Текст книги "Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte (СИ)"

Автор книги: Наталия Климова

Глава 48 Завтра была война

—«В самом слове «остров» есть какая-то магическая притягательная сила. Живя на острове, теряешь связь с миром; остров – это самостоятельный мир».

Агата Кристи.

Кубинский мир напоен влажными запахами сельвы и дождя, шумом морского прибоя, звонкими детскими голосами, пением индейских девушек, терпким ароматом тропических фруктов. Этот рай на земле достался трудолюбивым и мирным людям, которые мечтают растить своих детей, любить своих женщин, строить красивые удобные дома, выращивать хлопок и маниоку, создавать прекрасные вещи и петь песни. Они живут на этой замечательной красной земле и ради нее готовы умереть.

Каждый прекрасный кубинский закат и рассвет может стать последним мирным вечером и утром, его будут потом вспоминать в тяжелые минуты как самый счастливый. У каждого есть свое чудесное воспоминание. В один из таких дней женщина, вышедшая из вод, устроила праздник. Валентина уже давно привыкла, что ее так зовут, это стало ее вторым привычным именем.

Сегодня в деревне шумно. Веселой ватагой носятся дети, на центральной площади идет шумное ареито, звучат ритмы, которые в будущем будут называть латиноамериканскими, раздаются красивые женские голоса, что-то веселое поют хором, раздается смех. Главный тут, конечно же, Пако, это его вотчина, смысл всей его жизни – создать культуру их народа.

Представляешь, говорил он вождю, через столетия, в 2023 году, раскопают наши поселения и будут изучать наш культурный слой. Надо, чтобы предки нами гордились!

– Ну да, обнаружат твои комиксы (Пако создал свою Камасутру и решил сохранить это свое творчество в веках), выбитые на скале, и будут гордиться! – смеялся Уама.

Министр культуры неутомим в своем желании создать новый кубинский этнос, фонтанирует новыми идеями и творит день и ночь. Он очень трепетно относится к дружбе с женщиной, вышедшей из вод, всегда объявляет Валентину королевой карнавала и даже предлагал как-то участвовать в конкурсе красоты, на что Уама сделал страшные глаза и сказал, что скорее прикроет эту развеселую деревенскую дискотеку, чем допустит, чтобы его жена выплясывала ламбаду перед толпой.

На празднике неподражаемо пахнет вкусной едой, вокруг витают невероятные ароматы жареного мяса и выпечки. В тандырах жарят шашлыки, на вертелах крутятся поросята, лежат горы фруктов и овощей. Валентине и Марии удалось повторить многие рецепты еды из прошлой жизни и придумать новые. Кухня атлантов изыскана, но за столетия изоляции в бразильской сельве она упростилась, они питались преимущественно растительной пищей: фруктами, овощами, мёдом, орехами.

Только в большие праздники они могли есть мясо, свежее, только поджаренное на живом открытом огне, для этого давалось разрешение Главного правителя. Теперь никаких разрешений атлантам не нужно, но мясо они по-прежнему предпочитают есть в самых малых количествах.

Атланты, придя на остров, принесли с собой много полезных растений, среди них дикий рис. В Амазонии умели выращивать рис с увеличенными зернами задолго до прихода европейцев, индейцы утеряли это знание после начавшегося в 1492 году истребления. Как и многие другие знания, уничтоженные цивилизацией, считавшей себя в праве решать, у кого есть душа, а у кого ее нет.

Рис стал одним из любимых злаков на острове, и сейчас в огромном казане готовится ароматный плов, приготовлены горы керамических плошек и железных ложек для желающих полакомиться узбекским вариантом этого блюда, как говорят о нем азербайджанцы, кашей с мясом.

Для детей было много сладостей на меду: медовая пахлава с орехами, любимый рисовый пудинг в стеклянных пиалках, казинаки из орехов, оладьи из маниоки, бониатилло – десерт из сладкого картофеля.

Пако, в своей вечной заботе сохранения культуры кубинского народа, носился с кубинской кухней за Валей со своим списком рецептов, объяснить ничего он не мог, потому что готовить не умел, но бурно критиковал неудачи… Своим извечным: «Бабуля Джуди это готовила вкуснее, всё не так, что за ерунду вы приготовили!» В еде Пако был перфекционистом и помотал знатно нервы, но много чего все таки получилось.

Чичаррон, или жареные свиные шкуры, являются любимой закуской кубинцев, это довольно необычное блюдо.

Чипсы из юкки.

Пастелитос едят утром или в первой половине дня. Это печенье из слоеного теста, наполненное сладкой или пряной начинкой.

Тамале, своего рода лепёшка из кукурузной муки, наполненная различной начинкой и обёрнутая кукурузными листьями. Они не такие острые, как мексиканские. К ним добавляют меньше чили.

Кубинский сэндвич. Хрустящий хлеб, похожий на французский багет ( выпекали его из смеси злаков, это, конечно, была пародия на багет), наполненный жареным мясом и солеными огурцами, соленые огурцы заменили солеными зелеными томатами.

Жареный поросенок, приправленный специями и кислым апельсином. Его готовят на гриле.

«Мавры и христиане» – классика кубинской кухни. Очень популярное блюдо кубинской кухни, состоящее в основном из черной фасоли и белого риса (единственное, их рис не был белым, увы). Название этого блюда является увлекательной отсылкой к средневековой Испании, когда мавры из Северной Африки воевали с христианами за контроль над Испанией. «Мавры и христиане» является национальным блюдом и готовится по случаю важных семейных торжеств.

Турроны. Эти миндальные конфеты – традиционные рождественские кубинские сладости. Они бывают в разных вариантах, с шоколадом, нугой, медом и фруктами. Валя придумала готовить этот десерт из имеющихся у них орехов, фруктов и меда.

Индейцы быстро освоили кубинскую культуру, её мелодии и ритмы. А Атланты, привыкшие к жестким правилам и иерархии, царившим в Мату-Гросу, предавались простым и незатейливым островным развлечениям с огромным энтузиазмом, были самыми преданными зрителями и фанатами, участвовали во всех мероприятиях и церемониях, организованных Пако, искренне его любили и ценили, он страшно задирал нос и говорил всегда Валентине: «Смотри, какие они большие и умные, а смотрят на меня с уважением!» Это было забавно, вот и сейчас великаны с восторгом пели песню «Бесаме мучо», которую Пако перевел на язык таино, и танцевали сальсу.

Праздник удался, главный по культуре был счастлив и полон новых идей.

А Валя усадила маму с папой, разомлевших от обильной еды, в уютной беседке с видом на горы, дала им в руки по бокалу какао и выдала свою тайну:

– К нам летит аист!

Родители, отвыкшие от русских шуток, переглянулись между собой и спросили:

– Кто, кто к нам летит?

– Духи наконец нам послали ребенка, – уточнил Уама.

В семье вождя уже было двое шустрых близнецов, но много лет не случалось нового малыша. Когда они спрашивали об этом шамана Бекике, он многозначительно вздыхал, смотрел на них с укором, как на неразумных детей, и всякий раз говорил:

– Его время еще не пришло.

И вот теперь малыш решил, что пора.

Глава 49 Чудо, хитрый лис

Десять каноэ причалили к кубинскому берегу. Из них на берег высыпала ватага измученных детишек и перепуганных женщин. Мужчины, управлявшие каноэ, вытащили лодки на прибрежный песок, встали спиной друг к другу, в центре поставили самое ценное, что у них было, – своих женщин и детей, замерли в ожидании. Они тревожно оглядывали берег, крепко сжимая в руках свое примитивное оружие – ножи и луки. Эта картина была бы обычной, если бы эти люди не были огромными, на их лицах была густая растительность, они были одеты, в отличие от всех прибывающих на остров нагих индейцев таино.

Из кроны растущего на берегу дерева раздался свист, сверху прямо к ним спрыгнул индеец, в руках он держал арбалет, секунда, и оружие наставлено на вновь прибывших, затем с дерева раздалась очередная трель.

Индеец показал чужакам рукой, что нужно опустить оружие. Луки и ножи тут же полетели на песок. Теперь они были в полной власти тех, кто наблюдал за ними из укрытия, а там, скорее всего, были еще люди. Из кроны дерева опять раздалась трель, и в ответ прилетела другая, бородачи удивленно переглянулись, оказывается, индейцы переговариваются с помощью свиста. Вскоре на берег подошли еще трое индейцев, наставили на них арбалеты и повели в глубь острова.

После небольшого перехода по совершенно ровной широкой дороге их привели на ночлег. Два просторных двухэтажных дома представляли собой что-то подобное придорожному постоялому двору. В огромном пустом зале у стены лежали стопки матрасов, покрывал и полотенец из грубой ткани. Встретивший их индеец жестом показал на умывальную комнату и удобства на улице. Потом их накормили просто и сытно, еда была незнакомой, но вкусной. Дети безмятежно заснули сразу же, как коснулись постели, долгий путь совсем лишил их сил. Взрослые удивленно осматривались вокруг: умывальник, постели, посуда – всё это не вязалось с бытом дикарей.

На утро вчерашние индейцы привели странных животных, они были запряжены в телеги, на которые посадили женщин и детей, и путники тронулись. Сегодня дорога была оживленной, по ней сновали пешеходы и груженные животные. Вдоль дорог убрана растительность и устроены пункты отдыха с очагами и ночлегом, с определенной периодичностью стоят воины на своих постах, всё продумано и организовано. Детям очень нравилось ехать и смотреть на дорогу, часто попадались целые семьи, проезжавшие навстречу, детишки весело махали друг другу, женщины приветливо улыбались. На острове царило умиротворение, никто никого не боялся, и не было видно никакой жесткой иерархии.

Неделю чужеземцы провели в дороге, дома, в которых они останавливались на ночь, всегда были пустыми, их сопровождали одни и те же индейцы, никто другой не подходил, казалось, их избегают.

Через еще несколько дней пути их поселили в красивом месте на берегу реки, в большом пустом, отдаленно стоящем доме, недалеко от большого поселения. В один из дней к ним пришел их старый знакомый пройдоха-переводчик Пако, рядом с ним была огромная женщина-великан, оба они закрывали лица белой тканью.

–Это доктор Лита, она вас всех осмотрит, так нужно, – сообщил Пако.

–Но мы не болеем, – недоумевал Себастьян Перейра, – скажи, вождю Уаме сообщили о том, что мы пришли?

Пако хмыкнул... Не сопротивляйтесь, это правило, всех вновь прибывших мы сначала изолируем. Они могут принести болезни. Те, кто были рядом с белыми, могут быть заражены и больны. От осмотра врача вам хуже не будет. Уама, конечно, уже знает о вас, когда врач вас осмотрит, он придет.

Наконец явился вождь Уама со свитой. Он стоял окруженный пятеркой великанов, вооруженных арбалетами, рядом был, как всегда, переводчик Пако.

Пако начал переводить слова вождя:

–Что привело тебя и твоих людей на мой остров, Себастьян? Разве я не говорил тебе, что мой индейский народ считает твой народ своим врагом? Что было непонятно в моих словах?

Себастьян стоял, опустив понуро голову. Вождь был во всём прав, но он надеялся на милость этих жёстких, но благородных людей:

–Сбылось всё, что ты предсказал, испанцы пришли в Навидад и уничтожили нашу жизнь. Они отобрали у нас всё продовольствие, заставили служить им и искать для них золото, нам пришлось защищать наших женщин и детей. Они убивают индейцев и сжигают их дома, мы попытались помочь близкому нам племени, но не успели, то, что мы видели, поистине страх господень – деревня уничтожена, люди растерзаны или угнаны в рабство. Я не смогу жить в таком мире и растить там детей. Если ты не примешь нас, пусть под твоей защитой останутся хотя бы наши женщины и дети, мы вернемся в наше поселение и убьем столько мерзавцев, сколько сможем, нам уже нечего терять.

Уама молча слушал и хмурился, история пошла по еще более жестокому пути. Наконец он заговорил:

–Ты и твои люди готовы бороться со своим народом?

Себастьян молча кивнул.

А потом сказал:

–Мы оказались выброшены из своего мира, своими руками создали свое поселение, жили в равенстве, своим трудом, мой народ – это народ Навидада.

–Теперь ты видишь, Себастьян, что было бы, если бы мы дали вам уйти, вы делали бы то же самое. Жаль, что мы не можем остановить весь Старый Свет, сошедший с ума от жадности и веры в свою безнаказанность. Скажи, а что стало с остальными твоими людьми?

Себастьян Перейра со злостью сжал кулаки, ему неприятно это было рассказывать, потом посмотрел на свою милую, нежную, хрупкую жену и сказал:

С появлением этого испанского сброда некоторые сразу вспомнили, что они идальго, перестали работать и потребовали себе привилегий, они указали пришельцам место, где находятся индейские племена и серебряный рудник, превратились в самых отвратительных злодеев, они даже продали своих жен и отказались от индейских детей.

–Что ж, – сказал Уама, -когда-то мы вас наказали за то, что вы не успели совершить, своей жизнью и преданностью своей индейской семье вы доказали, что достойны уважения и дружбы, теперь вы часть индейского народа. Мы принимаем вас на нашем острове как равных. Не брейте бороды, потому что под ними белая кожа. Вас довезут до вашего нового места жительства, поселим вас отдельно от индейцев, прибывших с других островов, они могут узнать в вас белых людей.

Себастьян Перейра поднял глаза к небу и поблагодарил Господа Бога за спасение, это было чудо.

Затем он обратился к вождю:

–Уама, я хочу сказать тебе вот о чём: нас беспрепятственно пропустили на берег, и мы смогли спокойно причалить. Другие европейцы тоже могут воспользоваться этим путём, сесть на каноэ и добраться до острова.

Вождь хмыкнул: —Мы следили за вами очень долго. Наш наблюдатель заметил вас в бинокль – это прибор, для того чтобы смотреть вдаль. На вас была наша одежда, и её узнали. На берегу было много воинов, и вас могли бы убить в любой момент. Но ты прав, это одна из опасностей. Отдыхайте, завтра мы отведём вас в горы. Себастьян, мы нуждаемся в вашей помощи. Вы много знаете об испанцах, и нам очень пригодятся ваши знания. И ещё, мы ждем ваши идеи о том, как лучше защитить остров, не стесняйтесь высказываться. Со стороны всегда виднее.

Подъем в горы новоиспанцам показался легким, по ровному широкому серпантину идти было просто и легко. Горная дорога живописно петляла и опоясывала одну вершину за другой, густой тропический лес стоял, смыкая кроны где-то в вышине, утопая в пронизывающей все влаге. Периодически на дороге стояли воины, передающие вверх и вниз сигналы свистом, между деревьев мелькала канатная дорога, по которой опускали и поднимали грузы. Шествовали вверх и вниз груженые тюками и корзинами животные, напоминавшие больших овечек с длинными шеями, местные называли их ламами.

Индейские жены испанских мужей буквально на второй день своего пребывания на острове почувствовали себя в безопасности и стали улыбаться. Они щебетали друг с другом, обсуждая, как все настоящие женщины, кучу разных важных вещей: местные нравы и жизнь, стекляные бусы кубинских красавиц и их затейливые наряды, необычные прически и уютные дома, счастливых беззаботных детишек и необычные лепешки, которые ели утром на привале... Да, много чего необходимо было обсудить. После последних месяцев страха в родной деревне Навидад эта мирная жизнь ошеломляла, это был рай на земле, которая их приняла.

Пако, вечный переводчик с испанского, сопровождал беженцев по пути в горы. Он был преисполнен гордости за свою особу, свой остров и не переставая делился его красотами. Главной ценностью Кубы, по его мнению, были карнавал, конкурсы красоты и праздничные ареито, а уже потом – ветряная мельница, рудник и мастерские, таков был Пако, культура превыше всего.

Дети всегда были в восторге от этого весёлого парня. Он принёс им целый мешок подарков: мячи, куклы, игрушечные луки, простые пазлы и пирамидки, а также огромный мешок с одеждой и коробку со сладостями на меду.

Пако смеялся и шутил, напевал весёлые песенки и рассказывал разные истории из жизни кубинцев: о великом шамане Беике и его внучке, колдунье Ди, ее огромном псе Плу, о победительнице кайманов, путешественнице Ауте, которая обошла весь остров и нарисовала свой хитрый рисунок так, что всем теперь понятно, где болото, где горы, где дорога, а где пещера с идолами, и каждый может иметь у себя такую карту, о племени великанов, пришедших неизвестно откуда, и их чудесном оружии, о чудесной троице детишек, сумевших оживить мёртвое древнее оружие великанов, о милых трудягах ламах, таскающих грузы, о ровнейшей дороге, простиравшейся по всему острову, о весёлых праздниках:

Новый год, когда украшают деревья и дарят подарки, день матери и день отца, когда поздравляют родителей, день всех духов, когда время созревания урожая и все поселения острова украшаются тыквами с вырезанными жуткими мордами, а детишки поют песенки и танцуют для духов.

Еще Пако рассказал о своей названной сестре – женщине, вышедшей из вод, самой выдающейся женщине из всех, кого он знает (и в этой жизни, и в прошлой тоже):

Женщину, вышедшую из вод, зовут Валентина, она знает всё обо всём и учит детишек в школе.

Ну и, конечно же, вспомнил о Уаме – думающем вожде, он придумал удобные дома, печки-тандыры, бинокль – прибор, чтобы видеть далеко, ветряную мельницу, арбалеты, бетон, из которого сделали дороги.

В пути испанские моряки пытались узнать тайну Пако, который говорил на испанском языке, что не давало им покоя. Хитрец умело уходил от ответа, но его болтливость сыграла с ним злую шутку, когда он пробормотал:

–Зачем вам было так рано открывать Америку? Могли бы подождать ещё сто лет, и жили бы мы сейчас спокойно без ваших дурацких кораблей...

–Что ты сказал? – спросил Себастьян. – Что ты имеешь в виду, что такое Америка?

Пако смутился, надо как-то выкручиваться, ведь злой Уама его посадит в патанскую пещеру и заставит каяться у идола в отместку за то, что выболтал их тайну, шестеренки в его голове бешено закрутились, и он стал думать про себя, что делать, что делать...

–Земли, где располагался Навидад, индейцы именовали Америкой, поэтому я и употребил это название.

–Врешь, мы говорили с индейцами, и они не упоминали такого названия.

Пако хмыкнул... Ну я говорю про других индейцев.

–И почему я тебе не верю, хитрый лис? – спросил Себастьян.

Пако решил, что не хочет он в патанскую пещеру и лучше просто промолчит, вот пусть Уама сам говорит с испанцами и что-то придумывает, на то он и вождь.

– Вы что-то скрываете, и хотел бы я знать, что, – задумчиво прошептал Себастьян Перейра, глава поселения Навидад, португальский аристократ, родившийся лавочником в далекой Арагоне, в городке Каспе, на особом камне, рождение на котором дарует дворянство.

Ночевали новоиспанцы на середине пути в сухой и уютной пещере, со всем необходимым для сна и ужина. К вечеру следующего дня они шагнули в горную долину, застыли на минуту на вершине, дух захватывало от увиденной картины, это их земля обетованная, тут будет их новый Навидад, лучшее место на земле.

Глава 50 Зеленый ящер на красной земле

Николас Гильен «Зелёная ящерица»

*

 
В Антильском, Антильском море —
Карибским зовут его также —
исхлёстана злыми валами
и лёгкою пеной украшена,
под солнцем – оно её гонит,
а ветер назад отгоняет,
а слёзы живут только в песне —
качается Куба на карте:
зелёная длинная ящерица
с глазами, как влажные камни.
Венец из колючих стеблей
ей плетёт тростниковый сахар,
но он не похож на корону,
ведь носит его раба;
царица в плаще – если издали,
с изнанки плаща – служанка,
печальнее всех печальных
качается Куба на карте:
зелёная длинная ящерица
с глазами, как влажные камни.
Но ты, у берега моря
стоящий на крепкой страже,
морской тюремщик, запомни
высоких копий сверканье,
валов нарастающий грохот,
язык языков пожара
и ящерицу, что проснулась,
чтоб вытащить когти из карты:
зелёная длинная ящерица
с глазами, как влажные камни.
 

*

Если смотреть на побережье Южной Америки с высоты облаков, можно представить, что Карибское море и Атлантический океан скрывают в своих глубинах огромного зелёного ящера. Крыло этого ящера – Багамские острова, а длинный хвост – Большие и Малые Антильские острова.

Ящер величественно парит в безбрежном голубом пространстве. И вот он пробуждается, открывает свои глаза, похожие на влажные камни, чтобы выпустить когти из красной земли, которую он охраняет, и покарать своих врагов.

На одном из Багамских островов проживало когда-то союзное Кубе племя вождя Магуа, именно этот остров одним из первых попал под каток завоевателей, когда эту землю увидел Колумб, следующими туда пришли португальцы капитана Охеды. Возвращая захваченных португальцами индейцев таино на родину, вождь Уама предложил вождю Магуа укрыться на Кубе в случае нападения европейцев. Спустя время вождь Магуа передал новость о новом приходе белого человека и вступлении в борьбу, он надеялся сохранить свое племя и свою землю, но силы были не равны. И однажды Магуа привел остатки своего племени на Кубу.

Появление каноэ с новоиспанцами из Навидада и индейцами с Багам стало завершающим аккордом в калейдоскопе событий, предшествовавших войне. Казалось, цепочка действий, инициированная кубинцами, которые возвращали индейцев на Багамы, а европейских моряков – на побережье Флориды, наконец-то замкнулась, как бумеранг, всё вернулось к своему истоку.

Тьма сгущалась где-то рядом, угрожающе простирая свои зловещие щупальца к райскому острову. Белый враг был осведомлён о существовании таинственного, скрытого от европейцев и, возможно, богатого острова, куда не ступала нога европейца, но ничего не знал о Кубе. Все допрашиваемые индейцы хором говорили об огромных великанах, страшном оружии, необыкновенных плоских лодках и прекрасных вещах, которые привозили торговцы с этого острова.

Поэтому Куба была известна как «Hic sunt leones» – «Земля, где обитают львы». Это латинское выражение использовалось на старинных картах для обозначения неизведанных территорий.

Однажды утром в дом деда Беике вбежала его внучка Ди. Она была взволнована и тяжело дышала.

– Дед, Софо ночью было виденье, к нам плывет много больших лодок.

– Сколько же их? – спросил шаман.

Ди показала пять пальцев на одной руке и добавила ещё один на другой...

Беике вопросительно посмотрел на своего идола Земи... и отправился говорить с духами. Когда шаман пришел к вождю, он застал срочно созванный военный совет, где мрачный Уама слушал доклады своих помощников. Воины, наблюдавшие на побережье за морской гладью, пока не видели армаду кораблей, со всего острова с помощью звуковой связи и световых сигналов новости стекались в штаб обороны. Все присутствующие были напряжены и сосредоточены, час икс настал, укрыться и уйти от столкновения, уничтожить шесть кораблей и потом опять переместить их экипажи на такой близкий флоридский берег просто не имело смысла, белому врагу нужно дать бой, показать свою силу и жить дальше на своих условиях, победа – это единственный выход...

Наконец на горизонте появились шесть точек. Теперь, когда европейцы начали проникать на берега американского материка и северного, и южного, на Багамские и Антильские острова, ждать их можно было откуда угодно, поэтому звуковая связь каждый час приносила новости с западной части острова, с его юга и севера, атланты на своих платформах курсировали и совершали регулярные осмотры побережья. Пришло время проверить всю систему безопасности. По всему острову созданы бетонные бастионы – оборонные форты. Новоизобретенные пушки готовы к бою и стоят в специально созданных бетонных укрытиях с хорошим обзором и удобной позицией для обороны. В бетонных дзотах дежурят воины с арбалетами и греческим огнем. Мощное страшное оружие древних, «маш-маш», ожидает врага.

Флотилия приближалась со стороны Флориды. Корабли остановились напротив центральной части острова, бросили якоря и дали залп из пушек, чтобы известить о своём прибытии. Но их будто никто не заметил?

Спустя сутки, так и не дождавшись ответа, белые люди отправили к берегу лодку с испанским флагом.

Уама пристально всматривался в бинокль, его соратники стояли рядом. На палубе кораблей, как и всегда, сидели связанные индейцы – ничего не менялось.

Испанцы считают, что желтый цвет представляет самого дьявола, так как ассоциируется с серой. В желтый цвет одевали больных чумой людей, а об эпидемии в городе предупреждали, вывешивая желтые флаги. Поэтому Себастьян Перейра убедил совет, что стоит вывесить желтые флаги и одеться в желтое.

Чтобы поговорить с парламентерами, вперед вышел важный Пако в сопровождении нескольких индейцев, вооруженных арбалетами, их одежда была самого желтого, какой только возможен цвета. Заносчивый испанский аристократ со страхом окинул взглядом маленьких индейцев и отошел на максимальное расстояние, а стоящий рядом с ним индеец, облаченный в европейскую одежду, начал что-то говорить на одном из наречий таино.

Пако вздохнул:

– Брат, тебе не противно стоять рядом с убийцами твоего народа и служить им?

Индеец гневно взглянул на него:

– Какой ты мне брат? Дикарь! Испанская корона требует сдаться и выплатить налог за три года в золоте!

Пако усмехнулся и произнес на испанском:

– Ну-ну, требуйте.

Он протянул предателю заранее подготовленное послание на испанском, предварительно зачитав:

– Вы нарушили границы Кубы и без разрешения вошли во внутренние воды острова. Мы требуем покинуть нашу территорию. Индейцы, находящиеся на ваших кораблях, должны быть отпущены на берег, тогда у вас будет шанс уйти без потерь. Если погибнет хоть один индеец из числа плененных вами, мы уничтожим вас всех.

Услышав испанскую речь от индейца, парламентер удивленно выпучил глаза и закричал:

– Ты, грязный дикарь, как ты смеешь говорить на моем языке? Я отрежу твой поганый язык и отрублю твои руки! Как ты смеешь смотреть аристократу в глаза!

Пако рассмеялся:

– Кто из нас грязный? Я вчера мылся, а от тебя пахнет, как от свиньи. Забирай послание и проваливай!

Великий кубинский культуролог со стыдом вспомнил, как когда-то спорил с подругой и говорил, что историю менять нельзя, и считал себя испанцем. Много воды утекло, тмпанцем он больше быть не хочет... Наконец лодка с переговорщиком отчалила от берега. Кубинцы видели, как идальго подает послание своему командиру. Себастьян Перейра, стоявший рядом с Уамой, с презрением произнёс:

– Им мало золота и нашей крови, они ненасытны...

– Они не способны ни на что, кроме как разделять и властвовать. Их стоит пожалеть, это они – дикари и не умеют ничего другого, – ответил другу Александр. Александр с Себастьяном удивительно сошлись, они часто разговаривали вечерами у костра и обсуждали самые разные вещи: цвет неба в Арагоне, вкус воды в потерянном поселении Навидад и приметы изменения погоды. Александра привлекала природная сметливость Себастьяна и его наблюдательность. Себастьяна поражало то, сколько всего знает атлант и как он может объяснить любое событие и факт.

В первой версии главы лодка с переговорщиком была под белым флагом, но оказалось, что белый флаг использовали только в далекой древности, потом белых флагов не было, и вновь они появились уже во времена Гаагских конференций. Удивительно, не правда ли?