Текст книги "Против течения (СИ)"
Автор книги: Наталия Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Глава 25
Я с опаской вошла в дом, что было неразумно с моей стороны. Не войти неразумно, а опасаться.
В доме Абакумовых я уже была и точно знала, что пучки ядовитых трав из косяков там не торчат, пауки по стенам не ползают, лаптями в лоб при перешагивании порога не бьют, а если бы Захар хотел причинить мне зло, уже сделал бы это. Возможностей хватало.
Всё было точно так же, как в прошлый мой визит. Я разулась, последовав примеру Захара, пошла за ним по длинному коридору.
– Руки помыть можно здесь, – показал он в сторону знакомой ванной комнаты.
Сам последовал дальше, скрылся за поворотом, откуда раздался шум воды – выходит, ванная в доме не единственная.
– Голодна? – спросил он, когда я помыла руки.
– Нет, – ответила, несмотря на скудный завтрак.
Аппетита не было совершено. Столько впечатлений за утро, что мысли о еде – последнее, что приходили в голову.
– Всё же лучше перекусить… – буркнул Захар и повёл меня в сторону кухни. – Заодно и поговорим.
Поговорим?
Я замерла.
О чём поговорим? Зачем поговорим? И почему я вообще настолько неадекватно реагирую на простое предложение поговорить? Я, конечно, не дока в межличностных отношениях, но даже у меня хватает соображения, что беседа – самый простой и быстрый путь к взаимопониманию.
Захар суетился у кухонного гарнитура, чем окончательно вводил в ступор. Разве ему полагается вот так… самому тарелку брать, самому в микроволновку пироги ставить, самому же в духовку плошки с чем-то ароматным отправлять?
Своими собственными руками.
– А ты умеешь? – уставилась я на Захара, игнорируя его непонимающий взгляд. – Тебе можно… вот это вот всё. Готовить можно, я имею в виду?
– Можно и нужно, если не хочется умереть от голода, – усмехнулся он в ответ. – Хотя, честно говоря, в этом плане я типичный мужик – готовка, быт не моё, так что, я был бы счастлив, если бы домашние хлопоты взяла на себя женщина. – Посмотрел на меня задумчиво. – Когда научится.
– А если она не научится?
– Что ж… это будет весьма прискорбно, – поставил он передо мной небольшую керамическую ёмкость для запекания с сырной, расплавленной корочкой сверху. – Тартифлет, – приподняв уголок губ, прокомментировал он. – Картофельная запеканка с сыром, рецепт из Савойя, Франция, Лиза переиначила на свой стиль. В оригинале используют реблошон.
– Ты был во Франции? – удивилась я.
Хотя… чему бы удивляться? Был и был, я тоже много где бывала. Не во Франции, да, но на самолёте, например, летала. А это вам не шутка какая-то. Ещё бы понять, что такое этот… реблошон.
– Был, – уверенно кивнул Захар. – Савойя – это Альпы, там горнолыжка неплохая… хотя вот в чём не понимаю, в том не понимаю, – равнодушно пожал он плечами. – На горных лыжах стоял раза три за все время, что бывал. Другим был занят.
– Чем? – уставилась я на Захара в недоумении.
Что делают на горнолыжном курорте, если не катаются на лыжах?
– Не отвлекайся, – перебил меня Захар, поставил себе такую же ёмкость, прикрыл глаза и начал быстро шевелить губами, осенил себя крестом и начал есть.
Я покосилась на иконы, на Захара, ещё раз на иконы. Выходит, нужно прочитать молитву, а я ни одной не знаю, вот вообще никакой. Книжку, что ли, купить…
– Вит, ешь, это действительно вкусно, – кивнул Захар, заставив меня подпрыгнуть на стуле.
В итоге, с горем пополам, я начала глотать этот тартифлет, рассуждая про себя, что, похоже, я погорячилась, решив, что у нас что-то – всё равно что, – может получиться с Захаром.
Он в Савойе был, я же имею смутное представление о том, где находятся Альпы. Знает, что такое реблошон, а ещё молитвы, и вообще…
Филипп не был ни в каких Альпах, горнолыжный курорт если видел, то как и я – на видео в интернете, и вряд ли знает, что такое тартифлет и реблошон. На днях мы ели обычный жареный картофель с лесными грибами – соседка угостила, – и отлично себя чувствовали без молитв и реблоношов…. реблошонов.
– Так дело не пойдёт… – вздохнул Захар, задумчиво поглядев на меня. – Я тебя настолько пугаю?
– Нет… то есть… нет!
– Доедай, покажу дом, кабинет свой, может, тогда ты убедишься, что ничего необычного ни во мне, ни во всех нас, здесь живущих, нет. Выброси из головы всё, что слышала в музее – это расписная клюква для туристов, – или читала в интернете. И ещё, твоё пребывание здесь ни к чему тебя не обязывает, если ты беспокоишься об этом.
– Не беспокоюсь, – нахмурилась я.
К чему меня может обязать моё пребывание в доме мужчины, а?
А-а-а-а…
Ну, почему, почему я такая глупая?! Захар запросто мог посчитать моё согласие поехать к нему, как согласие на большее, а я не согласна. Вернее, я согласна, да, согласна, но не прямо сейчас, когда у меня вопросов больше, чем ответов, и сыплются эти задачки, как из рога изобилия.
На меня за половину дня информации свалилось больше, чем за всю жизнь!
– Не стоит быть такой доверчивой, Вита, – вздохнул Захар, постучал пальцами по столу, словно в нетерпении. – Мне бесконечно льстит, что ты доверилась, но всё-таки…
– Я не всем доверяю, – поспешно ответила я, будто торопилась оправдаться. – Почти никому на самом деле. Знаю, что меня любой может обвести вокруг пальца, как случилось со многими выпускниками детских домов… поэтому и не доверяю.
– На данном этапе разумно, – кивнул в ответ Захар, заставив меня довольно улыбнуться.
Выходит, я уже не дурочка, а вполне разумная девушка. Подумаешь, растерялась немного. Посмотрела бы я на любую другую, когда нравится мужчина, а она ни сном, ни духом, что с этим мужчиной делать.
– Можно, я не буду доедать? – вздохнула я, покраснев.
Если я ещё раз подцеплю вилкой картофель с тянущимся сыром, который так и норовит повиснуть, а после шлёпнуться на стол, растекаясь невнятной кляксой, и всё это под взглядом Захара, меня точно хватит удар.
– Естественно, – было мне ответом.
Мы отправились смотреть дом, пусть некоторые помещения я видела в прошлый раз. Просторный, со вкусом обставленный, красивый, как из дизайнерского каталога.
– Здесь половина Лизы, Капы и Ольги Борисовны – лёки, так называют крёстную, – показал в сторону той части дома, в которой я не была в прошлый раз. – Свои владения тебе сама Лиза покажет. Сенсорная комната Капы, – открыл он дверь в огромное, светлое помещение с матами, вибрирующими платформами, сухим бассейном с шариками, качелями, балансирами и многим другим, необходимым не нормотипичному ребёнку.
С ума сойти, какой подход!
– Гостиная, – показал ещё одну, не менее просторную комнату Захар, в этот раз практически пустующую, наполненную гулкой тишиной.
Лаконичная мебель, стены украшены вышитыми картинами – Лизина работа, – никаких излишеств. Складывалось впечатление, что гостиная есть, а гостей в доме не бывало.
– А это Лёшкина, – усмехнулся Захар, распахивая соседнюю дверь, напротив точно такой же. – Святая святых.
Заметно, что Лёша изо всех сил старался поддерживать порядок во вверенных ему апартаментах, но всё время что-то отвлекало. Намытый наполовину подоконник, и даже цветок в горшке сияет не пыльными листьями, рядом же в хаотичном порядке раскиданы железки, сверху же лежит электронная схема. Несколько станков неясного предназначения, стопки книг – самых настоящих, потёртых, которые точно читали и перечитывали не единожды, разобранный блок компьютера, вокруг которого методично разложены детали, старенький кнопочный телефон.
– Понятно, почему дозвониться не могу, – покрутил Захар телефон. – Снова забыл. Не привык пользоваться… Я не против прогресса, но считаю, что в восемь лет можно обойтись кнопочным. Каждый день мы с Лёшкой читаем, беседуем о прочитанном. Он пересказывает своими словами, я задаю вопросы – это лучше кратких пересказов классики в интернете, а 3D принтер или ЧПУ станок точно интересней Тик-тока.
Потрясающий подход, не могла не отметить я. Пусть я понятия не имела, что такое ЧПУ станок и как выглядит 3D принтер, но что Лёша, как и многие дети единоверцев Абакумовых, не страдал дефицитом внимания, оставалось неоспоримым фактом, объяснение которому наглядно предстало передо мной.
Может, не так и плохо жить традициями, если не слишком углубляться, уметь балансировать… были в нашей школе и другие примеры, увы, совсем не такие позитивные.
– Мои комнаты, – показал Захар на дверь напротив. – Уверена, что хочешь увидеть?
Уверена ли я?
Нет, не уверена. Вдруг там что-нибудь из атрибутов БДСМ или чего-то такого… пугающего до дрожи в коленях.
Слишком всё нормально пока, обыденно, я бы сказала.
Дом как дом, из необычного только наличие икон почти в каждой комнате. Хозяйство как хозяйство – хотя тут удивительного для меня полным полно. Пуховые козы, ручной гусь и кони чего стоят! А планы купить искусственный интеллект на ферму?!
Ой-ой-ой, кто здесь дремучий старовер – вопрос открытый…
Должно же быть что-то, что ошарашит меня. И это что-то точно находится в комнатах Захара.
– У тебя там что, игровая какая-нибудь, как в Пятидесяти оттенках серого?
– Лавка для порки в сарае, – спокойно ответил Захар. – Там же розги и ремни, чтобы привязывать провинившуюся.
– Что?! – подпрыгнула я, таращась на говорящего, как на… на дикаря.
– Ты же что-то такое хотела услышать, – засмеялся он во всё горло в ответ. – Заходи, – открыл дверь в небольшую комнату, залитую солнечным светом из окна со светлым, прозрачным тюлем, каким-то до странности банальным.
Я зашла, огляделась. Обычная комната. Несколько стеллажей, почти пустующих, никаких украшательств, только несколько вышивок, смотрящихся на однотонных стенах чужеродно, словно Лиза насильно пыталась придать уюта, но уют сопротивлялся изо всех сил. Кресло, стоявшее в углу, низкий столик со стопкой книг, в основном по бизнесу и сельскому хозяйству. «Болезни копытец у коров: профилактика и лечение», например – захватывающий должно быть сюжет.
– Спальня, – показал на дверь, ведущую из комнаты, в которой мы находились. – Кабинет, – на другую, к ней и шагнул, распахивая.
– Как видишь, никаких хлыстов, – хрипло, давя смех, сказал Захар, показывая рукой на пространство вокруг.
Два письменных стола, один большой, второй поменьше. Три монитора, один из которых изогнутый, отдельно стоящий ноутбук, шквал бумаг, лежавших стопками в порядке, ясном только владельцу. Компьютерное кресло с откинутой спинкой, полки снизу доверху, магнитно-маркерная доска и, естественно, несколько небольших икон.
– Но, если хочешь увидеть что-нибудь по-настоящему извращённое… – потянул он меня за руку к столу, медленно отодвигая плоский ящик из-под столешницы. – Прошу. Белый пазл, четыре тысячи деталей, – ткнул пальцем в полусобранный пазл действительно белого цвета, с незначительными переливами оттенков. – Успокаивает похлеще порки, – важно кивнул он, всё ещё давясь смехом.
Спрашивается, кто меня за язык тянул? Не думала же я, что Захар Дорофеевич – мистер Грей или Грин, или как он там… Да я вообще ни о чём таком не думала, само в голову пришло, я и ляпнула.
– Скажи-ка мне, Вита… Генриховна, где ты такие фильмы греховные видела? Я пацаном был, когда оттенки гремели, девки с ума посходили, таскали нас, пришлось приобщиться к «прекрасному», – ухмыльнулся он. – Ты-то крохой совсем была… в среднюю школу едва ли ходила.
– Фильма не видела, – нервно повела я плечом.
Я вообще не знала, что существовал такой фильм. Я и половины того, что видели мои ровесники, не смотрела. Некогда было, негде, времени не хватало. Домашние дети могли проводить вечера, таращась в экран, мне же учиться нужно было, чтоб хоть какая-то надежда появилась устроить своё будущее… а пядей во лбу у меня не семь, день и ночь корпеть приходилось.
– Мы у старших девочек книжку стащили, воспитательница нашла, отругала и отобрала. У них тоже.
– Правильно сделала, – назидательно кивнул Захар.
Правильно, согласилась я. Пусть я почти ничего не помнила из произведения, только странно-болезненное чувство, от которого хотелось избавиться, и нервно чесалась пятка, а ещё жгучий интерес, поженятся ли герои. И если поженятся, отдадут ребёночка в детский дом или сами будут растить? Миллионеры детей в детские дома вроде бы не сдают…
– Пожалуй, восстановлю события в памяти, – буркнула я, разглядывая пазлы белого цвета.
Действительно, по-настоящему извращённое, прямо-таки девиантное. Перверсия так перверсия, а не кнуты и… что там ещё было-то? Память выкинула ненужный хлам из головы за ненадобностью.
– Не стоит забивать сердце бранью блудной, – прохрипел Захар, потянув на себя.
Поцелуй же, обрушившийся на меня следом, к брани блудной, похоже, не относился…
Глава 26
Глава 26
Мы целовались запредельно долго и тягуче медленно. Захар словно пробовал меня на вкус, и я ему нравилась, он смаковал, откровенно наслаждался происходящим, до тех пор, пока что-то не изменилось в воздухе.
Атмосфера начала сгущаться, сворачиваться в воронку и куда-то понесла нас с космической скоростью.
Он впивался в мои опухшие губы жадными поцелуями, такими, что я не успевала отвечать. Толком осознать происходящее – и то не выходило, как и отдавать себе отчёт в своих действиях.
От мизинцев на ногах до кончиков волос, я обратилась в трепещущей комок с одним-единственным желанием – снять напряжение, которое закручивалось во мне воронкой. Сжималось спиралью, заставляя подчиняться умелым движениям губ и рук, скользящих по моему телу.
Слышала невнятное бормотание, какофонию звуков из молитв и ругательств, настолько причудливо перемешанных, что ошалела бы от словесных конструкций, отдавай я себе отчёт в происходящем.
Толстовка слетела с меня мгновенно, как по волшебству, следом отправилась футболка. Я осталась в бюстгальтере – не слишком откровенном, но кружевном, с застёжкой впереди. Подол юбки подался настойчивым движениям мужских рук, горячих и чуть шершавых, которые подобрались к моим трусикам, точно таким же ажурным, как верх, и по-предательски влажным.
Захар неожиданно оторвался от меня, отошёл на пару шагов, окинул меня пожирающим, жаждущим взглядом, будто хищник перед прыжком на добычу. Судорожно стащил с себя лонгслив настолько обезоруживающим мужским движением, что я замерла, будто действительно жертва перед охотником. Остался в джинсах, демонстрирующих красноречивый бугор спереди, заставляя меня глубоко и часто дышать.
По всему мужскому телу прошлась слабая дрожь, как от волнения или запредельного возбуждения. Голая грудная клетка поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, напряжённые мышцы мелко подрагивали.
Я скользнула взглядом по накачанным рукам, проступающим грудным мышцам, ареолам сосков, по поросли коротких, тёмных волосков, убегающих вниз по упругому животу с проступающими на нём кубиками, прячущихся под пряжкой простого ремня, указывающих прямиком на то, что сейчас может произойти.
Прямо здесь. Прямо сейчас. Не сходя с места. Или сходя… неважно.
От неожиданности, ясного осознания, прострелившего стрелой помутившийся разум, я заметно вздрогнула. Распахнула глаза в страхе, отошла на несколько шагов, упёрлась спиной в стену, почувствовав структуру рельефных обоев, ворвавшуюся в сознание чем-то чужеродным.
Выставила вперёд руку в защитном жесте, второй обхватила грудь, пытаясь спрятать. Выдохнула, чтобы произнести: «нет», «не сейчас», «позже» или даже «никогда»... что угодно сказать.
Отказаться, потому что… потому что…
Сформулировать толком не выходило.
Единственное, что я отчётливо понимала, что прямо сейчас не готова.
Неправильно это как-то. Слишком скоро для меня. И слишком напористо.
Я не могла, не успевала за потоком льющейся на меня страсти… это же страсть, правильно?
– Нет, – пробормотала я, пытаясь ногой подцепить собственную футболку, отброшенную в сторону Захаром.
– Ладно, – стало мне ответом.
Он поднял обе руки вверх, показывая, что не собирается продолжать начатое, тогда как всё его тело – и я это видела и понимала отчётливо, – говорило об обратном.
В это время раздался странный звук у стены. В ужасе перевела глаза, отмечая расфокусированным взглядом вторую дверь, которую прежде не замечала, и сразу же Ольгу Борисовну, нарисовавшуюся на пороге.
– Выйди, – коротко отрезал Захар, не поворачиваясь в сторону зашедшей, глядя на меня потемневшим взглядом.
– Ой, – пискнула я, схватила футболку, толстовку, начала судорожно одеваться, вернее, пытаться, запутавшись в рукавах и горловинах. – Я пошла!
– Не ты, – заявил Захар, быстро подошёл ко мне, нацепил на меня злосчастные тряпки, оставаясь полуобнажённым.
Дверь в это время хлопнула, в кабинете мы остались одни.
– Нужно было закрыть дверь, забыл, – хрипло проговорил Захар. – Здесь два входа, чтобы чужаки не переступали порог дома, а по работе иногда нужно…
– А-а-а-а… п-ф-ф-ф, – всё, чем я смогла прокомментировать произошедшее.
С одной стороны – ничего страшного, мы взрослые люди и всё такое, с другой – ничего себе «ничего страшного»!
Позорище… стыдоба. Я будто на чужое покусилась, на то, что мне не принадлежит, никак принадлежать не может. На что я права иметь не могла.
– Побудь здесь, отдышись, – мягко улыбнулся Захар, протянул мне бутылку минералки, которую достал из ящика стола, и направился в ту дверь, что в дом вела.
Я быстренько привела себя в порядок, выскочила в смежную комнату в тщетных поисках зеркала, замерла у двери в коридор, невольно прислушиваясь к разговору на повышенных тонах за дверью.
– Мы с Людмилой всё обговорили, решили по поводу дочки их старшей, а ты… Захар! Она ж учительница сына твоего, как в глаза смотреть ей будешь, когда женишься на другой?! Правду, выходят, люди говорят, что вы… А я ещё не верила, смеялась! Мало тебе со Светкой распутства, на дитё неразумное, считай, полез, на сироту безответную! Что творишь-то, одумайся! Сам не спасёшься, Виталию в грех втягиваешь, ещё и невесту свою… не молитвы, чай, читали с ней ночью-то.
Невесту? Какую невесту?
– Не лезь, куда тебя не просят, лёка! – отчеканил Захар. – Что вы с Людмилой обговорили – не моя забота, я тебе ясно сказал: свадьбы не будет. С дочкой Людмилы точно!
– Успенский пост прошёл, время настало! – вернула на тех же тонах Ольга Борисовна. – Для чего благословение получил, для кого венцы снимал? Дальше разгулом собираешься заниматься? В грехе жить? Ты хозяин, отец, примером должен быть, на путь истинный домочадцев наставлять, уму учить, благочестию, с женой нашего согласия миром жить, а ты по койкам скачешь, как жеребец племенной!
– Лёка… – прогудел Захар.
Я же диалог дослушивать не стала, не могла больше. Сердце стучало, как ненормальное, дыхание останавливалось, в прямом смысле воздуха не хватало. Я будто в вакуум попала, задыхалась.
Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больно.
Заскочила в кабинет, из него сразу на улицу, как оказалось – во двор. И рванула в сторону фермы, не слишком-то разбирая дорогу.
Гусь Иннокентий попытался перегородить путь, петух отскочил в панике, пуховые козы смотрели в удивлении круглыми тёмными глазами, под гвалт уток и куриц, рассыпающихся передо мной, как перед ледоколом море.
Не хватало лишь племенного жеребца!
Как я очутилась здесь, зачем, что придумала себе про себя, Захара, какие мифические «нас» и «мы»? Нет никаких «мы» и быть не может.
Я ведь ничего не знаю о нём, совсем ничего, а так нельзя.
То одна невеста, то другая, то жена какая-то с венцами и без.
Где во всей этой вакханалии я? Моё место где?
Неслась я так, словно пятки скипидаром намазаны, благо дорога прямая, хоть и просёлочная. Километра два-три, и появится ферма, дальше на развозке – пусть говорят, что хотят. Задрало!
В голове шумело, надсадное дыхание перекрывало звуки вокруг, ни щебета птиц, ни шелеста деревьев, ни ветра не слышно, как и звука подъехавшей машины.
– Куда рванула? – догнал меня Захар, вышел из Нивы, перегородив путь. – Тайга кругом, – напомнил он.
– Домой, – огрызнулась я.
– Дом в другой стороне, – отчеканил в ответ то, что я и так знала.
Я уже сносно ориентировалась на местности, в незнакомые места старалась не ходить, но от деревушки к деревушке легко находила дорогу, и лес меня больше не пугал до икоты.
– Садись, – Захар подтолкнул меня к Ниве, не слушая никаких возражений, которыми я щедро сыпала направо и налево.
Пусть невесту свою возит на Ниве этой огромной, может одну, может другую, хоть третью. И жену заодно, и… и… кого угодно. Главное, не меня!
– Что именно ты слышала из нашего с лёкой разговора? – спросил Захар, буквально затолкав меня в салон, уселся сам и резко тронулся.
– Про Светку, дочку Людмилы, благочестие, жену своего согласия, и всякое такое, – пискнула я, отворачиваясь к окну.
Ой, пошло всё в пень!
Жила без Захара и дальше проживу. В крайнем случае, за Филиппа замуж выйду. Ванька уже шутит, говорит, свидетелем на свадьбе будет, а я, если не найду никого, могу Марину взять или Настю в свидетельницы взять.
Или вообще не выйду. На ноги встану сначала, мир посмотрю, в Красноярск съезжу, на Камчатку или в Рим. Точно, в Рим.
– Что я на это ответил, слышала? Если нет, скажу ещё раз: я не собираюсь жениться на дочери Людмилы, нашего она согласия или нет. Мне эта девочка не интересна, я ей, поверь, тоже.
– А Василиса? – выпалила я.
– Вася-то причём? Вот лёка… – скривился Захар. – Василиске учиться и учиться, не до моей персоны ей. А что люди языком мелют, так о ком они не мелят-то? – скользнул по мне взглядом. – Сплетни послушать, мы с тобой в первый же день в постели очутились, было такое? Сама знаешь, что нет. Светлана – моя бывшая жена, теперь уже точно бывшая, развели нас, слава Исусу Христу, – потёр он нос, думая о чём-то своём. – Поедем-ка на дальний кордон, места там красивые, грибные… по пути расскажу тебе всё про себя. Представлю товар лицом, – усмехнулся он. – Тогда и решишь, убегать или шанс дать.
Начал сразу же рассказывать, а я слушала, открыв рот, потому что иначе не выходило. В голове не укладывалось то, что узнала, хоть ничего ужасного не услышала.
Я не росла, как цветочек в оранжерее, знала о судимостях, тюрьмах, зависимостях. Про всё, чем люди портят жизнь себе и близким, ломают через колено. И что выбираются из ямы редко и с огромным трудом.
Вернее, лично я не встречала тех, кто выбрался. Все мои друзья детства – дети потерянных взрослых, и многие уже сами пропали.
Захар же, выходит, смог.
Образ Светы не произвёл на меня никакого впечатления. Выросшая в семье ужаснулась бы: «Разве можно бросить своего ребёнка?» я же точно знала: бросают, оставляют, забывают. И то, как поступила эта женщина, смотрелось почти благородно, не в мусорный же контейнер… не в привокзальный туалет…
Всё это чудовищно звучит, это то, о чём нормальный человек не хочет думать, знать не желает, но оно существует, и сколько ещё будет существовать – неизвестно.
Бывшая жена Захара – человек, от которого нужно держать подальше Лёшу – единственное, что важно.
История с судимостью Захара тоже не ошарашила. Понять его логику я, всегда отчаянно цепляющаяся за нормальную жизнь, боящаяся всего асоциального как огня, не могла.
Но если то, что произошло, его остановило, значит, оно того стоило. Наверное.
Оставалось надеяться, что меня жизнь не поставит перед подобным выбором, и Захара больше тоже.
Хватит с него! С Лёши достаточно. И даже с Ольги Борисовны, на которую я посмотрела под другим углом. Ведь она забрала маленького Лёшу себе, не побоялась ответственности, сложностей, не оставила на попечении государства, что делало её почти героиней в моих глазах.
Ведь как бы я ни хорохорилась, ни уговаривала себя, не находила миллион оправданий родственникам, отпустить до конца ситуацию с сиротством не получалось.
Я, в попытке урвать кусочек благополучия, приехала в сибирское село, Захар отправился в колонию-поселение.
Каждый выживает, как может.
– Подумай, нужен я тебе такой или нет, – подвёл итог Захар, останавливаясь у кромки леса. – Пойдём? – показал взглядом на хвойный, густой массив. – Не Сокольники, конечно, зато экология, – усмехнулся, напомнив наш короткий диалог на сплаве. – Собирала когда-нибудь грибы?
– Нет, – буркнула я, с опозданием сообразив, что ехать в лес с мужчиной на какой-то неведомый кордон – сомнительная идея.
С другой стороны, вся моя жизнь – сомнительная идея, Захар же при желании причинил бы мне зло примерно тысячу раз, или две тысячи…
– Сейчас переоденемся и прогуляемся. Далеко не пойдём, не бойся, кружок-другой сделаем – и домой, – подмигнул он, показывая на небольшую сторожку из свежеструганного бруса, отдающего запахом древесины. – Здесь проходит граница моей земли, потому кордон. Избушку построил для себя, иногда нужно переодеться, обсохнуть, если в непогоду попал, охотники иногда забредают. У них свои зимовья, многолетние уже, здесь же каждый третий, если не второй– охотник, но тайга есть тайга, всякое случается, – рассуждал он, подходя к небольшому крыльцу.
Красиво здесь. Пейзаж будто с картины Шишкина.
Я начинала понимать людей, отдавших Кандалам жизнь и не помышляющих перебраться в другое место. Ведь рукой подать от крыльца родного дома, а словно в другой мир попадаешь, загадочный, волшебный…
– Проходи, – распахнул передо мной дверь Захар.
Я ступила за порог, напрягая зрения в полумраке помещения с уличного света. Пахло сушёными травами, дровяным отоплением, лесной прелостью, женскими духами… странно знакомыми духами.
– Лиза?! – услышала я за своей спиной громыхающий голос Захара.
– Захар?! – стало ему ответом.
– Вита…
Филипп? Фил? Мой собственный парень, назначенный мною на вакантное место принца. На кровати с Лизой…
