Текст книги "Развод. Реанимация запрещена (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

Соавторы: Оксана Рэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 61

Глава 61

Вероника

Полгода спустя.

Стою у окна на втором этаже новой клиники и смотрю вниз. Там, внизу, уже собралась настоящая толпа. Журналисты, фотографы, важные персоны, любопытные прохожие. Они все ждут, когда перережут красную ленту натянутую между двух серебряных стоек.

– Волнуешься? – слышу за своей спиной тихий голос Олега и тут же оборачиваюсь.

Он стоит в дверях в идеальном костюме и с лёгкой улыбкой на лице. Подходит ближе, останавливается рядом со мной, смотрит на толпу, на ленту, на людей.

– Немного, – признаюсь я. – И только потому, что ты решил, что я должна быть на открытии клиники.

– А ты считаешь, что тебе здесь не место? – он поворачивается ко мне, и в его глазах лёгкое недоумение.

– Это твоя клиника, – я смотрю на него. – Не моя. И ленточку перерезать должен ты, а не я.

– Но если бы не ты, – он качает головой, – открытие пришлось бы переносить не один раз. Ты умеешь договариваться с людьми. Ты умеешь решать вопросы. Ты умеешь делать невозможное возможным.

– Олег...

– Я просто обязан был оставить эту честь для тебя, – он улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

– И всё же...

– Т-ш-ш-ш, – он прикладывает палец к моим губам, перебивая. – Давай не будем пока об этом. До открытия ещё почти час.

Он делает шаг назад, оглядывает меня с ног до головы.

– Лучше скажи, ты проголодалась?

– Нет. Какая может быть еда? – я качаю головой. – Мне кусок в горло не лезет.

Снова выглядываю в окно. Внизу меня ждёт красная лента. Люди. Камеры. Ответственность.

– Ну как бы то ни было, – он вздыхает, – но тебе придётся поесть.

Он говорит это и словно из ниоткуда вытаскивает два ароматных контейнера. Я узнаю логотип сети ресторанов неподалёку. Обычно мы с ним ужинаем там после работы, когда сил готовить уже нет, а есть хочется невыносимо.

– Что это? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

– Твоё любимое, – он протягивает мне контейнер, но я не беру.

– Но я же сказала, что не хочу...

Он открывает контейнер. Насыщенный аромат бьёт в нос. У меня во рту появляется слюна. Желудок напоминает о себе громким урчанием.

Олегу это слышно. Я прикрываю живот руками, пытаясь заглушить звук, но уже поздно.

– Уверена, что всё ещё не хочешь есть? – он усмехается.

– Это нечестно, – говорю я, чувствуя, как сдаюсь.

– Думаешь? – он отходит от меня на шаг, унося контейнер с собой, и я чувствую, как перед глазами всё плывёт.

В последний раз я ела рано утром. Мы сидели в его кабинете, разбирались с последними документами, графиками, списками оборудования. Он тогда приготовил мне кофе и принёс два свежих круассана с повидлом. Я съела один, потому что нервничала. Второй так и остался лежать на тарелке, и сейчас я об этом жалею.

– Олег, – выкрикиваю я жалобно. – Кто так делает?

– А что я должен делать? – он останавливается, поворачивается ко мне. – Если ты рухнешь в обморок перед камерами, что я скажу журналистам? Что моя лучшая сотрудница не ела целый день?

– Нет, но…

– Вот именно поэтому я и позаботился о том, чтобы ты поела, – он возвращается, снова протягивает мне контейнер.

– Но я уже переоделась, – я показываю на купленное им платье. Изящное, дорогое, идеально сидящее. После того как я узнала, сколько оно стоит, мне даже дышать в нём стало страшно. Не то, что есть.

Олег смотрит на платье, на меня, потом снова на платье. Потирает подбородок.

– Моё упущение, – соглашается он. – Но в своё оправдание скажу, что в ресторане задержали заказ. Я оформлял его на более раннее время, но они не успели.

– И что ты мне предлагаешь? – я развожу руками. – Идти переодеваться?

– Нет, – на его лице появляется улыбка. Та самая, от которой всё тело покрывается мурашками. Так он улыбается только мне. Я заметила это ещё пару месяцев назад. Сначала думала, что показалось, но теперь я знаю это наверняка.

– Тогда что? – спрашиваю я, чувствуя, как сдаюсь.

Он делает шаг ко мне. Берёт вилку, опускает её в контейнер, подцепляет кусочек мяса и протягивает мне.

Я смотрю на вилку. Потом на него. Потом снова на вилку.

Слегка смущаюсь. После долгих лет в отношениях, где меня никогда так не баловали, очень сложно получать подобную заботу. Первое время я отнекивалась, отказывалась, старалась казаться сильной, независимой, той, кто справляется со всем сам. Но Олег... он не отступал. Он просто делал. Приносил кофе, когда я забывала. Напоминал поесть, когда я засиживалась допоздна.

И постепенно я научилась принимать эти его жесты. Научилась ценить. Научилась быть слабой. Иногда. По чуть-чуть.

Наши отношения пока сложно назвать отношениями. Скорее, это приятное узнавание друг друга. Мы не торопимся. Не давим. Просто работаем вместе, проводим вечера в беседах о планах, о будущем, о мечтах.

Иногда я задерживаюсь в его кабинете допоздна, и мы пьём чай, глядя на ночной город. Иногда он подвозит меня до дома. Иногда мы ужинаем вместе, и он рассказывает о своих путешествиях, а я слушаю и улыбаюсь.

Пока ничего большего. Ни поцелуев, ни намёков, ни обещаний.

Но сейчас, когда он стоит передо мной с вилкой в руке и смотрит так, будто я самое важное в его жизни… я начинаю сомневаться в том, что я поступаю правильно, держа между нами дистанцию.

Я открываю рот.

Одними губами беру мясо с вилки. Закрываю глаза от восторга.

– Нравится? – его голос звучит где-то рядом.

– Безумно, – отвечаю я с набитым ртом. Смакую, медленно жую, наслаждаюсь каждым кусочком.

– Давай, – он подцепляет ещё один кусок. – Поешь немного, пока нас не позвали.

Он заботливо кормит меня. Вилка за вилкой. Кусок за куском. Я чувствую себя... нужной.

– А ты? – спрашиваю я, когда доедаю остатки мяса в своём контейнере.

– А я управлюсь за пару минут, – он отодвигает пустой контейнер в сторону, берётся за свой.

– Олег Альбертович, – дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова секретарши. – Там вас внизу ожидает мэр.

– Спасибо, – он кивает.

Дверь закрывается.

Олег быстро отправляет в рот остатки еды, старается жевать, глотает. Я смотрю на него и улыбаюсь.

– Не подавись, – говорю осторожно.

– Не дождёшься, – он проглатывает, вытирает губы салфеткой. – Давай, пошли.

Он протягивает мне руку. Я смотрю на его широкую ладонь. Потом на него. Мы спускаемся вниз. Останавливаемся за углом, откуда согласно сценарию мы должны будем выйти.

– Может, всё же это сделаешь ты? – спрашиваю я. Отсюда уже видно красную ленту, толпу, камеры. Мэр стоит в стороне, разговаривает с кем-то.

– Давай тогда сделаем это вместе, – Олег берёт меня за руку. Я смотрю на наши переплетённые пальцы. Потом на него. – Готова? – спрашивает он.

– Да, – киваю я.

Мы выходим к мэру. Он поворачивается, улыбается, протягивает руку. Я официально, вежливо пожимаю её.

– Вероника Игоревна, – говорит он. – Наслышан. Очень наслышан. Олег Альбертович только о вас и говорит.

– Надеюсь, только хорошее, – улыбаюсь я.

– Только хорошее, – он смеётся. – Что ж, пора?

Я смотрю на Олега. Он кивает.

Мы подходим к красной ленте. Журналисты щёлкают камерами, фотографы кричат, чтобы мы улыбнулись и посмотрели в объектив. Я беру ножницы. Они тяжёлые, серебряные, с длинными лезвиями.

– Вместе? – спрашивает Олег, положив свою руку поверх моей.

– Вместе, – киваю я.

Мы перерезаем ленту.

Одна часть остаётся в руках мэра, другие свисают по краям столбиков, и толпа взрывается аплодисментами. Я смотрю на эту ленту, на ножницы в своих руках, на Олега, который стоит рядом и улыбается.

– Поздравляю, – шепчет он, наклоняясь к моему уху. – Теперь это и твоя клиника тоже.

Я смотрю на него. В его глазах гордость. За меня. За нас. За то, что мы построили вместе.

– Спасибо, – говорю я. – За всё.

Он берёт меня за руку и не отпускает. Мы стоим на фоне сверкающего здания, под вспышками камер и улыбаемся. Просто, потому что мы сделали это. Мы справились. Мы смогли.

Глава 62

Глава 62

Стас

Мы уже часа два сидим в комнате под занудный бубнёж телевизора. Перед нами на столе навалены: бизнес-план, отчёты, графики, цифры. Всё, что я собирал последние полгода, пытаясь выстроить свою новую жизнь. Но мать даже не пытается на них взглянуть, как бы я её ни просил.

Я перебираю бумаги, раскладываю по стопкам, тычу пальцем в цифры, объясняю, убеждаю. Она сидит в кресле напротив, сложив руки на коленях, и смотрит в окно. Как будто меня нет в комнате.

– Ты разве не понимаешь, что мне нужна твоя поддержка? – говорю я, не выдерживав. – Я не смогу открыть свою клинику, если не будет того, кто сможет стать моим покровителем. Кто скажет, что туда можно и нужно ходить. Эти дела так не делаются, ты же знаешь.

Она медленно переводит на меня взгляд. В её глазах та же холодная отстранённость, что и в прошлый раз. И в позапрошлый.

– А я тебе в сотый раз повторяю, – говорит она ровно, без эмоций, – что я палец о палец не ударю, чтобы протолкнуть тебя. Хочешь клинику? Отлично. Иди ищи инвесторов, договаривайся, обрастай связями, доказывай всем и каждому, что тебе можно доверять. И открывай.

– Может, уже хватит? – шиплю я, прекрасно зная, почему она отказывается мне помогать. – Всё дело в Нике, не так ли? Уже столько времени прошло, может, ты уже забудешь о ней? Сколько раз она тебе позвонила за всё это время? Да ей плевать на тебя! Она развелась со мной и ушла в закат.

Мать поворачивает голову, и в её взгляде появляется презрение. Чистое, незамутнённое презрение.

– В отличие от тебя, – произносит она ледяным голосом, – Ника звонит мне по несколько раз в неделю. И я знаю о ней куда больше, чем о тебе. Она рассказывает, как идёт строительство, как они подбирают персонал, как решают сложные вопросы. Она делится со мной своей жизнью. А ты... ты появляешься только тогда, когда тебе что-то нужно.

Я закатываю глаза.

– Но если ты спросишь о том, почему я отказываюсь тебе помогать, – продолжает она, – то ответ будет точно таким же, как и в прошлый раз. Несмотря на то, что ты мой сын, ты пошатнул моё доверие. И какими бы близкими родственниками мы ни были, я тебе не буду помогать. Добивайся всего сам.

– Ты просто стареешь и становишься старой каргой, которой наплевать на всех, кроме себя, – цежу я сквозь зубы.

Она не отвечает. Просто снова поворачивается к окну.

Я вздыхаю. Откидываюсь на спинку дивана. Беру со стола пачку бумаг, начинаю перелистывать, делая вид, что читаю. Но буквы плывут перед глазами.

На телевизоре мелькает заставка местных новостей. Какая-то светская хроника, открытие чего-то, красные ленты, важные персоны.

– Послушай, – я всё ещё надеюсь достучаться до неё. – Я же тебе сказал, что у меня всё просчитано. Бизнес-план идеальный. Инвестиции, окупаемость, прибыль...

– Помолчи, – перебивает она резко и добавляет звук на телевизоре.

Я вздыхаю, но голову поднимаю.

И тут же встречаюсь взглядом с… Вероникой. Сердце пропускает удар. Она стоит на фоне огромного здания в изящном светлом платье, с идеальной укладкой и лёгкой улыбкой на лице.

Рядом с ней тот самый хмырь, который увёл её тогда, на конференции. Он стоит слишком близко. Слишком близко, чтобы быть просто её начальником.

Рядом с ними мэр. Собственной персоной. Тот самый, к которому я пытался записаться на приём полгода, но так и не смог.

Этот хмырь протягивает Нике ножницы. Большие, серебряные, с длинными лезвиями. Она с трудом их удерживает, смеётся над чем-то, что он сказал. Мэр берёт вторые ножницы. Руки этого хмыря ложатся поверх ладоней Ники, и они одновременно перерезают красную ленту.

– Это что за херня? – вырывается у меня.

Мать даже не смотрит в мою сторону. Она смотрит на экран с какой-то странной, почти гордой улыбкой.

– Это открытие их клиники, – говорит она спокойно. – Она первая из всей сети и самая крупная. Можно сказать, что это целый медицинский центр. С самым современным оборудованием и лучшими специалистами.

– Ты говоришь так, словно всё об этом знаешь, – я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь испепелить взглядом Нику. Хотя она этого не видит и не чувствует.

– Потому что я знаю, – мать наконец поворачивается ко мне. – Ника рассказывала мне о каждом шаге, который они делали с Олегом. Она звонила почти каждый день, спрашивала совета, делилась успехами, переживала о неудачах. Я видела, как рос этот проект. С самого начала.

– С Олегом? – я криво усмехаюсь. – А не слишком ли панибратское у тебя отношение к постороннему человеку?

– Он не посторонний, – она смотрит на меня с таким спокойствием, что меня это бесит ещё больше. – И в отличие от тебя, он умеет вести дела. И знает, что такое преданность. Не только своему делу, но и человеку рядом с собой.

– Может, хватит? – я закатываю глаза, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Я тоже так думаю, – она кивает. – Так что, если у тебя всё, можешь идти.

– Так ты мне поможешь? – я всё ещё пытаюсь уговорить её.

– Нет, – она качает головой. – У меня нет свободных средств. И нет нужных тебе связей.

– В смысле нет? – я не верю своим ушам. – Ты думаешь, я не знаю, что у тебя есть знакомства в департаменте? Что ты можешь позвонить паре человек, и они решат все вопросы?

Она молчит.

– Только не говори, что ты помогла Нике и этому хмырю рядом с ней! – вырывается у меня.

– Чего?! – она вскидывается, и в её голосе появляются гневные нотки. – Да я там даже палец о палец не ударила! Они сделали всё сами. Олег и твоя бывшая жена. Она знает толк в медицине. Она знает, как строить отношения с людьми. Она знает, как добиваться своего. А он знает, как управлять бизнесом. Они отличная команда.

– Ника? – я усмехаюсь. – Она бросила свою старую клинику и ушла в никуда. И ты говоришь о ней с такой гордостью?

– Когда она уходила, она сказала: “Скоро вы узнаете обо мне. Услышите. Я сделаю так, что вы будете мной гордиться”, – мать смотрит на экран, где Ника улыбается и машет в камеру. – И она сделала это. Я горжусь ею.

– Она бросила клинику, – настаиваю я.

– Потому что кто-то её очернил, – бросает она, испепеляя меня взглядом.

– Но ты согласилась, чтобы она ушла.

– Я просто не стала ей мешать, – она пожимает плечами. – И тебе не мешаю уйти прямо сейчас. Так что собирай свои бумаги и иди искать поддержки в другом месте.

– Ты вообще-то моя мать, – я чувствую, как голос срывается на крик. – Ты меня должна поддерживать, а не её!

– Я никому ничего не должна, – она поднимается с кресла, смотрит на меня сверху вниз. – Давай. Собирай всё и уходи.

Я смахиваю все бумаги в пакет, поднимаюсь, иду в сторону коридора. Внутри бурлит злость, смешанная с унижением.

Твою ж...

Опять Ника. Снова она. Даже спустя столько времени она умудряется портить мне жизнь. Даже находясь на расстоянии, она то и дело уделывает меня.

Телефон в кармане оживает. Я достаю, не глядя на экран, отвечаю.

– Слушаю.

– Я беременна! – визжит в трубку Света. Голос радостный, почти истеричный.

Я едва не роняю пакет с бумагами на пол.

– В смысле беременна? – переспрашиваю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– В прямом! – она смеётся. – Ты же рад? Теперь мы поженимся?

Я закрываю глаза. Опираюсь спиной о стену. Дышать. Глубоко. Полной грудью.

Мы снова сошлись с ней через месяц после развода с Никой. Я не знал, куда податься, и позвонил ей. Одна встреча. Один раз. Разовый секс, который перешёл в регулярные встречи для снятия напряжения. Она так плотно вошла в мою жизнь, что я сам не заметил, как она уже постепенно перебралась ко мне. И теперь...

– Я не хочу ребёнка, – говорю я чётко.

Она замолкает на секунду.

– А мне плевать, – уже без радости, но со сталью в голосе произносит она. – Хочешь ты его или нет, но я буду рожать. А ты или остаёшься рядом с нами и помогаешь мне, или я добиваюсь финансовой поддержки через суд.

Она сбрасывает вызов. Я стою, прижавшись спиной к стене, и смотрю на погасший экран телефона.

– Ты уходить собираешься? – мать выходит в коридор.

– Собираюсь, – я поднимаю на неё глаза. – А ты скоро станешь бабушкой.

Она слегка отшатывается, хватается за стену.

– Ника... беременна?

– Да причём тут твоя Ника?! – взрываюсь я. – У меня! У меня будет ребёнок! Я твой сын!

– Ты сначала научись с собой управляться, – её голос становится ледяным. – Ребёнок – это ответственность. А ты, судя по твоей реакции, к ней не готов.

– Будто я его планировал, – шиплю я.

– Планировал или нет, – она смотрит на меня с сожалением, – но, может, хотя бы он сделает из тебя человека. Научит нести ответственность за свои поступки.

– Мам...

– Освободи уже мою квартиру, – она отходит от стены, поправляет кофту – У меня полно дел.

Я открываю дверь. Выхожу в подъезд. Спускаюсь по лестнице. Выхожу на улицу. Вечерний воздух бьёт в лицо. Я останавливаюсь, смотрю вверх.

Я стану отцом.

И эта мысль пугает меня сильнее, чем всё, что случилось за последнее время.

Эпилог

Эпилог

Вероника

– Ну что? – Олег поднимает бокал с шампанским, и в его глазах искренний восторг. – Выпьем за грандиозное открытие пятой клиники?

Он касается моей руки. Легонько, едва заметно, но я чувствую это прикосновение каждой клеткой.

– А ты не сильно разошёлся? – усмехается Валера, откидываясь на спинку стула. – Не каждый может позволить себе открыть столько клиник всего за два года.

– Просто не у каждого есть такая шикарная женщина, – Олег приобнимает меня за плечи, притягивает ближе. – Без неё и без её вклада в нас, в наши клиники, в наше будущее, я бы ничего этого не добился. Она стала той, кто вдохновил меня. Той, кто подарила мне веру в то, что я делаю. И сделала из клиник не просто бизнес, а место, где людям действительно помогают.

– Олег…, – тихо зову его я, чувствуя, как щеки заливает краской от его слов.

– Она смогла договориться с органами власти, чтобы в наших клиниках проводились некоторые процедуры с поддержкой государства, – продолжает он, не обращая внимания на моё смущение. – А это многого стоит. Ты даже не представляешь, сколько бюрократических преград она преодолела.

– Ты её так восхваляешь, словно это только её заслуга, – без осуждения замечает Валера, но в его глазах лёгкая усмешка.

– Так и есть, – Олег касается губами моего виска. – Я не представляю, что бы делал без неё, – его голос становится мягким, вкрадчивым. Таким, каким он бывает только со мной. Таким, от которого у меня внутри всё переворачивается.

– Да хватит тебе уже, – я смущённо отворачиваюсь.

Но он прав. Рядом с ним я чувствую себя не просто врачом. Я чувствую себя женщиной. Любимой, желанной и самое главное, единственной. Он тот, кто всегда отстаивает меня, даже если я не права. И только когда мы наедине, он может позволить себе сказать мне, где я ошиблась. Не с упрёком, не с осуждением, а с заботой. С желанием помочь стать лучше.

Вот так, рука об руку, мы вместе живём уже целый год. Это не было простым годом. Были трудности, были ссоры, были моменты, когда я сомневалась. Но он всегда был рядом. Всегда поддерживал. Всегда верил в меня.

– Ну ладно-ладно, – Валера поднимает бокал. – Давайте уже выпьем за успех.

Олег поднимается, берёт бутылку шампанского, наливает Валере, потом тянется к моему бокалу, но я накрываю его ладонью. Осторожно. Почти незаметно.

Олег замирает, смотрит на мою руку, потом на меня. Я вижу, как он пытается сопоставить факты. Роскошный столик в ресторане, который он забронировал специально для этого вечера. Его друг. Я. Всё должно быть идеально. Всё предрасполагает к тому, чтобы отметить открытие ещё одной клиники. Пятой, но не последней.

Всё, кроме того, что я отказываюсь от вина в этот день.

Он ставит бутылку на стол, медленно опускается на своё место. Берёт мои руки в свои.

– Ника? Посмотри на меня, – шепчет он вкрадчиво.

Я поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом и вижу, как он замер в ожидании ответов. В ожидании того, что я всё-таки кивну. Что он наконец-то сможет подтвердить свои догадки.

И я киваю.

Слегка. Почти незаметно. Но не для него. Для него это как гром среди ясного неба.

– Ты... ты правда…, – его голос срывается. Глаза становятся на мокром месте. – Ты хочешь сказать, что ты правда... беременна?

Я осторожно высвобождаю свои руки из его тёплых ладоней, открываю сумочку. Достаю небольшую белую, с серебряным бантиком коробочку. Руки предательски трясутся. Сердце бьётся, как сумасшедшее.

Я хотела сказать ему об этом на его дне рождения, которое должно было совпасть с открытием пятой клиники. Две недели я готовилась. Две недели я репетировала слова. Но открытие пришлось сдвинуть на чуть раньше, и...

Протягиваю ему коробочку.

Он смотрит на меня. Я вижу, как учащается его сердцебиение. Как его грудная клетка вздымается чаще, зрачки расширяются. Чувствую, как Валера смотрит на нас, отпивая из бокала шампанское, но я не обращаю на него внимания. В этом моменте есть только мы. Только Олег. Только я.

Он секунду сомневается, но всё же открывает коробочку. Осторожно, словно это самая хрупкая вещь в мире. Берёт пальцами снимок УЗИ.

Я попросила нашего ведущего врача-узиста сделать его, когда поняла, что задержка уже точно не связана с нарушением цикла. И оказалась права.

Он смотрит на снимок. Молчит. Дышит. Его пальцы дрожат.

– Это…, – его голос срывается, что совершенно ему не свойственно. Олег Альбертович всегда контролирует себя, всегда держит эмоции в узде. А сейчас он просто не может говорить. – Это...

– Это наш малыш, – шепчу я. – Я беременна, – говорю я вслух и чувствую, как по щеке скатывается одинокая слеза. Я так мечтала об этом. Нет. Мы. Мы мечтали об этом. Много говорили. Обсуждали. Планировали. И вот этот день настал.

Он поднимает на меня глаза. В них столько эмоций, что я теряюсь. Счастье, изумление, благоговение, благодарность.

– Я стану отцом, – шепчет он словно под гипнозом. – Отцом.

Я киваю. Касаюсь его руки.

Он начинает дышать ещё чаще. Зрачки расширяются, выдавая выброс эндорфинов в кровь и прилив адреналина. Он смотрит на снимок, потом на меня, потом снова на снимок.

– Я стану отцом! – выкрикивает он, вскакивая со своего места. Голос разносится по всему ресторану. – Отцом!

Люди оборачиваются. Кто-то улыбается, кто-то аплодирует.

Я тяну его за руку вниз. Щёки заливает румянцем. Я никак не ожидала от него столь бурной реакции.

– Олег, сядь, пожалуйста, – шепчу я. – На нас все смотрят.

Валера смеётся, качая головой. Он явно наслаждается зрелищем.

– Нет, – Олег мотает головой. – Нет!

Он тянет меня вверх, я нехотя поднимаюсь, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

– Я стану отцом! – повторяет он, и притягивает меня к себе так сильно, что кажется, ещё немного и мои кости треснут.

– Олег, – шепчу я, пытаясь высвободиться.

– Прости, – он тут же слегка отстраняется, но руки не убирает. Касается моего живота. Осторожно, почти благоговейно. Гладит его через ткань платья.

Я слышу, как зал взрывается аплодисментами.

– Боже, – я прячу лицо в его плече. Мне одновременно неловко, и до безумия счастливо.

Он обнимает меня. Так нежно, что я готова расплавиться в его объятиях.

– Вот теперь…, – шепчет он вкрадчиво, – теперь я точно не приму никаких отговорок. И я не хочу даже слышать о том, что я тороплюсь со свадьбой. Ты будешь моей женой. Больше никаких обсуждений. Никаких: “Я не готова”. Я не хочу слышать ничего, кроме: “Да”.

– Олег...

– Потому что внутри тебя живёт крохотное доказательство нашей любви, – продолжает он, касаясь губами моего лба. – Больше никаких отговорок. Я люблю тебя и мы поженимся, – шепчет он, не отрываясь от меня.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я.

Валера поднимает бокал, цокает по столу, привлекая внимание.

– Ну что ж, – говорит он с улыбкой на лице. – За будущего наследника? Или наследницу?

– За нашу семью, – поправляет Олег, не отпуская меня.

Я смотрю на него. На этого мужчину, который стал моим. В его глаза, в которых отражается наше будущее. На его руки, которые держат меня так бережно, будто я самое дорогое в его жизни.

– За нас, – шепчу я.

Он наклоняется, целует меня. Нежно, осторожно, но в этом поцелуе вся наша история. Мы отрываемся друг от друга. Я смотрю на него и чувствую себя безумно счастливой.

Всё будет хорошо. Я знаю.

Потому что у меня есть он. У нас будет ребёнок. И у нас будет семья.

Настоящая. Крепкая. Счастливая семья.