Текст книги "Развод. Реанимация запрещена (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

Соавторы: Оксана Рэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44

Глава 44

Станислав

Ника прошмыгивает мимо меня, скрываясь за поворотом. Я сглатываю. Откашливаюсь. Перевожу взгляд на Таню.

– Что у неё? – спрашиваю у врача, который держит Татьяну Сергеевну за запястье, проверяя пульс.

– Обморок, – отвечает он. – Уже почти пришла в себя. Давление низкое, пульс частый, но стабильный.

– Хорошо, – киваю. – Переложите её на диван. Дальше я сам.

Они кивают. Поднимают Таню, она слабая, почти невесомая, и перекладывают на диван. Она открывает глаза, смотрит на меня мутным взглядом. Пытается что-то сказать, но только шевелит губами.

Я машу рукой, указывая всем, чтобы выходили. Все постепенно покидают кабинет. Кто-то с любопытством оглядывается, кто-то прячет улыбку, но никто не спорит. Последним выходит врач из неотложки, закрывая за собой дверь.

Мы остаёмся втроём. Я, мама и Таня, которая лежит на диване и тихо стонет.

– Так ты мне ответишь? – мама смотрит на меня прищурившись.

– А что тебе ответить? – я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит. – Ко мне в кабинет пришли и сказали, что какая-то сумасшедшая вломилась к Татьяне Сергеевне. Я должен был проигнорировать? Или вызвать охрану, чтобы тебя вывели?

– Чтобы меня вывели? Ох, да неужели? – она вскидывает руки, смотрит на меня, потом на Таню. – Я бы посмотрела на того смельчака, который решил бы вывести меня отсюда, – она стоит с прямой спиной. Плечи расправлены. Не моргает. Ждёт. Чёрт. Это ужасный знак. – Так ты ничего не хочешь мне сказать?

– А что ты хочешь услышать? – я скрещиваю руки на груди. – Я бы лучше послушал, что ты здесь делаешь, – пытаюсь смягчить разговор, хотя прекрасно понимаю к чему она клонит, особенно учитывая то, что Ника выскочила отсюда минуту назад. – Ты ворвалась сюда без записи, без приглашения. Устроила скандал. Довела главврача до обморока. Ты понимаешь, что за это...

– Что за это? – перебивает она. – Что за это будет? Меня уволят? Накажут? Кто, интересно? Таня? – она кивает на диван, где Татьяна Сергеевна снова закрыла глаза. – Или, может, ты?

– Мам, хватит...

– Хватит? Нет, не хватит, – она не слушает. – Я пришла узнать, как так вышло, что мой сын спит с пациентками на рабочем месте, а главврач об этом молчит. И мало того, что молчит, так ещё и покрывает его и скидывает вину на его жену.

– Значит, доложили? – я криво усмехаюсь.

– Не доложили, а узнала, – она смотрит на меня в упор. – Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты опозорил не только себя. Ты опозорил свою жену, свою больницу, свою мать. Всё, что я для тебя строила, все связи, все возможности. Всё это ты пустил под откос одной своей...

– Я ничего не делал, – перебиваю я. – И давай закроем тему.

– Закроем? – она усмехается. – Нет, мы не закроем эту тему. Я не Таня. Я не буду тебя покрывать. И ещё, Стас.

Она подходит к столу, садится на стул напротив дивана. Закидывает ногу на ногу, складывает руки на коленях. Смотрит на меня так, будто я её подчинённый, которого она собирается уволить.

– За этот поступок, – говорит она чеканя каждое слово, – я сниму Таню с её поста. А тебя уволю. Ясно тебе? Я не буду закрывать на это глаза. Я умею разделять личное и работу. И как сотрудник этой клиники, ты обязан понести наказание. Точно так же, как и Таня, которая с чего-то решила, что может тебя покрывать.

– Что? – я чувствую, как кровь отливает от лица. – Ты с ума сошла?

Нет. Это бред какой-то. Она пытается меня запугать. Надавить. Она не поступит так со мной. Я же ее сын в конце-концов.

– К счастью, я пока в здравом уме, – она спокойна, как удав.

– Без меня и Тани тут всё рухнет, – рычу я сквозь стиснутые зубы.

– Не рухнет, не переживай. В худшем случае, возникнут временные трудности. Но я лучше переживу их, чем буду смотреть, как мой сын превращается в...

– В кого?

– В козла, Стас. В самовлюбленного, наглого козла, который думает, что ему всё дозволено.

Я встаю. Возвышаюсь над матерью. Она маленькая, хрупкая, но от этого не кажется слабой. Наоборот, в ней столько силы, что я чувствую себя нашкодившим мальчишкой.

– Ты не посмеешь, – шиплю я.

– Я не посмею? – она усмехается. – Ты меня с кем-то путаешь, Стас. Я всегда тебе говорила, чтобы ты следил за своими действиями. Всегда говорила, что ты врач. Что ты должен с уважением относиться к своей профессии. Что ты тот, на кого равняются. Что ты не имеешь права позорить меня и свою профессию.

– Мам...

– А если в этой клинике равняются на такую грязь, как ты, – она не даёт мне сказать, – то я от этой грязи избавлюсь. Понял?

Я сжимаю кулаки. Во рту пересыхает. Хочется закричать, ударить кулаком по столу, разбить что-нибудь. Но я сдерживаюсь. Потому что знаю, что она не боится. Её не запугать. А своими психами я лишь усложню сложившуюся ситуацию.

– Ты не посмеешь, – повторяю я, но голос звучит уже тише. С сомнением. Потому что в глубине души я знаю, что она может. Она всё может.

– Жди приказ, Стас, – она встаёт со стула. Поправляет волосы. Смотрит на меня сверху вниз, хотя я выше, как минимум на две головы. – И запомни. Если ты будешь вставлять палки в колёса Нике...

– То что? – я криво усмехаюсь.

– Я устрою тебе такое, – она подходит ближе, смотрит в глаза, – что ты сам окажешься на месте Тани. Я выставлю тебя из медицины с волчьим билетом и глазом не моргну. Понял меня? Я могу, ты знаешь.

Она разворачивается и идёт к выходу.

– Я вообще-то твой сын! – я бросаю ей в спину последний аргумент. Тот, который всегда работал. Тот, который всегда заставлял её смягчаться.

Она останавливается. Оборачивается.

Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Именно потому что ты мой сын, – говорит она тихо, – я хочу, чтобы ты стал нормальным человеком. И для этого тебе, видимо, надо узнать, каково это – выгрызать себе место под солнцем с самого низа.

– Но...

– Я подготовлю приказ, – она открывает дверь. – Через две недели не хочу видеть здесь ни тебя, ни Таню. И позаботься о её лечении. Похоже, ей оно очень нужно.

Дверь закрывается.

Я стою посреди кабинета и смотрю на дверь, которая только что захлопнулась. На диване тихо стонет Таня. За дверью голоса, шаги, шепот. А в голове одна мысль.

Как? Как Ника умудрилась растоптать меня, даже не пошевелив пальцем?

Она ничего не делала. Она просто была. Просто ходила по коридорам с прямой спиной. Просто не плакала и не умоляла. Просто жила свою жизнь.

И этого оказалось достаточно, чтобы моя собственная мать выставила меня за дверь.

Через две недели я больше не заведующий. Не лучший хирург. Не будущее отделения. Я никто.

Глава 45

Глава 45

Вероника

Отпускаю пациентку, которая пришла на контрольный осмотр. Всё хорошо, анализы в норме, лечение помогло. Она уходит счастливая, благодарит, обещает зайти через пару недель для повторной проверки.

Я закрываю за ней дверь, возвращаюсь за стол, открываю карту следующей. Через десять минут новый приём. Успеваю выпить воды и сделать пару записей в электронной истории.

В дверь стучат. Тихо, почти неслышно. Так стучатся, когда не уверены, что не помешают.

– Войдите, – говорю я, не поднимая головы.

Дверь открывается, и на пороге появляется Людмила Петровна. Она выглядит уставшей, хотя мы не виделись всего около получаса. Под глазами тени, складки у губ стали глубже. Но осанка по-прежнему прямая, а взгляд острый.

– Можно? – спрашивает она. – Или у тебя уж следующий пациент?

Бросаю взгляд на время.

– Через семь минут. Успеем поговорить, если коротко.

– Тогда позволишь? Я ненадолго.

– Конечно, заходите, – я отодвигаю стул, освобождая место. – Вам нехорошо? Нужна капельница? – я смотрю на нее и мне становится не по себе. Когда я уходила, она выглядела более собранной.

– Нет. Всё в порядке. Спасибо. Просто немного перенервничала.

Она заходит, садится на стул для пациентов. Молчит. Смотрит прямо перед собой. Переводит взгляд на стену, где висит диплом и расписание приёмов. Думает о чём-то своём, тяжёлом.

– Людмила Петровна, – осторожно говорю я, нарушая тишину.

Она вздрагивает, будто очнувшись от сна.

– Да-да. Прости, Ника. Задумалась.

Она проводит рукой по лицу. Это усталый, почти старческий жест. Я никогда не видела её такой. Всегда энергичная, собранная, готовая к бою. А сейчас она выглядит так, словно у неё внутри что-то сломалось. Словно она разом потеряла веру во всё человечество.

– В общем, – продолжает она, – я пришла, чтобы поговорить с тобой. Я приняла довольно сложное решение, и мне нужна твоя помощь.

– О чём это вы? – я откладываю ручку в сторону, отодвигаю клавиатуру. Внутри неприятное предчувствие. Кажется, сейчас прозвучит что-то, что изменит всё.

– Я завтра же выпущу приказ о снятии с должности Татьяны и Стаса, – с тяжелым выдохом произносит она.

Я округляю глаза. Такого исхода я точно не ожидала. Наказание? Да. Лишении премии? Вполне возможно. Но чтобы снятие с должности….

– Вы о чём? – переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась.

– Ты всё правильно услышала, – она кивает, и в её глазах появляется решимость. Она старается взять себя в руки, но я вижу, что ей все равно тяжело. – Они оба должны понести наказание. Я и так посадила Таню сюда, рискуя своей карьерой. Хотела сделать как лучше. Дать человеку второй шанс. А она меня подвела. Поэтому я не вижу смысла и дальше помогать ей.

Она замолкает на секунду, собирается с мыслями.

– А Стас, – продолжает она, и её голос становится тише, почти беззвучным. – С ним и так всё понятно. Он сам сделал свой выбор. Сам всё разрушил. Ника, ты же понимаешь, что я не дам вам после такого работать в одной клинике. Это будет ад для вас обоих и для всего коллектива. А увольнять тебя было бы слишком глупо. Ты хороший врач, и не ты виновата в том, что случилось.

– Людмила Петровна...

– Поэтому единственно правильный вариант – уволить его, – четко произносит она, не моргнув и глазом. – И позволить ему начать всё заново. Где-нибудь в другом месте. Без связей, без мамы, которая прикроет.

Она говорит это спокойно, деловито, но я вижу, как дрожат её пальцы, сцепленные в замок на коленях. Ей тяжело. Это её сын. И она прямо сейчас говорит о том, что выгоняет его с работы.

– И чем я могу вам помочь? – спрашиваю я, искренне не понимая, к чему она клонит.

Людмила Петровна смотрит на меня. В её взгляде не просьба, не мольба. Скорее, какое-то уже принятое и известное только ей одной решение.

– Готовься, Ника, – говорит она. – Ты скоро станешь главным врачом в этой клинике.

Я замираю.

– Что?

– Я компенсирую тебе тот вред, который нанёс мой сын, – продолжает она, не обращая внимания на мой шок. – И надеюсь, что этого будет достаточно. Чтобы ты не держала на меня зла.

– Людмила Петровна, – я наклоняюсь вперёд, касаюсь её руки. Она холодная, чуть дрожит. Я заглядываю в её уставшие, но полные решимости глаза. – Я вам говорила это в самом начале нашего знакомства и говорю сейчас. Мне не нужна ваша поддержка в развитии моей карьеры. Мне не нужно, чтобы вы проталкивали меня по карьерной лестнице. Я сама дошла до той точки, где я есть, и дальше я тоже пробьюсь сама.

– Но это же так…, – она ищет слово, морщит лоб.

– Глупо? – спрашиваю я. – Вы хотите сказать, что это слишком глупо отказываться от такого шанса, когда он сам идёт в руки?

Она кивает.

– Наверное, вы правы, – я пожимаю плечами. – Глупо не использовать связи, когда они есть. Но пробиваясь самостоятельно я знаю, что я сама этого достигла. Я никому ничего не должна. Ничем никому не обязана. Я знаю, что всё, что у меня есть это благодаря мне и моим стараниям.

Людмила Петровна смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах смесь уважения и недоумения.

– Ника, – говорит она тихо. – Ты отказываешься от должности главного врача?

– Я отказываюсь попасть на неё благодаря вам, – поправляю я. – Я стану главным врачом. Обязательно стану. Но сама. Без чьей-то помощи и уж тем более без чьего бы то ни было покровительства.

Она тяжело вздыхает. Поджимает губы. Молчит.

– Хорошо, – говорит она наконец. – Тогда хотя бы выручи меня.

– В каком смысле?

– Займи временный пост главного врача после ухода Татьяны, – она смотрит на меня почти умоляюще. – Чтобы я могла найти ей замену. Не хочу оставлять клинику без руководства. Тем более ты знаешь этот коллектив, ты уважаемый врач, тебя не будут саботировать. Три-четыре месяца, не больше.

– Хорошо, – киваю я. – Но только пока вы не найдёте замену.

– Договорились, – она выдыхает, и я вижу, как с её плеч падает огромный груз. – Спасибо, Ника. Я не ожидала, что ты откажешься... ты удивительная женщина.

– Просто справедливая, – пожимаю плечами.

– Мне жаль, что из-за поступка моего сына, я потеряю такую хорошую невестку, – тихо говорит она, и я слышу, как ее голос надламывается на последнем слове.

– Вы меня не потеряете. Наши со Стасом отношения не распространяются на вас. Вы прекрасная женщина, и я думаю, что мы с вами обязательно еще будем встречаться. Даже после того, как мы разведемся с вашим сыном. Тем более, мы обе связаны с медициной. Вот увидите, Людмила Петровна. Вы еще услышите обо мне. Обязательно услышите.

В дверь снова стучат. На этот раз громче, увереннее.

– Извините, можно? – заглядывает молодая девушка. Моя следующая пациентка.

Людмила Петровна встаёт.

– Проходите, – улыбаюсь я, переключаясь в рабочий режим.

– Ника, – Людмила Петровна останавливается в дверях.

– Да?

– Жди приказа, – она смотрит на меня серьёзно. – В ближайшие дни он выйдет.

– Хорошо, – киваю.

Она уходит, а я возвращаюсь к работе. Забираю карту у пациентки, открываю историю болезни, начинаю задавать вопросы. Жалобы, цикл, последний осмотр.

Девушка отвечает, запинается, краснеет. Я улыбаюсь, подбадриваю, рассказываю, что будет происходить, успокаиваю.

А в голове крутится мысль о том, что я буду временно замещать главного врача.

Провожаю пациентку. Записываю рекомендации. Открываю следующую карту.

И ничуть не жалею о том, что сказала. Главное – оставаться собой. Не брать чужого. Не продаваться за должности и связи. И строить карьеру своими собственными руками.

Глава 46

Глава 46

Вероника

Заканчиваю с последним пациентом и собираю вещи. Сегодня день был длинный, как бесконечная операция, когда смотришь на часы, а стрелка не двигается. В голове порядок, хотя внутри всё ещё штормит.

Достаю из сумки папку, которую собрала сегодня утром, когда Стас собирался на работу. Пока он брился в ванной, я перебирала документы в ящике письменного стола. Быстро, тихо, чтобы не услышал. Документы на квартиру, свидетельство о браке, выписки из банка, копии счетов за коммуналку. Всё, что нашла.

Закрываю папку, убираю в сумку.

– Вроде ничего не забыла, – говорю сама себе, и правда надеясь на это.

Выхожу из кабинета, закрываю дверь на ключ. Иду по коридору, мимо поста, где медсёстры уже собираются на вечернюю смену. Кто-то кивает, кто-то отводит глаза. Привычно. И что немаловажно, уже никто не смотрит на меня с сочувствием.

На улице, несмотря на вечер, довольно тепло. Особенно если учесть, что обычно у нас в это время довольно прохладно, а сегодня моя куртка расстёгнута и мне ничуть не холодно. Может, погода решила сжалиться надо мной?

Подхожу к высокому зданию из стекла и бетона, смотрю на его фасады. Никогда не думала, что буду ходить сюда с такой регулярностью. И никогда не думала, что развод – это так... бюрократично. Документы, папки, копии, заявления. Как будто годы брака можно уместить в стопку бумаг.

Захожу внутрь. Иду по знакомому маршруту: лифт, третий этаж, коридор с кожаными диванами, дверь с табличкой “Вера Павловна Ковалёва”.

Девушка-администратор любезно кивает. Киваю ей в ответ и прохожу к кабинету. Стучу.

– Войдите, – слышу спокойный, профессиональный голос.

– Здравствуйте, – говорю, проходя внутрь.

– Здравствуйте, Вероника Игоревна, – Вера Павловна поднимает голову от бумаг, поправляет очки. – Вы ко мне с документами?

– Да, как вы и просили. Всё, что нашла. Если нужно будет что-то ещё, то вы мне скажите, пожалуйста. Я собирала всё, что посчитала нужным, но мало ли.

Сажусь на стул напротив неё и выкладываю на стол папку. Вера Павловна открывает её. Один за другим достаёт документы. Просматривает быстро, но внимательно. Что-то откладывает в одну стопку, что-то во вторую, чему-то кивает.

Я смотрю на её руки. Ухоженные, с аккуратным маникюром. Без колец. Интересно, она замужем? Или разведена? Или никогда не была?

Закончив, она поднимает голову и смотрит на меня.

– Всё отлично, Вероника Игоревна, – её голос звучит удовлетворённо. – Вот здесь, – она кладёт руку на одну стопку, – всё, что нам пригодится для дела. А здесь, – её рука ложится на вторую стопку, – маловажные документы, но мы их оставим на всякий случай. Я попрошу администратора сделать копии и всё вам верну.

– Хорошо, – киваю.

Вера Павловна поднимается, выходит из кабинета. Я слышу, как она просит администратора сделать копии, а оригиналы вернуть мне, как только мы закончим. Затем возвращается, садится напротив.

– Итак, Вероника Игоревна, – складывает руки на столе. – Давайте поговорим о вашем разводе. Ваш муж не передумал разводиться через суд?

Вспоминаю всё, что произошло за последние дни. Его попытки меня запугать, его предложение завести ребёнка, его злость, когда я отказалась. Его мать, которая выгнала его с работы. Его уничтоженный взгляд, когда он узнал.

– Нет, – отвечаю уверенно. – Он не передумает. Наоборот, я думаю, он сейчас будет ещё больше мешать тому, чтобы мы развелись. Он не из тех, кто сдаётся. И уж точно не из тех, кто проигрывает по-тихому.

Вера Павловна кивает, записывает что-то в блокнот.

– Тут можете не переживать, – говорит она. – Я уже подала заявление в суд от вашего имени. Осталось только приложить документы, которые вы принесли. Сегодня я всё приобщу к делу, и процесс будет запущен.

– И что дальше? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Но хочу услышать от неё.

– Дальше будем ждать даты заседания и готовиться, – пожимает она плечами. – Искать то, что ваш муж тратил на другую женщину или женщин. Это всё мы найдём и вернём вам. Не переживайте, Вероника Игоревна. Я занимаюсь такими делами не первый год. И поверьте, ваше не самое сложное.

Она почти улыбается. И в этой улыбке что-то обнадёживающее.

– Тогда я…, – я поднимаюсь со стула.

– Можете идти, – кивает она. – Документы вам отдадут на выходе. Что касается информации по суду, как только у меня будет что-то конкретное, я вам сообщу.

– Спасибо, – говорю я и выхожу из кабинета.

Девушка-администратор уже ждёт меня с оригиналами. Протягивает их мне. Проверяю всё и выхожу в коридор.

Вот теперь можно и домой. Если то место ещё можно так назвать.

Пока я нахожусь там, у меня ощущение, что это поле битвы. Стас специально делает всё, чтобы вывести меня из себя. Он оставляет грязную посуду в раковине, чайные пакетики на столе, свои носки на полу в прихожей. Раньше я бы закатила скандал. Раньше я бы убрала, вздохнув, и подумала: “Ну что с него взять, устал на работе”. Теперь я просто закрываю глаза.

Потому что не хочу тратить на него свои силы и нервы.

Иду по улице, вдыхаю вечерний воздух. Несмотря на всё, что случилось, сегодня я чувствую себя... спокойно. Странно, да? После измены, после скандалов, после увольнения мужа, я чувствую себя почти хорошо.

Наверное, потому что я наконец-то делаю то, что должна.

Телефон в кармане оживает. Достаю. Экран светится в сумерках: “Старшая медсестра”.

Сердце пропускает удар. Что у них случилось?

– Слушаю? – говорю в трубку.

– Вероника Игоревна, – голос Нади звучит взволнованно. – Вы сегодня ещё вернётесь?

– Не планировала, – я останавливаюсь посреди тротуара. – А что такое?

– Здесь…, – она мнётся, подбирает слова. – В общем, к вам здесь пришли. Просят встретиться с вами.

Глава 47

Глава 47

Вероника

– Кто? – переспрашиваю я, замирая посреди тротуара.

– Мужчина, – голос Нади звучит как-то растерянно. – Он говорит, что пришёл поговорить лично с вами. Но если вы уже не вернётесь, то я скажу ему прямо сейчас, чтобы он ушёл и вернулся, когда...

– Подожди, – перебиваю я. – Я сейчас вернусь и поговорю с ним.

– Вы уверены? – в её голосе сомнение. – Может, не стоит? Вдруг это кто-то...

– Уверена, – я уже разворачиваюсь и иду обратно к клинике. – Спасибо, что позвонила.

Сбрасываю вызов и ускоряю шаг. В голове ни единой мысли о том, кто это может быть. Мужчина, который пришёл поговорить лично со мной. Это явно не Стас. Он бы не стал ждать у кабинета, он бы ворвался без стука, и не обнаружив меня, позвонил бы.

В любом случае, лучше всё решить сразу. Не хочу, чтобы этот незнакомец потом бродил вокруг и ждал меня у подъезда.

Захожу в клинику. Повсюду вечерний полумрак. В коридорах уже тихо, вечерние обходы закончены, пациенты готовятся ко сну. Повсюду запах хлорки и лекарств привычный, почти родной.

Надя замечает меня, когда я поднимаюсь на свой этаж, и выходит мне навстречу. Лицо взволнованное, руки теребят края халата.

– Вероника Игоревна, – говорит она быстро, – я сказала ему, что вы уже ушли и ему стоит вернуться позже, но он попросил позвонить. Сказал, что дело срочное и личное. Вы же не против?

– Всё нормально, – улыбаюсь я, хотя внутри всё сжимается от неопределённости. – Я была неподалёку, так что ничего страшного, что вернулась.

Она кивает, но в глазах любопытство. Кто этот мужчина? Почему он пришёл к гинекологу? Что ему нужно?

– Надя, подойди в триста вторую, – слышу я, как кто-то зовёт её из процедурной.

– Простите, Вероника Игоревна, мне надо бежать. Тот мужчина ждет вас у вашего кабинета, – бросает она на прощание.

– Хорошо.

Иду по коридору. Шаги гулко отдаются в тишине. Сворачиваю за угол и...

Невольно улыбаюсь.

Валера. Мужчина с которым мы познакомились при крайне странных обстоятельствах. Муж Светы, той самой, с которой Стас...

Он сидит у дверей гинекологического отделения. Смотрит в телефон, что-то листает. Сегодня он в дорогом костюме, с уставшим, но спокойным лицом.

– Не припомню, чтобы ко мне на приём когда-то приходили мужчины, – говорю я, подходя ближе. – Да и сомневаюсь, что смогу вам помочь. Если у вас проблемы со здоровьем, то вам, наверное, всё же не ко мне.

Он поднимает голову. Усмехается.

– Привет.

– Привет, – я останавливаюсь напротив, скрещиваю руки на груди. – Если ты в поисках своей жены, то её здесь нет. Насколько мне известно, её больше не видели в этой клинике.

– Я здесь не за этим, – он убирает телефон в карман, поднимается со стула.

– Тогда зачем? – я развожу руки в стороны. – Сомневаюсь, что всё-таки из-за проблем со здоровьем.

– Ты права, – кивает он. – Я пришёл не из-за проблем со здоровьем. Я пришёл поговорить. Не против?

– Нет, – качаю головой. – Но не хотела бы разговаривать здесь.

Оглядываюсь по сторонам. Коридор пустой, но в любую минуту может кто-то выйти. Медсёстры, санитары, пациенты. Не хочу, чтобы наши разговоры становились новым витком сплетен.

– Прости, ты права, – он виновато пожимает плечами. – Я просто не знал, как ещё тебя найти. Поэтому пришёл сюда. И раз мы всё-таки встретились, то может, в ресторан? – предлагает он.

Прислушиваюсь к своему организму. Я ещё не ужинала, а сейчас самое время. Желудок напоминает о себе лёгким голодным спазмом. Да и в ресторане мы сможем поговорить спокойно, без лишних ушей.

– Да, – я киваю, и в его глазах мелькает что-то похожее на облегчение. – Это отличный вариант.

Мы выходим из клиники. Вечерний воздух прохладный, свежий. На улицах уже зажгли фонари, и город выглядит уютным.

Валера не торопится ничего говорить. Идёт рядом, засунув руки в карманы брюк. Молчит.

Мы заходим в первый попавшийся ресторан неподалёку от работы. Небольшой, уютный, с приглушённым светом и живой музыкой.

Нас провожают к столику у окна. Я сажусь лицом к залу, он напротив. Официант приносит меню, мы делаем заказ. Я выбираю пасту с морепродуктами и травяной чай, он берёт стейк средней прожарки и эспрессо. Официант уходит, оставляя нас наедине.

Тишина становится немного напряженной. Валера смотрит в окно, потом на меня.

– Так о чём ты хотел поговорить, – первой спрашиваю я, глядя прямо на него, – учитывая наше с тобой довольно странное знакомство?

Он становится серьёзнее. Складывает руки на столе в замок, чуть наклоняется вперёд.

– У меня есть к тебе одно предложение, но для начала я хочу узнать, как тебе работается в клинике после того, что случилось?