Текст книги "Развод. Реанимация запрещена (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

Соавторы: Оксана Рэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 58

Глава 58

Вероника

Ресторан встречает нас приглушённым светом и тихой, ненавязчивой музыкой. Официант в белых перчатках провожает нас к столику у панорамного окна, откуда открывается чудесный вид на ночной город.

Олег Альбертович любезно отодвигает мне стул, приглашая садиться.

– А ты оказывается джентльмен, – усмехается Валера, которого я не ожидала здесь увидеть, но была приятно удивлена, когда нас проводили к его столу. Он сидит напротив, расслабленно откинувшись на спинку, и смотрит на нас с лёгкой, понимающей улыбкой.

– Я же не ты, – Олег пожимает плечами, занимая место рядом со мной.

Я сажусь. Валера переводит взгляд на меня, и в его глазах искреннее любопытство.

– Я так понимаю, раз ты здесь, – он обращается ко мне, – то тебя можно поздравить с новой должностью?

– Ещё рано об этом говорить, – качаю головой, стараясь не поддаваться преждевременной эйфории. – Я пока не видела трудовой договор и не могу сказать, что меня устроят все пункты.

Олег улыбается уголками губ.

– А я тебя предупреждал, – Валера смотрит на друга, – что она не только врач хороший, но и женщина не из простых.

– Я это уже понял, – Олег кивает, не отводя от меня взгляда. – А ты бы вот повнимательнее был.

– В смысле?

– Я тебе сколько раз говорил, что твоя Света на бабки ведомая, а ты не верил. О любви говорил. А что по итогу?

– Давай не будем, – в голосе Валеры появляются жёсткие нотки. – Все и так уже предельно ясно. Слепым я был, но еще немного и стану холостяком.

– Да понятно, – Олег поднимает руку, показывая, что сдаётся. – Ладно. Давайте не будем о личном.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится деловым, профессиональным. Это подкупает. Он умеет переключаться.

– Вероника Игоревна, лучше скажите, когда вы сможете приступить к выполнению рабочих обязанностей?

– Как я уже и сказала, – я складываю руки на столе, – всё после ознакомления с трудовым договором.

– В таком случае я подготовлю его уже завтра, – он кивает, будто принял решение. – Вы согласны?

– Да, – я смотрю ему в глаза. – Я готова приехать в любое время.

– Отлично, но Вероника, знаете, у меня сложилось впечатление, что вас не захотят отпускать без боя, – он слегка прищуривается.

– Это неправильное впечатление, – я качаю головой. – Если вы говорите о Людмиле Петровне, то хочу вас заверить, что она просто переживает за меня. Но когда я приду к ней с документами на увольнение, то она всё подпишет без разговоров и без отработки.

– Уверены?

– Более чем, – я чувствую, как внутри растёт спокойная уверенность. Людмила Петровна женщина слова. Она обещала отпустить меня, когда придёт время. И она это сделает.

– Хорошо, – Олег откидывается на спинку, проводит рукой по волосам. – В таком случае жду вас завтра у себя в офисе для ознакомления с договором. А в следующий понедельник, если мы всё подпишем, жду вас на рабочем месте. Нам нужно многое обсудить до открытия.

Валера смотрит на нас искоса. Я пытаюсь понять, что в его голове, но он только улыбается. Его глаза бегают от Олега, ко мне, снова к Олегу. И в этой улыбке что-то известное только ему одному.

– Хорошо, – киваю я. – Как скажете.

Мы делаем заказ. Официант принимает его и исчезает. Через несколько минут приносят блюда. Изысканные, с красивым оформлением, пахнущие травами и специями.

Мы сидим за столиком, наслаждаемся приятным вечером и странное дело, но между нами нет никакого напряжения. Мы говорим о работе, о планах на клинику, о том, какие отделения нужно открыть в первую очередь, каких специалистов не хватает. Валера вставляет реплики, шутит, рассказывает забавные истории из своей жизни.

Я чувствую себя... легко. Впервые за долгое время. Без тяжести в груди, без мыслей о том, что ждёт меня дома. Словно я сбросила груз, который тащила на себе годами.

Ужин подходит к концу. Официант убирает тарелки, приносит счёт. Олег расплачивается, даже не глядя на цифры.

– Спасибо, – говорю я, когда мы выходим из ресторана. Воздух прохладный, свежий. Он бьёт в лицо, и я делаю глубокий вдох.

– Не за что, – он останавливается, достаёт телефон. – Я вызову вам такси.

– Вы не обязаны...

– Знаю, – он не даёт мне закончить. – Но я не могу позволить вам заняться этим самостоятельно. Всё же это я пригласил вас на ужин.

Он нажимает кнопку вызова, и через пару минут у входа останавливается чёрный седан.

– Значит, сразу после подписания, я жду вас у себя, – говорит он мягко, с лёгкой улыбкой на лице. – Чтобы отправиться в клинику.

Телефон в кармане пиликает. Два коротких сигнала.

– Прошу прощения, – я достаю телефон, разблокирую экран.

Сообщение. От адвоката. Открываю.

“Вероника Игоревна, заседание по вашему делу назначено на следующий понедельник на десять утра. Явка обязательна.”

Ухмыляюсь.

Понедельник. Десять утра. В тот же день, когда я должна приступить к новой работе.

– Прошу прощения, – я поднимаю глаза на Олега. – Но на следующий понедельник у меня, кажется, другие планы.

– И какие, если не секрет? – он смотрит на меня с лёгким любопытством.

– Какой уж тут секрет, – я пожимаю плечами. – Развод. Мне назначили дату заседания.

Я поворачиваю телефон экраном к нему, но он даже не читает. Он просто верит мне на слово.

– Поддержка нужна? – спрашивает он без жалости, без сочувствия. Просто деловое предложение.

– Нет, – качаю головой. – Спасибо. Я справлюсь с этим сама.

– Тогда…, – он делает паузу, собираясь с мыслями. – Я могу рассчитывать на ваш визит после суда? Или вам потребуется время, чтобы прийти в себя? Всё же развод – это дело довольно нервное...

– Вы можете рассчитывать на меня, – уверенно отвечаю я. – Я уже давно потеряла своего мужа. А мои чувства к нему умерли в тот же день, когда я застала его со Светой, – бросаю осторожный взгляд в сторону Валеры, и он кивает мне в ответ. – Так что работа для меня теперь в приоритете.

– Отлично, – он кивает, и в его глазах мелькает что-то похожее на одобрение. – Тогда я буду ждать от вас информации.

– Всего хорошего, Олег Альбертович.

Я сажусь в машину. Закрываю дверь, опускаю стекло. Смотрю, как Олег и Валера о чём-то говорят, оставшись на тротуаре вдвоём. Валера что-то объясняет, жестикулирует, и я вижу, как Олег слегка... смущается? Разве такие, как он, умеют это делать? Нет, наверное, мне показалось.

Машина отъезжает. Я откидываюсь на спинку сиденья.

– Куда едем? – спрашивает водитель.

Я открываю рот, чтобы назвать свой домашний адрес, который знаю наизусть, но останавливаюсь.

– Отвезите меня в отель.

– В какой? – он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Не важно, – я пожимаю плечами. – Но чтобы недалеко отсюда.

– Хорошо, – он кивает и выруливает на основную дорогу.

Смотрю в окно. Огни города проплывают мимо. После сегодняшнего дня я бы хотела вернуться домой, оказаться в своей постели, в своей комнате, где всё привычно и знакомо. Но...

У этого есть и другая сторона.

Я понимаю, что Стас, будучи в гневе, может заявиться домой. А я не хочу с ним встречаться. Не сегодня. Не сейчас. Может, мы встретимся с ним завтра, но не сегодня. Сегодня я хочу пожить для себя. Остаться в тишине. И просто наслаждаться жизнью.

Машина останавливается у высокого здания.

– Приехали, – говорит водитель. – Подойдёт?

– Да, – я протягиваю деньги.

– Простите, но всё уже оплачено.

– Спасибо, – отвечаю я, прекрасно понимая, кто об этом позаботился.

Захожу внутрь. Подхожу к стойке администрации.

– Добрый вечер, – девушка улыбается профессиональной улыбкой. – Чем могу помочь?

– Мне нужен номер, – говорю я. – На одну ночь. С видом на город.

– Одноместный?

– Да.

Она что-то печатает в компьютере.

– У нас есть свободный номер на седьмом этаже. С видом на набережную. Вас устроит?

– Да.

Оформляю документы, получаю ключ-карту. Иду к лифту.

Номер большой, светлый, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельём. Я подхожу к окну, касаюсь лбом прохладного стекла.

Внутри тишина. Нет страха, нет паники, нет мыслей о том, что будет завтра. Есть только сегодня. Только сейчас. Только я.

Я раздеваюсь, захожу в душ. Горячая вода льётся на плечи, смывая усталость, смывая тяжесть, смывая всё, что было. Я стою под струями воды и наслаждаюсь. Впитываю в себя эти невероятные моменты спокойствия.

Потом выхожу, заворачиваюсь в пушистый халат, ложусь на кровать. Смотрю в потолок. Думаю о том, что будет завтра. О встрече с Олегом. О трудовом договоре. О суде. О новой работе.

И внутри спокойствие. Удивительное, непривычное спокойствие.

Глава 59

Глава 59

Вероника

Кто бы мог подумать, что неделя пролетит как один день?

Кажется, ещё вчера, я сидела в кабинете Олега Альбертовича, изучая условия, на которых он принимает меня на работу. Вчитывалась в каждую строчку трудового договора, проверяла цифры, спрашивала о непонятных пунктах. Он терпеливо объяснял, уточнял, исправлял. Мы проговорили почти три часа, и к концу встречи я держала в руках документ, который открывал мне дверь в новую жизнь.

А уже сегодня я стою у здания суда и смотрю вверх.

Серое, массивное, с колоннами и высокими окнами. Обычное здание, каких много в городе. Но сегодня оно кажется мне другим. Более тяжёлым, давящим. Внутри него каждый день решаются судьбы. И сегодня там решат и мою.

Счастлива ли я, что оказалась здесь? Нет. Ничуть.

Распад семьи – всегда трагичное событие. Даже когда понимаешь, что это неизбежно. Даже когда знаешь, что другого выхода нет. Но иногда понимаешь, что раковую опухоль лучше попробовать удалить, чем продолжать жить с ней всю оставшуюся жизнь и ждать, когда она убьёт тебя окончательно.

Мой брак был такой опухолью. Я просто не замечала этого раньше. Или не хотела замечать.

– Вероника Игоревна, вы готовы? – слышу голос адвоката и поворачиваюсь.

Вера Павловна стоит рядом в строгом костюме, с папкой документов в руках.Она смотрит на меня выжидающе, но не торопит.

– Нет, – честно отвечаю я. – Разве к такому можно быть готовой?

Она кивает, и в её глазах мелькает понимание.

– Вы правы. К такому невозможно подготовиться, – говорит она. – Вы не передумали?

– Не передумала, – я расправляю плечи. – Я врач. Я знаю, как поступать, когда диагноз очевиден. Можно пытаться долго и мучительно лечить пациента, а можно провести операцию, и дать человеку шанс на новую жизнь. Я выбираю операцию.

– Хорошо, – она кивает. – Тогда пройдёмте внутрь.

Мы заходим в здание суда. Внутри прохладно. На первом этаже нас встречает металлодетектор, охрана, длинная очередь из людей с папками и тревожными лицами. У каждого своя история, свой развод, свои слёзы и обиды. И я теперь одна из них.

Мы проходим досмотр, поднимаемся на второй этаж. Идём по длинному коридору, мимо дверей с табличками зал №1, зал №2, зал №3. Судьи, адвокаты, секретари у них обычный рабочий день. Они видят таких, как мы, каждый день. Для них это рутина, для нас – конец одной жизни и начало другой.

– Нам сюда, – Вера Павловна сворачивает к двери с табличкой “Зал №4”.

Мы заходим.

Я сразу натыкаюсь взглядом на Стаса.

Он сидит за столом напротив, опустив голову вниз. Рядом с ним адвокат. Стас не поднимает головы, когда мы входим. Может, не хочет, а может, ему всё равно.

Я смотрю на него. Он ничуть не изменился. Та же стрижка, тот же дорогой костюм, те же руки, которые я когда-то любила. Но ощущения, которые я испытываю в его присутствии, совсем другие.

Нет боли. Нет обиды. Нет желания броситься на него с кулаками. Есть только... пустота. И лёгкое недоумение. Неужели я действительно жила с этим человеком столько лет?

– Прошу, занимайте своё место, – Вера Павловна указывает на стул напротив Стаса.

Я сажусь. Кладу свой телефон на стол. Жду.

– Я пока пойду поговорю с адвокатом вашего мужа, – продолжает она. – Мало ли, они согласны на мировую. Тогда можно будет упростить процесс раздела имущества.

– Хорошо, – киваю я.

Она отходит к адвокату Стаса. Они о чём-то говорят. Тихо, спокойно, не на повышенных тонах. Стас поднимает голову, что-то говорит своему адвокату, жестикулирует. Мой адвокат кивает, что-то записывает в блокнот.

Только тогда Стас поднимает на меня свои глаза.

И я вижу в них пустоту. Огромную зияющую дыру, в которой утонуло всё, что между нами было. В них больше нет ни любви, ни ненависти, ни сожаления.

На мгновение что-то внутри меня сжимается. Наверное, так умирает последнее тёплое воспоминание о нашем прошлом.

Я отвожу взгляд.

– Вероника Игоревна, – Вера Павловна возвращается ко мне, протягивает лист бумаги. – Ваш муж дал согласие на мирное урегулирование раздела имущества. Что вы об этом думаете?

Я беру бумагу в руки, читаю.

Согласно этому документу, Стас готов отдать мне практически всё, что мы нажили за время брака. Квартиру и машину он готов оставить мне. Счета – пополам. Но он готов выплатить компенсацию морального вреда. Я смотрю на указанную сумму, и слегка округляю глаза.

– Это что? – я поднимаю взгляд на адвоката. – Вы уверены, что здесь нет опечатки?

– Да, – она кивает. – Я несколько раз переспросила об их намерениях. Они настаивают на этом варианте.

– Но…, – я не понимаю. Это слишком щедро. Слишком легко. Слишком... не похоже на Стаса.

– Вероника Игоревна, – Вера Павловна садится рядом, понижает голос, – я удивлена не меньше вашего. Но, думаю, они понимают, что всё равно всё будет принадлежать вам. Они оценили риски и просто решили упростить процедуру. Экономят время. И нервы.

– Вы уверены? – я всё ещё сомневаюсь.

– Более чем, – она кивает. – Их предложение весьма выигрышное для вас. Я сомневаюсь, что суд присудил бы вам больше, чем указано здесь.

Я снова поднимаю глаза, смотрю на Стаса. Он сидит, уставившись в стол, и не поднимает головы. О чём он думает? Это какая-то уловка? Или таким способом он хочет загладить свою вину?

– Какие у нас есть риски, что он отступит от этого предложения? – спрашиваю я. – Они могут потом сказать, что передумали? У меня скоро будет плотный рабочий график, и я не смогу бегать по судам, доказывая, кто прав, а кто виноват. Я хочу закончить с тем, что было и начать жить дальше.

– Не переживайте, – Вера Павловна качает головой. – Обжалование может быть в любом случае. Но если мы подпишем это, то обратного пути уже не будет. Это юридически обязывающий документ.

Я смотрю на бумагу. На цифры. На строчки, написанные мелким шрифтом.

– Хорошо, – киваю я наконец. – Если вы считаете, что это облегчит нам жизнь.

– Вероника Игоревна, – она смотрит на меня внимательно, – не думайте, что я хочу отделаться от вас. Но так мы сэкономим вам время. Много времени. И нервов.

– Хорошо, – я чувствую, как внутри поднимается спокойная уверенность. – Вы правы. Давайте подписывать.

– Отлично, – она убирает бумагу в папку. – Тогда остаётся дело за малым.

Она кивает на дверь, в которую входит судья. Секретарь объявляет о начале заседания.

Я поднимаюсь вместе со всеми, чувствуя, как колотится сердце.

– Сегодня вас разведут, – шепчет Вера Павловна. – Я вам обещаю.

Я бросаю последний взгляд на Стаса. Он так и не смотрит на меня.

Начинается слушание.

Я не знаю, сколько проходит времени. Я давно потеряла счёт минутам. Судья слушает аргументы, доводы, доказательства. Вера Павловна говорит за меня. Чётко, уверенно, профессионально. Я практически не открываю рта. Только киваю, когда нужно, и смотрю перед собой.

Стас тоже молчит. Его адвокат отвечает на вопросы, уточняет детали, подписывает бумаги.

– Развести супругов Самойловых Веронику Игоревну и Станислава Эдуардовича, – голос судьи звучит как приговор. – Брак считать расторгнутым с момента вступления решения в законную силу. Имущество разделить согласно подписанному сторонами мировому соглашению.

Всё.

Одно предложение и меня больше ничего не связывает с этим человеком. Ни общая квартира, ни общая машина, ни общие счета. Только прошлое, которое я оставляю здесь, в этом зале, на этом стуле.

Во мне обрывается последняя ниточка, которая связывала нас со Стасом.

Все поднимаются. Адвокаты собирают документы. Судья уходит. Секретарь что-то говорит, но я не слышу.

– Я на минуточку, – Вера Павловна касается моего плеча, – и вернусь к вам.

Я киваю.

Встаю, но не успеваю сделать и шагу, как рядом со мной оказывается Стас.

Он выглядит... потерянным. Не злым, не растерянным, не обиженным. Просто пустым.

– Ника, – шепчет он. Голос тихий, почти незнакомый.

Я смотрю на него. Жду.

– Хоть я и сказал, что согласен на развод, но я хочу, чтобы ты знала. Я против. Я изначально был против, и сейчас ничего не изменилось.

– Стас...

– Подумай, – он подаётся вперёд, и в его глазах появляется что-то похожее на надежду. – Мы ещё можем оспорить решение суда. Можем сказать, что передумали. Можем начать всё сначала и стать семьёй..

Я смотрю на него. На человека, который был моим мужем на протяжении стольких лет. Который когда-то был для меня всем. Который сейчас выглядит так, будто потерял что-то важное.

Но я отрицательно мотаю головой.

– Прости, Стас, – говорю я тихо. – Но за столько лет совместной жизни у нас было неимоверное количество возможностей стать семьёй. Но мы ей так и не стали.

– Ника...

– Понимаешь, – я стараюсь говорить спокойно, без злости, без обиды, – семья – это не печать в паспорте. Это куда глубже. Это даже не жить под одной крышей. Это совсем другое. Это чувства. Это ощущение себя рядом со своей половиной.

– Но я...

– В нашем случае, – я перебиваю его, – меня не было в твоей жизни. Я была удобным приложением к твоей успешной жизни. Женой, которая готовит ужин, стирает рубашки и не задаёт лишних вопросов.

– Ника, я тебя любил. Правда любил, – шепчет он, и в его глазах появляется боль. – Я до сих пор тебя люблю.

– Нет, Стас, – я качаю головой. – Ты не любил меня. Или разлюбил со временем. Но сейчас ты хочешь вернуть не меня. Ты хочешь вернуть комфорт. Привычку. Удобство.

– Ты ошибаешься...

– Ты любишь себя, – я смотрю ему прямо в глаза. – Даже сейчас. Ты пытаешься говорить слова, которые уже ничего не изменят. Потому что тебе больно. Потому что твоё самолюбие уязвлено. Но это не любовь, Стас.

Он опускает голову. Молчит.

– А может, это ты никогда меня не любила? – тихо говорит он, поднимая на меня глаза. – Я пошёл на мировую, согласился отдать тебе всё. А ты даже сейчас ведёшь себя со мной так, словно я чужой человек.

– Ты и есть чужой, Стас, – я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. – Ты стал им, когда начал вести двойную жизнь. Не я. Ты.

– Но...

– Если ты жалеешь о том, что сделал, – перебиваю я, – то мы можем ещё решить всё через суд. Оспорить мировую. Вернуться к началу.

Он смотрит на меня секунду, другую. Потом опускает голову. Выдыхает тяжело, протяжно.

– Не надо, – тихо бросает он. – Я не для этого всё это затеял, – он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. – Надеюсь, что мы ещё встретимся, – говорит он. – Хотя бы когда эмоции поутихнут. И тогда у нас появится шанс.

– Нет, – отвечаю я, не задумываясь ни на секунду.

Он замирает.

– У нас больше не будет шанса, Стас, – говорю я. – Никогда. Потому что если ты однажды предал моё доверие, то его уже не вернуть. Как ни пытайся.

– Ника...

– Прощай, Стас, – я разворачиваюсь и иду к выходу.

Слышу его шаги за спиной, но не оборачиваюсь. Выхожу в коридор. Делаю глубокий вдох.

– Вероника Игоревна, – Вера Павловна догоняет меня в коридоре. – Всё в порядке?

– Да, – киваю я. – Всё кончено.

– Поздравляю, – она протягивает мне руку. – Вы свободны.

Я пожимаю её ладонь.

– Здесь не с чем поздравлять, но спасибо вам за всё.

– Не за что, – она улыбается. – Удачи на новом месте.

Я выхожу из здания суда. Солнце светит в глаза, и я щурюсь.

Достаю телефон. Набираю номер Олега Альбертовича.

– Вероника Игоревна, – он отвечает после первого гудка.

– Я освободилась, – говорю я и слова звучат двояко даже для меня. – Могу приступить к работе в любое время.

– Жду вас, – в его голосе слышна улыбка. – И добро пожаловать в новую жизнь.

Глава 60

Глава 60

Вероника

Собираю остатки своих вещей из некогда любимого кабинета, и на душе тоска. Не острая, не режущая, а ноющая глубоко внутри. Как будто что-то важное заканчивается, и ты понимаешь это, но ничего не можешь изменить.

Столько лет я приходила сюда. Принимала пациентов, назначала лечение, заполняла карты. Спорила с коллегами, смеялась с медсёстрами, плакала втихую, когда случались тяжёлые случаи. Этот кабинет стал моим вторым домом. А теперь я ухожу. Навсегда.

Смотрю на пустой стол. На нём остались только клавиатура да монитор. На полки, где раньше стояли папки с историями болезней, сейчас они пустые. На стул для пациентов.

Провожу рукой по столешнице. Холодная, гладкая. Помнит тепло моих ладоней.

– Ника? – дверь со стуком открывается.

Людмила Петровна стоит на пороге. В строгом костюме, с идеальной укладкой, но в её глазах что-то мягкое, почти материнское.

– Я уладила последние вопросы с документами, – говорит она, проходя в кабинет. – Теперь ты полностью свободна. Можешь идти куда хочешь и когда хочешь.

– Спасибо, Людмила Петровна, – я закрываю коробку, в которую сложила свои личные вещи. Фотографии, блокноты, ручки. – Вы не должны были.

– Да как это “не должна”? – она подходит ближе, садится на кушетку, которая стоит у стены. Смотрит на меня, и в её взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. – Я хоть теперь и бывшая свекровь для тебя, но ты всё ещё моя невестка. И никогда не перестанешь ею быть.

– Не говорите глупостей, Людмила Петровна, – я качаю головой, но в горле встаёт ком. – Вы всегда останетесь для меня близким человеком. Не важно, какая у нас теперь формальная связь.

– Ох, Ника, – она вздыхает, поправляет пиджак. – Я не буду уговаривать тебя остаться. Знаю, что это бесполезно. Но знай, что я буду скучать по тебе в любом случае.

– Людмила Петровна...

– И не потому, что ты моя невестка, – продолжает она, не давая мне сказать. – А потому что я теряю хорошего врача. Очень хорошего. А вместе с тобой и пациентов, которые уходят вслед за тобой.

Она усмехается. Я понимаю, что она шутит.

– Вот значит почему вы так переживаете, – говорю я, улыбаясь.

– Конечно, – она подхватывает шутку. – Столько потерь от твоего ухода, Ника. Я уже подсчитала убытки и цифры там, ой какие неприятные.

Мы смеёмся. Негромко, но искренне. Этот смех разряжает напряжение, и тоска в груди становится чуть меньше.

– Но если без шуток, – она становится серьёзной, смотрит на меня. – Мне будет тебя не хватать. Правда.

– Я знаю, – я подхожу к ней. – Спасибо вам за всё. За поддержку. За то, что не отвернулись, когда было проще отвернуться. За то, что верили в меня.

– Ника, – она берёт меня за руку.

– Я никогда этого не забуду, – продолжаю я. – Вы стали мне ближе, чем родная мать. И я буду скучать по вам. По нашим разговорам. По вашему ворчанию, когда я слишком много работаю.

Она улыбается, но в её глазах стоят слёзы.

Я обнимаю её. Чувствую, как плечо, в которое она утыкается, становится влажным.

– Людмила Петровна, – шепчу я, гладя её по спине. – Прошу, не надо. Я же сама сейчас расплачусь, а мне ещё работать сегодня.

Она отстраняется, вытирает глаза платком, который достаёт из кармана.

– Прости, Ника, – говорит она, шмыгая носом. – Просто расчувствовалась. Гормоны, наверное. Или возраст. Или ты.

Она берёт себя в руки. Поправляет пиджак, приглаживает волосы, расправляет плечи.

– Ладно, – её голос снова становится твёрдым. – Пошли. Я провожу тебя.

Я беру коробку с вещами. Людмила Петровна забирает пакет, который стоит у двери. Мы выходим в коридор.

Я смотрю по сторонам. Всё знакомое до боли. Эти стены, пол, лампы на потолке. Здесь каждый угол хранит какую-то историю. Там, за углом, я впервые потеряла пациентку. Я лакала в туалете полчаса, пока медсёстры не пришли успокаивать. А там принимала роды у женщины, которая приехала в клинику слишком поздно. Здесь я проводила консилиумы, спорила с коллегами о методах лечения, доказывала свою правоту.

Всё это остаётся здесь. Вместе с частью меня.

Кто-то из медсестёр подходит ко мне, едва сдерживая слёзы.

– Вероника Игоревна, – говорит Надя, переминаясь с ноги на ногу. – Мы... я... можно, я вас обниму?

Я киваю. Она бросается ко мне, обнимает так крепко, что я чувствую, как дрожат её плечи.

– Мы будем скучать, – шепчет она. – Вы самая лучшая. И те, кто говорит гадости... они просто завидуют.

– Спасибо, Надя, – я глажу её по спине. – Я тоже буду скучать.

Она отстраняется, вытирает глаза. Кто-то из медсестёр в конце коридора смотрит на нас с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с неприкрытой злорадной улыбкой.

Мне всё равно.

Пусть остаются наедине со своими сплетнями. У них будет много времени, чтобы обсуждать меня после моего ухода. Но я уже не вернусь.

Людмила Петровна берёт меня под руку, и мы идём к выходу. Её шаги уверенные, спина прямая. Она словно охраняет меня от всех этих взглядов, от этого шёпота, от этого прошлого, которое пытается меня удержать.

Мы выходим на улицу.

Солнце бьёт в глаза. Я щурюсь, делаю глубокий вдох. Воздух свежий, чистый, и он пахнет свободой.

Такси уже ждёт у входа. Я вызвала его заранее, зная, что не смогу оставаться здесь долго.

Людмила Петровна помогает мне загрузить вещи в багажник. Потом поворачивается ко мне, берёт за руки.

– Удачи тебе на новом месте, Ника, – говорит она, и её слова звучат искренне. – Знай, что я, если что, готова принять тебя обратно в любой момент. Даже если ради этого придётся уйти со своей должности.

– Даже не думайте, Людмила Петровна, – я качаю головой. – Я обещаю вам, что пройдёт совсем немного времени, и вы услышите обо мне. В хорошем смысле.

– Я знаю, – она кивает. – Я в тебя верю.

Она смахивает одинокую слезу со своей щеки быстрым, почти незаметным движением. Но я успеваю её заметить.

Я сажусь в такси. Закрываю дверь. Опускаю стекло.

– До свидания, Людмила Петровна, – говорю я. – Спасибо вам за всё.

– До свидания, Ника, – она машет рукой. – Будь счастлива.

Такси трогается с места. Я смотрю в окно на женщину, которая стала мне второй матерью. На здание, в котором прошло столько лет моей жизни. На людей, которые выходят на крыльцо, чтобы помахать мне на прощание.

Машина сворачивает за угол, и всё исчезает.

Я откидываюсь на сиденье. Закрываю глаза.

Внутри, там, где раньше была тоска, теперь растёт что-то новое. Надежда. Ожидание. Предвкушение.

– Куда едем? – спрашивает водитель.

Я называю адрес новой клиники.

– Это далеко, – он смотрит на меня в зеркало.

– Я знаю, – киваю.

Мы приезжаем к зданию новой клиники. Оно ещё не работает: табличка на двери висит, но внутри нет пациентов, а в окнах не горит свет. Но даже сейчас оно впечатляет своими масштабами.

Стекло, бетон, чёткие линии, современный дизайн. Здание, которое станет моим новым домом.

Олег Альбертович встречает меня на пороге. В идеальном костюме, с лёгкой улыбкой на лице.

Я открываю дверь такси, выхожу.

– Добрый день, – говорю я.

– Добрый, – он кивает, забирает мои вещи, расплачивается. – Ну что, готова?

Он протягивает мне руку.

– Готова, – я пожимаю её.

– Здесь без тебя ничего не работает, – он ведёт меня к входу.

– Здесь пока в принципе ничего не работает, – смеюсь я. – Клиника ещё не открылась.

– Нет, дело не в этом, – он открывает дверь, пропускает меня вперёд. – Просто без твоих знаний, без твоего опыта... В общем, мне нужна твоя помощь с закупками медицинского оборудования. Поможешь?

– Конечно, – киваю я, осматриваясь.

Внутри просторно, светло, чисто. Стены ещё голые, полы не везде постелены, но в воздухе висит обещание. Обещание того, что здесь будет жизнь. Что здесь будут пациенты, врачи, диагнозы, победы.

Я начинаю с самого начала. В прямом смысле этого слова. Но я уверена, что именно здесь меня ждёт настоящее счастливое будущее.

– Вероника, – Олег останавливается посреди пустого холла, поворачивается ко мне. – Я хочу, чтобы ты знала. Я рад, что ты согласились.

– Я тоже рада, – я смотрю на него, на всё вокруг, и внутри разливается тепло.