Текст книги "Развод. Реанимация запрещена (СИ)"

Автор книги: Натали Лин

Соавторы: Оксана Рэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 55

Глава 55

Вероника

Мы выходим в коридор, и на моём лице играет улыбка. Я стараюсь, но не могу её сдержать. Слишком много адреналина, слишком много неожиданных поворотов, слишком много победы в воздухе. Я только что выстояла перед толпой журналистов, которые хотели меня растерзать. И не просто выстояла, а вышла победительницей.

Поднимаю глаза, смотрю на Олега Альбертовича. Он идёт рядом. Спокойный, уверенный, как будто только что не перевернул весь мой мир одним появлением.

– Спасибо вам, – говорю я, замедляя шаг. – Но вы не должны были вмешиваться. Я вполне справилась бы с этим сама.

– Даже не сомневаюсь, – его взгляд теплеет, и в нём появляется что-то новое, чего я не замечала раньше. – Вы вообще довольно удивительная женщина, Вероника.

– Почему? – я приподнимаю бровь.

– Заявить во всеуслышание, что ваш муж вам изменял, и при этом даже не дрогнуть, – он качает головой, словно всё ещё не верит. – Не каждый способен на такое. Даже мужчины. Обычно такое пытаются скрыть, считая это чем-то постыдным.

– Мне нечего стыдиться, – пожимаю плечами. – Это он должен стыдиться. Не я.

– Именно поэтому вы мне и подходите, – он останавливается, поворачивается ко мне. – Вы не боитесь правды. Даже когда она болезненная.

Я смотрю на него, и внутри поднимается вопрос, который мучил меня последние два дня.

– Почему вы не сказали мне раньше, что я принята на новую должность? – спрашиваю я. – Зачем этот спектакль? Зачем ждать до последнего?

Он усмехается. И в этой усмешке что-то мальчишеское, озорное, что совершенно не вяжется с его образом ледяного бизнесмена.

– Но так ведь вышло куда лучше, – он разводит руками. – Представляете, если бы я сказал вам по телефону? Вы бы обрадовались, конечно. Но эффект был бы не тот.

– Эффект? – я не верю своим ушам.

– Ну да. А вы против? – он склоняет голову набок. – Посмотрите, что получилось. Вы героиня, которая отказалась от должности из принципа. Журналисты в восторге от вашей прямоты. Ваша репутация восстановлена. А репутация вашего мужа окончательно уничтожена.

Он смеётся. Мягко, заразительно. И я невольно улыбаюсь в ответ.

– Вы циник, Олег Альбертович, – говорю я.

– Реалист, – поправляет он. – В бизнесе без этого никак.

– Ника! – голос Людмилы Петровны прерывает наш разговор. Мы оборачиваемся.

Улыбка с лица Олега Альбертовича исчезает моментально. Он снова становится тем, кого все боятся, тем, с кем не спорят даже журналисты. Ледяная маска, непроницаемый взгляд, прямая спина.

Людмила Петровна подходит к нам быстрым шагом. Лицо взволнованное.

– Милая, ты как? – спрашивает она, взяв меня за руку. – Не устала? Тебе не нужно успокоительное?

– Я в порядке, – я сжимаю её пальцы в ответ. – Я же вам говорила, что всё будет хорошо.

Она натянуто улыбается, переводит взгляд на Олега Альбертовича. Смотрит на него долго, изучающе.

– Добрый вечер, – кивает она сдержанно, почти холодно. – Я так понимаю, это вы забираете мою девочку?

В её голосе скользит недоверие, сомнение, ревность. Она как мать, которая оберегает своего ребёнка от опасного незнакомца.

– Я, – Олег Альбертович кивает, не отводя взгляда. – А у вас есть какие-то причины не отпускать её?

Она смотрит на него секунду, две, три. Оценивает, взвешивает. Я вижу, как она о чём-то думает. Возможно, просчитывает варианты, ищет подвох, пытается понять, не обманываюсь ли я.

– Вероника Игоревна прекрасный специалист, – наконец говорит она. – Она чудная женщина, которая умеет не ломаться ни под какими обстоятельствами. И если вы берёте её к себе на работу, – она делает шаг вперёд. Смотрит на Олега Альбертовича в упор. – Будьте так добры, позаботьтесь о ней так, как заботились бы о своей жене, – продолжает она, и её голос становится тише, но от этого только весомее. – Она не рядовой сотрудник. Она лучшая. Вам это ясно?

– Людмила Петровна, – я кладу руку ей на плечо, пытаясь успокоить.

– Людмила Петровна, значит…, – тянет Олег Альбертович, и в его голосе появляется что-то новое. Не злость, не раздражение. Скорее уважение. – Не волнуйтесь. Вероника Игоревна будет в полной безопасности. И я уж точно позабочусь о ней намного лучше, чем кто-либо другой. И не допущу подобного скандала с её участием.

– Как бы то ни было, – Людмила Петровна сжимает губы, смотрит на него с опаской. – Вы отвечаете за неё головой.

– Давайте остановимся, – спокойно говорю я, чувствуя, что напряжение между ними достигает пика.

– Вы правы, Вероника Игоревна, – соглашается Олег Альбертович. – Я оставлю пока вас наедине.

Олег Альбертович отходит в сторону. Я остаюсь у стены, наблюдая за ним издалека. Его тут же окружают журналисты, кто-то из важных персон. Они спрашивают, задают вопросы, предлагают сотрудничество. Он отвечает коротко, вежливо, но холодно. Держит дистанцию. Я слышу обрывки фраз: инвестиции, партнёрство, эксклюзивное право. Всё это так далеко от моей привычной жизни, что на мгновение я чувствую себя чужой в этом мире.

– Ника, дорогая, – Людмила Петровна берёт меня за руки. Её лицо всё ещё взволнованное, но уже не такое напряжённое. – Ты уверена, что хочешь уйти? Скандал поутихнет, и всё будет хорошо. Может, ещё останешься?

Я смотрю на неё. На женщину, которая всегда стремилась меня защитить. Которая рисковала своей карьерой ради меня. И в её глазах надежда.

Но я качаю головой.

– Я понимаю, что я нужна вам, – говорю я тихо. – Понимаю, что вы любите меня как свою невестку, как хорошего специалиста. Но иногда надо принимать решения, которые идут от самого сердца. И сейчас я хочу сменить клинику.

Она вздыхает. Сжимает мои пальцы.

– Я знала, что ты это скажешь, – шепчет она. – Знала.

– Тогда зачем спросили?

– Чтобы услышать это ещё раз и наконец успокоиться. Осознать, что ты не останешься, – она улыбается, но улыбка выходит грустной. – Чтобы отпустить тебя с лёгким сердцем.

– Простите, но я…

– Ника! – басит знакомый голос, не позволяя мне договорить, и тело мгновенно напрягается. Я поворачиваю голову.

В нашу сторону размашистым шагом идёт Стас. В глазах пылает ярость, походка тяжелая, как у разъяренного быка. Он явно не в духе. Он смотрит только на меня, не замечая ни матери, ни стоящих вокруг людей.

– Какого чёрта? – рычит он, хватая меня за локоть.

Глава 56

Глава 56

Вероника

Его пальцы на моём локте сжимаются так сильно, что я чувствую, как ногти впиваются в кожу через ткань халата. Хочется зашипеть от боли, но вместо этого я улыбаюсь. Стараюсь не привлекать внимания, не показывать, что мне больно. Не доставлять ему такого удовольствия.

– Стас! – одёргивает его мать, но он не слышит.

– Ты что себе позволяешь? – шипит он, наклоняясь к моему лицу. – Кто этот хмырь? Какого чёрта между вами происходит?

– Станислав, прекрати немедленно! – Людмила Петровна пытается вмешаться, хватает его за плечо, но он отмахивается, как от назойливой мухи.

Я пытаюсь высвободить руку. Он не позволяет. Сильнее сжимает пальцы. Еще немного и по коже расползутся синяки.

– Отпусти меня. Немедленно. Мне больно, – говорю я тихо, чтобы никто вокруг не слышал. – Ты мне больше никто.

– Я твой муж! – бросает он мне прямо в лицо.

– Это ненадолго, не переживай. Скоро будет суд и нас разведут.

– Но нас ещё не развели, – рычит он мне прямо в лицо. – Я всё ещё твой муж. И ты не будешь ни с кем общаться. Ни с этим хмырём, ни с кем другим. Я запрещаю тебе. Ясно?

– Тебя забыла спросить с кем мне общаться, а с кем нет, – отвечаю я ледяным тоном. – Отпусти, я тебе сказала. Ты делаешь мне больно.

– Потерпишь, – он дёргает меня за руку. – Давай за мной.

Людмила Петровна теряется. Я вижу по её глазам, что она не знает, что делать. Она не хочет привлекать к нам внимание, но при этом ей не нравится то, что делает её сын. Она смотрит на его руку, на моё запястье, на лицо, и в её взгляде стыд, вперемешку с паникой.

– Стас, прекрати, – с нажимом говорит она, но ему плевать. Она хватает его за руку. Пытается оттянуть, но где она, а где он. Он даже и глазом не ведет от ее бесполезных попыток.

Он сильнее сжимает мою руку и дёргает в сторону, заставляя сделать шаг.

Секунда и он замирает.

Я опускаю глаза на место, где Стас сжимает мою руку, и не сразу понимаю, что произошло.

Поверх его руки лежит чья-то мужская крепкая ладонь. Белая рубашка, дорогие часы. Она просто лежит. Не сжимает, не пытается вырвать меня, не угрожает. Но отчего-то пальцы Стаса начинают разжиматься.

Я пользуюсь этой заминкой и вырываю свою руку. Рука ноет, её саднит, но я не подаю вида. Медленно поднимаю голову и смотрю на Олега Альбертовича. Он стоит рядом, спокойный, как удав. Он уже убрал свою руку, и сейчас его взгляд прикован к Стасу.

– Я так понимаю, – говорит он вкрадчиво, и от его тона кожа покрывается мурашками, – это вы тот самый муж, который изменяет своей жене?

– Вот именно, – Стас багровеет от ярости. – Я её муж. А кто ты такой? Какого чёрта тебе надо от моей жены?

Олег Альбертович усмехается. Эта усмешка холодная, расчётливая, опасная.

– Вы ещё даже не стали её работодателем, – цедит Стас сквозь зубы, – а уже мешаете нашему разговору.

– Вы правы, – Олег Альбертович улыбается, и его улыбка выглядит ещё опаснее, чем усмешка. – Я пока не её работодатель. Но у меня на неё большие планы.

Большие планы.

Он произносит это двояко, и это понимаю не только я. Стас багровеет ещё сильнее. Его глаза наливаются кровью, кулаки сжимаются.

Олег Альбертович кладёт руку мне на плечо. Не как мужчина, скорее как коллега, который поддерживает своего партнёра. Простое успокаивающее прикосновение. Но это выводит Стаса из себя окончательно.

– Убери от неё свои руки, – рычит он.

– Или что? – спокойно спрашивает Олег.

Стас бросается вперёд. Хватает Олега Альбертовича за грудки, сжимает ткань пиджака.

На нас оборачиваются. Кто-то ахает, кто-то замирает с открытым ртом. Я слышу, как щёлкает пара затворов камер, и готова провалиться сквозь землю. Только не это. Только не снова.

– Хватит, – шепчу я, пытаясь разнять их. – Хватит, прекратите!

– Не переживайте, Вероника Игоревна, – спокойно произносит Олег Альбертович, не предпринимая попыток к освобождению. – Завтра появятся заголовки, что за вас, как за специалиста, борются две клиники. И это ещё больше повысит вашу значимость в медицинских кругах.

Он смотрит на Стаса сверху вниз, даже не пытаясь убрать его руки.

– А значит, – продолжает он, – у вас будет ещё больше возможностей в этом мире. Чем больше шума, тем выше цена. Старый маркетинговый трюк.

Стас, кажется, понимает, о чём он говорит. Его руки разжимаются. Он резко отталкивает Олега Альбертовича от себя. Тот делает шаг назад, поправляет пиджак, улыбается. На его лице ни капли растерянности. Он само спокойствие.

– Ну раз ваш бывший супруг перебесился и перестал играть в собственника, – он поворачивается ко мне, – после того как сам всё разрушил, то предлагаю вам поужинать в моей компании. А заодно и обсудим детали нашего дальнейшего сотрудничества.

Я растерянно киваю. Внутри всё дрожит, но голова работает чётко.

– Ника, – зовёт Людмила Петровна.

– Я в порядке, – отвечаю я, не отводя взгляда от Олега Альбертовича. – Спасибо.

Олег подставляет мне свой локоть.

Я смотрю на него пару секунд. В голове каша из эмоций, страха, благодарности и непонимания того, что только что произошло. Потом осторожно беру его под руку.

Он кивает, улыбается.

Мы идём к выходу. Я чувствую спиной тяжёлый, уничтожающий взгляд Стаса, но не оборачиваюсь.

Мы выходим на улицу. Вечерний воздух бьёт в лицо, и я делаю глубокий вдох.

Останавливаюсь. Отпускаю его руку. Отступаю на два шага.

– Спасибо, Олег Альбертович, – говорю я. – Дальше я сама.

– Вероника Игоревна, – он смотрит на меня с лёгкой усмешкой. – Я действительно пригласил вас на ужин. А не пытался просто увести вас от вашего мужа.

– Но...

– Давайте без “но”, – перебивает он. – И на будущее, Вероника Игоревна. Теперь мы с вами, можно сказать, компаньоны. Давайте на “ты”, когда мы одни.

Я смотрю на него. На этого человека, который только что перевернул мою жизнь.

– Я ваш сотрудник, – поправляю я. – А не компаньон.

Он усмехается.

– Тот, кто на столь высоких должностях будет управлять моим бизнесом, не может быть просто “сотрудником”. Я вкладываю в ваши руки власть. А это уже не сотрудник. Это тот, кто может разрушить всё одним движением. А значит, компаньон.

Он делает паузу, смотрит на меня.

– И я надеюсь, что вы будете заинтересованы в развитии клиник не меньше, чем я, – продолжает он. – Это наш общий проект. Наше общее будущее.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже отступает на пару шагов, открывает дверь машины, которую я даже не сразу заметила на парковке.

– Давайте всё же поужинаем? – он жестом приглашает меня сесть. – Без журналистов. Без свидетелей. Просто поговорим по-человечески.

Я смотрю на машину. Потом на него. Потом снова на машину.

Внутри предвкушение чего-то нового, неизведанного.

– Хорошо, – киваю я и сажусь в машину. – Но только ужин.

Глава 57

Глава 57

Стас

Влетаю в свой кабинет, и хочется громить всё на своём пути.

– Сука! – ору я и с силой бью по стулу, который стоит у моего стола.

Он с шумом отъезжает в сторону, ударяется о стену, опрокидывается. Я смотрю на него и чувствую, что этого мало. Хочется разбить что-нибудь ещё. Монитор. Чашку. Окно.

Спокойно. Надо взять себя в руки.

Опускаю ладони на стол, смотрю вниз. Дышать. Надо дышать. Глубоко. Медленно. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Но как?! Как я могу быть спокойным, когда внутри всё кипит? Когда кровь стучит в висках. Когда я всё ещё чётко вижу перед собой то, что произошло несколько минут назад.

Вероника. Я всё ещё чётко вижу, как она встала со своего места с гордо поднятой головой. Как она смотрела на всех в этом зале. Не испуганно, не виновато, а с достоинством королевы, которую пытались свергнуть, но не смогли.

Как она пересеклась взглядом со мной. Всего на секунду, но мне хватило. В её глазах не было боли, не было сожаления, не было любви. Только холодное, ледяное спокойствие. И высокомерие. Уверенность в том, что она всё делает правильно.

А этот хмырь... откуда он взялся? Какая к чёрту работа? Откуда это? Когда она решила уйти? Она же ничего не говорила. Ни слова. Ни намёка. Я думал, она просто пугает меня разводом. Думал, она одумается. А она... она уже строит планы. Уже нашла себе новое место. Уже нашла себе...

Ещё и эта шумиха... Кто её запустил? Журналисты… откуда они всё узнали? Кто дал им эти “факты”? Кто слил информацию?

Мысли скачут с темы на тему, путаясь, блуждая в моей голове, но не позволяя расслабиться ни на секунду.

Нет. Не думать. Потому что если я буду думать... если буду анализировать... я сорвусь. Особенно если я буду вспоминать то, как этот хмырь положил руку ей на плечо. По-свойски. Спокойно. Будто она принадлежит ему. Будто он имеет на неё право.

И я за это готов уничтожить его. Думаю, что не стоит говорить о том, что я испытывал в тот момент, когда его рука коснулась её плеча, но… я хотел его ударить. Разбить его холёное лицо о гребаную стену. Уничтожить его прямо там, на глазах у всех. Но я сдержался.

Хотя внутри до сих пор всё кипит от ярости. На него. На Нику.

Она уделала меня. Надо признать это. Она уделала меня во всех смыслах. Она не то что втоптала меня в грязь. Она втоптала, а после этого ещё и гордо прошлась по мне, как по ковровой дорожке. Прямо к нему. Прямо в его машину.

Нет. Я определённо сошёл с ума. Почему я не могу отделаться от мысли, что он увёл у меня жену? И ведь он правда это сделал. Взял и увёл. Прямо на глазах у всех. А она пошла. Спокойно. С поднятой вверх головой.

Чего она хотела этим добиться? Утереть мне нос? Отомстить за ту сцену в лифте? Наказать за то, что застала меня со Светой?

– Чёрт! – снова ору в пустоту, и голос эхом разлетается по кабинету.

Дверь в кабинет открывается.

– Не беспокоить! – выкрикиваю я, не глядя на того, кто зашёл.

Сейчас мне на это плевать. Пусть хоть кто заходит. Я не готов к разговору, не готов никого видеть или слышать. Мне вообще не до этого.

Но проходит пара секунд, и я чувствую, как чьи-то мягкие тёплые руки обвивают меня со спины. Первая мысль, что это Ника. Что она вернулась. Что сейчас она скажет, что одумалась.

Пальцы скользят по груди, по животу, сжимаются в замок. Знакомый запах. Дешёвые духи с запахом… ванили.

– Стасик, привет, – слышу убаюкивающий голос. – Скучал?

Внутри всё переполняется отвращением. Мгновенно прихожу в себя.

– Какого чёрта?!

Резко разворачиваюсь и скидываю с себя её руки. Света стоит прямо передо мной в вызывающем красном платье, с идеальной укладкой и наглой улыбкой. Глаза круглые от шока. Она не ожидала от меня такой реакции.

– Эй, ты чего? – она делает шаг назад, но не испуганно, а скорее удивлённо.

– Ничего! – рявкаю я. – Какого хрена ты здесь делаешь? Я же ясно дал тебе понять, что между нами всё кончено. Ты не поняла меня?

– Кончено? – она усмехается, и в этой усмешке столько яда, что меня передёргивает. – Не смеши, Стас. Куда ты теперь денешься? Жена от тебя, очевидно, ушла. Да что там, ушла, – смеется она, – она променяла тебя на другого.

– Не смей! – взрываюсь я, напирая на неё. Она отступает к стене, но не выглядит испуганной. – Она не променяла меня на него! Она просто...

– Просто что, Стас? – Света смотрит на меня с жалостью. – Посмотри правде в глаза. С того дня, как она застала нас в твоём кабинете, ты уже был обречён. Уже тогда она бросила тебя. Уже тогда она отказалась от ваших отношений. И тебе тут уже ничего не поможет. Она тебя не простит.

– Заткнись! – рычу я, сжимая кулаки. – Ты ничего не знаешь!

– Знаю, и поэтому, – она делает драматическую паузу, поправляя волосы, – пока я ещё согласна остаться в отношениях с тобой... советую тебе хорошенько подумать, прежде чем говорить мне подобные слова.

Она отходит от стены, вальяжно раскидывается на диване в углу кабинета, закидывает ногу на ногу. Платье задирается выше колена, но мне плевать.

– Да и к тому же, – продолжает она, – после этого представления, которое я устроила с журналистами... Нет, ну кто бы мог подумать, что она выберется из него с гордо поднятой головой? Твоя жена, Стас, странная женщина. Честно говоря, я удивлена. Она смогла выбраться из всей этой передряги, не опустив головы. Да ещё и осталась в выигрыше.

Она смотрит на меня в упор, и в её глазах мелькает что-то похожее на уважение.

– Может, это ты тянул её вниз всё это время? – усмехается она.

– Что ты…, – до меня не сразу доходит смысл её слов. – Что ты сделала?

– Что?

– Вся эта суета, – я подхожу к ней, нависаю над диваном. – Все эти новости. Журналисты. Сплетни. Это всё сделала ты?

– А кто же ещё? – она пожимает плечами, даже не думая оправдываться. – Ты же не думал, что я закрою глаза на её выходку? Что я позволю ей выставить меня на посмешище и ничего не сделать в ответ? Нет, Стас. Так не бывает.

Я закрываю глаза. Нет. Этого не может быть. Я знал, что она чокнутая, знал, что она мстительная, но чтобы настолько...

– Ты…, – я открываю глаза, смотрю на неё. – Ты идиотка. Полная, непроходимая идиотка.

– Стас, да ладно тебе, – она отмахивается, будто речь идёт о чём-то незначительном. – Всё осталось позади. Забей.

– Забить? – я повышаю голос, потому что у меня не хватает сил держать всё это в себе. – Забить?! Ты понимаешь, что ты натворила? Ты подставила мою мать! Ты опустила меня в глазах людей! Из-за тебя я оказался посмешищем!

– Это сделала не я, а твоя жена! – она вскакивает с дивана, её глаза горят. – Она всё обнародовала! Она могла замолчать и не говорить об этом на конференции!

– А благодаря кому она это сказала?! – ору я уже, не сдерживаясь. – Благодаря тебе! Ты создала этот скандал! Ты вылила грязь на неё, на меня, на мою мать! А она просто защищалась!

– Я только задала направление! – кричит она в ответ, и в её голосе впервые слышится неуверенность.

– Убирайся, – тихо говорю я.

– Что? – она не верит своим ушам.

– Убирайся вон, – повторяю я, чеканя каждое слово. – Чтобы я тебя больше не видел. Ни здесь, ни где-либо ещё.

– Ты меня гонишь? – её голос срывается на фальцет. – Выставляешь после того, через что мы прошли? После всего, что я для тебя сделала?

– Мы прошли? – я подхожу к ней вплотную. Между нами остается не больше сантиметра. Она запрокидывает голову, смотрит на меня снизу вверх, но в её глазах нет страха. – Ты стала той, кто всё разрушил. Из-за тебя я оказался здесь. Ты виновата во всём, что произошло. Ясно тебе?!

– Я? – она усмехается, но усмешка выходит кривой. Я чувствую её дыхание, смешанное с запахом ванили. – Это ты, похотливый кобель, который спит со всеми, кто даёт. И то, что твоя жена тебя кинула, виноват только ты сам. Ты, Стас. И никто больше.

– Что ты сказала?

– То, что слышал, – она не отводит взгляда. – И знаешь, теперь я даже её уважаю. Бросить такое дерьмо – это её лучшее решение. Ты мало того что не хочешь видеть во всём этом своей вины, ты ещё и других обвиняешь. Меня, свою мать, журналистов, кого угодно, только не себя.

– Заткнись, – рычу я, но она не слушает.

– Ты жалкий, Стас, – продолжает она, и в её голосе появляется презрение. – Ты думал, что весь мир крутится вокруг тебя. Думал, что жена будет вечно терпеть твои измены. Думал, что мать будет вечно прикрывать твой зад. А теперь, когда всё рухнуло, ты бесишься и ищешь виноватых.

– Я сказал, заткнись!

– Да пошёл ты к чёрту, – она отступает на шаг, поправляет платье. – Оставайся один на один со своим гребаным высокомерием. Может, оно тебя согреет холодными ночами.

Она разворачивается и выходит из кабинета. Дверь за ней закрывается с громким хлопком.

Я остаюсь один. Стою посреди кабинета, смотрю на закрытую дверь. Внутри пустота словно после взрыва.

Её слова всё ещё звучат в ушах. “Жалкий. Высокомерный. Дерьмо”.

Нет. Она не права. Она просто злится, потому что я её выгнал. Потому что она хотела получить выгоду, а получила пинок под зад.

Я ещё могу всё исправить. Могу поговорить с Никой. Объяснить ей, что это была ошибка. Что я люблю её. Что я без неё не могу.

Нас ещё не развели. Значит, у меня ещё есть шанс.

Потому что я не позволю какому-то хмырю увести её. Она моя. И бросить её могу только я. Если я вообще захочу её бросать.

Сажусь за стол. Открываю телефон. Набираю её номер.

Гудки. Один. Два. Три.

– Абонент временно недоступен, – говорит механический голос.

Она сбросила вызов? Или заблокировала меня?

Ничего. Я найду способ до неё достучаться. Она ещё вернётся. Они все возвращаются.