Текст книги "Грешный король (ЛП)"

Автор книги: Натали Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

14. Роум

Матео придерживает дверь моего пентхауса, чтобы я мог пройти с Лулу на руках.

– Сколько она еще будет без сознания? – спрашиваю, проходя мимо.

– Дай-ка прикину, – Он прикрывает один глаз и смотрит в потолок. – Она выпила немного. Я бы сказал, еще пару часов, наверное.

Часов? Какого черта? А если бы она выпила больше, чем пару глотков? Я оборачиваюсь и снова бросаю сердитый взгляд на Матео.

Он пожимает плечами.

– Пришлось быстро соображать на ходу, чувак, – оправдывается он.

– Да пошел ты. Я уложу ее в свою постель, а потом мы спустимся в камеру.

– Надеюсь, Карсон его ещё не убил к нашему приходу.

– Он знает, что лучше так не делать, – бросаю я через плечо, поднимаясь по лестнице.

Мне никогда не нравилось обнимать женщин. Я не любитель обнимашек. Но когда я чувствую эту женщину в своих объятиях, прижатой ко мне, я испытываю ни с чем не сравнимые ощущения.

Я хочу чувствовать ее. Я хочу обнимать ее. Да, я хочу трахать ее до потери сознания, но это нечто большее.

Я хочу ее.

И теперь она моя.

Осторожно кладу ее на свою кровать и укрываю запасным пледом. Я чувствую на себе их взгляды. К счастью, у них хватает ума ничего не говорить... мне в лицо. Они все знают, что я трахаю женщин. Часто. Но я никогда не привожу женщин сюда. Никогда не пускал женщину в свою спальню и уж тем более не позволял никому здесь спать или трахаться.

Черт возьми, нет.

Но кажется правильным, что мой светлячок здесь.

И всё же они ничего не сказали. Просто прикрыли меня.

«Мы все едем с тобой».

Вот что такое семья. Черт, это моя семья.

– Отдохни, – бормочу я и целую ее в милый лобик. От нее пахнет розами.

Бросив на нее последний взгляд, я выхожу из комнаты и спускаюсь к Матео. Джулиан и Карсон уже в камере.

Мы спускаемся на лифте в подвал. В каждом из наших основных объектов есть такая же комната для допросов. С потолка свисают крюки для фиксации людей. В углу стоят несколько деревянных стульев. Посередине – слив, а рядом со стулом, на котором привязан мужчина, пытавшийся навредить моему светлячку, – верстак. Его лицо уже распухло и залито кровью.

– Вы начали без нас, – небрежно говорю я, подходя к нему. Засовываю руки в карманы и смотрю на него сверху вниз.

– Просто немного разогрели его, – говорит Карсон, прислонившись к стене.

Джулиан стоит у верстака, вытаскивая инструменты, а Матео идет за ним.

За дверью стоят четверо наших. Они нам не понадобятся, но остались на всякий случай.

– Я начну по-хорошему, – говорю ему, глядя в его суровые карие глаза. Я уже вижу, что он не собирается ничего говорить.

Передумает, когда я начну сдирать с него кожу.

– Пошел ты, – рычит он.

Я киваю, делаю два шага в сторону, снимаю куртку и отбрасываю ее в сторону. Я всё ещё в полном вооружении после операции в Лос-Анджелесе. На рубашке до сих пор кровь. Надо будет отмыть ее, пока моя девочка не проснулась.

Я стягиваю галстук и закатываю рукава, а когда оборачиваюсь, мужчина снова смотрит на меня, прищурившись.

– Я тебя знаю, – говорит он.

– Правда? – приподнимаю бровь. – Я заинтригован. Кто я такой?

Он склоняет голову набок, словно пытаясь вспомнить.

– Ты Александер. Он оглядывает комнату. – Какое дело Королям Вегаса до того, что я делаю с маленькой шлюшкой?

Я бью его наотмашь и с удовлетворением смотрю, как из уголка его рта брызжет кровь.

– Здесь я задаю вопросы.

Он сплевывает кровь мне на ботинок, затем улыбается. У него красные зубы.

– Я не в настроении отвечать на них.

– Нет?

Я киваю и подхожу к Джулиану, который протягивает мне мясницкий нож со скамейки для инструментов.

Одним плавным движением я отсекаю ему три пальца на левой руке, и он вопит от боли.

– Молодец, – говорит Карсон, удовлетворенно кивая. – У тебя всегда лучший прицел. Наверное, много тренируешься.

– Это целое искусство, – добавляет Матео.

– Наверное, больно, – соглашаюсь я, глядя на руку, кровь стекает по стулу на бетонный пол. – На кого ты работаешь?

Он качает головой.

– Ты вот-вот лишишься всех пальцев, а я не люблю повторяться, – говорю ему. – На кого ты работаешь?

Снова мотает головой.

Тогда я отрубаю оставшиеся пальцы на этой руке.

– Чёрт, – ухмыляется Матео. – Как теперь он будет дрочить?

– У него ещё одна рука есть, – равнодушно пожимает плечами Джулиан.

– Пока что, – добавляю я. – На кого ты работаешь? И прежде чем ты снова потрясешь своей уродливой башкой, помни, что я без колебаний сдеру с тебя шкуру живьем. Твоя смерть будет медленной.

– Я всё равно умру здесь, – его лицо искажено от боли.

– Верно, – пожимаю плечами. – Но я могу сделать так, чтобы это произошло быстро, а могу растянуть на несколько дней. Поэтому я спрошу тебя еще раз. На кого, черт возьми, ты работаешь?

– Слушай, я всего лишь рядовой, – говорит он, но я спрашивал не об этом.

– Послушай. Я буду называть тебя Винни, ладно? Так вот, Винни, я не спрашивал, чем ты занимаешься.

– Господи, просто вырежь ему селезенку, – рычит Карсон, пока Винни облизывает губы.

– Я должен был просто похитить ее, а не навредить, – теперь он говорит быстро, как будто это поможет ему выжить. – Ладно, может, немного избить её, но она к такому привыкла. Я должен был доставить её живой.

Я снова бью его кулаком, желая убить этого ублюдка прямо сейчас.

...но она к такому привыкла.

Блять.

Ее синяки.

Шрам на спине.

Кто-то причинял ей боль… часто.

Я сжимаю его сальные волосы в кулаке и оттягиваю его голову назад.

– На. Кого. Ты. Работаешь?

Он поджимает губы, и я протягиваю руку.

– Плоскогубцы.

– Вот теперь становится весело, – Карсон довольно потирает руки. – Начнем с коренных зубов.

Больной ублюдок.

– Последний шанс, – говорю я. – Пока ты не лишился всех зубов.

Теперь он плачет.

Но молчит.

Когда вырываю последний зуб, я присаживаюсь перед ним на корточки. Он дважды терял сознание от боли. Возможно, от небольшой потери крови.

Мы каждый раз приводили его в чувство.

Это может продолжаться днями.

– Ты скажешь мне, на кого работаешь, Винни, и почему пытался тронуть ту, что принадлежит мне?

– Не… принадлежит, – шепчет он, и я прищуриваюсь.

– Тогда кому она принадлежит?

– Боссу.

– Это чертовски утомительно, – говорит Матео, проводя рукой по лицу. – И она скоро проснется.

– Давайте отрубим его ногу, – объявляю я, вставая, и Винни стонет.

– СКАЖИ МНЕ, НА КОГО ТЫ, БЛЯДЬ, РАБОТАЕШЬ!

Я беру топор и размахиваю им.

– Говори. Сейчас же.

– Риццо.

В комнате воцаряется тишина.

Мои глаза встречаются с глазами Джулиана.

– Сальваторе Риццо? – спрашиваю, отпуская топор на пол.

– Да. – Он тяжело дышит. – Убей меня.

– Зачем ему девушка? – спрашивает Джулиан.

– Не знаю. Я просто делаю то, что должен.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За мной раздается крик, а затем тишина, когда Карсон последний выходит.

– Боже, Роум, – говорит Джулиан.

– Только не здесь, – отвечаю, нажимая кнопку вызова лифта, потом прикладываю руку к считывателю отпечатков пальцев для пентхауса.

Мы молча поднимаемся, а когда заходим в квартиру, я отделяюсь от группы, чтобы проверить Светлячка.

Она все еще без сознания.

Я выбрасываю одежду, в которой был, принимаю душ, чтобы смыть кровь и биологические вещества, переодеваюсь в свежие брюки и рубашку, затем спускаюсь вниз.

– Кто она, черт возьми, такая? – спрашивает Джулиан. – Если за ней охотится итальянская мафия, то она не просто какая-то барменша, и она все время повторяла, что не вернется к отцу.

– Это подстава? – спрашивает Maтeo с нахмуренным лицом

– Нет.

Я расхаживаю перед окнами, из которых открывается вид на Стрип. Стекло пуленепробиваемое и обработано таким образом, что я могу видеть, что происходит снаружи, но никто не может видеть, что происходит внутри.

– Роум, послушай, – говорит Джулиан. Он всегда был самым рассудительным из нас, и это о многом говорит, потому что этот человек может быть неуравновешенным. – Слишком уж удачно совпало, что Риццо попытался прибрать к рукам мой порт, а его люди в это же время пытались украсть у тебя барменшу.

– Ты ее совсем не знаешь, – добавляет Карсон. – Она работает на тебя два гребаных дня. Она может быть их наводчицей. Шпионкой.

Я качаю головой, но они продолжают.

– Перестань думать своим членом, – говорит Матео с растущим нетерпением, и я скрещиваю руки на груди.

– Ты не видел ее в ту ночь, когда она пришла сюда, – спокойно отвечаю. – Я знаю, что она не имеет никакого отношения к тому, что произошло в Лос-Анджелесе. У меня есть вопросы, и мы получим ответы, но я говорю тебе, что она не гребаная шпионка.

– Я ей не доверяю, – говорит Джулиан.

– Пусть, – отвечаю я. – Но ты доверяешь мне.

Он качает головой, когда я слышу шум наверху, и мы все замираем. Внезапно по деревянному полу раздаётся топот, и мы поворачиваемся к лестнице: Лулу сбегает по ней и мчится к входной двери.

15. Лулу

Голова раскалывается, во рту пересохло. Я переворачиваюсь на кровати и приоткрываю один глаз. Потом резко сажусь, и мне кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Где я, черт возьми?

Я не в своем номере в мотеле.

И тут начинаю вспоминать. Я готовилась ко сну, но кто-то ворвался в мою комнату. Я спряталась в ванной. Он собирался причинить мне боль.

А потом пришел Роум.

Роум работает на моего отца.

Паника подступает к горлу и грозит задушить меня, пока я оглядываюсь по сторонам. Эта кровать слишком хороша. Постельное белье настолько приятное на ощупь, что я уверена, что за него заплатил отец.

Он может избивать меня при каждом удобном случае, но всегда заботится о том, чтобы я жила в роскоши. Чертов лицемер.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я встаю, чувствую головокружение, но делаю глубокий вдох.

Соберись. Просто уходи отсюда. Беги, а потом можешь развалиться.

Подхожу к двери и поворачиваю ручку, удивляясь, что она не заперта. Приоткрываю её совсем чуть-чуть. Никаких звуков, и с той стороны меня никто не караулит.

Несколько секунд я стою и прислушиваюсь, но из-за шума крови в ушах ничего не могу разобрать. Кажется, что все замерло.

Я вижу, что нахожусь на втором этаже... в доме? Должно быть, я в доме.

Может, я смогу добежать до соседей за помощью.

Просто беги!

Я с трудом сглатываю и делаю то, что подсказывает мне интуиция. Я бегу. Босые ноги шлепают по полу, но мне все равно. Я вижу лестницу и умудряюсь спуститься по ней, не упав и не свернув себе шею. Как только в поле зрения появляется дверь, передо мной вырастает огромное тело. Он хватает меня за плечи, и я врезаюсь ему в грудь.

Нет.

– Куда-то собралась, Светлячок?

– Отпусти меня, – говорю я, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Просто отпусти.

– Я не могу, – отвечает Роум. – Посмотри на меня.

Он берет меня за подбородок и заставляет смотреть прямо в свои ярко-голубые глаза. Я знаю, что должна испугаться.

Роум – крупный мужчина, который в несколько раз сильнее меня и гораздо крепче.

Но я не боюсь.

И все же не доверяю ему, потому что я не такая дура.

– Я тебя не отпущу, – говорит он, глядя мне в глаза. – И не причиню тебе вреда.

Я закрываю рот. Боже, меня сейчас стошнит.

И он, должно быть, это видит, потому что внезапно я оказываюсь в воздухе, в его объятиях, и он спешит мимо других мужчин, вышедших из номера мотеля.

– Что с Роумом? – спрашивает один из них.

– Никогда такого не видел, – говорит другой.

Он вовремя доносит меня до туалета, и меня рвет до тех пор, пока я не начинаю задыхаться и покрываюсь потом.

– Боже, прости, – бормочет Роум, и я понимаю, что он прижимает холодную влажную тряпку к моей шее. – Я собираюсь надрать задницу Матео за то, что он накачал тебя наркотиками.

– Разве мой отец не велел тебе это сделать?

– Нет, – его большая рука гладит меня по спине, и мне хочется прижаться к нему и замурлыкать. – Я не знаю, кто твой отец, Лулу.

Говорит ли он мне правду?

Я хочу, чтобы это было правдой. С того момента, как я увидела этого мужчину, меня к нему тянет. Я не могу объяснить почему, но, кажется, дело не только в моей вагине.

– Лучше? – спрашивает он.

Я киваю, и Роум ведет меня к раковине, где я полощу рот водой. Затем он выводит меня из ванной.

Трое здоровенных мужика смотрят на меня, и я застываю на месте.

– Мы не работаем на твоего отца, – говорит Карсон. Его голос по-прежнему звучит жестко и хрипло. – Мы не работаем ни на кого, кроме себя.

– Но нам нужно знать, кто твой отец, – говорит один из них.

– К-кто вы такие?

– Это Джулиан и Матео, – говорит Роум, указывая на каждого из них. Его рука по-прежнему обнимает меня за плечи, прижимая к себе.

Джулиан – тот, кто спрашивал меня об отце.

Я переглядываюсь с ними, и мне кажется, что они говорят правду.

Не думаю, что они работают на моего отца. Если бы это было так, разве они не отвезли бы меня к нему, а не привезли бы... туда, где я сейчас?

Я делаю прерывистый вдох, и когда у меня подкашиваются ноги, Роум поднимает меня и относит на диван, где укладывает и укрывает одеялом.

– Мне не холодно, – говорю ему.

– Я не хочу, чтобы они смотрели на тебя, когда ты не полностью одета, – просто отвечает он, успокаивая меня ровным, глубоким голосом, который проникает в самую душу.

На мне ночная рубашка и шорты. Без лифчика.

Потому что именно в этом я была, когда все случилось.

– О. – Я натягиваю на себя одеяло. – Ладно. Я не хочу создавать проблемы.

– Отлично, – говорит Джулиан. – Мы не хотим проблем. Кто твой отец, Лулу?

Я не могу сбежать. Роум не выпустит меня отсюда, а трое мужчин передо мной – все в пятнах крови – нагоняют на меня ужас. И все же, как ни странно, я чувствую себя в безопасности. Несмотря на то, что меня накачали наркотиками.

Блять.

– Сальваторе Риццо. – Это шепот, и все четверо, кажется, наклоняются ко мне.

И выглядят они разъяренными.

– Мое настоящее имя – Элоиза Риццо, но друзья зовут меня Лулу. Слово «друзья» я, конечно, использую условно, потому что у меня их на самом деле нет, но однокурсники и наша домработница зовут меня Лулу. Мне пришлось сбежать, поэтому я приехала в Вегас. Я нашла работу, она мне нравится, и я не хочу уходить, но, очевидно, меня нашел отец, а я не вернусь к нему, так что мне придется уехать из Вегаса. У меня есть немного денег, так что я могу просто уехать и не путаться у вас под ногами. Постойте. Какое вам дело до того, кто мой отец? – я хмуро смотрю на них. – Если вы не работаете на него и собираетесь возвращать меня к нему, то какая вам разница?

Они переглядываются.

– Чего я не знаю? – спрашиваю я. – О боже, неужели мой отец умер?

Я моргаю, переваривая эту мысль.

– Почему ты не выглядишь расстроенной? – спрашивает меня Роум.

– Я расстроена только тем, что не увидела этого, – бормочу, глядя на свои руки. – Надеюсь, ему было больно. Этот ублюдок меня продал.

Я качаю головой. Из всего ужасного, болезненного, что он сделал со мной за эти годы, я не могу смириться только с этим. Он продал меня.

– Это не он отправил тебя сюда? – спрашивает Джулиан.

Я качаю головой, но затем меня начинает мутить.

– Нет. И вы мне не ответили. Он жив или нет?

– Насколько нам известно, – говорит Матео, – жив.

– Черт. – На глаза наворачиваются слезы. – Мне нужно уходить. Здесь для меня небезопасно.

Я хочу встать, но Роум усаживает меня обратно на диван и поворачивается к остальным.

– Дайте нам немного времени, – говорит он.

– Ей нужно ответить... – начинает Карсон, но Роум качает головой.

– Она ответит, но она больна, спасибо Матео. Дайте нам немного времени.

Все трое не в восторге от этой идеи, но все же выходят из… квартиры? Я до сих пор не понимаю, где нахожусь.

– Я не хочу, чтобы ты подвергался опасности, – шепчу.

– Я не в опасности, – говорит он, поднимая меня с дивана вместе с одеялом.

Я не маленькая девочка. То, что он может просто так носить меня на руках, довольно… тревожно.

И напоминает о том, насколько он силен.

Он останавливается на кухне, наливает мне воды, и я, сидя на столешнице, делаю несколько глотков, поглядывая на него поверх края стакана.

– Как твой желудок? Хочешь есть?

Я морщу нос.

– Точно нет.

– Пей воду.

Я делаю, как он велит, и он снова поднимает меня на руки, на этот раз чтобы отнести наверх, в спальню, где я очнулась.

– Это твоя спальня? – спрашиваю.

– Да, – он ставит стакан на прикроватную тумбочку, откидывает одеяло и жестом показывает, чтобы я забиралась в постель. – Ложись, Светлячок.

– Почему ты меня так называешь?

Я не сопротивляюсь. Отодвигаюсь на кровати и поворачиваюсь на бок, чтобы смотреть на него. Роум расстегивает рубашку, снимает ее и отбрасывает в сторону, а я не могу оторвать взгляд от его обнаженного торса.

Святые угодники, плывущие в лодке.

Как? Как он может быть таким… мускулистым? И весь покрыт татуировками – от линии челюсти до пальцев и везде между. Слова и рисунки. Ангел. Цветы. Чтобы рассмотреть их все, нужны часы, а мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему.

– Мои глаза здесь, Светлячок.

Мои щеки краснеют, я поджимаю губы и поднимаю на него глаза.

Он ухмыляется.

– У тебя красивая улыбка, – говорю, удивляя нас обоих.

Не снимая брюк, Роум забирается на кровать, но не прикасается ко мне. Он ложится на бок, лицом ко мне, и укрывает нас обоих одеялом.

– Что мы делаем? – спрашиваю.

– Надеюсь, собираемся вздремнуть, – отвечает он. – Тебе нужно выспаться, а я не спал уже два дня, так что несколько часов сна – это то, что нужно.

– Почему ты не спал?

– Работа, – просто отвечает он. – Почему ты убежала от отца?

Я поджимаю руки под подбородок и вздыхаю.

– Мне давно уже стоило сбежать, но у меня не было никаких ресурсов, и, несмотря на то, что он сделал… ну, наверное, остаться было проще. Из-за этого я кажусь слабой, и я этого не выношу.

– Мы знакомы не так давно, но я точно знаю, что ты не слабая.

От его слов внутри становится тепло. Не могу поверить, что рассказываю ему так много. Что чувствую себя в безопасности.

– Не знаю, что тебе известно о мафии, – морщусь я. – Звучит как что-то из фильма, но мой отец – важная фигура в этом мире.

– Я знаю, кто он, – отвечает Роум, чем меня удивляет.

– Ты знаешь?

Он кивает.

– Он плохой человек. Даже для меня, – качаю головой. – В общем, меньше недели назад он сказал мне, что устроил для меня брак и что я должна буду уехать с этим парнем буквально через час после его маленького объявления.

Взгляд Роума становится холодным.

– Я знаю, что в организованной преступности браки по договоренности – обычное дело. Что есть, то есть. Но он никогда раньше не говорил со мной об этом. Хотя он вообще со мной особо не разговаривал. Я почти ничего не знаю о том, чем он занимается, кроме того, что он зарабатывает много денег и получает удовольствие, причиняя людям боль.

Роум делает вдох.

– Откуда ты это знаешь?

Я прикусываю губу, глядя на ангела у него на груди. Не хочу говорить, откуда знаю это.

– В любом случае, когда я сказала ему, что не выйду замуж за того парня, кем бы он ни был, – я никогда не встречала его раньше и не знала его имени – он ударил меня.

Роум сжимает челюсти.

– Это был не первый раз, но я поняла, что больше не могу оставаться. Что не собираюсь просто послушно идти к тому, кому мой отец меня продал, и надеяться, что там со мной будут обращаться лучше, чем раньше. Я готовилась к побегу несколько лет, и когда всё случилось, просто схватила заранее собранную сумку и ушла. Я знала, что он будет меня искать, я не дура, и он никогда бы просто так меня не отпустил. Поэтому я выбрала дешёвый мотель – он бы никогда не подумал искать меня там. Ну и потому, что денег у меня почти не было. Понятия не имею, как тот парень меня нашел.

– Почему Вегас? – спрашивает он, заправляя мне прядь волос за ухо, и от этого жеста по моему телу разливается тепло. Я обожаю руки этого мужчины.

– Так было удобно, – признаюсь. – Я из Рино, и до Вегаса был быстрый и дешевый автобус. Я не соврала своему боссу, потому что у меня действительно есть опыт в миксологии, так что я думала, что быстро найду работу здесь.

Я что, сама себе яму рою?

Я чувствую себя такой глупой.

– Мне нравится моя работа, и я буду по ней скучать. Мне нравятся мои коллеги. Жаль, что мне придется уехать.

Роум протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке, отчего я вздрагиваю.

– Сейчас тебе ничего не нужно решать. Здесь ты в безопасности. Никто до тебя не доберется. Так почему бы тебе не расслабиться и не выспаться, чтобы избавиться от остатков наркотика?

У меня закрываются глаза. Эта кровать такая удобная, и мне хорошо, когда я с Роумом.

Поэтому я не сопротивляюсь, закрываю глаза и засыпаю.

16. Роум

Она заснула так легко и быстро, как будто наконец-то смогла расслабиться. Ее пухлые губки приоткрываются, когда она глубоко дышит во сне, и она так хорошо смотрится в моей постели. Я не могу удержаться – притягиваю её к себе и осторожно обнимаю, стараясь не задеть её ушибленные рёбра.

Она сказала, что на нее напали, и я не думаю, что она лгала. Некоторые синяки выглядят свежими. Но теперь я знаю, что более глубокие синяки и, возможно, шрам на ее спине оставил человек, которого я презираю. От этого у меня темнеет в глазах, но она утыкается своим маленьким носиком мне в грудь, и напряжение внутри немного спадает.

Как ни странно, несмотря на вопросы, которые не дают мне покоя в связи с историей жизни Лулу, и обоснованные опасения моих братьев, у меня нет ни малейшего желания держаться от неё подальше.

Я зарываюсь лицом в ее волосы и целую в макушку, вдыхая ее запах.

Ты никуда не уйдешь, Светлячок. Ты дома.

А ее отец скоро умрет.