Текст книги "Грешный король (ЛП)"

Автор книги: Натали Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

48. Роум

Её потрясающие зеленые глаза расширяются, ложка замирает на полпути ко рту, и она смотрит на меня.

– Что?

– Ты меня слышала. – Я откусываю и неторопливо жую, чувствуя, как внутри закипает кровь. – Второй раз спрашивать не буду.

Сегодня у меня особое настроение. Я хочу доминировать над ней. Контролировать ее.

Мне нужно позаботиться о ней.

Эта часть меня редко выходит наружу, но когда это происходит, другого способа удовлетворить ее невозможно.

Мне нужна она.

– Нет, – просто отвечает Элоиза.

– Тогда выбери.

Она откусывает от своего сэндвича и смотрит на меня.

– Зачем?

Я откладываю ложку и упираюсь руками в столешницу.

– Затем, что я так сказал, Элоиза.

Она с трудом сглатывает и прочищает горло.

– Ты в порядке?

– Да.

– Ты какой-то напряженный сегодня. Мне нужно бояться?

– Я никогда не причиню тебе вреда. Я бы скорее покончил с собой. Стоп-слово – для твоей защиты и для информирования. Сегодня я собираюсь переступить границы дозволенного, и мне нужно знать, что тебе со мной комфортно.

– Мне комфортно.

Я мягко улыбаюсь.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы это менялось. Стоп-слово нужно нам обоим.

Она прожевывает, обдумывая услышанное.

– Я не знаю, что выбрать.

– Тогда давай так. Будем использовать цвета. Я буду проверять, на каком ты уровне, а ты будешь говорить «зелёный» или «жёлтый». Зелёный – всё хорошо, продолжаем. Жёлтый – останавливаться не нужно, но ты уже на пределе. И если в любой момент скажешь «красный» – мы сразу прекращаем. Без вопросов.

– «Красный» значит, что я больше не могу?

– Верно, детка. Не стесняйся его использовать. Это важно.

Она кивает, доедает сэндвич и отодвигает от себя почти полную тарелку супа.

– Так проще всего. Мне нравится.

Затем встает, чтобы убрать со стола, но я качаю головой.

– Оставь. Я займусь этим позже. Как ты сейчас чувствуешь?

Элоиза облизывает губы, глядя на меня.

– Мне любопытно.

– Так и должно быть.

Я обхожу остров, беру её за руку, переплетаю наши пальцы и целую тыльную сторону её ладони, ведя её за собой в гостиную. Когда мы заходим внутрь, она останавливается, и я поворачиваюсь к ней, давая ей время осмыслить, что здесь.

– Роум.

– Я здесь, Светлячок.

Она подходит ко мне, словно ища утешения, и я обнимаю ее, притягивая к себе.

– Говори, – шепчу, целуя ее в висок.

– Веревки, – шепчет она, и я улыбаюсь. Смотрит на меня, ее зрачки расширяются от возбуждения при виде веревок, разложенных на столе. – Пожалуйста, скажи, что мы будем с ними играть.

– Будем, но есть правила. Ты делаешь то, что я говорю, когда я говорю, без колебаний. Я буду часто спрашивать про «цвета», чтобы убедиться, что тебе комфортно.

Мой светлячок с энтузиазмом кивает.

– Договорились.

– Если тебе понадобится пауза, скажи мне.

Она снова кивает.

– Ты не кончишь, пока я не дам разрешения.

При этих словах она запинается, и я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Сегодня я доведу тебя до предела и буду останавливать в последний момент. Я свяжу тебя, буду трогать, целовать, трахать… но ты не кончишь, пока я не скажу.

Она тяжело сглатывает.

– Да, Роум.

– Это моя девочка, – целую её в лоб и отхожу. – Раздевайся.

Пока она стягивает через голову майку, я беру связку фиолетовой веревки и подхожу к ней. Когда она полностью обнажена, я протягиваю ей веревку и киваю.

– Потрогай.

Элоиза улыбается, проводя пальцами по веревке.

– Мягкая.

– Да.

Она смотрит на другие цветные веревки на столе – разной толщины и длины.

– Они все мягкие?

– Да.

Ее взгляд скользит к другим предметам, разложенным рядом с верёвками, и глаза расширяются.

– Роум?

– Спрашивай, что хочешь.

– Это... анальная пробка?

Я смотрю на игрушку с красным камнем на конце и ухмыляюсь.

– Да. До нее мы еще дойдем.

Она делает дрожащий вдох, затем один раз кивает, словно готовясь к тому, что произойдет дальше.

Но она даже не представляет.

И мне не терпится показать ей всё, что сегодня будет.

– Ты уже делал это здесь?

– Нет, – снова беру ее за подбородок. – До тебя в моем пентхаусе не было ни одной женщины, помнишь?

Элоиза кивает, и, должен признаться, мне нравится, что в ее зеленых глазах мелькает ревность при мысли о том, что я мог делать это с кем-то еще.

Но мне нужно, чтобы она расслабилась и почувствовала себя непринужденно, поэтому я целую её в губы и мягко касаюсь носом её носа.

– Ты – всё, что имеет значение, Элоиза. Только ты. Ты сейчас со мной, и ты – моё будущее. Это всё, о чем тебе нужно думать.

Она делает глубокий вдох и на выдохе прижимается ко мне.

– Я знаю. Ты прав.

– Хорошо. Приступим. Помнишь свои цвета?

Она кивает.

– Я на зеленом.

– Молодец, – целую ее в щеку и указываю на ковер в центре комнаты. – Встань здесь. Потом ты будешь на коленях, но начнем так.

Элоиза подходит туда, куда я указал, и стоит, опустив руки, глядя прямо перед собой.

Господи, она создана для этого. Такая доверчивая. Такая чертовски красивая.

И такая моя.

Я подкатываю в комнату зеркало в полный рост и ставлю его примерно в трёх метрах от неё. Места достаточно, чтобы я мог работать, и при этом она видит всё.

Она делает глубокий вдох и смотрит на себя, стоящую здесь, полностью обнаженную, ожидая, когда я начну.

Но сначала я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к ее спине, провожу рукой от ключицы до бедра, наслаждаясь ее мягкостью.

– Посмотри, какая ты чертовски красивая, Светлячок. Каждый изгиб, каждая выпуклость и впадинка – само совершенство.

Она ловит мой взгляд в зеркале, и ее губы изгибаются в нежной улыбке.

– Мне нравится видеть нас вместе вот так, – тихо признается она. Ее хриплый голос заставляет мой член дергаться, поэтому я решаю отказаться от кляпа.

Хочу слышать каждый чертов звук, который она издает.

– Мне тоже, – бормочу, прежде чем поцеловать ее в шею. – Расслабься. Дыши. Слушай меня. Больше ничего не нужно.

Она на мгновение закрывает глаза, а когда открывает их снова, ее взгляд уже затуманен.

– Это именно то, что мне сейчас нужно.

– Хорошо.

49. Лулу

Иисус. Блядь. Христос.

Он выглядит как дьявол, пока стоит позади меня в тусклом свете комнаты, наблюдая за мной в зеркале. Такой большой, высокий и широкоплечий… а вид его татуированных рук, скользящих по моей бледной коже, вызывает дрожь, от которой ноет живот и сжимаются бедра.

С понимающей ухмылкой Роум наклоняется и прижимается губами к верхней части моего плеча, а затем отходит и берет длинный отрезок веревки.

Он встаёт передо мной, закрывая зеркало. Мягкая фиолетовая верёвка ложится вокруг моей шеи и плеч, почти как упряжь, и он завязывает узел прямо между грудей, затем целует меня в грудину, чуть выше узла.

– Можно тебя потрогать? – спрашиваю хриплым шепотом.

– Нет, – его ледяной взгляд прикован к моему. – Нельзя.

Я поджимаю губы. Это почти подмывает меня сказать «жёлтый».

Мне нравится прикасаться к нему.

Мне нравится, что я одна из немногих, кому это вообще позволено.

Но я буду терпеливой. Буду доверять ему. Сегодня он напряжён до предела. Это не тот спокойный, собранный мужчина, к которому я привыкла.

Мне хотелось бы знать, что его так вывело из себя, но я молчу, стою, опустив руки, и просто наблюдаю. Его предплечья напрягаются, когда он завязывает узлы. Темные брови сдвигаются, образуя между собой тонкую линию, и мне хочется протянуть руку и разгладить ее большим пальцем, но я держусь и просто смотрю на него.

Когда он заканчивает обвязывать меня мягкой веревкой, он отходит в сторону, и я вижу себя в зеркале – у меня буквально отвисает челюсть.

Вау!

Он так идеально обмотал ее вокруг моей груди, торса и плеч, что это похоже на настоящее произведение искусства. Внезапно комнату наполняет тихая фортепианная музыка, и я смотрю на Роума. Он проводит рукой по губам, подходит ко мне сзади и смотрит на меня в зеркало.

– Цвет?

– Чертовски ярко-зеленый.

Его губы изгибаются в полуулыбке, он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моему соску, отчего тот твердеет.

– Невероятно, – бормочет, прижимаясь губами к моему плечу. – Потрясающе, – он спускается к моей спине, чуть ниже шеи, и проводит зубами по моей коже. – Чертовски восхитительно.

Я вздыхаю от его прикосновений, наслаждаясь ощущениями.

Внезапно он шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю. Шлепок достаточно сильный, чтобы я почувствовала жар, но не настолько, чтобы вскрикнуть.

Роум приподнимает бровь, глядя на меня в зеркало.

– Зеленый.

Он возвращается к столу и выбирает другую веревку, на этот раз красную и потолще. Разматывает ее, подходит ко мне сзади и накидывает петлю на мою талию. Продевает ее под фиолетовыми нитями, а затем спускается ниже, к моим бедрам, дразня и мучая меня каждым движением.

Ему приходится пропустить её под моим пахом, сбоку от вагины и обратно, но он останавливается и проводит пальцами по моей щели, заставляя меня застонать.

– Уже такая мокрая, – бормочет и целует меня в спину. – Такая теплая.

Я всхлипываю, а он продолжает завязывать узлы. Они такие красивые. Даже не хочу думать о том, сколько практики ему потребовалось, чтобы сделать их такими идеальными.

Не думай об этом.

Этот мужчина на двадцать лет старше тебя. У него большой жизненный опыт. Отключи мозг, Элоиза.

– Светлячок.

Я резко поднимаю глаза и смотрю на него в зеркало.

– Почему ты хмуришься?

Быстро моргаю и беру себя в руки.

– Прости, я задумалась.

Он прищуривается и наклоняет голову набок. Затем его рука снова оказывается у меня между ног, но не у промежности. Он сжимает моё бедро – там, где нога переходит в тело, – и я прикусываю губу.

– Цвет? – требует. Его голос звучит жестче, чем раньше, а взгляд – холоднее.

– Зеленый, – шепчу, но его глаза сужаются. – Очень зеленый.

Его рука поднимается, и внезапно он вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю, выгибаясь навстречу.

– Боже, ты чертовски прекрасна, – бормочет он, глядя на нас в зеркало. – Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, детка. В этом моменте.

Я тяжело сглатываю. Стенки сжимаются вокруг его толстых пальцев, мне так сильно хочется кончить. Я нуждаюсь в этом.

– Еще нет, – шепчет он мне на ухо. – Насколько ты близко?

– Очень близко. Роум, пожалуйста.

Он вытаскивает руку и тут же засовывает пальцы, которые только что были во мне, мне в рот.

– Оближи. Не хочу испачкать веревки.

Я обхватываю их губами, вылизывая дочиста. Не говорю, что веревки всё равно испачкаются от моей влажной киски – по ухмылке на его красивом лице ясно, он думает о том же.

И ему все равно.

Когда я слизываю с него свои соки, его рука скользит по моей шее, вниз по телу, поверх веревок. Я надеюсь, что он вернется к моему клитору, чтобы унять эту боль, но он просто ухмыляется и отпускает меня.

Будь он проклят!

Он усмехается, берет еще один моток веревки, на этот раз оранжевой, вплетает ее в фиолетовую и начинает обматывать правую ногу.

Черт, это очень красиво.

Роум опускается на корточки рядом и целует мое бедро, пока его пальцы ловко скользят по ноге. Я всегда стеснялась своих бедер, потому что они... неидеальные, и у меня целлюлит.

Но сейчас Роум боготворит мою ногу, и я чувствую, как мое дыхание учащается, а глаза в зеркале широко распахнуты.

Мой разум пуст.

Такое чувство, будто я парю в воздухе.

Пальцы Роума скользят вверх по моей ноге, к ягодицам, которые тоже обвиты веревками. Он снова шлепает меня, но на этот раз я не вздрагиваю.

Я прикусываю губу.

Мое лицо пылает.

Это самое возбуждающее, что со мной происходило.

– Цвет.

– Зеленый.

Это мой голос? Такой хриплый. Кажется, будто я в трансе. Вдруг Роум оказывается прямо передо мной, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза с такой нежностью, что у меня наворачиваются слезы.

– Я здесь, – напоминает он.

– Зеленый, – повторяю.

Он нежно целует меня, а затем наклоняется к моему уху.

– Ты погружаешься в сабспейс⁴, детка. Именно там я тебя и хочу видеть. Но мне нужно, чтобы ты ещё какое-то время оставалась со мной. Мне нужно, чтобы ты продолжала отвечать мне.

– Хорошо.

50. Роум

Я никогда не видел ничего и никого более невероятного, чем мой светлячок в этот момент. Ее зрачки так расширены, что я едва различаю зелень радужки. Губы, припухшие от моих поцелуев, приоткрыты, она дышит медленно и глубоко.

Ее кожа пылает.

Ее киска такая влажная и готовая принять меня, а мы ещё даже близко не подошли к тому, чтобы довести её до оргазма.

Скоро мне придётся поставить её на колени, но сначала я беру анальную пробку и наблюдаю, как её глаза вспыхивают, когда подношу к её губам.

– Смочи её.

Она послушно открывает рот и облизывает маленькую пробку. Я знаю, что она к такому не привыкла, поэтому буду вводить её постепенно.

Но этот маленький красный драгоценный камень будет чертовски красиво смотреться на ней.

Веду ладонью вниз по по ее спине, по узлам, расположенным ровно в четырёх дюймах друг от друга вдоль всего позвоночника, и мягко подталкиваю её наклониться – она делает это великолепно.

Я провожу пробкой по ее влажному лону, обвожу ею клитор, и она выгибается, постанывая.

– Тебе нравится?

Она всхлипывает, но ничего не отвечает, поэтому я еще раз шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как розовеет кожа.

– Отвечай словами, Элоиза.

– Да, мне нравится.

– Хорошая девочка.

Я целую ее в ягодицу, поверх этого розового румянца, и вгоняю пробку в ее киску, чтобы она хорошенько увлажнилась, прежде чем подвести ее к этой маленькой напряженной мышце и нежно, терпеливо начинаю вводить внутрь.

Моя девочка снова задыхается, а затем глубоко стонет, когда пробка оказывается внутри неё, и я ввожу два пальца ей во влагалище, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня – её стенки уже дергаются в предвкушении оргазма.

– О, тебе это нравится.

– Роум.

– Ты могла бы кончить только от пробки и моих пальцев. – Свободной рукой я нажимаю на красный камень. Я чувствую, как он двигается внутри, и она вскрикивает. – Просто подожди, пока на месте этих пальцев окажется мой член, и ты почувствуешь себя чертовски заполненной. А еще лучше, когда мой член окажется в этой идеальной попке.

– О боже.

Она начинает дрожать, трястись и прижиматься ко мне. Я высвобождаю руку, затем встаю и отступаю назад.

– Роум!

– Нет, пока я, блять, не скажу, – напоминаю ей и снова шлепаю по заднице. – И я могу делать это всю чертову ночь, Элоиза.

– Черт.

– Какой цвет?

– Охренительно зеленый, и я хочу, чтобы ты довел меня до оргазма.

Я ухмыляюсь, просовываю палец в веревку в центре её спины и поднимаю её, а потом целую в щеку.

– Нет.

– Роум…

– Какой цвет, Элоиза?

– Я же сказала, зелёный.

– Тогда перестань жаловаться.

Она прищуривается, но мне все равно.

Я беру зеленую веревку и продолжаю завязывать узлы на ее левой ноге, повторяя то, что сделал с правой, оставляя колени свободными, чтобы ей было удобно стоять на них.

Мне не терпится поставить ее на колени.

Когда я целую внутреннюю сторону её бедра, мышцы под моими губами дрожат.

Внезапно её руки оказываются у меня в волосах, и это невероятно приятно, но она знает правила.

Никаких прикосновений.

Я отстраняюсь, выходя из зоны ее досягаемости.

– Мне нужно касаться тебя, – шепчет она.

– Нет.

Но ее глаза умоляют меня, наполненные такой потребностью и страстным желанием, поэтому я беру ее руки в свои, целую их, затем прижимаю к своей груди, позволяя ей на мгновение просто почувствовать меня.

– Почему? – спрашиваю.

– Потому что ты позволяешь мне, и именно тогда я чувствую себя ближе всего к тебе.

– Я прикасался к тебе все это время, – напоминаю ей.

– Я знаю. Но это не одно и то же.

Если я не буду осторожен, она поставит меня на колени.

– Лучше? – спрашиваю спустя мгновение и приподнимаю ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Спасибо, – шепчет она. И я знаю, что речь не только о том, что я позволил ей положить руки мне на грудь.

– Я готов ради тебя на всё, Светлячок, – нежно целую ее, а затем убираю ее руки со своей груди. – А теперь хватит. Мне нужно сосредоточиться, а когда твои руки на мне, это невозможно. Я их зафиксирую.

Ее глаза расширяются, она облизывает губы.

– Но не за спиной?

Я хочу убить его только за этот взгляд, этот чертов страх в её глазах.

– Никогда, – заверяю ее. – Только перед тобой.

Она кивает, я беру еще одну красную веревку и принимаюсь за дело: завязываю узлы на ее руках и запястьях, даже между пальцами. Затем скрещиваю ее руки перед ней, на животе, чтобы у меня был свободный доступ к ее груди, и фиксирую их там.

Я освоил искусство шибари, когда мне было чуть за тридцать, и за эти годы я связывал веревками многих женщин, но ни один опыт не сравнится с этим. Элоиза – нечто особенное.

Её невероятно мягкая кожа покраснела, и каждый раз, когда мои костяшки пальцев касаются её, её дыхание так красиво прерывается, что мой член подёргивается в штанах.

Она снова в сабспейсе. Зрачки расширены до предела, дыхание ровное. Я помогаю ей опуститься на колени и отхожу в сторону.

Я знаю, что говорил это раньше.

Невероятно.

Моя женщина, любовь всей моей жизни, единственная, кого я когда-либо захочу, стоит на коленях в нашем доме, связанная моими веревками. Её ступни скрещены на пальцах под идеальной задницей, и я вижу красный драгоценный камень чуть выше. Веревки выглядят как кружево – обвивают её тело, завязаны так, будто это украшение.

Она само совершенство.

И она моя.

То, что она сегодня сказала, что может уйти, разбудило во мне что-то тёмное, первобытное. Если бы я мог оставить её в таком состоянии, чтобы она не пыталась сбежать, я бы это сделал.

Без колебаний.

Потому что она никогда меня не бросит.

Я отталкиваюсь от стола, на который опирался, наблюдая за ней, и встаю на колени позади нее. Она так погружена в транс, что даже не поднимает взгляд на меня в зеркале.

– Элоиза?

– Зеленый.

Я улыбаюсь и легонько касаюсь губами ее левого плеча, того, что было травмировано.

– Ты так хорошо справляешься, детка.

Я хочу еще раз довести ее до предела, прежде чем высвободить свой твердый пульсирующий член и трахнуть ее.

Хочу, чтобы она так же сходила по мне с ума, как я по ней.

– Посмотри, какая ты красивая в моих веревках. – Она прикусывает нижнюю губу, и я тянусь, чтобы освободить её большим пальцем, затем обхватываю её горло ладонью – не сжимая, просто удерживая. – Я уже говорил тебе, какая у тебя идеальная грудь?

– Нет.

– За одно это меня стоило бы убить. Я, черт возьми, люблю каждый сантиметр этого невероятного тела.

Теперь она смотрит на меня и хмурится, словно в замешательстве.

– Почему?

Я моргаю, глядя на нее.

– Я не понимаю, – продолжает она шепотом. – Ты мог бы заполучить кого угодно. Посмотри на себя.

Ее взгляд скользит по моему отражению.

– Ты такой красивый. Опасный. Сильный. Властный, – в ее голосе появляются нотки, которые я чертовски ненавижу. – А я… такая.

– Ты чертовски идеальна, – рычу я ей на ухо.

– Я...

– Элоиза, ты прекрасна...

– Жёлтый.

Я отшатываюсь, как будто она меня ударила, и смотрю на её отражение.

– Ты должна говорить со мной, Светлячок.

– Веревки прекрасны, – говорит она. – И я надеюсь, мы будем делать это чаще, потому что, возможно, я теперь к этому пристрастилась.

– Я не это имел в виду.

– Мы можем поговорить об этом позже.

– Мы поговорим об этом сейчас, – я обнимаю ее сзади и прижимаю к себе, глядя на ее отражение в зеркале. – Скажи, почему ты считаешь, что недостаточно хороша.

– Лавленд даже не хотела брать меня на работу. Отец постоянно напоминал мне, что я слишком толстая, слишком невзрачная, слишком… всякая.

Я качаю головой, но она продолжает говорить.

– И я знаю, что красота в глазах смотрящего, но, видимо, я просто не понимаю. Я ее не вижу.

– Хорошо. – Я целую ее в шею, не отрывая от нее взгляда. – Я тебе покажу. Как только я увидел, как ты входишь в мой клуб, понял, что ты моя. Я почувствовал это всем сердцем, хотя смотрел на тебя через видеокамеру.

Она прикусывает губу, но не перебивает меня.

– Твои губы чертовски соблазнительны, и мне нравится та дерзость, которая из них исходит. – Мой большой палец скользит по этим самым губам, и она мягко улыбается. – Твои зеленые глаза помогут тебе получить все, что ты хочешь.

– Приятно знать.

Я ухмыляюсь и продолжаю.

– Я не могу оторвать рук от твоих волос. От твоего тела. Я никогда не хотел прикасаться ни к кому так, как хочу прикасаться к тебе. У тебя пышная грудь, а твои розовые соски – это все мои самые смелые эротические мечты. Мне нравится лежать, положив голову тебе на живот, пока мы смотрим телевизор. Твоя мягкость так контрастирует с внутренней силой. Твои ноги идеально обхватывают меня. А твоя киска...

Я стону и прижимаюсь губами к ее плечу, вдавливая твердый член в ее поясницу, не в силах удержаться от того, чтобы не тереться об нее.

– Боже, в тебе нет ничего, чего бы я не хотел. Чего бы я не жаждал. Я теряю себя в тебе, Элоиза, а я никогда ни в чем себя не теряю.

Её глаза наполняются слезами, и она прижимается ко мне.

– Спасибо.

– Если ты когда-нибудь снова усомнишься в своей чертовой красоте, просто скажи мне. И я напомню тебе, что в этом мире нет никого, кого я хотел бы больше, чем тебя.

Она тяжело сглатывает, пока моя рука скользит по ее животу, по веревкам и между ног, где она все еще истекает влагой для меня.

– Я жестко тебя трахну, Элоиза. А потом отнесу наверх и займусь с тобой любовью в нашей постели.

Она кивает и прикусывает нижнюю губу, а я поднимаю ее на ноги. Ее руки связаны, поэтому я не могу поставить ее на четвереньки.

Ну, я мог бы.

Но не хочу, чтобы ей было неудобно. Это на потом.

Я подвожу ее к столу и наклоняю над ним.

– Прижмись щекой к дереву, – говорю, и она подчиняется. – Раздвинь ноги. Шире.

Черт… она настоящее произведение искусства. И то, что она этого не видит, сводит меня с ума.

– Цвет, Элоиза.

– Зеленый. Абсолютно зеленый.

Мы снова возвращаемся в то состояние, что было раньше, и это отдаётся во мне новой волной адреналина, когда я с громким хлопком шлёпаю её.

– Роум!