Текст книги "Грешный король (ЛП)"

Автор книги: Натали Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Эпилог. Роум

Шесть месяцев спустя

– Боже, ты прекрасна. – Утыкаюсь носом в ее висок, и ее киска сжимает меня так сильно, что я почти кончаю прямо здесь и сейчас. – Не смей кончать, светлячок.

– Роум, – задыхается она, приподнимая бедра.

– Тебе нравится, когда за тобой наблюдают?

Мы в комнате для вуайеристов, и сегодня моей девочке исполняется двадцать четыре года.

Это то, о чем она просила.

Конечно, есть некоторые изменения.

Люди, наблюдающие за нами через окно, видят только то, что я им позволяю. Но им видно ее лицо – и то, как её прекрасные зелёные глаза смотрят на меня, как её губы приоткрыты, как щеки заливает румянец.

– Пожалуйста, – просит она.

– Что тебе нужно, жена?

Она тяжело сглатывает, как всегда, когда я так ее называю. Прошло шесть месяцев, но мне до сих пор не надоело называть ее своей женой.

Я сдержал обещание и женился на Элоизе через неделю после того, как мы избавились от ее отца. На следующий день ей было слишком больно.

– Блять, мне нужно кончить.

– Ты кончишь. Но не сейчас. – Я отвожу её ногу в сторону, приподнимаю выше, получая больше доступа к ее идеальной киске, и вдавливаюсь сильнее, заставляя её ахнуть. – Черт возьми, ты весь матрас залила, детка. Тебе нравится, что те люди за стеклом сейчас смотрят и слушают, как я тебя трахаю?

– О боже.

– Ответь мне.

Раньше я бы на такое не пошел. Ни за что.

И сейчас мне это не нравится.

Но, кажется, ради нее я готов на всё.

– Да, – она прикусывает губу и проводит рукой по моему боку. – Да, мне нравится. Мне нужно кончить.

– Хорошо, детка, – я начинаю трахать ее жестко и быстро, а потом наклоняюсь и кусаю ее за шею так сильно, что останутся следы. – Кончай для меня. Пусть они слышат. Пусть слышат, как сильно ты любишь мой гребаный член.

Она кончает и красиво стонет, увлекая меня за собой.

Я выхожу и кончаю прямо на нее, помечая ее на глазах у всех этих придурков.

Моя.

Чёрт возьми, моя.

Когда она приходит в себя, шепчу:

– Перевернись и повернись спиной к стеклу, жена.

Она делает, как я сказал, а я подхожу к окну и опускаю штору.

– Представление окончено, – рычу, отрезая нас от зрителей.

– Спасибо, – говорит она, когда я залезаю на матрас и прижимаю ее к себе. – Я знаю, что тебе это не по душе.

– Я не говорил «красный», – напоминаю и целую ее долго и нежно. – Но такое будет только по твоей просьбе и только на день рождения. Потому что ты моя, и я не делюсь.

– Знаешь, мне не нравится, что какая-то другая женщина, возможно, только что видела тебя голым, – говорит она, как будто только что об этом подумала. – Да, не нравится. Это будет разовая акция. Но пробовать что-то новое весело.

Я ухмыляюсь и крепко обнимаю ее.

Внезапно она отстраняется, округляет глаза и бежит в ванную, где ее рвет в унитаз.

Я убираю ее волосы с лица и успокаивающе поглаживаю по спине.

Всё гадал, когда же начнется.

– Черт, надеюсь, у меня не грипп.

Я не могу сдержать смешок, и она сердито поворачивается ко мне.

– Что смешного?

– У тебя не грипп.

Я помогаю ей привести себя в порядок, а потом укладываю обратно в постель.

С того случая несколько месяцев назад, когда у неё начались месячные и мы обнаружили кровь в кровати, я слежу за её циклом. Я больше не хочу, чтобы меня заставали врасплох.

У нее задержка уже две недели.

– Фу, я не хочу, чтобы ты заболел.

– Светлячок, у тебя не вирус. Ты беременна.

Она замирает, а потом садится и в шоке смотрит на меня, пока я подпираю голову рукой и улыбаюсь ей.

– Нет, не беременна.

– Да. Беременна.

– Откуда ты знаешь?

– Я слежу за твоими месячными.

– Ух ты… это совсем не безумно, ничего подобного.

– Мы давно выяснили, что я не в себе, – притягиваю ее к себе и с жаром целую. – У тебя уже были симптомы. Когда ты собиралась заподозрить?

Она вздыхает.

– Не знаю. Я думала, может, со мной что-то не так, раз раньше не получалось забеременеть.

– С тобой всё в порядке, любовь моя.

– Черт возьми. Мне нужно сделать тест.

– Ждет тебя наверху.

Она моргает.

– Ты всё продумал. Это немного… нервирует.

Элоиза кладет голову мне на грудь и обнимает меня, как делала с самого начала, словно боится, что я исчезну.

Я никуда не уйду.

И мне чертовски нравится, когда она проводит руками по моему прессу. Я люблю её прикосновения. Мне всегда мало.

– Надеюсь, я не буду ужасной матерью.

Я хмуро смотрю на нее сверху вниз.

– Ни за что.

– Мы будем продолжать жить здесь или купим дом?

Я перекатываюсь над ней, обхватываю её лицо ладонями и смотрю сверху вниз.

– А ты чего хочешь, жена?

Она вздыхает и приподнимается, чтобы поцеловать меня.

– Может быть, дом с двором. Не знаю, хочу ли я воспитывать детей над секс-клубом. Но пентхаус, конечно, оставим.

– Договорились. Завтра начнем искать дом.

Она может получить все, что захочет.

– Есть еще пожелания?

Элоиза улыбается.

Она редко о чем-то просит. На самом деле, как и в тот судьбоносный день, когда она ходила по магазинам со Скарлетт, мне приходится уговаривать ее потратить наши деньги. Это одна из причин, почему я так ее люблю.

И за то, как она смотрит на меня, словно я – весь ее гребаный мир.

– У меня уже есть всё, чего я когда-либо хотела, Роум.

Блядь, да.

Мое сердце сжимается, и я страстно целую ее.

– И всегда будет, Светлячок.

Кровавый король. Джулиан

Этот придурок думает, что пугает меня.

Я сижу в кабинете Сергея Иванова, напротив него самого – он потягивает отвратительной сигарой. Он такой жмот, что даже не удосужился провезти контрабандой кубинские сигары.

Сергей отказывается расставаться с деньгами – вот почему я здесь.

– Ваш сын опаздывает, – говорит он с сильным русским акцентом, будто я мог не заметить, что Эллиота нет в комнате.

– Он будет здесь, – отвечаю.

Я не утруждаю себя тем, чтобы проверять телефон или часы, и не показываю свою слабость перед главой Братвы.

Эллиот появится.

– Я занятой человек, мистер Ставрос. Если вы тратите мое время...

– Я не трачу ничье время, и ты не единственный в этой комнате, у кого есть другие дела. Давай приступим.

Сергей прищуривается, затем ворчит, и мужчина, стоящий справа от него, кладет на стол черную папку.

– Я взял на себя смелость поручить своему адвокату составить договор.

Я приподнимаю бровь.

– Брачный договор?

– Верно.

Я не стану подписывать ничего из того, что этот идиот передо мной разложит, но одариваю его располагающей улыбкой.

– И каковы условия договора?

– Ну, здесь полно юридических терминов, но суть проста: ваш сын женится на моей дочери, и мой долг перед вами прощен.

О, его долг никогда не будет прощен.

– Что еще?

– По-моему, всё стандартно. Если Эллиот изменит ей, он выплатит десять миллионов долларов…

– Ты хочешь сказать, тебе.

Сергей прищуривается.

– Верно.

– А если она ему изменит?

– Не изменит.

Я усмехаюсь.

– Ты так уверен.

– Мою дочь воспитали идеальной женой для криминального авторитета. Она знает, чего от нее ждут. Она останется верной, примет любое наказание и никогда не попросит развода.

Примет любое наказание.

Я бы с удовольствием выхватил пистолет из-за пояса и всадил бы ему пулю в голову. А еще лучше – достал бы нож и содрал кожу с его жалкого жирного тела.

Но вместо этого просто смотрю ему в глаза.

– Нет.

Его лицо краснеет, но я не даю ему возможности возразить.

– Я не подпишу ни это, ни что-либо другое из того, что ты мне подсовываешь. Мы договорились о союзе между нашими организациями и о браке моего сына с твоей дочерью. Вот и все. Я не дам тебе ни цента, если кто-то из них облажается. Даю тебе слово, что о Наташе позаботятся, и хотя долг в сто миллионов, который ты мне должен, будет прощен, я этого не забуду, Сергей. И любые будущие долги ты будешь возвращать полностью.

Его челюсть так напряжена, что я слышу, как скрипят его зубы.

– Papa?

Мы все поворачиваемся к двери, и у меня возникает ощущение, что кто-то из этих ублюдков только что выстрелил мне в голову и я мертв, потому что передо мной стоит настоящий ангел.

Эта женщина чертовски потрясающа в белом платье, которое едва прикрывает колени и подчеркивает пышную грудь. Длинные светлые волосы волнами ниспадают на плечи, глаза пронзительно-голубые, цвета кашмирских сапфиров, а блестящие розовые губы нерешительно сжаты.

Он готов продать душу столь прекрасной женщины за жалкие сто миллионов?

Я должен убить его на месте за то, что он вообще об этом подумал.

– Ты хотел меня видеть? – ее голос звучит мягко, она с тревогой переводит взгляд с отца на меня.

– Да, заходи, malyshka. – Сергей едва смотрит на нее, но жестом приглашает войти. – Садись.

– Я не хочу мешать…

– САДИСЬ! – Он кричит и стучит кулаком по столу, а Наташа спешит к стулу рядом с моим и садится. Ее спина идеально прямая, руки сложены на коленях, одна лодыжка скрещена за другой, и она послушно смотрит в пол.

Я бы очень хотел выпотрошить этого ублюдка.

– Это Джулиан Ставрос, – говорит Сергей дочери, указывая на меня. – Я договорился о браке.

Она ахает, выпрямляется еще сильнее, и ее прекрасные глаза устремляются на меня. Моргает, оглядывает меня с головы до ног, и ее щеки краснеют.

Интересно.

– Я выхожу за него? – робко спрашивает она, и в этот момент дверь снова открывается.

– Простите за опоздание.

Я вздыхаю и даже не оборачиваюсь, когда в комнату входит Эллиот. Даже отсюда я чувствую запах виски, и одному богу известно, из какого казино он сюда заявился.

– Эллиот, – кивает Сергей. – Это Наташа. Твоя невеста.

Я не свожу с нее глаз. Она тяжело сглатывает, и между ее бровями появляется легкая морщинка.

Она хочет возразить.

Она примет любое наказание.

– Что? – спрашивает Эллиотт, и я наконец поднимаю глаза на сына. – С каких это пор я должен жениться?

– Если бы ты ответил хоть на один из моих звонков за последние три дня, для тебя это не было бы новостью.

Мой голос спокоен, потому что я никогда не доставлю Сергею удовольствие увидеть, что я хоть как-то реагирую, но с сыном я разберусь позже.

Эллиот моргает, глядя на меня, потом переводит взгляд на Наташу, и, когда его глаза скользят по ее великолепному телу, его губы расплываются в улыбке. Мне хочется оттолкнуть сына и забрать ее себе.

Что, черт возьми, просто нелепо.

– Прости за мои манеры, – говорит Эллиот, протягивая ей руку. – Я Эллиот.

– Наташа, – отвечает она, глядя на его ладонь. Ей явно не хочется к нему прикасаться – это написано на ее идеальном лице, – но она всё же задерживает дыхание и вкладывает свою руку в его. – Привет.

– Отлично, – говорит Сергей. – Давайте выпьем водки.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, прежде чем мой сын успевает обчистить его. – Свадьба через шесть недель. Мы будем на связи.

Я встаю и смотрю сыну в глаза.

– Пойдем, – говорю, указывая подбородком на дверь, и он еще раз улыбается Наташе, прежде чем выйти из кабинета впереди меня.

Когда мы оказываемся снаружи, он поворачивается, чтобы заговорить, но я его опережаю.

– Не здесь. У стен есть уши. Садись в машину.

– Но я приехал на своей.

– Садись, блядь, назад, Эллиот.

Мое терпение на исходе.

Он, кажется, хочет возразить, но в конце концов вздыхает и забирается на заднее сиденье Рэндж Ровер, а я следую за ним. С нами еще три машины и десять человек. Мы выезжаем с подъездной дорожки на дорогу.

– Какого хрена, пап?

– Нам нужен союз с русскими.

Он смотрит на меня, и его взгляд внезапно становится серьезным.

– Я встречаюсь с Китти уже три месяца.

– Больше нет.

Он качает головой, и я объясняю ему.

– Ты женишься на ней и будешь хранить верность, Эл.

– Или что?

– Или с меня хватит. Я больше не буду тебя выручать. Не буду помогать. Я вычеркну тебя из своей жизни, как будто тебя никогда не существовало.

У него отвисает челюсть.

– Ты не сделаешь этого.

– Неужели?

Я поднимаю бровь, и он понимает, что это его последний шанс. Знает, что поставлено на карту.

Он откидывается на спинку сиденья и смотрит в окно.

– Думаю, хорошо, что мне нравятся блондинки.

Бонусный эпилог. Роум

Девятнадцать лет спустя

– Нет. Категорически нет. Почему ты не сказала мне об этом до того, как мы приехали сюда?

Моя идеальная, великолепная, потрясающая дочь закатывает глаза и смотрит на свою мать в поисках помощи, но мой Светлячок просто улыбается.

– Мам.

– Ни за что. Это была твоя идея. Объясняй отцу сама.

Большие голубые глаза Сабрины, так похожие на мои, устремляются на меня, и она смотрит на меня фирменным взглядом. Тем самым, который выручал её с самого рождения. Тем самым, из-за которого мне хочется убить каждого чертового парня в этом городе, который хотя бы косо на неё посмотрит.

– Папочка, я должна жить в общежитии. Я первокурсница. Мне нельзя жить за пределами кампуса.

– Ты, черт возьми, принцесса мафии, и если ты думаешь, что я оставлю тебя в общем общежитии, вместо того чтобы ты жила в доме, который я купил, под охраной моих людей, то ты сильно ошибаешься, детка. Ты не в моем городе, где я могу за тобой присматривать.

– Вот именно, – говорит она, запрокидывая голову. – Я люблю тебя, пап, но ты слишком опекаешь меня. Как я могу набираться жизненного опыта, если ты мне ничего не позволяешь? Я хочу знакомиться с парнями, ходить на вечеринки и...

– Я...

– Ладно, – вмешивается Элоиза, вставая между нами. Она кладет руки мне на грудь, и я тут же успокаиваюсь, но все равно злюсь. – Она права, Роум.

Я сужаю глаза и сжимаю зубы. От такого взгляда мужчины цепенеют от ужаса, но мои девочки просто улыбаются мне.

Потому что они знают, что я дам им всё, что они, блять, захотят.

– Еда в столовой не такая уж и дерьмовая, – заявляет Калеб, наш семнадцатилетний сын, входя в комнату вместе с пятнадцатилетним Ником.

Оба уплетают мороженое.

– Видишь? Еда хорошая. Я не буду голодать. Ты всегда следил за тем, чтобы я ела, а теперь тебе не придется этого делать. – Сабрина хлопает ресницами, и у меня щемит сердце.

Потому что, черт возьми, мне нравится следить за тем, чтобы она ела.

– Я не позволю тебе делить комнату с кем-то, – говорю ей.

– У нас отдельный блок, – успокаивает Элоиза. – И этот этаж только для девушек. У них есть комендантский час, и я состою в родительском чате этого общежития.

Я замечаю, что Ник внезапно хмурится и смотрит в окно.

– Пойду напугаю этих придурков, которые здесь живут. Пусть держат свои грязные руки при себе, иначе лишатся их.

– Я с ним, – говорит Калеб, и парни уходят.

Я горжусь ими.

– Мы купили тебе дом.

– И мы все будем жить в нем, когда приедем в гости, – говорит Элоиза. – А в следующем году она сможет туда переехать. У нее даже могут быть соседи по комнате.

– Только не приезжайте каждые выходные, – добавляет Сабрина.

– Я буду приезжать так часто, как захочу. Мне не нравится, что ты на другом конце страны. А вдруг с тобой что-нибудь случится?

– Ничего не случится, – говорит Сабрина, но она не закатывает глаза и не выглядит раздраженной. Нет, моя милая девочка подходит ко мне, обнимает и прижимается щекой к моей груди. – Я знаю, тебе тяжело, пап. Знаю, что ты параноик, но за мной следят двое охранников.

Я привёз сюда двух своих лучших людей, обе – женщины, отлично вписываются в кампус. Я бы ни за что не отпустил свою дочь учиться в колледже на другом конце страны без защиты.

Но это не я.

И я это ненавижу.

– Я люблю тебя, – говорит она, и это последний гвоздь в моем пресловутом гробу.

Черт.

– Я тоже тебя люблю, детка. Будешь звонить мне каждый день. И я установил за тобой слежку.

– Роум, – начинает Элоиза, но я прищуриваюсь, глядя на свою жену, и она поджимает губы.

– Это не обсуждается.

– Дядя Карсон уже сказал, что убьет любого, кто косо на меня посмотрит.

– Я уверен, что мы все это говорили, даже твои братья.

– Ник немного пугающий, – говорит она.

Оба моих сына однажды станут отличными мафиози.

И Сабрина тоже могла бы стать, но она этого не хочет. По крайней мере, пока. И я это уважаю.

– Мы установили камеры по периметру, – говорит Джулиан, входя в комнату и упирая руки в бедра. – Мы не знали, что принцесса будет жить именно здесь, так что камеры в доме уже были, но тут тоже всё поставили.

– Вы поставили камеры? – возмущенно спрашивает Сабрина.

– Карсон сейчас разговаривает с начальником службы безопасности кампуса, – добавляет Джулиан.

– Почему все сюда приехали? – спрашивает Сабрина, а Элоиза только смеется.

– Потому что ты у нас первая, – говорит ей моя жена, перекидывая свои темно-каштановые волосы через плечо. – И мы все тебя любим.

– Ник, похоже, разбил нос какому-то парню, – объявляет Матео с порога. – У парня мой удар справа. Но не волнуйтесь, я всё уладил.

– Вам всем пора, – говорит Сабрина, выталкивая нас из своей комнаты. – Такими темпами никто даже разговаривать со мной не захочет.

– Хорошо, – Матео ухмыляется. – Эй, наслаждайся учебой в колледже, малышка. Звони, если я тебе понадоблюсь.

Он подмигивает и уходит.

Джулиан целует Сабрину в макушку и щелкает ее по носу.

– Принимай правильные решения.

– Ты советуешь мне принимать правильные решения?

– Да, – подтверждает Джулиан. – Пойду посмотрю, насколько сильно пострадал нос.

Элоиза обнимает Сабрину, и когда глаза моей жены наполняются слезами, у меня внутри все сжимается.

Ненавижу, когда она плачет.

– Я люблю тебя до луны и обратно, и, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.

– Обязательно. Я тоже тебя люблю, мам, – Сабрина целует ее в щеку, и Элоиза, вытерев слезу, поворачивается к двери.

– Пойду соберу мальчиков, пока кто-нибудь не вызвал полицию.

– Я сейчас подойду, – говорю ей. Оставшись наедине с дочерью, я беру ее за руку и целую тыльную сторону ладони.

– Пап, не заставляй меня плакать.

– Ты всегда была эмоциональной девочкой, – улыбаюсь и заправляю ее волосы за ухо. – Я хочу, чтобы ты испытала все, чего так жаждешь, моя красавица. Но я также хочу, чтобы ты была умницей. Ты чертовски умная и добрая, и мне нужно, чтобы ты помнила, что ты важна. Не только для меня и твоей мамы, но и для всего мира. Так что развлекайся, учись и расти, и знай, что, когда что-то пойдет не так, я буду рядом, чтобы навести порядок. Потому что это моя работа.

– Я думала, твоя работа – пугать, – мягко говорит она с понимающей улыбкой.

– Иногда. Но самое дорогое для меня – это ты и твои братья. Твоя мама. Вы – мое сердце и душа.

Я достаю из кармана бумажник, вынимаю из него кредитную карту и протягиваю ей. Глаза Сабрины расширяются, когда она видит черную карту.

– Папа.

– Это твое. Если я не могу быть рядом и следить, чтобы у тебя было все необходимое, то хотя бы могу заплатить за это.

– Прости, – вздыхает моя дочь, и я хмурюсь. – Я знаю, ты хотел, чтобы я осталась в Вегасе или, по крайней мере, на Западном побережье. Но, папа, я...

– Тебе не нужно извиняться передо мной за то, что ты такая независимая. Мы вырастили тебя сильной, Сабрина. Тебе понадобится этот стержень, чтобы справиться со всем, что жизнь тебе преподнесёт. Ты моя дочь.

– Да, я вообще-то крутая.

Я усмехаюсь и притягиваю ее к себе, чтобы еще раз обнять, прежде чем пойти утешить своего светлячка. Черт… разве не десять минут назад она сворачивалась у меня на руках и засыпала на диване под мультики? Когда она, блять, успела вырасти?

– Ты и правда крутая.

Благодаря тренировкам она несколько раз сбивала меня с ног на ринге. Все мои дети отлично дерутся и умеют обращаться с оружием.

Сабрина – превосходный стрелок.

– Веди себя хорошо, малышка.

– Не волнуйся за меня.

Это невозможно.

– Почему мы ее оставили? – спрашиваю я в темноте, лежа с Элоизой в постели и слушая ночные звуки за окном нашего дома неподалеку от Вегаса. Мы построили этот дом и вырастили в нем наших детей. Я ходил по дому с Сабриной на руках, убаюкивая ее, когда она была совсем маленькой. Она забиралась между нами, когда ей было страшно. Наши дети спали здесь, когда болели, и прыгали на меня, чтобы разбудить рождественским утром.

Это был наш дом долгое время.

Но сейчас, когда Сабрины нет, всё по-другому.

– Потому что она волевая девушка и решила уехать учиться в колледж.

Моя жена вздыхает и прижимается ко мне, ее пальцы порхают по моим татуировкам на груди, как и всегда. Она в моей жизни уже больше двадцати лет, но сейчас я люблю ее еще сильнее, чем когда-либо.

Она – свет в моей тьме, и мне никогда не будет ее достаточно.

– Если ты еще раз проверишь ее местоположение на телефоне, я…

Я переворачиваюсь, придавливаю ее к кровати и прижимаюсь к ней носом.

– Что ты сделаешь, Светлячок?

– Я не позволю тебе связывать меня целую неделю.

Прищурившись, я провожу рукой от ее шеи по груди вниз, к самому сокровенному.

– Зачем ты себя наказываешь, детка?

Она ахает, когда я провожу пальцем по ее влажному лону, и, когда она всхлипывает, я улыбаюсь, глядя на ее губы.

– Может, тебе стоит меня отвлечь?

Мой голос звучит низко и грубо.

– Кажется, это ты меня отвлекаешь.

– В любом случае это работает.

Я закидываю ее ногу себе на бедро, открывая ее для себя, и проскальзываю внутрь, заставляя нас обоих застонать.

– Всегда так чертовски идеально.

– Поцелуй меня.

Доводить мою жену до грани – по-прежнему мое любимое занятие.

– Терпение, Светлячок.

Она двигает бедрами и сжимается вокруг меня, и мне приходится стиснуть зубы, потому что она чертова сирена и точно знает, что делает со мной.

– Пожалуйста, Роум.

Обожаю, когда она умоляет.

– Хочешь мои губы, жена?

Провожу ими по ее подбородку, а затем замираю над ее ртом.

– Ты же знаешь, что хочу.

Я двигаюсь медленно, растягивая удовольствие, но когда она снова сжимается, я понимаю, что долго не продержусь.

– Ты просто дьявольское искушение.

Ее улыбка озаряет комнату, и я не могу устоять перед ней. Мои губы находят ее, и я ускоряю темп, сводя нас обоих с ума. Ее ногти впиваются мне в спину, и я рычу.

– Блять, Светлячок.

– Так хорошо, – шепчет она. – Боже, почему всегда так хорошо?

– Это ты.

Она качает головой и начинает дрожать подо мной.

– Это мы. О боже.

– Кончай для меня, детка.

Беру ее за подбородок, удерживаю, чтобы она не двигалась, и накрываю ее губы, а потом рычу, когда срываюсь за ней следом.

Наконец, отдышавшись, легко целую ее.

– Еще раз пригрозишь мне веревками, и я заставлю твою задницу гореть, Светлячок.

– Хватит флиртовать со мной.

Перевод выполнен https://t.me/escapismbooks

Подпишись, чтобы не пропустить остальные книги серии.