Текст книги "Грешный король (ЛП)"

Автор книги: Натали Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

41. Лулу

Ай!

Я стону, переворачиваясь в постели, и чувствую, как будто мой живот сжимают изнутри.

Открыв глаза, вижу, что Роума больше нет рядом, и, судя по ощущению прохладных простыней, его нет уже какое-то время.

Мне бы не помешали объятия.

Потому что я почти уверена, что у меня начались месячные, а месячные – это ужасно.

Встаю с кровати, чтобы пойти в ванную, но замираю на месте и в ужасе смотрю на кровь на простынях. Это похоже на сцену из фильма ужасов.

– Черт.

Нет.

Нет.

Черт. Я не могу допустить, чтобы Роум это увидел. Ему… ему это совсем не понравится.

– Элоиза, какого хуя!

О боже.

– Прости, отец. Я как раз собиралась поменять простыни…

Удар.

Я сгибаюсь пополам от боли. Я ненавижу его. Я его так, блядь, ненавижу.

– Убери этот ебаный бардак, тупая жирная сука.

Пощечина.

– Прости, – шепчу, хватаясь за щеку, которая, без сомнения, такая же красная, как мои испачканные простыни.

Я вздрагиваю, вспоминая жестокость отца.

Всё кончено, Лулу. Теперь ты в безопасности.

Глубоко вздохнув, я бреду в ванную и вижу, что у меня кровь на ногах – капли остаются на полу. Ускоряю шаг и иду в туалет, быстро надеваю трусики и спортивные штаны, сверху – свободную футболку, но у меня нет ни прокладок, ни тампонов.

Может, они в сумочке?

Я спускаюсь за сумочкой, открываю ее, роюсь внутри, но ничего не нахожу.

Месячные закончились за день до того, как я уехала из отцовского дома, и мне не пришло в голову запастись всем необходимым.

– Роум? – окликаю его на случай, если он в кабинете или где-то еще в пентхаусе, но в ответ тишина.

Его здесь нет.

И я ни за что не попрошу кого-то из его людей сходить для меня в аптеку. Нет. Точно нет.

Я сама могу сходить, но мне лучше поторопиться, а то кровь быстро пропитает одежду.

Знаю по собственному опыту.

Я та девушка, у которой в старшей школе были неловкие истории про месячные.

Какая я удачливая.

Перекинув сумку через плечо, я надеваю шлепанцы у входной двери, открываю ее и выхожу.

– Мисс? – спрашивает охранник.

– Привет. Я сейчас вернусь. Все в порядке.

Он секунду смотрит на меня, потом кивает. Я спешу к лифту.

То же самое я говорю еще паре охранников. Аптека совсем рядом, в квартале отсюда. Я вернусь до того, как кто-нибудь заметит, что меня нет. Надеюсь, в аптеке есть туалет, которым я смогу воспользоваться. Иначе я могу напугать охранников, когда вернусь с кровью на спортивных штанах.

Я вздрагиваю от этой мысли и выхожу на улицу. Глубоко вдыхаю свежий воздух и понимаю, что не выходила из здания Роума с тех пор, как он привез меня сюда из того дерьмового мотеля.

Честно говоря, здание, в котором я живу, огромное, и в нем есть все, что мне может понадобиться. Рестораны, кофейня, спа-центр, тренажерный зал, моя работа и мой дом – все аккуратно и удобно расположено в одном месте, и мне это даже нравится.

Но мне нужен свежий воздух и солнце. Здесь хорошо, и если бы не ощущение, будто моя матка устраивает переворот, пытаясь сбежать из тела, я была бы чертовски счастлива.

Иду по кварталу, подняв лицо к солнцу. В это время суток на улицах Лас-Вегаса тихо. Сейчас только полдень, и я предполагаю, что большинство туристов отсыпаются после вчерашних гулянок в гостиничных номерах. Мимо проходит несколько человек, но их очень мало. И, должна признать, это приятно. Как и вся прошедшая неделя.

Рита, самая лучшая начальница на свете, отнеслась ко мне с пониманием, когда я вернулась на следующую смену. Мне казалось, что я ее подвела, бросив посреди смены, чтобы позаботиться о Скарлетт, но, к счастью, она отнеслась к этому спокойно. Она искренне переживала за Скарлетт, и это заставило меня полюбить её ещё больше.

Макс, узнав, что мы с Роумом пара, перестал флиртовать со мной – наверное, это мудрое решение, учитывая, кто мой мужчина. Работа... веселая. Сложная, но по большей части потрясающая.

Каждый день я слежу, чтобы люди Роума были накормлены – к его большому неудовольствию. Но по тому, как он целует меня – страстно – когда благодарит, я понимаю: втайне ему нравится, что я забочусь о его людях. После этого я провожу время со Скарлетт.

Ей регулярно меняют повязки, но она все еще испытывает сильную боль. Я ей не завидую. Теперь я знаю, что она любит из еды и какие фильмы ей нравятся. Однажды Рита даже присоединилась к нам в свой редкий выходной, чтобы посмотреть «Стильную штучку». Она как заботливая старшая сестра, которой у меня никогда не было.

Такое чувство, будто я обрела новую семью. Не говоря уже о великолепном, сексуальном мужчине, в которого я влюбляюсь.

Я никогда не была так счастлива. И никогда не чувствовала себя в такой безопасности.

Захожу в аптеку и с корзинкой направляюсь к полке женских товаров. Выбираю пару упаковок того, что мне нужно, затем иду по ряду с обезболивающими, беру свою любимую баночку и останавливаюсь у сезонных сладостей.

Вооружившись всеми необходимыми вещами, включая шоколадные батончики и кукурузные чипсы со вкусом начо, подхожу к кассе.

Оплатив всё, я морщусь, глядя на измученную женщину, которая только что взяла у меня деньги.

– Можно воспользоваться вашим туалетом? – спрашиваю ее, указывая на тампоны. – Это срочно.

– Я не должна вас пускать, – говорит она, – но я понимаю. Сама через это прошла. Конечно, через заднюю дверь и сразу направо.

– Спасибо. – Я с облегчением вздыхаю, беру сумку и спешу вглубь магазина.

Вернусь в пентхаус, заберусь в кровать, и проведу весь день под одеялом с книгой.

42. Роум

Я хочу свернуться рядом с Элоизой и вдыхать ее запах. Мне нужно позвонить Джулиану, Матео и Карсону, чтобы обсудить, как и когда мы сможем устранить Риццо.

Я хочу, чтобы он умер.

Но сначала пусть помучается.

А пока мне нужно прикоснуться к своему светлячку.

Я подхожу к пентхаусу, киваю охраннику и захожу. Внутри тихо. Она все еще спит.

Хорошо.

Моя женщина работает не покладая рук. Рита только вчера сказала мне, что никогда не видела никого, кто работал бы усерднее, чем Элоиза, так что я рад, что она все еще крепко спит.

Снимаю пиджак, но резко останавливаюсь в дверях спальни, и мое сердце начинает биться чаще.

Кровь.

На простынях кровь.

– Элоиза! – кричу и бегу в ванную, но ее там нет.

На полу капли крови.

Меня охватывает паника, но я безжалостно подавляю ее и мчусь обратно в спальню, набирая номер Элоизы. Ее телефон начинает звонить рядом с кроватью.

Она, блядь, ушла без телефона?

Я вылетаю из спальни, проверяю каждую комнату – пусто, и тогда, когда глаза уже застилает красная ярость, я достаю пистолет, выхожу из пентхауса, хватаю охранника за горло и прижимаю ствол к его виску.

– Где. Блядь. Она?

– Сказала, что скоро вернется, – говорит он, округляя глаза. – Я думал, она пошла к вам.

Я рычу.

– Когда она ушла?

– Минут десять назад? Она была в порядке. Сказала, что ненадолго.

– С ней кто-то был?

Он хмурится.

– Нет. Конечно, нет.

Я отталкиваю его и звоню Люку, пока бегу к лифту.

– Да, босс?

– В мой кабинет. ЖИВО!

Люк уже бежит ко мне.

– Элоиза ушла, – говорю и быстро печатаю на компьютере, открывая камеры наблюдения. – Она была вся в крови. Я не знаю, куда она пошла.

– Она тебе не сказала… понял, – осекается он, когда я бросаю на него испепеляющий взгляд.

Мы оба наблюдаем за тем, как Элоиза идет по зданию. Она выглядит уставшей. Как будто ей плохо. В какой-то момент она прижимает руку к животу, но каждому охраннику, которого встречает, улыбается и говорит, что скоро вернется.

– Куда она, блядь, пошла?

В ужасе я наблюдаю, как она, чёрт возьми, выходит через парадную дверь.

– Каждый из этих людей умрет.

– Босс...

Я бью ладонью по столу и встаю.

– Почему с ней не было охраны из четырех человек? – спрашиваю, нависнув над Люком.

– Потому что мы не знали, что она куда-то собирается, – спокойно отвечает он. – Она должна была написать, и ребята встретили бы ее у двери. Она знает, что так надо. Что это ее порядок действий. Хотя нам еще ни разу не приходилось его применять, потому что она никуда не ходит.

– Хочу, чтобы все, кто у нас есть, собрались в пентхаусе. Я дам распоряжения. Я буду там на случай, если она вернется.

Люк кивает и начинает звонить. Не проходит и пяти минут, как я уже стою в холле своего дома и отдаю приказы.

Каждый охранник, который позволил ей выйти, стоит с позеленевшим лицом.

И правильно.

Это их последнее задание.

– Ее нет уже двадцать минут, – говорю, расхаживая взад-вперед. Я не могу думать о крови наверху, иначе сойду с ума. Господи, с ней все должно быть в порядке. – Она ранена. Я не знаю, насколько всё серьезно.

– Ей кто-то звонил? – хмурится Люк. – Зачем ей уходить, если она ранена?

Я смотрю на него, а потом бегу наверх за ее телефоном. Почему я об этом не подумал?

Разблокировав телефон, я просматриваю журнал вызовов и сообщений, но там только я и Скарлетт. В папке «Удаленные» ничего нет.

Черт.

Покачав головой, спускаюсь вниз и засовываю её телефон в карман – мне нужно хоть что-то её при себе.

Она мне нужна. Я схожу с ума. Никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным и таким чертовски напуганным.

– Никаких звонков, – говорю Люку, который выглядит таким же мрачным, как и я. – Я хочу, чтобы вы все прочесали окрестности. Она не могла уйти далеко.

– Если только не села в такси, – говорит один из мужчин, и я провожу рукой по губам.

Господи.

Куда, черт возьми, она делась?

Я уже на грани срыва, когда замок на входной двери щёлкает. Дверь открывается, и Элоиза заходит внутрь.

Увидев мужчин, она замирает на месте. Ее глаза расширяются, она ищет меня взглядом, и, когда находит, с облегчением вздыхает.

– О, хорошо, ты в порядке, – говорит она.

Я стискиваю зубы.

– Вон! – кричу я, не сводя с нее глаз, пока мои люди выходят из комнаты. Последним уходит Люк. Он закрывает за собой дверь, и мы с Элоизой остаемся наедине.

– Ты что, совсем с ума сошла? – Я сжимаю кулаки. Мне хочется броситься к ней, расцеловать ее до потери пульса и прижать к себе.

А еще я хочу отшлепать ее так, чтобы задница горела.

– Мне нужно было сходить в аптеку, – говорит Элоиза, хмурясь и сглатывая. Она морщится.

– Что случилось? Если тебе больно, ты звонишь мне, и мы решаем это.

Впервые с того момента, как она вошла, я замечаю пакет у неё в руках.

– Не поднимайся наверх, – говорит она, качая головой. – Просто оставайся здесь, хорошо?

– Слишком поздно. Ты хоть представляешь, как я был напуган? Что, блядь, произошло?

– Перестань кричать на меня.

– Нет!

Я отхожу от нее и заставляю свое сердце успокоиться. Она в порядке. Она в безопасности.

Её отец не добрался до неё.

– Мне нужно переодеться, – говорит она. – Я в ужасном состоянии. Не успела.

– Не успела что, Элоиза?

Она качает головой и направляется к лестнице, я иду за ней. Мне нужно к ней прикоснуться. Нужно держать её рядом каждую секунду, чтобы больше не дать ей исчезнуть.

– Роум, мне неловко. Оставь меня одну.

– Ни за что, блядь, – я вхожу вслед за ней, и меня передергивает от вида крови на нашей кровати. – Что случилось, детка? Почему у тебя кровь?

– Потому что я женщина! – Она оборачивается и смотрит на меня так, будто я идиот. – Ты трахал меня без презерватива как кролик, но ничего не вышло, и у меня начались месячные, и это чертовски больно, Роум. У меня не было ни одного тампона, и я не собиралась просить кого-то сходить за ними для меня. Пришлось идти в аптеку!

Иисус. Христос.

– Я текла, как чертов кран, и мне нужно было поторопиться. Но не успела переодеться, и теперь мне нужно сменить белье и эти штаны, потому что они все в крови, а потом я закажу еду и перестелю постель, чтобы просто лежать весь день и мечтать о смерти. Ладно?

Я подхожу к ней и притягиваю к себе, прижимая к груди.

– Нет. Ни хрена не ладно. Ты больше никогда не выйдешь из этого здания без охраны. Никогда, Светлячок.

– Меня не было двадцать минут, и я не хочу, чтобы твои головорезы видели, как я выбираю прокладки и шоколад. Это слишком интимно.

Я целую ее в макушку и вдыхаю ее аромат.

– Тогда я пойду с тобой. Но ты больше так со мной не поступишь. Ты слышишь меня?

– Роум.

Она всхлипывает, и это почти убивает меня.

– Не плачь.

– Мне нравится, что ты меня обнимаешь и больше не кричишь, но мне очень нужно в ванную и переодеться. Душ. Пожалуйста.

– Боже, ты меня напугала. – Я целую её еще раз и отпускаю. – Иди займись собой. С кроватью я разберусь.

– Нет! – Она почти в панике качает головой. – Я сама. Пожалуйста, не надо.

– Эй, я и раньше видел кровь, знаешь ли. Хотя этот раз, честно говоря, выбил из колеи – потому что кровь твоя.

– Пожалуйста. Я сама сменю. Всё сделаю.

Я беру ее лицо в свои ладони и хмуро смотрю на нее.

– Детка. Всё в порядке. С кроватью – не с тем, что ты вышла.

Элоиза пытается покачать головой, и теперь в ее глазах читается страх.

– Чего ты боишься?

Она облизывает губы.

– Плохие вещи случаются, когда портишь постельное белье.

Он будет чертовски сильно страдать.

– Только не в нашем доме, Светлячок, – нежно целую ее в лоб, бережно касаясь ладонями лица. – Здесь ты в безопасности, помнишь?

Она кивает.

– Ладно. Мне нужно в ванную.

Я отпускаю ее, и Элоиза спешит к шкафу, достает чистую одежду, а затем исчезает в ванной. Она закрывает дверь, и я слышу, как включается вода.

Я выдыхаю.

Черт.

Не хочу переживать это снова. Она только что отняла у меня десять лет жизни, которой и так немного осталось.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на кровать, и у меня снова сжимается сердце. Срываю простыни с матраса и выбрасываю их, потом нахожу в шкафу чистый комплект и застилаю постель. Я как раз натягиваю наволочку на подушку, когда дверь открывается и выходит Элоиза, не сводя глаз с кровати. Ее плечи опускаются.

– Мне очень жаль.

– Иди сюда.

Она сразу же подходит и прижимается ко мне.

– Я даже не подумала взять кого-то с собой. Просто не хотела, чтобы кто-то шёл за меня. Точно нет. И я знала, что аптека рядом, за углом, и я быстро справлюсь.

Я прерываю ее, приподнимая ее подбородок и нежно целуя в губы.

– Я знаю, светлячок. Но то, что тебе неловко, не значит, что это не опасно. Помни, частью какого мира ты стала благодаря тому, что ты со мной.

Она кивает.

– Я не думала, что это что-то серьёзное. В последнее время от моего отца и его людей ничего не было слышно.

Она не знает.

– Хочешь отдохнуть здесь или на диване, с телевизором?

– Пока что внизу.

Я беру ее на руки и несу, а она не хихикает. Не спорит. Просто прижимается ко мне и обнимает за шею.

– Детка, тебе совсем нехорошо.

– Я знаю, что это не сексуально. Просто у меня ужасные месячные. Всегда были. Со всем, что произошло с прошлого раза, я не следила за датами, и они застали меня врасплох.

Я аккуратно укладываю ее на диван, а сам сажусь в углу и притягиваю ее к себе, чтобы она могла откинуться на мою грудь. Опускаю руку ниже, между ее грудей, и кладу ее на живот.

– Так нормально?

– Да, тепло, и это приятно. Черт…

– Что?

– Я забыла купить грелку. Я сейчас…

– Ты никуда не пойдешь, – рычу я ей на ухо. – Я достану тебе гребаную грелку.

Она расслабляется, прижимаясь ко мне.

– Спасибо. Я не хотела, чтобы все суетились. Почему твои люди были здесь, когда я вернулась?

Я разворачиваю ее, чтобы смотреть ей в глаза.

– Потому что я собирал гребаную поисковую группу, Элоиза.

– Что? Почему?

– Ты не понимаешь. Ты ушла. Наверху кровь, тебя нигде не было, и у тебя не было телефона. Я чуть с ума не сошел.

Она гладит меня по щеке.

– Прости. Я забыла телефон. Мне просто нужно было позаботиться об этом.

– Всегда звони мне. Всегда. Даже если уже выходишь за дверь – звони. И пиши, чтобы тебя встретила охрана. Пообещай мне, Элоиза.

– Обещаю, – она вздыхает. – Было приятно подышать свежим воздухом. Я и не подозревала, что не выходила на улицу почти две недели.

– У нас есть площадка на крыше, – сообщаю я и целую ее в макушку. – Ты можешь подниматься туда, когда захочешь.

– О, мне нравится, – она зевает. – Я чертовски устала. Мне лучше вздремнуть, если я собираюсь сегодня на работу.

– Нет.

Она фыркает.

– Да. Я могу работать. Просто приму кое-какие лекарства.

– Нет.

Она начинает спорить, поэтому я переворачиваю ее, укладываю на себя, и беру ее за подбородок.

– Слушай внимательно. Этот бизнес принадлежит мне. Тебе плохо. Сегодня ты не будешь работать. Ты останешься здесь и отдохнешь.

Она вздыхает и прикусывает нижнюю губу, но я оттягиваю ее большим пальцем.

– Мне не нравиться брать больничный, – признаётся она. – Это моя первая настоящая работа, и я хочу делать её хорошо. Хочу, чтобы Рита знала, что на меня можно положиться.

Я легко целую ее в губы.

– Она уже это знает. И она поймет. Нам нужно обсудить еще кое-что.

– Хорошо.

– Я хочу вживить тебе устройство слежения.

Ее брови взлетают до самых волос.

– Что? Что, черт возьми, ты имеешь в виду под «вживить»?

– Под кожу, – отвечаю я и провожу большим пальцем под ее глазом, по темным кругам. – Так я смогу найти тебя, если что-то случится.

– Звучит немного странно, Роум.

Я просто поднимаю бровь.

– Так я буду чувствовать себя спокойнее. Я бы точно знал, где ты находишься, когда чуть не сорвался.

– Будет больно?

– Да, – я целую ее в нос. – Я постараюсь сделать все как можно безболезненнее, но приятного будет мало.

– Этим займется врач?

Качаю головой.

– Нет. Я.

Она прикусывает пухлую нижнюю губу.

– У меня одно условие.

Я не привык, чтобы мне ставили условия.

– Какое?

– У тебя тоже должен быть такой. Из нас двоих ты как раз занимаешься опасными вещами. Если ты сможешь видеть, где я, тогда мне тоже нужно знать, где ты. Если не согласишься – я не согласна.

Эта женщина. Боже, я люблю ее.

Если бы кто-то другой что-то от меня потребовал, я бы так посмотрел на него, что он бы сбежал. Но не она.

– Мне нужно знать, где ты.

Ради нее…

– Я сделаю это.

Ее глаза вспыхивают от удивления.

– Сделаешь?

– Ради тебя я готов на все, Светлячок. А теперь устраивайся поудобнее и отдохни.

Элоиза ложится, положив голову мне на грудь, и прижимается ко мне.

– Если не хочешь оказаться в ловушке подо мной, пока я сплю, тебе следует отодвинуться сейчас же.

– Я тебя не отпущу, детка. – Я слишком сильно тебя люблю, чтобы отпустить. Целую ее в макушку и обнимаю. – Просто спи.

43. Лулу

– Не думаю, что Люк велел тебе меня убить, – говорит Скарлетт, сверля Матео взглядом с пола, где она лежит на спине, тяжело дыша от напряжения.

– Я тебя не убил. – Матео протягивает ей руку и помогает подняться. – Ты не помешала мне толкнуть тебя.

– Это всего лишь наш третий урок, – напоминает она ему.

– И ты его усвоишь. Если кто-то вот так уложит тебя на спину, он может делать с тобой все, что захочет. Убить тебя. Изнасиловать тебя. Все, что угодно, – Матео прищуривает на меня глаза, и я понимаю, что я следующая. Вот черт.

Он жестокий.

А еще Матео невероятно привлекателен. Эти тёмные волосы, тёмные глаза, татуировки, его размеры.

Он огромный.

И такой сильный. У меня нет ни единого шанса победить его в драке.

Слава богу, у меня наконец закончились месячные, и я не чувствую себя такой хрупкой, но все же. По сравнению с этим мужчиной я просто слабачка.

– Давай, Лу, – говорит Матео, хватает меня за левую руку и тянет на мат.

Мы в отдельной комнате в спортзале, где много ковриков, зеркал и достаточно места, чтобы свободно двигаться.

Я чувствую себя такой неуклюжей. Скарлетт грациозна и стройна, и, может, она и не понимает, что делает, но выглядит при этом хорошо.

А я?

Я похожа на гигантский зефир, который швыряют из стороны в сторону.

– Это совсем не сексуально, – ворчу, присоединяясь к нему на коврике.

Темные глаза Матео становятся жесткими и прищуриваются

– Мы здесь не для того, чтобы, блядь, выглядеть сексуальными. Мы здесь, чтобы работать.

– Не сердись на меня, – возражаю я, глядя, как напрягается его челюсть. – Я просто говорю, что чувствую себя неловко. Потому что я толстая, медленно двигаюсь и выгляжу нелепо.

– В последний раз повторяю, – говорит Скарлетт, глядя в потолок, – ты не толстая! У тебя соблазнительные формы. И мы обе выглядим нелепо, потому что пока ни черта не умеем. Так что хватит загоняться и надери ему зад.

Матео ухмыляется, но продолжает наблюдать за мной.

– Хорошо. – Я делаю глубокий вдох. – Что мне делать?

Он не отвечает. Набрасывается на меня быстрее, чем можно было бы ожидать от человека его комплекции, заламывает мне левую руку за спину, и я тут же вскрикиваю от боли.

Матео отпускает меня, и я прижимаю руку к себе.

– Черт, – шепчу, пытаясь унять боль в суставе.

– Что это, черт возьми, было? – спрашивает Матео.

– У меня столько раз было вывихнуто плечо, что и не сосчитать, – качаю головой, пытаясь прийти в себя. – Но если какой-то придурок захочет меня убить, то не станет церемониться и врежет мне по-настоящему, так что не сдерживайся.

– К чёрту всё, – говорит Матео, хмурясь. – Кто, блять, это с тобой сделал?

– Мой гребаный отец, – цежу сквозь зубы и вижу, как Скарлетт бледнеет. – Ему нравилось причинять мне боль, если тебе так интересно. Ставить синяки. Ломать меня. Но больше всего он любил выворачивать это плечо из сустава, как только мог. Так что да, это больно, но я справлюсь. А теперь попробуй надрать мне задницу, потому что одна мысль об этом куске дерьма меня бесит, и я хочу дать отпор.

Но он не двигается. Просто смотрит на меня, скрестив руки на груди.

– Ты его ненавидишь.

– Каждой клеточкой своего тела, – подтверждаю я и повторяю его позу, скрестив руки на груди. – Я надеюсь, что его смерть будет долгой и мучительной. И скорой. И я надеюсь, что смогу на это посмотреть.

Он склоняет голову набок.

– Так ты правда не пытаешься подставить Роума, шпионя за ним для своего отца?

Я моргаю, уверенная, что ослышалась.

– Что, черт возьми, ты только что сказал?

Но он больше ничего не говорит, и кровь в моих жилах вскипает.

– Пошел ты нахуй, – говорю я, приближаясь к нему. – Думаешь, я навредила бы Роуму из-за человека, который не только любил причинять боль мне, но и с удовольствием заставлял меня смотреть, как он пытает людей, которых убивал? Как он кромсал их, заставлял кричать, умолять, плеваться и мочиться? Человека, который жестоко убил мою мать у меня на глазах? Иди к черту, потому что Роум – первый человек в этом мире, который проявил ко мне хоть каплю доброты, нежности и тепла. Благодаря ему я чувствую себя в безопасности.

Я замахиваюсь, чтобы ударить Матео по лицу, но он перехватывает мою руку и держит ее, внимательно глядя на меня.

– Ладно, – говорит, пока я пытаюсь совладать с гневом. Я слышу, как за моей спиной всхлипывает Скарлетт. – Я сейчас нападу на тебя сзади, и хочу, чтобы ты вырвалась из моей хватки.

Я вздрагиваю от резкой смены темы, но когда внимательно смотрю на Матео, замечаю перемену в его лице. Он больше не злится на меня, как раньше. Он не выглядит довольным – наоборот, всё ещё в бешенстве, но не на меня. Это взгляд человека, который ненавидит моего отца с тем же презрением, что и я. Который верит мне.

Который будет меня защищать.

Поэтому я отворачиваюсь от него, и когда он подходит, обвивает рукой мою шею, я пытаюсь вырваться, но бесполезно. Я не могу сдвинуть его ни на сантиметр, и его напряжённый бицепс сжимает мне горло.

– Ты слишком сильный, – говорю ему, и слышу поражение в собственном голосе.

– Вы всегда можете вырваться, – говорит он, обращаясь к нам обоим. – Не забывайте бить в глаза, горло, по яйцам и коленям.

Он показывает нам, что нужно делать. Снова и снова он демонстрирует приемы, которые помогут нам вырваться из его хватки.

Скарлетт осваивает удар коленом в пах.

А мне наконец удается ткнуть его в глаз.

Я самодовольно ухмыляюсь, когда он ругается и отпускает меня, прикрывая рукой пострадавший глаз.

– Ты не должна была меня ослеплять, – рычит он, но я улыбаюсь.

– Это за то, что ты сказал, будто я сделаю что-то, чтобы навредить Роуму. Это задело мои чувства.

Скарлетт хихикает, а Матео смотрит на меня, прищурившись.

– Если я узнаю, что ты стукачка, ты пожалеешь, что не умерла.

Я закатываю глаза.

– Ладно, плохой парень.

– Я и есть плохой парень, – отвечает он. – А Роум – мой брат. Обидишь его, и мы тебя убьем. Мучительно.

– Я поняла. Мой отец – мафиози, помнишь? Так, когда ты собираешься научить нас стрелять? Хоть я и умею обращаться с оружием, не помешает отточить навык.

– Это к Карсону. Он займется вами сегодня днем.

– То есть, по сути, Короли Вегаса учат нас самообороне, – хмуро говорит Скарлетт. – Этого не было в моем списке желаний, но я не расстроена. И вообще, как это может быть моей жизнью?

– Ты – Люка, – пожимает плечами Матео. – А она – Роума. Вы застряли с нами.

Скарлетт смотрит на меня, и я улыбаюсь ей.

– Не самая плохая проблема.