Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

36

Тьма пульсирует, как живое существо. Сама ночь сгустилась здесь, превратившись в вязкую, липкую массу. Я чувствую, как её холодные щупальца уже обвивают мои лодыжки, цепляются за подол платья. Ещё шаг и она втянет меня полностью, как болото засасывает неосторожного путника.

Воздух здесь пахнет железом и тлением. Каждый вдох обжигает лёгкие, будто я вдыхаю не воздух, а пепел. Пальцы непроизвольно сжимают ножницы – жалкое оружие против того, что ждёт впереди.

– Конор! – кричу я, и тьма поглощает мой голос, не оставив даже эха.

Ещё шаг. Ещё. Холод уже обвивает бёдра, пробирается под одежду. Где-то в глубине чёрной пелены мелькает движение – то ли тень, то ли игра воображения.

– Ма-а-ам...

Голосок. Тоненький. Испуганный.

Сердце ёкает, ноги сами несут вперёд.

– Я иду, малыш! Держись!

Но в тот момент, когда я уже готова броситься вперёд, железная хватка впивается в моё плечо. Меня дёргают назад с такой силой, что я падаю на землю, больно ударяясь локтем о камни.

– Тебе что, жить надоело? – знакомый голос гремит прямо над ухом.

Я поднимаю голову – и время будто останавливается.

Рейнольд.

Его чёрные волосы, обычно аккуратно собранные, теперь развеваются по ветру, как воронье крыло. Глаза – эти золотисто-карие глаза, которые я когда-то любила – горят в полумраке, отражая далёкие вспышки битвы. На нём нет королевских доспехов, только потрёпанный кожаный дублет, но он всё равно выглядит как повелитель, случайно сошедший со страниц древних свитков.

– Рейнольд? – мой голос срывается на шёпот. – Что ты здесь делаешь?

– Спасаю тебе жизнь, дурёха! – он рывком оттаскивает меня ещё дальше от чёрной стены. – Совсем спятила? Хочешь, чтобы тебя забрали тёмные твари?

Я шиплю, как разъярённая кошка, пытаясь вырваться.

– Отпусти! – ногти впиваются в его запястья, оставляя красные полосы. – Он там! Конор там!

Рейнольд даже не шевелится. Его лицо остаётся каменной маской, только брови чуть сдвигаются, образуя морщину между ними.

– Какой же ты... – я задыхаюсь, ярость подкатывает к горлу горячим комом, – бесчувственный сноб! Ведь Конор твой сын!

Вокруг нас продолжается бой. Звон мечей, вспышки заклинаний. Кто-то зовёт лекаря. Но всё это превращается в белый шум. Потому что лицо Рейнольда...

Оно меняется.

– Мой сын? – он произносит это так, будто никогда не слышал этих слов. Его золотисто-карие глаза расширяются, брови взлетают вверх.

Да. Он не знал. Все эти долгие годы он даже не подозревал...

Я замираю, понимая, что только что выдала самую страшную тайну. Но сейчас не время для объяснений.

– Да, твой! – воспользовавшись его замешательством, пытаюсь вырваться. – И если ты не поможешь мне его спасти, я никогда тебе этого не прощу!

– Почему ты скрывала его? – его голос звучит странно хрипло.

– Потому что ты нашёл себе другую! – выкрикиваю я, чувствуя, как старая боль поднимается из глубины души. – Они вместе с твоей матерью пытались отравить меня! Они хотели, чтобы Конор никогда не появился на свет! Они...

Моя тирада обрывается, когда из тьмы доносится крик.

Детский.

Пронзительный.

Настолько полный ужаса, что у меня перехватывает дыхание.

Рейнольд вздрагивает, как от удара током. Его благородное лицо, обычно непроницаемое, внезапно меняется – золотисто-карие глаза расширяются, брови смыкаются в единую линию.

– Это он? – его голос звучит глухо, будто сквозь стиснутые зубы.

Я только киваю, не в силах выдавить ни слова. Глаза застилают слёзы.

– Тёмные твари играют с нами. Тебе нужно вернуться в крепость, Мия. – в его обычно холодном голосе проскальзывают отголоски былой нежности.

Вырываюсь из его хватки, чувствуя, как слёзы оставляют мокрые дорожки на лице. Каждая клетка моего тела кричит, требует бежать вперёд, в эту чёрную бездну.

– Я никуда не пойду! – мой голос звучит хрипло, почти чужим. – Ты не понимаешь? Он там один, напуганный, возможно, раненый! Он зовёт меня, Рейнольд! Слышишь?!

Рейнольд смотрит на меня странным взглядом. В его глазах бушует буря эмоций – гнев, ярость, но и что-то ещё... боль? Раскаяние? Я не успеваю разобрать, потому что его лицо снова становится непроницаемой маской.

– Если он действительно там... – его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, – Теперь это моя забота.

Его тело начинает меняться, прежде чем я успеваю что-то возразить. Сначала золотистый свет окутывает его кожу, потом появляется чешуя. Плечи разворачиваются, превращаясь в мощные крылья.

Передо мной теперь не человек, а величественный дракон. Однако его золотисто-карие глаза остаются прежними.

Машинально отступаю на несколько шагов. Огромная лапа крепко, но осторожно обхватывает меня. Крылья распахиваются с глухим хлопком, и дракон взмывает в воздух.

– Рейнольд, нет! Мы должны... – мой крик теряется в потоке ветра.

Поле боя остаётся позади. Через несколько мгновений дракон доставляет меня на крышу лазарета. Его когти разжимаются, осторожно опуская меня на каменные плиты.

– Ты не имеешь права забирать его! – я бросаюсь к краю крыши, цепляясь за холодный камень. – Ты даже не знал о его существовании!

Дракон замирает. Его огромная голова медленно поворачивается ко мне. Глаза горят в темноте, как два солнца, освещая моё лицо золотистым светом. Рейнольд услышал меня, но я все еще не понимаю, чего от него ожидать.

Мощный взмах крыльев – и дракон исчезает в чёрной пелене ночи, оставляя меня одну с сердцем, готовым разорваться на части.

Я стою, сжимая кулаки до боли, глядя в ту сторону, где растворился его силуэт. Где-то там сейчас мой сын. И теперь... теперь его судьба в лапах того, кто когда-то разбил мне сердце.

Ветер приносит издалека странный звук – то ли крик, то ли рёв. Я замираю вслушиваясь. Битва за стенами крепости продолжается, но для меня теперь существует только эта тьма, поглотившая самое дорогое, что у меня было.

– Вернитесь оба, – шепчу в темноту, не зная, к кому обращаюсь – к богам, к судьбе или к тому дракону, который когда-то был моей любовью. – Пожалуйста, вернитесь.

37

Рейнольд

Портал вспыхивает передо мной ослепительной синевой, обжигая кожу магическим холодом.

Я делаю шаг сквозь мерцающий занавес энергии. Воздух на другой стороне пахнет гарью и кровью – на границе снова прорыв. Выхожу, не чувствуя усталости – только ледяное спокойствие и ясность цели.

Мия...

Три года, восемь месяцев и двадцать пять дней. Именно столько я живу без неё. Столько ношу эту боль в груди, как застрявший между рёбер клинок.

Десять лет правления научили меня сдерживать эмоции. Но сейчас, когда весть о её возвращении достигла моих ушей, что-то древнее и дикое зашевелилось внутри.

Кожа на руках мгновенно твердеет, покрываясь золотистой чешуёй. Превращение всегда начинается с рук – так проще контролировать процесс. Кости хрустят, позвоночник вытягивается, и через мгновение я уже взмываю в небо.

Лазарет появляется в поле зрения через пять минут. В окнах горят огни, снаружи суета. Из-за стены везут раненых. Должно быть, Мия где-то там в этой суматохе.

Приземляюсь во внутреннем дворе, поднимая вихрь пыли. Люди в ужасе разбегаются, кто-то кричит:

– Дракон!

Я снова принимаю человеческий облик, не глядя на них. Мне нужна только она.

– Где Мия Стоун? – мой голос, даже в человеческом облике, заставляет дрожать стёкла в окнах.

Из дверей навстречу выбегает старший лекарь Джек Осбри. Его лицо бледнеет, когда он видит меня.

– Ваше Величество! Мальчик пропал. Дракон, судя по всему. Первое превращение.

Сердце упало. Дракон? Значит...

– Мия отправилась его искать, – продолжает Джек, – На поле боя. В самое пекло.

Он пытается сказать что-то ещё, но мне не до него. Мия снова ускользает, я должен догнать её и найти ребёнка. Нашего с ней ребёнка.

Кровь стучит в висках, кожа снова покрывается чешуёй. Ещё мгновение – и я уже в воздухе, крылья с силой рассекают ветер.

– Мия! – драконий рёв прокатывается над полем боя.

Никто не отзывается на мой зов. Внизу бушует бой – крики, вспышки магии, звон стали. Но всё это уже не имеет абсолютно никакого значения. Вдалеке на границе чернеет странная пелена. Она висит в воздухе, как живое существо, пульсирует, дышит. Но мои драконьи глаза видят сквозь неё.

Мия.

Её хрупкая фигура едва различима в клубящемся мраке. Она шагает прямо в чёрную пелену, будто не видит её, будто не чувствует, как тьма уже тянется к ней, обволакивает, зовёт.

Ещё шаг – и она исчезнет.

Я пикирую вниз, как золотая молния. Когти впиваются в её плечи в тот самый момент, когда её пальцы касаются чёрного марева.

Не позволю тьме забрать её у меня. Принимаю человеческий облик и оттаскиваю Мию подальше от тёмных тварей.

– Нет! – её крик пронзает меня острее любого клинка. Она бьётся в моей хватке, кулаки стучат по груди. – Отпусти! Он там! Конор там!

Тьма заманивает в свои сети нерадивых солдат. Она может менять голос и даже создавать видения. Очевидно, Мия тоже попалась на эту уловку. Но я не могу этого допустить.

Смотрю на её лицо, покрытое грязью и слезами, и что-то щёлкает внутри.

– Теперь это моя забота, – говорю я тихо.

Мия не должна пострадать.

Поднимаю её в воздух, игнорируя сопротивление. Её тело кажется таким хрупким в моих когтистых лапах, будто я могу раздавить её одним неосторожным движением. Но я крепко держу и несу к лазарету свою драгоценную ношу.

Она бьётся, кричит что-то, но ветер уносит её слова. Только одно я слышу чётко: «Он твой сын!»

Мой сын…

Если бы я только знал раньше, если бы она сказала. Ни за что не отпустил бы её тогда. Ни за что не оставил бы их одних.

Лазарет приближается. Я мягко опускаю Мию на крышу, чувствуя, как дрожат её плечи под моими когтями. Наши взгляды встречаются. В её глазах – буря: гнев, отчаяние, страх. И что-то ещё... что-то, отчего сжимается драконье сердце в моей груди.

Задерживаюсь на мгновение дольше, чем нужно. Запоминаю каждую чёрточку её лица – те самые веснушки у висков, тонкие брови, сейчас сведённые в гневной складке. Потом разворачиваюсь и бросаюсь назад, в самое пекло.

Ветер воет в ушах, крылья режут воздух. Тьма принимает меня в свои объятия, холодные и вязкие.

Где-то там сейчас он.

Наш сын.

Впереди мелькают твари, порождённые тьмой. Они кидаются на меня, но пламя вырывается из пасти, прежде чем они успевают приблизиться.

– Конор! – мой рёв разносится на много миль вокруг. Твари взвизгивают, отступая от огненного смерча.

Где-то слева слышится шорох. Разворачиваюсь и вижу ещё одну стаю. Выстреливаю струёй пламени, чувствуя, как чешуя покрывается холодом от близости тьмы. Она пытается проникнуть в сознание, шепчет на языке, которого я не знаю, но почему-то понимаю.

– Оставь его, он не твой! Он никогда не будет твоим...

Я отвечаю пламенем. Огненный смерч вырывается из пасти, освещая чёрное марево. Твари кричат, корчатся, но не отступают. Сбиваю одну из них крылом, другую разрываю когтями. Они исчезают в клубах чёрного дыма.

– Где ты, Конор?

Тьма снова и снова бросает на меня своих тварей. Они появляются из ниоткуда: длинные щупальца, горящие в темноте глаза. Я рву их на части, сжигаю, отбрасываю прочь. Но их становится больше.

Внезапно одна из тварей впивается мне в крыло. Боль пронзает, как раскалённый клинок. Я сбрасываю её, чувствуя, как тёплая кровь стекает по боку.

– Он наш, ты опоздал! – зловещий хохот разносится со всех сторон.

Он приводит меня в ярость, но в мозгу зарождается сомнение.

Что, если они говорят правду?

38

Мия

Ветер холодный и резкий пронизывает до костей, но я не могу заставить себя уйти с крыши. Что, если они появятся именно сейчас? Что, если Конор вернётся один, испуганный, и не найдёт меня здесь?

Руки сжимают перила так сильно, что пальцы немеют. Дерево впивается в кожу, оставляя отметины, но я не чувствую боли. Всё внутри сжалось в один тугой узел – из вины, страха и бессилия.

Мысли крутятся по одному и тому же кругу, как птицы в клетке. Вспышки магии освещают небо, но я вижу только тьму, поглотившую моего мальчика.

Я должна была остаться с ним. Должна была проследить, чтобы он не проснулся один. Должна была...

– Мия!

Голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь и вижу Катрину. Её тёмные волосы растрёпаны ветром, в глазах та же тревога, что гложет меня, но ещё и глубокая усталость.

– Ты вся дрожишь, – говорит она, накидывая мне на плечи шерстяную накидку.

Тёплая ткань пахнет лекарственными травами. Машинально закутываюсь, но дрожь не проходит. В горле стоит ком, и любое слово может обернуться рыданием.

– Я должна была остаться в его палате, – наконец вырывается у меня. Голос предательски дрожит, – Если бы я не ушла, если бы просто...

Катрина берёт мои ледяные руки в свои тёплые ладони, растирает их.

– Ты не виновата, Мия, – говорит она твёрдо. – Его обращение было неизбежно. Никто не мог предсказать, когда именно это случится.

– Я могла бы помочь! – голос звучит хрипло, будто я кричала часами, – Удержать его, объяснить, что происходит...

Катрина сжимает мои руки сильнее, заставляя посмотреть ей в глаза.

– Или пострадать, – её голос становится жёстче. – Первый оборот непредсказуем. Ты сама видела эти царапины на подоконнике!

Я закусываю губу. Видела. Глубокие, рваные отметины, будто оставленные острыми кинжалами.

Она права. Где-то в глубине души понимаю: если бы я была рядом, когда Конор начал превращаться, могло быть хуже. Но от этого осознания мне не легче.

Отворачиваюсь, глядя в сторону, куда скрылся Рейнольд. Ночь поглотила его, как до этого поглотила моего малыша.

– Теперь Конора забрали тёмные твари, – шепчу я, и от этих слов в груди всё сжимается.

Катрина резко трясёт меня за плечи.

– Он найдёт его, – говорит она так уверенно, что я на мгновение замираю. – Если кто-то и сможет вытащить малыша из лап тёмных тварей, так это Рейнольд.

Во дворе раздаётся крик – новых раненых привезли в лазарет.

– Пойдём вниз, – Катрина мягко, но настойчиво берёт меня за руку. – Здесь слишком холодно.

Я сопротивляюсь на мгновение, бросая последний взгляд в темноту. Но Катрина права – оставаться здесь бессмысленно.

Лестница вниз кажется бесконечной. Каждый шаг даётся с трудом, будто ноги налиты свинцом.

Мысли путаются. Три года и девять месяцев я скрывала правду. Так боялась этого момента – момента, когда отец и сын встретятся. А теперь...

– Осторожно! – Катрина крепче сжимает мою руку, когда я спотыкаюсь.

Коридоры лазарета встречают нас привычным хаосом. Лекари снуют между кроватями, разнося отвары и бинты. Их лица осунулись от усталости, но руки продолжают работать быстро и точно.

Где-то кто-то стонет, кто-то зовёт на помощь. В воздухе витают знакомые запахи: горьковатый аромат целебных трав, резкий спирт, и ещё один, ни с чем не сравнимый запах крови – медный, тяжёлый, въедливый. Он проникает в ноздри, оседает на языке, напоминая, что за стенами крепости продолжается бой.

Катрина уже тянет меня дальше, вглубь лазарета, подальше от шума и суеты.

– Сначала тебе нужно прийти в себя, – говорит она, открывая дверь в маленькую подсобку.

Комната крошечная, заставленная полками с травами и склянками. В углу стоит деревянный сундук, на котором я и раньше иногда спала урывками между сменами.

Подруга усаживает меня, достаёт флягу с чем-то горячим.

– Пей. Малыми глотками.

Жидкость обжигает губы, но тепло сразу разливается по телу, прогоняя ледяное оцепенение. Это не просто чай – в нём чувствуется лёгкий привкус меда и чего-то ещё, травяного, успокаивающего.

– Он найдёт его, – повторяет Катрина, поправляя накидку на моих плечах. Её пальцы лёгкие и уверенные. – Поверь мне.

Я закрываю глаза. Хочу верить. Но страх – липкий, холодный – не отпускает. В голове всплывают картины: Конор, маленький и испуганный, один в этой тьме.

– Вот вы где? – на пороге подсобки появляется Джек.

Его лицо непроницаемо, но в глазах читается беспокойство.

– Мия, в моём кабинете тебя ждёт гость, – предупреждает он.

Я моргаю, пытаясь собраться с мыслями.

– Кто?

– Вейнар, сыщик Рейнольда, – поясняет Джек, понижая голос.

Сердце замирает.

– Уже? Так быстро?

Катрина сжимает моё плечо.

– Мне пора вернуться к работе, – шепчет она. – Но я скоро приду тебя проведать.

Я киваю, не в силах ответить. Катрина уходит, а Джек провожает меня до кабинета. Его тяжёлые шаги гулко отдаются в ушах.

Кабинет Джека небольшой, но уютный. Вейнар стоит у окна, его серебристые волосы переливаются в свете ламп. Он оборачивается, и его зелёные глаза – холодные, как изумруды – изучают меня с эльфийской отстранённостью.

– Леди Стоун, – кивает он, – Мне было велено доставить вас во дворец, но теперь обстоятельства изменились.

– Что вам известно о планах Рейнольда? – спрашиваю я, пропуская все формальности. Голос звучит резче, чем я планировала. – Он заберёт у меня малыша?

Вейнар смотрит на меня долгим, непроницаемым взглядом. Его лицо холодное, как ледяная скульптура.

– Как и вы, леди Стоун, я жду дальнейших распоряжений господина.

Распоряжений.

В груди что-то сжимается. Как будто Конор – это просто вещь. Дело в списке поручений.

Отворачиваюсь к окну, чтобы эльф не увидел, как дрожит моя нижняя губа. За окном тёмная ночь. Где-то там, в этой тьме, мой сын. И дракон, который теперь знает правду.

– Они вернутся, – вдруг говорит Вейнар, и в его голосе впервые появляются нотки чего-то, похожего на понимание. – Господин Рейнольд не оставит своего сына.

Я закрываю глаза.

– Вопрос в том, – шепчу, – Оставит ли он его со мной?

39

Рейнольд

Что, если я действительно опоздал?

Нет. Не может этого быть!

Хохот тварей приводит меня в ярость. Они кружат словно вороны, выжидая момент, чтобы вцепиться снова.

– Ты думаешь, он примет тебя? – шипит одна из них, – После того, как ты бросил его мать?

Я рычу, выпуская пламя. Оно вырывается из пасти ослепительным вихрем, сжигая несколько тварей дотла. Остальные отступают, но их смех не стихает.

– Он даже не знает, кто ты! – кричит другая, сливаясь с тенями.

Сердце бешено колотится.

Кровь продолжает сочиться из раны, но я не чувствую боли – только ярость.

Я действительно бросил Мию. Не знал о сыне. Какой же я после этого отец?

На мгновение опускаю крылья. Боль от раны пронзает всё тело. Твари тут же окружают меня плотнее, их щупальца так и норовят схватить меня.

– Он будет одним из нас, – шепчет кто-то прямо в ухо. Холодное дыхание обжигает. – Он уже почти наш…

Никогда этому не бывать!

Собираю последние силы. Позволяю им подойти ещё ближе, обманывая своей усталостью. Они клюют на приманку – смыкают кольцо, уверенные в победе.

Ещё секунда...

И я выпускаю всё, что осталось.

Огненный вихрь вырывается из пасти, разрывая тьму на куски. Твари взвизгивают, пытаясь спастись, но слишком поздно – пламя поглощает их, оставляя лишь клубы чёрного дыма.

Те, что уцелели, отступают. Их голоса теперь звучат нервно, неуверенно. Я не должен был сомневаться. Из-за этого упустил драгоценное время.

Дым рассеивается, обнажая выжженную землю. Воздух пахнет гарью и чем-то горьким – магия тьмы ещё не до конца отступила. На освобождённой территории, среди высохшей травы замечаю маленькую детскую фигурку.

Конор.

Он лежит, свернувшись калачиком, и дрожит. Его маленькие руки, покрытые свежими царапинами и первыми чешуйками, крепко обхватывают колени. Лицо спрятано, но я вижу, как его худенькие плечики вздрагивают от каждого всхлипа.

Опускаюсь рядом, снова принимая человеческий облик. Боль от раны на плече резкая, жгучая, но я не обращаю внимания. Всё моё существо сосредоточено на этом дрожащем комочке.

– Конор... – произношу тихо, боясь испугать.

Он поднимает голову. Его глаза полны слёз. Они блестят, как два озера, переполненные страхом.

– Уходи, – шепчет он, съёживаясь, – Ты монстр…

Эти слова бьют сильнее любого клинка. Сердце разрывается на части. Когда я осторожно касаюсь его плеча, он вздрагивает и зажмуривается, будто ожидая удара.

– Нет, малыш, я не монстр, – мой голос звучит хрипло, но мягко, – Я твой отец.

Конор замирает, его глаза расширяются, а губы дрожат. Секунда и он бросается ко мне, обнимая за шею.

– Я знал, что ты вернёшься!

От этих слов внутри меня всё сжимается. Маленькие ручки цепляются за мою шею так крепко, будто боясь, что я снова исчезну. Дыхание сына горячее, прерывистое. Он всё ещё напуган, но в голосе столько надежды...

– Мама сказала, что так бывает и взрослые живут отдельно, – продолжает малыш, – Но я всё равно верил, что ты придёшь!

Глаза предательски жжёт. Я крепче прижимаю его к себе, чувствуя, как быстро бьётся его сердце.

Мия... Она могла сказать всё что угодно. Могла назвать меня предателем, могла сказать, что я погиб. Но она оставила для меня место в его сердце. Сохранила эту дверь приоткрытой, хотя имела полное право захлопнуть её навсегда.

– Я тоже верил, – выдыхаю я, вспоминая, как впервые увидел Конора.

Тогда я сомневался, но где-то в глубине души желал, чтобы он оказался моим сыном. Меня останавливало лишь то, что я не чувствовал в нём драконьей крови. Она проявила себя только сейчас, после первого оборота.

Конор отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Его глаза точь-в-точь как мои изучают каждую черту.

– Папа, ты что, плачешь? – он касается моей щеки, и только сейчас я понимаю, что она мокрая.

Я фыркаю, вытирая рукой скупую слезу.

– Нет, сынок, драконы не плачут. Это просто дождь.

Он хмурится, оглядывая звёздное небо, где нет ни единого облачка, но не спорит. Вместо этого прижимается ко мне снова, доверчиво, как может прижиматься только ребёнок к своему отцу.

А я держу его крепче, чем когда-либо держал что-либо в этой жизни, и клянусь себе, что больше никогда не отпущу.

Потому что драконы действительно не плачут. Но это не значит, что они не чувствуют.

Сейчас я готов заплатить любую цену, лишь бы никогда больше не видеть слёз в этих глазах.

– Болит? – спрашиваю, глядя, как малыш потирает руку с проступающими на ней чешуйками.

Первое превращение всегда самое трудное. Я знаю, каково это. Помню, как кости ломались и срастались заново, как кожа горела, превращаясь в чешую.

– Я не хотел, – его голос дрожит, – Всё случилось так быстро…

– Это пройдёт, – говорю, осторожно протягивая руку. – Я помогу тебе.

– Правда? – он смотрит на мою ладонь, потом – в глаза.

– Да, – киваю, – Нам пора возвращаться. Держись крепче.

Осторожно поднимаю его. Он не сопротивляется, только прижимается ко мне.

Превращение проходит быстрее обычного. Тело само спешит обернуться драконом, чтобы защитить драгоценный груз. Крылья расправляются с привычным хрустом, чешуя покрывает кожу. Конор не кричит – только тихо ахает, когда мы отрываемся от земли.

Он прижимается к моей шее, его дыхание частое, тёплое.

– Это так... круто! – слышу его шёпот. И не могу сдержать горделивого рычания. Мой сын. Летит на спине у дракона, как и должно быть.