Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

44

Мия

Рассвет пробивается сквозь мутное стекло, окрашивая стены в бледно-розовый цвет. Конор сладко посапывает, свернувшись калачиком под одеялом, пока я собираю вещи нам в дорогу.

Из тёплой одежды нахожу только свитер и старый походный плащ, но деваться мне некуда. Придётся немного помёрзнуть. Главное, чтобы Конор вернулся из поездки здоровым.

Стук в дверь отвлекает меня от размышлений.

– Войдите, – отвечаю шёпотом, не желая будить сына.

На пороге появляется Катрина. В руках она держит серое шерстяное пальто.

Мы не говорим ни слова. Просто бросаемся друг другу в объятия. Её руки сжимают меня так крепко, будто пытаются удержать.

– Береги себя, Мия, – шепчет она, уткнувшись мне в плечо.

– И ты, – отвечаю я, – Береги лазарет. И себя.

Катрина кивает и быстро отстраняется, вытирая ладонью щеку.

– Возьми моё пальто, – предлагает она, – Всё теплее будет.

– Спасибо тебе, – выдыхаю я. Катрина мне как сестра. Она всегда поддерживала меня. Без неё… Я даже не хочу думать, как бы справилась.

– Ты уверена, что хочешь ехать с ним? – шепчет она, бросая взгляд на дверь.

– У меня нет выбора, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, – Он обещал позаботиться о Коноре. Обо мне… – пожимаю плечами.

Катрина собирается сказать что-то ещё, но нас прерывают. Дверь в палату открывается.

Рейнольд, одетый в практичную, но явно дорогую кожаную одежду, заполняет собой проём.

Его золотисто-карие глаза мгновенно оценивают обстановку: меня, Катрину, спящего Конора, мою скромную одежду. Его взгляд скользит по чемодану – старому, потёртому, – и в глазах мелькает что-то неуловимое.

Не презрение, нет.

Скорее недоумение или даже тень вины. Но она мгновенно растворяется в привычной сдержанности.

– Ты готова? – спрашивает он ровным, лишённым эмоций тоном.

– Да, – отвечаю, глядя на него с вызовом.

Конор, разбуженный голосами, потирает глаза. Когда он видит Рейнольда, его лицо озаряет улыбка.

– Папа! – шепчет он, полусонным голосом.

Папа…

Это слово, такое непривычное в его устах, ударяет меня в самое сердце. Тёплая волна любви к сыну смешивается с острым, холодным уколом ревности.

Мой малыш. Моё солнышко.

Теперь он смотрит на него с таким обожанием...

Я резко отворачиваюсь, делая вид, что поправляю свой свитер.

– Вставай, солнышко, – говорю Конору, стараясь, чтобы голос звучал ласково.

Собираюсь помочь ему собраться, но Рейнольд опережает меня.

– Пора в путь, – он берёт из кресла вещи Конора и передаёт ему.

С гордостью наблюдаю, как мой малыш одевается сам. Рейнольд терпеливо ждёт, затем подхватывает его на руки. Он держит Конора правой рукой, а левой берёт мой чемодан.

– Пойдём, Мия, – говорит он, замечая мой протестующий взгляд, – Прощай, Катрина.

Подруга молча кивает в ответ. Бросаю на неё последний взгляд и спешу за Рейнольдом. Мне не остаётся ничего другого, кроме как подчиниться, ведь это всё ради Конора.

Оказавшись во дворе, замираю, увидев огромную карету, запряжённую четвёркой вороных коней. Чёрный лак её корпуса отливает синевой в утреннем свете, массивные колёса с позолоченными спицами выглядят непобедимо.

На дверях красуется герб Западных земель с летящим над лесом золотым драконом.

Знак его власти. Знак мира, в который он насильно втягивает нас.

Вейнар, эльф с бесстрастным лицом, уже сидит рядом с кучером, закутавшись в тёмно-зелёный плащ.

Один слуга забирает у Рейнольда чемодан. Второй уже открывает перед нами дверцу кареты и помогает мне подняться. Всего я насчитала десять человек охраны.

Внутри просторно, мягкие сиденья обшиты тёмно-бордовым бархатом. И на одном из них лежит нечто, заставляющее меня замереть.

Белоснежная шуба.

Не просто вещь, а произведение искусства. Она выглядит невероятно роскошной, тёплой и… чужой. Совершенно не вяжется с потёртым пальто, которое сейчас на мне.

Неужели он позаботился?

Даже мысль об этом кажется мне нелепой. Капля заботы в море его приказов и холодности сбивает с толку.

Зачем?

Чтобы смягчить меня?

Чтобы я почувствовала себя обязанной?

Или… Ну, конечно!

Просто дракону не нужна обмороженная ноша.

Практичность. Только и всего.

Рейнольд усаживает Конора рядом со мной, но сам не спешит садиться.

– Вейнар. Ты нужен мне в Западном Дворце, – слышу его голос из-за прикрытой двери, – Немедленно.

– Господин? Но как же сопровождение? – удивляется эльф.

– Охраны достаточно, – отрезает Рейнольд. Его тон не допускает возражений.

Судя по всему, они отходят в сторону, разговаривая так тихо, что я не могу разобрать слов.

Через несколько минут Рейнольд возвращается и занимает место напротив меня. Его взгляд серьёзен как никогда, но по одному взгляду невозможно понять, о чём он думает сейчас. Что приказал эльфу?

Карета трогается с глухим стуком колёс по булыжнику.

Конор, окончательно проснувшись, разглядывает всё вокруг с огромным любопытством. Его пальчики трогают бархатную обивку, позолоченные ручки на дверцах.

– Мама, смотри! – восклицает он, указывая в окно.

Я улыбаюсь ему, но сама чувствую лишь тяжесть в груди.

Наконец, карета останавливается у магического портала – огромной каменной арки, испещрённой древними рунами. Возле неё стоит страж в синих одеждах.

Рейнольд выходит из кареты и направляется к нему. Минуты ожидания кажутся вечностью.

– Открывайте портал на Северные земли, к Роднику Эльфириэль, – слышу приказ.

Страж кланяется и делает несколько пассов руками. Затем расставляет магические кристаллы на арке в соответствии с координатами.

Но что-то идёт не так.

Руны мерцают тусклым голубым светом и тут же гаснут. Страж повторяет несколько раз, но результат всё тот же.

– Ваше Величество, портал открыть не удалось, – качает он головой.

Я замираю в ужасе.

Неужели Северные земли закрыты для нас? Что же теперь будет с Конором?

45

Несмотря на слова стража, Рейнольд не выглядит удивлённым. Он лишь хмурится, словно предполагал такой вариант развития событий.

– Как далеко ты можешь нас доставить? – спрашивает он ледяным тоном.

Бледный страж, явно напуганный провалом и гневом повелителя, поспешно отвечает:

– К форту «Серое Копьё», что находится на северной границе. Дальше не рискну, – он нервно сглатывает. – Стабильность портала ненадёжна.

– Делай, – коротко бросает Рейнольд.

Он даже не удостаивает побелевшего мага взглядом, резко разворачивается и направляется обратно к карете.

Когда он открывает дверцу, его лицо непроницаемо, но в глубине золотистых глаз я замечаю тень тревоги. Он достаёт белую шубу. Его движения точны и спокойны.

– Там, куда мы отправимся, очень холодно, – говорит он, и в его голосе нет ни намёка на прежнюю жёсткость, – Эта шуба не даст тебе замёрзнуть, Мия.

Он протягивает её мне. Белоснежный мех горностая кажется ослепительным в лучах солнца.

Невероятно мягкая и пушистая. Роскошь, о которой я и мечтать не смела.

После его железного приказа и неудачи с порталом этот подарок кажется мне самым фальшивым, самым удушающим жестом.

Что это? Плата за молчаливое послушание?

Я хочу швырнуть шубу ему в лицо. Хочу крикнуть, что от его показной заботы меня тошнит. Но мой взгляд падает на Конора. Он смотрит на меня.

Его глаза, такие огромные и ясные, полны детского любопытства и какой-то наивной, безоговорочной надежды. Надежды на то, что всё будет хорошо. Эта надежда, такая хрупкая и светлая перевешивает всё.

Я должна спасти его.

Ради Конора я готова на временное перемирие с этим жестоким драконом. И да, без Рейнольда мне не справиться.

Его сила, его власть, его знание этих земель – сейчас единственный щит для Конора. Даже если этот щит может в любой момент обернуться клеткой.

Провал портала – очень плохой знак. Теперь нам предстоит долгий, опасный путь по Северным землям. Поэтому шуба вовсе не роскошь, а доспех, необходимость.

Подарок не от заботливого мужа, а от расчётливого стратега, которому нельзя терять ценный ресурс – мать его наследника.

Мне не остаётся ничего другого, кроме как послушно стянуть старое пальто и плотнее закутаться в невероятно тёплый, чужой мех. Тепло обволакивает тело, но внутри остаётся лёд.

Я ничего не говорю, лишь коротко киваю, не глядя на Рейнольда. Прижимаюсь к окну и слежу за мерцанием рун.

Конор, глядя на мою новую шубу, забывает про портал. Его маленькая ручка тянется и осторожно трогает пушистый мех на рукаве.

Рейнольд занимает своё место рядом со мной, захлопывая дверцу. Его массивное плечо почти касается моего. Пространство кареты вдруг кажется тесным, наполненным его присутствием, его теплом, его властной аурой.

Карета с глухим стуком колёс подаётся вперёд, въезжая в центр каменного круга. Пространство перед нами искажается. Воздух густеет, закручиваясь в воронку тусклого, голубого света.

Руны на обелисках вспыхивают яростно, но их свет неровный, прерывистый, будто они борются с невидимой хваткой.

Мы въезжаем в мерцающую воронку портала, оставляя лазарет, Катрину и иллюзию выбора далеко позади.

Резкий толчок. Я открываю глаза.

На другой стороне нас встречают серые стены крепости. С неба безмятежными крупными хлопьями падает снег. Попадая на ещё тёплые окна кареты, снежинки тают, оставляя мокрые полосы на стёклах.

– Вот это да! – ошеломлённо выдыхает Конор. Его глаза большие от удивления и восторга, – Мама, смотри! Это же снег! Настоящий!

Он впервые в жизни видит снег, о котором читал лишь в книжках. Его детский восторг такой чистый, такой искренний, что на миг пробивается сквозь мою тревогу.

Крепко прижимаю его к себе, укутывая краем роскошной шубы, пытаясь оградить от пронизывающего холода, который уже пробирается внутрь кареты.

– Мамочка, мне жарко! – начинает возмущаться он, но тут же замолкает, встречаясь глазами с Рейнольдом.

Он не говорит ни слова. Просто смотрит на сына. Его взгляд не суров, но в нём есть что-то такое, что заставляет Конора подчиниться. В нём читается непреклонное надо. Надо быть сильным. Надо слушаться маму. Битва за волю моего сына только что была проиграна без единого слова.

Серые, обледенелые стены крепости «Серое Копьё» смыкаются за нами. Климат здесь иной, нежели в наших краях. Холод, пробирающий до костей. Но роскошный мех не позволяет мне замёрзнуть.

Охрана в толстых тулупах и меховых шапках, больше похожих на звериные головы, встречает нас низкими поклонами, адресованными исключительно Рейнольду. Их глаза, осторожные и оценивающие, скользят по мне и Конору, задержавшись на белоснежной шубе – явно небоевой экипировке.

– Разместите их в лучшую комнату, накормите обедом, – Рейнольд отдаёт приказ командиру стражи, даже не глядя на нас. Снова этот жёсткий командный тон, – Я вернусь через час.

Он уже разворачивается, его движения резкие, целеустремлённые. Собирается сбросить человеческий облик и лететь. Прямо сейчас. Со двора форта.

Я инстинктивно прижимаю Конора к себе, чувствуя, как его маленькое сердечко бьётся чаще – не от страха, а от предвкушения зрелища.

Рейнольд улетает. Один. В эту ледяную пустыню, где порталы не работают, а магический сигнал пропадает.

Наши взгляды встречаются. Всего на миг. Золотисто-карие глаза дракона, обычно такие непроницаемые, на долю секунды отражают беспокойство? Предостережение? Я не успеваю понять.

Но мои губы сжимаются сами собой, шепча ему вслед:

– Будь осторожен.

Он лишь чуть кивает, столь же коротко и невыразительно, и шагает вперёд, на заснеженный плац.

Через несколько мгновений на месте человека стоит величественный дракон, его крылья, отбрасывают огромную тень на заснеженную землю.

Мощный толчок – и он взмывает в свинцовое небо и скрывается за низкими снеговыми тучами.

46

Во дворе форта стоит звенящая тишина. Слышно только вой ветра в бойницах и хруст снега под сапогами.

– Прошу за мной, – начальник охраны жестом приглашает нас войти.

Нас проводят в просторную комнату с высокими каменными стенами и растопленным камином. Снимаем верхнюю одежду и садимся за столик с двумя креслами неподалёку от камина. Через пять минут приносят простой, но сытный обед: тушёное мясо, горячий хлеб, клюквенный морс.

Любопытный Конор сначала осматривается по сторонам, затем с большим аппетитом начинает есть. Я лишь задумчиво перебираю ложкой в тарелке. Каждый кусок становится комом в горле. Каждая минута ожидания кажется вечностью.

Он сказал, вернётся через час…

За окном бушует метель, сквозь которую невозможно ничего разобрать.

Проходит час.

За ним ещё один.

Меня охватывает тревога.

Перебираю в голове возможные варианты того, что могло произойти. Дракон, застывший среди льдов, сражённый неведомой силой. Засада тёмных тварей, след которых уже отравил моего сына…

В конце концов, я не выдерживаю и вскакиваю с кресла. Конор поднимает на меня испуганные глаза.

– Сиди, солнышко, – успокаиваю его, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я выйду на минуту. Посмотреть... на метель.

Накидываю подаренную Рейнольдом шубу на плечи и выхожу на крыльцо.

Ледяной ветер со снегом тут же ударяет в лицо, слепит глаза. Прищурившись, вглядываюсь в белую вьюгу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Силуэт дракона, тень от крыла. Но не вижу абсолютно ничего, что могло дать надежду.

– Мамочка! – за спиной раздаётся испуганный голосок. Конор, выбежал за мной, в одной лишь лёгкой куртке. – Не уходи!

Оборачиваюсь, чтобы увести его обратно, обнять, успокоить... И в этот момент мир погружается во тьму. Не от метели. От огромной тени, накрывшей небольшой дворик форта, как чёрное покрывало. Я инстинктивно прижимаю Конора к себе. Из снежного вихря возникает силуэт дракона.

Рейнольд приземляется на плац, принимая человеческий облик. Его лицо и волосы запорошены снегом, дыхание клубится паром, но в глазах горит стальная решимость.

– Всё в порядке, – его голос низкий со стальными нотками успокаивает меня, – Путь через границу открыт. Я говорил с их дозорными. Они пропустят нас к Роднику.

С облегчением выдыхаю. Наконец-то путь открыт. Теперь Конор сможет исцелиться... Но Рейнольд не закончил.

– Порталы в Северных землях... – он делает паузу, хмурится, – Они не просто повреждены. Они уничтожены. Эльфы намеренно отгородились от внешнего мира. Добраться к Роднику Эльфириэль можно только по воздуху. Нам придётся лететь.

Лететь? На драконе? Через ледяные земли в непроглядную метель?

– Но Конор слишком слаб! – возмущение и страх вырываются наружу, прежде чем я успеваю подумать. Крепче прижимаю сына к себе, чувствуя его хрупкость сквозь слои одежды. – Первый оборот, стресс, влияние тьмы... Он не выдержит такого полёта в непогоду! Это безумие!

– Он дракон, Мия. Он выдержит, – кивает Рейнольд с ледяной логикой, которая сводит меня с ума. – Ты возьмёшь его на руки. Прижмёшь к себе. Моя спина будет тебе щитом от ветра. Моя магия создаст кокон тепла. Это единственный путь.

Добровольно сесть к нему на спину? Доверить ему себя и самое дорогое, что у меня есть, в этом опасном полёте?

Я бы никогда не решилась на такое.

Никогда.

Потому что это значило бы... признать связь. Признать, что я всё ещё доверяю ему хоть каплю. Что мы... всё ещё пара в каком-то извращённом смысле слова.

Чего он добивается?

Хочет, чтобы эльфы увидели его, дракона-правителя, с женой и наследником на спине? Как символ? Как доказательство?

Он действительно хочет показать снежным эльфам, что мы пара?

– Ты ведь понимаешь, – его голос звучит тише, но от этого только жёстче, как лезвие, приложенное к горлу. Он смотрит не на меня, а на Конора, но слова адресованы мне. – Это всё ради Конора. Ради его исцеления. Ради его будущего.

Ради Конора.

Фраза как пощёчина. Горечь, едкая и обжигающая, поднимается к горлу.

Конечно. Как я могла подумать иначе хоть на секунду?

Как могла поверить в тень заботы в его глазах утром, в эту дурацкую шубу?

Я ему не нужна. Никогда не была нужна по-настоящему. Важен только наследник. Преемник. Гарантия.

Его следующие слова подтверждают мои самые страшные догадки.

– Король эльфов, Элрондель, очень консервативен, – продолжает Рейнольд, его тон становится отстранённым. Он говорит о политике, о войне, о сделке. – Так вот, он отказался прислать на помощь войска снежных эльфов, когда тьма только начинала подниматься. Мы давно могли запечатать её источники, Мия. Ещё до того, как она добралась до Западных земель. До лазарета. До Конора, – он делает паузу, и в его глазах вспыхивает что-то похожее на ярость. – Но этому упрямому эльфу нужны гарантии. Гарантии стабильности. Гарантии преемственности власти. Понимаешь?

Он смотрит прямо на меня. Его золотистые глаза горят не любовью, не раскаянием, а холодным триумфом стратега, держащего козырь в рукаве.

– Теперь у меня есть сын, Мия. Наследник. Преемник. Живая гарантия того, что Западные земли не погрузятся в хаос и не пойдут на Север войной. Элрондель не сможет отказать. Я собираюсь заключить с ним союз, чтобы, наконец, избавить наши земли от нашествия Тёмных тварей. Навсегда.

Ну надо же, как всё удачно сложилось!

Его сын болен? Идеально! Повод подобраться к эльфам.

Его сын нуждается в исцелении? Замечательно! Способ выторговать военную помощь.

Его бывшая жена? Просто средство доставки ценного груза, инструмент для укрепления его власти.

Мы просто пешки в его великой игре. Всё ради «наших» земель. Его земель. Его власти.

Всё, что так долго копилось внутри – страх, усталость, горечь, обида, материнская ярость – сливается в один белый, ослепляющий взрыв. Я перестаю думать. Перестаю бояться. Перестаю помнить, где нахожусь.

– Рейнольд... – мой голос звучит непривычно глухо от сдерживаемых эмоций, – Это всё так низко! Ты просто используешь нас! Ты используешь своего больного сына! Ты... ты чудовище!

Я задыхаюсь. Слёзы гнева и унижения катятся по щекам, тут же застывая на морозе. Конор в ужасе прижимается ко мне, его глаза, огромные и испуганные, мечутся между мной и отцом. Рейнольд стоит неподвижно. Его лицо словно окаменело. Только в глубине золотистых глаз бушует гнев. Ярость? Шок? Или... удовлетворение, что карты наконец раскрыты?

Он не отрицает. Не оправдывается. Он просто смотрит на меня, как на бунтующую рабыню, которая наконец-то осмелилась сказать правду в лицо.

47

Между нами повисает тягостное молчание. Рейнольд первым нарушает его. Он не кричит, не вспыхивает ответной яростью. Вместо этого он медленно, с непривычной для его могучей фигуры осторожностью, опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с Конором.

– Вернись в комнату, сын, – его голос звучит мягче, чем когда-либо, – Нам с мамой нужно поговорить.

Он протягивает руку, осторожно гладит Конора по волосам. Стряхивает снежинки, застрявшие в светлых прядях. Этот простой отцовский жест отзывается во мне уколом ревности.

Конор переводит взгляд на меня, ища разрешения. В его глазах нет страха, лишь недоумение. Он не понимает, почему мама кричит на папу, почему всё так внезапно изменилось. Но, несмотря ни на что, он доверяет мне и терпеливо ждёт ответа.

Мне хочется взять его на руки и сбежать. Вот только бежать некуда. В холодном ледяном аду за стенами форта нас настигнет неминуемая гибель.

– Иди, малыш. Мама скоро придёт, – поспешно киваю, стараясь улыбнуться, хотя губы предательски дрожат.

Конор нехотя отпускает мою шубу и делает шаг назад, потом ещё один. Он не хочет уходить, но послушен. Всего несколько дней назад он не знал отца, а теперь уже боится потерять его снова.

Рейнольд провожает его взглядом. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, он медленно выпрямляется и поворачивается ко мне. В его золотисто-карих глазах, обычно таких холодных, сейчас полыхает пламя.

– В следующий раз, когда захочешь выяснять отношения, Мия, – его голос низкий, контролируемый, но в нём звучит сталь, – Постарайся не делать этого при нашем сыне.

– Он должен знать правду, – выдыхаю я, пытаясь унять подступившие слёзы. Слёзы гнева, бессилия, горького разочарования. – Должен знать, что его используют как пешку в чужой игре! Должен знать, кто его отец.

– Он знает, – Рейнольд перебивает меня резко, но без повышения голоса. Его золотистые глаза пылают в полумраке снежного вихря. – Знает, что его отец – дракон. Знает, что мир жесток. Знает, что Тьма – это реальность. И он узнает, что его отец готов на всё, чтобы защитить его и земли, где он будет править.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает:

– Пусть я чудовище в твоих глазах. Пусть. Однако я несу ответственность не только за себя, Мия. Я несу её за свою семью. За своего сына. За ТЕБЯ. – Он подчёркивает последнее слово, отчего у меня перехватывает дух, – И за свой народ. И я не допущу, чтобы ещё хоть кто-то пострадал от нашествия тёмных тварей. Не допущу, чтобы они отняли самое ценное, что у меня есть.

Он делает ещё шаг. И ещё. Расстояние между нами стремительно сокращается.

Я отступаю, но спиной упираюсь в стену хозяйственной пристройки.

– Они пытались забрать Конора, Мия, – голос Рейнольда становится тише, но от этого только страшнее. – В ту ночь. Они хотели забрать вас обоих. И это стало последней каплей. Я решил уничтожить их. Навсегда.

Холодный ветер, ещё секунду назад хлеставший снегом в лицо, внезапно стихает. Не постепенно, а мгновенно. Будто кто-то выключил его.

Воздух вокруг нас мерцает едва заметным золотистым сиянием. Он становится тёплым, почти горячим, обволакивает меня со всех сторон, как мягчайшее одеяло.

Магия Рейнольда.

Он создал кокон, защищающий нас от снега, от холода, от внешнего мира.

И тут до меня доходит, что он мог сделать это раньше. Мог согреть меня в самом начале пути. Но не стал. Вместо этого подарил шубу. Потому что уважал мои личные границы.

Потому что ждал... чего?

Моего смирения? Проявления чувств?

– Рейнольд… что ты делаешь?

Он не отвечает. Вместо этого тянется ко мне.

И прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои.

Поцелуй.

Яркий, властный, требовательный.

В нём столько страсти, ярости и... тоски, накопленной за эти годы, что у меня перехватывает дыхание.

Его рука зарывается в мои волосы на затылке, притягивая ближе, будто боясь, что я исчезну. Губы двигаются настойчиво, почти грубо, подчиняя меня своей воле.

Я пытаюсь оттолкнуть Рейнольда, но руки упираются в его грудь, словно в каменную стену.

В голове смешивается шок, гнев, недопонимание и пробудившаяся глубоко внутри ответная волна давно забытого, запретного чувства.

Он останавливается так же внезапно, как и начал. Оставляет мои губы обожжёнными, дыхание сбитым, а мысли в полном хаосе.

– Я делаю то, что давно должен был сделать, – его глаза пылают огнём, дыхание обжигает, – Я так соскучился, Мия. Столько лет без тебя.

Я пытаюсь собраться, найти хоть крупицу гнева, защиты. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

– А как же Беата? – выдыхаю я, отворачиваясь, но его рука на затылке не отпускает, мягко, но неумолимо удерживая мой взгляд. – Ты всё ещё любишь её?

– Этот брак лишь прикрытие, пустая формальность, – в его глазах мелькает отвращение, – У нас с Беатой ничего не было. Она знала, что моё сердце давно занято. Пленено тобой.

Пленено.

Слово эхом отзывается в моей опустошённой груди.

Но реальность куда жёстче.

– Ты до сих пор не развёлся с ней, – не вопрос, а горькая констатация, – Я не слышала новостей о разводе.

– Нет, – честно признаётся он, его взгляд тяжелеет, а в голосе появляются металлические нотки, – Но теперь, когда я узнал правду, она получит заслуженное наказание. Как и моя мать… Подумать только, как я мог не заметить того, что творилось во дворце?

– Но ведь они твоя семья…

Его ярость меня пугает.

– Ты моя семья, Мия. Ты и Конор. Никто больше, – его голос звучит глухо, – Все эти годы я был мертвецом. Ходил, дышал, правил. Но жил только тогда, когда ты была рядом.

Я застываю, ошарашенная его словами. В его глазах нет лжи. Только боль. И желание. И та самая страсть, что когда-то свела нас вместе. Дикая, неистовая, драконья любовь, которую не сломили годы разлуки и горы лжи.

– Я не стану оправдываться, – говорит он тихо. – Но я верну тебя. И нашего сына.

– Ты не можешь просто... вернуть нас, как потерянную вещь! – качаю головой.

– Нет, – соглашается он. – Но я могу заслужить.

И снова его губы находят мои, и на этот раз я не сопротивляюсь. Потому что, несмотря на всю боль, несмотря на предательство, несмотря на годы разлуки...

Где-то глубоко внутри я всё ещё люблю это чудовище.

Весь мой гнев, вся моя броня из обид и недоверия, все мои обвинения – всё это рассыпается в прах перед его неистовой, обжигающей любовью. Его слова, его поцелуй, его магия, согревающая меня вопреки моей воле, его ярость на тех, кто причинил мне зло... Всё смешивается в голове в оглушительный гул.

Я не знаю, что чувствовать. Во что верить. Куда бежать.

Я просто стою, глядя в глаза дракона, который только что перевернул мой мир с ног на голову. Вокруг нас тихо падают снежинки, попадая в золотистый кокон тепла и тая, как мои последние сомнения.