Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

40

Мия

Тишина в кабинете становится невыносимой. Где-то за дверью раздаются голоса, но здесь сейчас только ожидание.

И страх.

Страх потерять всё, что у меня осталось.

Внезапный шум со двора разрывает тягостное молчание. Скрип телеги, топот копыт, чьи-то испуганные крики:

– Дракон! Дракон вернулся!

Сердце замирает, а потом начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Вернулись! Они вернулись!

Резко вскакиваю со стула. Ноги сами несут меня к двери.

– Леди Стоун, – зовёт Вейнар, но я уже выбегаю в коридор.

За спиной громко хлопает дверь. В коридоре суетятся люди, но мне совсем не до них. В памяти внезапно всплывают слова Катрины о том, что только Рейнольду под силу вытащить малыша из лап тёмных тварей.

Он так смотрел на меня, когда узнал правду. Я никогда не забуду этот взгляд…

Но почему люди во дворе кричали только о драконе?

Неужели Рейнольд вернулся один?

На миг замираю возле главного входа. Рука тянется к дверной ручке. Что бы ни случилось, я должна быть сильной, – с этими мыслями распахиваю дверь.

Во дворе, освещённый дрожащим светом факелов, стоит Рейнольд в человеческом облике. Его чёрные волосы растрёпаны. На лице заметны следы копоти и усталости. Но самое главное то, что в руках он держит Конора и крепко прижимает его к себе.

Мой малыш. Моё солнышко. Моё всё.

– Конор! – голос звучит надрывно.

Бросаюсь к нему, забыв обо всём на свете. О том, что Рейнольд разбил мне сердце, о разводе, о нашем прошлом, которое приходит ко мне во снах. Сейчас существует лишь этот момент – его сильные руки, осторожно передающие мне моё сокровище.

– Мама! – Конор поворачивает голову на мой голос.

Его бледное личико вдруг озаряется самой прекрасной улыбкой на свете.

Забираю малыша из рук Рейнольда. Прижимаю его к себе, украдкой вытирая слёзы. Маленькие ручки Конора крепко обнимают меня в ответ.

– Солнышко моё, ты цел? – шепчу, осматривая его, – Как ты себя чувствуешь?

– Мамочка, всё хорошо! – Конор сияет, переполненный впечатлениями.

Его глазки блестят, как две маленькие звёздочки. А у меня руки дрожат, когда я проверяю его лицо, ноги, шею.

– О, богиня! Ты ранен! – замечаю царапины на руках, – Как же так получилось?

– Я стал настоящим драконом! А потом, – он оборачивается к Рейнольду, – Папа меня нашёл!

Папа…

Время словно останавливается. Я замираю с широко распахнутыми глазами. Воздух вокруг становится густым, а в ушах слышно только биение моего сердца.

Медленно поднимаю взгляд на Рейнольда. Он стоит в двух шагах, золотисто-карие глаза смотрят на нас с невыразимой смесью эмоций. Вены на руках заметно напряжены, будто бы он сдерживается, чтобы не обнять нас.

Конор, не замечая напряжения между нами, радостно продолжает:

– Папа – большой и сильный дракон! И летает так быстро! Когда появились чудовища, он всех победил! Прямо как в сказке, мама.

Его голосок звенит от восторга, но я уже не разбираю слова. Потому что Рейнольд делает шаг в нашу сторону.

– Мия, – произносит он моё имя, и в этом одном слове столько всего, что у меня перехватывает дыхание. В нём и вопрос, и упрёк, и что-то такое, от чего ноги становятся ватными.

Конор смотрит на нас по очереди, его взгляд такой... ожидающий. Такой полный детской надежды, что мне становится стыдно.

Рейнольд спас его. Рисковал собой. Бросился в самую гущу тьмы, откуда многие не возвращались. А я... я даже не знаю, как себя вести в его присутствии.

Как смотреть в эти глаза, которые столько раз снились мне по ночам?

– Спасибо, – выдыхаю, отводя взгляд. Рассматриваю свои руки, обнимающие Конора, его царапины, следы первого превращения, – Если бы не ты…

В горле стоит ком, поэтому я замолкаю.

– Я обещал, – Рейнольд чуть склоняет голову. В его движениях – прежняя грация, та самая, что всегда завораживала меня.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Конор ёрзает у меня на руках, явно ожидая чего-то большего – объятий, слов, которые исполнят его мечту о полной семье.

– Мама, папа... – начинает он, но я быстро перебиваю, боясь, что он скажет что-то, к чему я ещё не готова:

– Тебе нужно отдохнуть, малыш. Ты пережил большое приключение сегодня, – мой голос звучит неестественно бодро.

– Но...

– Мама права, – неожиданно поддерживает Рейнольд. Его голос звучит мягко, но в нём слышится стальная нотка, которую Конор, кажется, сразу распознаёт. – Тебе нужно набираться сил. Драконы обычно отдыхают после первого превращения.

Малыш надувает щёки, явно недовольный, но не смеет спорить с отцом. Его маленькое личико выражает такую бурю эмоций – разочарование, усталость, остатки страха – что мне хочется снова прижать его к себе и никогда не отпускать.

– Спасибо ещё раз, – бросаю через плечо, уже поворачиваясь к коридору.

Хочется поскорее отойти на безопасное расстояние от этого дракона, который снова ворвался в нашу жизнь.

– Мия, – голос Рейнольда заставляет меня остановиться.

– Да? – медленно оборачиваюсь, не глядя ему в глаза.

– Мы... нам нужно поговорить, – в его тоне нет требования, только просьба. Но от этого только хуже.

Понимаю, что Рейнольд всё решил. Теперь он точно заберёт Конора. Вот для чего нужен наш разговор.

– Позже, – отвечаю я, пытаясь оттянуть неизбежное, – Пусть Конора осмотрит целитель.

Крепче прижимаю к себе малыша, который начинает клевать носом, и ухожу, чувствуя взгляд Рейнольда у себя за спиной. Он обжигает, как когда-то обжигали его прикосновения.

Потом. Всё потом.

Хочу ещё хоть немного побыть рядом с Конором.

41

Конор засыпает у меня на руках, его дыхание становится ровным и глубоким. Я уношу его в палату, крепко прижимая к себе, как будто силой объятий могу отгородить его от всего мира. Его маленькие пальцы крепко сжимают мою рубаху, будто даже во сне он боится, что я исчезну.

– Мамочка, – сонно бормочет он, уткнувшись в моё плечо. Его губы шевелятся, будто он продолжает какой-то важный разговор в своих грёзах.

– Я здесь, солнышко, – шепчу в ответ, нежно проводя пальцами по его спутанным волосам.

За дверью слышны шаги. Тяжёлые, уверенные, властные. Его шаги.

Они отдаются гулким эхом в каменном коридоре и в моей голове. Сердце сжимается так сильно, что я на мгновение задерживаю дыхание.

Боюсь, что сейчас он войдёт в палату и заберёт моего малыша. Навсегда.

Эта мысль впивается в сознание, как отравленный шип, пуская корни паники. Рейнольд – не просто дракон, а правитель Западных земель, перед которым трепещут целые армии. У него есть власть, замок и несметные богатства. А у меня есть только этот маленький мальчик, чьё ровное дыхание сейчас согревает мою шею.

Но я не отдам его без боя.

Дверь с тихим скрипом открывается, прерывая ход моих мыслей. В палату входит Элрик – высокий эльф с серебристыми волосами, собранными в тугой пучок. Это он осматривал Конора до того, как всё случилось. За ним, заполняя дверной проём, стоит Рейнольд. Его золотисто-карие глаза прикованы к малышу.

– Можно? – спрашивает Элрик, указывая на кровать.

Я киваю, осторожно укладывая Конора. Он вздрагивает, но не просыпается. Лицо остаётся безмятежным, будто сегодняшний ужас не оставил в нём и следа. Но я-то знаю лучше.

Элрик склоняется над ним, его длинные пальцы осторожно касаются лба Конора, затем скользят к запястью. Он закрывает глаза, шепча заклинание на эльфийском языке. Воздух вокруг наполняется ароматом мяты и чем-то холодным, как первый зимний ветер, приносящий с собой запах снега.

Секунды тянутся как часы. Я замираю, не дыша, впиваясь взглядом в лицо Элрика, пытаясь угадать вердикт. Рейнольд стоит неподвижно, но я чувствую его напряжение как натянутую тетиву.

– Физически он невредим, – наконец произносит Элрик отстраняясь. Его лицо, обычно такое невозмутимое, сейчас выражает лёгкое недоумение. – Силы скоро восстановятся, царапины заживут за день, но…

– Но что? – переспрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Мои пальцы сами собой сжимают край одеяла.

– Он слишком долго находился рядом с тёмными тварями, – говорит Элрик, избегая моего взгляда, – Их влияние... оно может проявиться позже.

– Что это значит? – голос Рейнольда звучит резко. Он делает шаг вперёд, его тень накрывает кровать, – Говори как есть, Элрик.

Целитель вздыхает, проводя рукой по лицу. В его движениях внезапно появляется усталость.

– Тёмные твари оставляют след не только на теле, – объясняет он, с осторожностью выбирая слова, – Их присутствие влияет на разум. Особенно на детский, ещё не окрепший, учитывая, что Конор – дракон...

– Неужели ничего нельзя сделать? – перебиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Смотрю на спокойное лицо Конора, на слегка вьющиеся волосы и длинные ресницы. Он не виноват, что его первый оборот случился так внезапно. Не виноват, что его отец – дракон. Не виноват, что тьма выбрала именно его.

Он просто ребёнок. Он пережил ад, вернулся ко мне... и теперь эта проклятая Тьма может забрать его у меня снова? Медленно, изнутри? Лишить его разума, его улыбки, его света?

Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Конор не должен страдать. Ни за что в этом мире.

– Я бы рекомендовал вам отправиться в Северные земли, – задумчиво отвечает целитель, его тонкие пальцы перебирают амулет на шее. – Там находится родник снежных эльфов. Он не замерзает даже зимой, а его воды способны исцелить даже самые глубокие раны.

– Северные земли... – машинально повторяю я, глядя на спящего Конора.

Это далеко. Очень далеко. Почти на краю света, за горами, где даже летом лежит снег.

– Эльфы не принимают чужаков, – продолжает Элрик, его зелёные глаза скользят к Рейнольду, – Но для драконьего наследника могут сделать исключение.

Рейнольд хмуро кивает, не отрывая взгляда от Конора. Его лицо – каменное, но в глазах я вижу что-то новое, чего не замечала раньше. Беспокойство?

– На рассвете отправимся на Север, – твёрдо говорит он.

Моё сердце сжимается в ледяных тисках. Он уже распоряжается? Как будто Конор – его вещь, которую нужно просто перевезти...

– Я повезу его, – заявляю, поднимая подбородок.

– Мия... – начинает Рейнольд, но я перебиваю:

– Я его мать. Я знаю, что ему нужно, – страх за Конора смешивается с давней обидой, вырываясь наружу, – Это мой сын! – голос предательски срывается.

Глаза Рейнольда вспыхивают золотистым огнём, но он лишь сжимает кулаки, и я вижу, как на его руках проявляются чешуйки – признак того, что дракон едва сдерживается.

– Наш сын, Мия, – поправляет он, и эти слова повисают в воздухе, тяжёлые, неоспоримые, как приговор.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть дрожь в руках. Не знаю, можно ли доверять Рейнольду. Не знаю, что он задумал на самом деле. Возвращение наследника? Укрепление своей власти? Или искреннее желание помочь? Но одно я знаю точно: ради Конора я готова на всё.

– Тогда решайте вместе, – говорит Элрик, направляясь к двери. – Но помните – времени мало.

Дверь закрывается с тихим щелчком, и мы остаёмся втроём.

Спящий Конор. Рейнольд. И я.

Рейнольд задумчиво смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, изучающий, будто пытается прочитать мои мысли сквозь кожу. Я не выдерживаю его и опускаю глаза, уставившись на складки одеяла.

Пропасть между нами кажется шире, чем ледяные пустоши Севера.

– Мия, – говорит он тихо. – Мы должны поговорить о многом.

– Я знаю, – закусываю губу.

– Но сейчас важнее Конор, – настойчиво продолжает он. – Я хочу помочь. Позволь мне отвезти его на Север.

– Ты? Один?

– Если ты не доверяешь мне...

– Я не знаю, кому доверять! – вырывается громче, чем я хотела. Сердце колотится, как пойманная птица, – После нашего развода, после всего, что было… Как я могу?

Конор ворочается во сне, и мы оба замолкаем, затаив дыхание.

Рейнольд осторожно подходит ближе.

– Мия, – шепчет он, и в его голосе звучит что-то, отчего сжимается сердце, – Я не прощу себе, если с ним что-то случится. Позволь мне это.

Я смотрю в его глаза – те самые глаза, что когда-то смотрели на меня с любовью. И вижу в них только искренность.

– Хорошо, – наконец выдыхаю я, слова даются мне с трудом, будто я отдаю часть себя. – Но я еду с вами. Это моё условие.

Рейнольд смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Я и не сомневался, – говорит он тихо.

Я поворачиваюсь к Конору, поправляю одеяло, смахиваю со лба выбившуюся прядь.

Мы едем на Север.

Вместе.

Это не вопрос. Это решение. Единственный возможный путь.

И мне остаётся только согласиться.

Потому что ради Конора, ради его шанса на светлое будущее я готова даже на это. Даже снова довериться тому, кто однажды разбил мне сердце.

42

Рейнольд стоит у окна, его мощный силуэт чётко вырисовывается на фоне ночного неба. Он не смотрит на меня, но я чувствую напряжение в его плечах, в сжатых кулаках, в каждой линии его тела.

Тишина в палате давит, как тяжёлое одеяло. Ровное дыхание Конора – единственный звук, нарушающий гнетущее молчание.

– Мия, – наконец, произносит Рейнольд, его голос звучит глухо, будто сквозь зубы, – Правда ли то, что ты сказала о Беате и моей матери?

Я замираю. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Знаю, что этого разговора не избежать, но всё равно не готова к нему.

Как объяснить Рейнольду тот страх, когда я очнулась в холодном поту, в то время как его мать уже собиралась вызвать гробовщика? Или когда подслушала их разговор с Беатой.

– Да, – отвечаю тихо, опуская глаза. Мои пальцы бессознательно сжимают край одеяла, – Это правда.

Он резко поворачивается, и в его взгляде – настоящая буря. Золотисто-карие глаза горят, как расплавленное золото.

– Они пытались отравить меня, но я выжила, – продолжаю, сжимая руки в замок, чтобы они не дрожали – Потом лекарь дал мне настойку от нежелательной беременности вместо успокоительного. Я вовремя заподозрила неладное и не стала её принимать.

Замолкаю, лишь когда понимаю, что Рейнольд в ярости. Вижу, как проступают чешуйки на его руках.

– Почему ты не сказала мне сразу? – его голос звучит резко, в нём слышится не только гнев, но и тревога.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Губы дрожат, но я заставляю себя говорить.

– Как я могла? – слова вырываются шёпотом, но в них столько горечи, что он слегка отстраняется, – Ведь она твоя мать. Ты всегда прислушивался к её советам…

– Думаешь, я не защитил бы тебя? – он делает шаг ближе, между нами остаётся меньше метра. Чувствую запах его парфюма с нотками мускуса и кардамона. Воспоминания накрывают меня с головой.

– В тот момент я думала только о том, как спасти своего ребёнка, – отвечаю, глядя прямо ему в глаза. – Если бы я рассказала тебе, а ты не поверил... Что тогда?

– Нашего ребёнка, Мия, – снова поправляет он, от низкого голоса по спине пробегают мурашки.

Перевожу взгляд на спящего Конора. Его щёки розовеют во сне, ресницы дрожат. Он так беззащитен...

– Ты лишил бы меня сына, – отвечаю я, – Твоя мать не потерпела бы ребёнка в замке. Особенно от такой безродной выскочки, как я, – вспоминаю слова бывшей свекрови.

– Нет, Мия, – он качает головой, – Это ты лишила меня радости видеть его первые шаги, слышать его первый смех. Ты лишила меня трёх лет его жизни!

Я отворачиваюсь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Мне сложно об этом говорить, Рейнольд. – голос предательски дрожит.

– После поездки на Север вы с Конором переезжаете в мой замок, – твёрдо говорит Рейнольд..

Лунный свет падает на его лицо, подчёркивая резкие черты – высокие скулы, твёрдый подбородок, тонкие губы, сжатые в жёсткую линию.

– Но... – пытаюсь возразить, но он перебивает.

– Это не обсуждается, Мия – в его глазах – тот самый холод, который заставляет врагов трепетать на поле боя.

Его тон не оставляет сомнений: это не просьба, а приказ. Приказ правителя Западных земель. Его авторитет висит в воздухе тяжёлой, невидимой пеленой.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри поднимается гнев.

– Ты думаешь, что теперь можешь просто... вернуться и всё решать за нас? – шепчу я, но в голосе нет прежней уверенности.

– Я думаю, – он делает ещё один шаг, и теперь я чувствую его дыхание на своём лице. – Что мой сын должен расти в безопасности, под надёжной защитой. А не скитаться по чужим землям.

– Он не скитался! – шиплю я, стараясь не разбудить Конора. Малыш хмурится во сне, но не просыпается. – У него был дом. Настоящий дом, где его любили.

– Ни деревенский дом, ни тем более лазарет – не место для драконьего наследника, – взгляд Рейнольда скользит по скромной обстановке, по простому одеялу на койке, и в нём читается откровенное осуждение. – Ему нужны учителя, наставники, соответствующее окружение. Защита, которую ты не можешь ему дать.

Я отшатываюсь, будто он ударил меня по лицу. Боль от его слов острее любого клинка. Он отвергает всю мою жизнь, все мои усилия, всю мою любовь, вложенную в сына.

– Ты даже не знал о нём, – говорю с горечью в голосе, – Все эти долгие годы ты не интересовался, жива ли я. А теперь вдруг решил стать отцом? Решил, что имеешь на это право? – голос срывается на последнем вопросе.

Его глаза вспыхивают золотистым огнём, но он не отвечает. Лицо напряжено, а на щеках играют желваки. Проходит несколько тяжёлых секунд, прежде чем он отворачивается.

– Мы уезжаем на рассвете, – бросает он, направляясь к двери. – Будь готова.

Дверь закрывается с глухим стуком, и я остаюсь одна.

Слёзы катятся по щекам, но я даже не пытаюсь их смахнуть.

Конор ворочается во сне, его рука тянется ко мне. Я беру её в свои, целую маленькие пальчики.

– Прости, солнышко, – шепчу, прижимая его ладонь к щеке, – Но я не отдам тебя.

Не отдам никому.

Даже ему.

Особенно ему. Тому, кто смотрит на наш мир свысока, кто считает нашу жизнь недостойной, кто думает, что может купить право быть отцом железной волей и приказом.

Я подхожу к окну, смотрю на звёзды. Они кажутся такими далёкими, такими холодными... Как и он.

Завтра мы отправимся на Север.

А потом...

Потом я решу, что делать дальше.

43

Рейнольд

Дверь в мой временный кабинет захлопывается с такой силой, что трясутся стены. Иду, не видя ничего перед собой. Гнев. Чистый, белый, обжигающий гнев клокочет в груди, как драконье пламя, рвущееся наружу. Он направлен на неё. На ту, что осмелилась... Нет. Глубже. Глубже этого гнева другой, более страшный гнев. На самого себя.

«Ты даже не знал о нём... А теперь вдруг решил стать отцом?» – её слова до сих пор горят в ушах, как раскалённые угли. И в них – проклятая правда.

Я не знал.

Всё это время мой сын жил в каком-то захолустье, а я не знал. Правил землями, воевал, заключал договоры… Жил в роскошной пустоте своего замка, даже не подозревая, что самое драгоценное уже существует. Она скрывала его все эти годы!

Камин потрескивает, отбрасывая дрожащие тени на стены. Я подхожу к столу, хватаю кубок и залпом осушаю его. Горечь напитка не может перебить горечь в душе.

– Ваше Величество, – Вейнар замирает на пороге. – Кажется, переговоры прошли... напряжённо.

Зелёные глаза внимательно изучают меня без тени страха. Он давно служит мне, видел меня в разных состояниях. Но сейчас его бровь слегка приподнимается.

– Войди, – рычу я, сжимая кулаки.

Он переступает порог, осторожно закрывая дверь.

– На рассвете организуй портал, – выдыхаю я, пытаясь обуздать пламя внутри. Голос звучит хрипло, как скрежет камней. – В Северные земли к подножию Ледяных Пиков. Точные координаты у тебя есть.

Вейнар кивает, не задавая лишних вопросов.

– А ещё, – поспешно добавляю, – Шубу женскую, тёплую, для Мии.

В жилах нашего сына течёт драконья кровь. Холод Севера ему нипочём, а вот ей придётся несладко.

На лице эльфа мелькает нечто, отдалённо напоминающее удивление, но оно тут же сменяется профессиональной сдержанностью.

– Исполню, Ваше Величество, – кивает он, – Самый лучший белый горностай и карета до ближайшего портала.

Он уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями и неестественно громким треском камина в гнетущей тишине.

Подхожу к окну, упираясь руками в камень подоконника. Звёзды холодно мерцают в чёрной бездне неба, как её глаза, когда она смотрела на меня.

Не страх. О нет. Гнев. Вызов.

Та самая искра, что когда-то привлекла меня в деревенской знахарке. Но сейчас она горела ненавистью и... презрением. Будто я пришёл отнять у неё ребёнка, а не вернуть то, что принадлежало мне по праву.

Закрываю глаза, вспоминая её лицо. Глаза, полные слёз и ненависти. Дрожащие губы. Как она прижимает Конора к себе, будто я могу его отнять.

«Ты думаешь, что теперь можешь просто вернуться и всё решать за нас?»

Как она смеет!

Как смеет ставить под сомнение моё право?

Нет. Она не понимает. Не понимает, что значит для дракона – узнать, что у него есть наследник. Не понимает, что я чувствовал, когда увидел его впервые.

Этот мальчик – моя кровь, моя плоть, моё продолжение!

Его место – рядом со мной. В крепости, которая выстоит против любой тьмы. С учителями, которые раскроют его драконью суть. С охраной, способной защитить его от всего. Не в этой дыре, где он чуть не стал добычей тёмных тварей!

Я сжимаю кулаки до побелевших костяшек. По рукам пробегает волна чешуи золотистой и прочной.

Её шёпот эхом отдаётся в ушах.

Лазарет. Койка. Нищета.

Это она называет домом для моего наследника? Для дракона? Горечь подступает к горлу.

Да, я не знал. Но теперь знаю!

Я не могу простить ей этого. Не могу простить, что она лишила меня его первых шагов, первого слова, первого полёта.

Но ещё больше я злюсь на себя.

Потому что знаю – если бы тогда был рядом... Если бы не уехал... Если бы не поверил матери...

Всё могло быть иначе.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Нет. Прошлое не изменить. Но будущее – в моих руках.

Я видел её глаза – она уже планирует побег. Больше не отпущу. Если будет упираться – запру в самой высокой башне замка. Приставлю охрану. Может быть, тогда поймёт серьёзность моих намерений.

Закрываю глаза, вдруг представляя её там – в просторных покоях, у камина, с книгой в руках. И Конор рядом. Наш сын, которого она упорно называет только своим.

Мои мысли снова возвращаются к разговору:

«Ты не интересовался, жива ли я!»

Правда?

Дышу глубже, стараясь унять ярость.

Да, я не искал её.

Но она тоже не пыталась связаться.

Она украла у меня годы, но я верну их.

Все.

Каждый день.

Каждую минуту.

Башня? Заточение? Да, это легко. Один приказ. Но... что тогда?

Конор.

Он смотрел на меня сегодня с таким доверием.

Как он посмотрит на отца, который запер его мать?

Потираю переносицу, чувствуя внезапную усталость, тяжелее доспехов. Гнев никуда не исчезает. Он тлеет внутри, но к нему добавилось что-то ещё.

Горечь осознания.

Силой можно заставить подчиниться. Но нельзя силой заставить быть семьёй. Нельзя силой стереть годы лжи и недоверия. Нельзя силой заставить её смотреть на меня без этого ледяного страха и вызова.

Сначала нужно спасти Конора. Очистить его душу от скверны тьмы. Остальное придётся решать по дороге. Но одно я знаю точно: я не отпущу их.

Ни его. Ни её.

Даже если мне придётся сжечь всё дотла и увезти их насильно. Даже если мне придётся годами доказывать ей, что я не тот, кем она меня считает.

Я – Рейнольд, правитель Западных земель. И я не привык отступать. Особенно когда речь идёт о моей крови. О моём сыне. И о той, что когда-то была моим всем, а теперь смотрит на меня как на врага.