Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

28

Я просыпаюсь до рассвета, когда первые лучи солнца только начинают пробиваться сквозь щели ставней. Первым делом прикладываю ладонь ко лбу Конора. Его кожа всё ещё теплее обычного, хотя и не такая обжигающая, как вчера. Ночью температура немного спала, но не ушла полностью – плохой знак.

Тихо, чтобы не разбудить малыша, разжигаю очаг и ставлю воду кипятиться. В полутёмной кухне, освещённой лишь тусклым пламенем, готовлю новое снадобье – крепкий отвар из коры ивы, бузины и нескольких редких трав, которые обычно помогают даже в самых тяжёлых случаях.

Мои пальцы дрожат, когда я отмеряю ингредиенты. Наблюдаю, как жидкость в котле приобретает тёмно-янтарный оттенок. Этот рецепт ставил на ноги взрослых мужчин, вот только Конор не совсем человек. В его венах течёт и драконья кровь.

Драконы славятся своей регенерацией. Болезни обходят их стороной, а глубокие раны заживают прямо на глазах. В лазарете на границе мне ни разу не приходилось лечить драконов.

Конор просыпается, когда солнце уже высоко. Сначала кажется, что ему лучше – он даже пытается улыбнуться и просит каши с мёдом. Но к полудню всё меняется. Я вижу, как его глаза теряют блеск, щёки покрываются нездоровым румянцем. Его дыхание становится тяжёлым и прерывистым.

– Мамочка, мне холодно... – его голосок дрожит, маленькие ручки судорожно цепляются за мою одежду. Я прижимаю его к себе и глажу по волосам, чувствуя, как горячая дрожь проходит по его телу.

– Всё будет хорошо, солнышко, – глажу его по волосам, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Однако внутри меня поднимается волна паники. Я знаю все признаки обычной простуды, а это... это что-то другое.

Заворачиваю его в тёплое одеяло с вышитыми узорами, которое подарила нам Эмма. Даю отвар из бузины и малины, который всегда помогал деревенским детям. Но на этот раз ничего не помогает – жар не спадает, а только усиливается.

Эмма появляется на пороге с тазом холодной воды и чистыми тряпицами.

– Попробуем компрессы, – говорит она, но я уже вижу сомнение в её глазах.

Мы прикладываем прохладные тряпки ко лбу и запястьям Конора, но это только ухудшает ситуацию. Малыш начинает дрожать ещё сильнее, из его глаз катятся крупные слёзы. В конце концов, он вырывается, и мне приходится снять компрессы.

Эмма смотрит на меня, и в её глазах я вижу ту же тревогу, что сжимает моё сердце.

– Ему нужен магический целитель, – тихо говорит она, – Но я не знаю таких поблизости.

Состояние Конора ухудшается. Мы больше не можем ждать.

– Нам нужно в Риен, – я резко встаю, принимая решение, – Там есть люди, которые помогут.

Придётся обратиться за помощью к Матильде. Надеюсь, она подскажет, где можно найти хорошего целителя.

Быстро собираю сумку: все флаконы с лекарствами, сушёные травы, немного еды в дорогу. Руки двигаются автоматически, пока ум лихорадочно перебирает возможные варианты. Что, если это не просто болезнь? Что, если...

Нет, нельзя даже думать об этом. Нужно действовать.

Эмма помогает укутать Конора в несколько слоёв одежды. Его лицо раскраснелось, глаза блестят лихорадочным блеском.

– Скоро тебе станет лучше, малыш, – шепчу я, целуя его в горячий лоб.

Но внутри меня уже зреет страшная мысль: что, если в Риене тоже не смогут помочь? Тогда останется только один вариант... Вернуться туда, где я когда-то работала. В Западные земли...

Но об этом я не говорю вслух. Пока.

Генри запрягает повозку, едва услышав о том, что я собираюсь в город. Мы не смотрим друг другу в глаза после того разговора в лесу. Я чувствую его взгляд на себе, но упрямо отворачиваюсь. Не могу позволить себе сейчас думать ни о чём, кроме Конора.

– Садись, – говорит он тихо, помогая мне подняться в повозку. – Мы будем в Риене до заката.

Конор всхлипывает, когда я устраиваю его у себя на коленях, заворачивая в мягкий плед. Его дыхание поверхностное, прерывистое, губы пересохли и покрылись трещинками.

– Держись, солнышко, – шепчу я, смачивая его лоб влажной тканью. – Скоро мы будем в городе, там тебе помогут.

Генри хлопает вожжами, и повозка трогается с места. Я прижимаю Конора крепче к груди, стараясь защитить его от тряски, но дорога в Риен – это сплошные ухабы. Каждый камень, каждая кочка заставляют меня сжимать зубы.

Конор мечется в жару, его тело то становится обжигающе горячим, то вдруг покрывается мурашками от озноба. Временами он бормочет что-то бессвязное, и я не могу понять – бредит он или пытается что-то сказать мне.

Я закутываю его ещё плотнее, но понимаю, что это не помогает. Его болезнь – не обычная простуда, и мои травы бессильны. Впервые за долгое время я чувствую себя беспомощной, и от этого в горле встаёт ком.

Генри оборачивается, его лицо напряжено:

– Ещё немного, – говорит он. – Уже виден шпиль городской ратуши.

Я с благодарностью киваю ему. Поднимаю голову и вдалеке действительно вижу очертания Риена – высокие каменные стены, дым из труб, мелькающие между домами фигуры людей.

Когда мы въезжаем в городские ворота, меня оглушает шум. Крики торговцев, ржание лошадей, звон кузнечных молотов – всё смешивается в оглушительный гул. Запахи жареного мяса, специй и конского навоза ударяют в нос.

Улицы запружены народом: купцы в дорогих одеждах, городская стража в потрёпанных мундирах. Город кажется мне последней надеждой.

29

Генри ловко лавирует между толпой, его плечи напряжены от концентрации. Повозка ныряет в узкий переулок, затем ещё в один, и вот перед нами появляется вывеска «Сладкий Рог», булочная Матильды. Деревянная дверь с колокольчиком, запах свежего хлеба и корицы...

Матильда, стоит за прилавком, её дородная фигура заполняет всё пространство за стойкой. Светлые волосы, собранные в тугой пучок, поблёскивают в свете ламп.

– Добро пожаловать в булочную, – увидев нас, она застывает с караваем в руках, её весёлое лицо сразу становится серьёзным.

– Здравствуйте, Матильда! Меня зовут Мария. Ваш брат Мартин сказал, что я могу обратиться к вам за помощью.

– Что-то случилось с малышом? – тревожно спрашивает она.

Я с трудом сдерживаю дрожь в голосе:

– Жар не спадает. Мои отвары не помогают.

Матильда тут же бросает все дела. Она выходит из-за прилавка, её широкие бёдра едва протискиваются между столами.

– Быстро в заднюю комнату, – командует она. – Там тише и прохладнее.

Генри берёт Конора у меня из рук, и мы следуем за Матильдой в маленькую комнату за кухней. Здесь пахнет дрожжами и сушёными яблоками. Матильда стелет на стол чистое полотенце, и Генри осторожно укладывает Конора. Его состояние не улучшилось – щёки горят, веки припухли. Он слабо шевелит губами, но не открывает глаз.

Матильда возвращается с кувшином холодной воды и влажными тряпицами.

– Старый Гарретт хорошо детей лечит, – задумчиво говорит она, смачивая тряпку. – Но он сейчас в отъезде... – Она замолкает, прикладывая компресс ко лбу Конора. Затем её лицо освещается догадкой: – Ах да! Есть ещё Элрик, у аптеки Синего Флакона. Говорят, учился у эльфов!

Я переглядываюсь с Генри. В его глазах читается решимость:

– Я схожу за ним, – говорит он и, не дожидаясь ответа, выходит из булочной.

Матильда берёт меня за руку:

– Он сильный мальчик, – утешает она. – Выкарабкается.

Я киваю, но внутри меня всё сжимается от страха. Что, если Элрик не поможет? Что, если... Нет, нельзя думать о плохом. Надо верить.

Конор слабо стонет, и я беру его маленькую горячую ладошку в свои руки. Мы будем бороться. До конца.

Элрик приходит через час – высокий, худощавый мужчина с бледной кожей и пронзительными зелёными глазами, которые светятся странным внутренним светом. Его длинные пальцы с синими прожилками на тыльной стороне выдают в нём если не эльфа, то хотя бы полукровку. Когда он наклоняется над Конором, от него пахнет мятой и чем-то металлическим.

– М-да... – он бормочет себе под нос, прикладывая холодную ладонь ко лбу ребёнка. – Необычная лихорадка. Очень необычная.

Его пальцы скользят по шее Конора, останавливаясь на пульсе, затем он осторожно приподнимает веки малыша, изучая зрачки. Я замечаю, как его брови чуть поднимаются, когда он видит золотистые искорки в карих глазах моего сына.

– У вас... особенный ребёнок, – говорит он наконец выпрямляясь. В его голосе звучит нечто, заставляющее меня напрячься.

Я молчу, чувствуя, как Генри настораживается за моей спиной. Элрик достаёт из складок плаща небольшой мешочек с порошком цвета ржавчины.

– Разведите половину ложки в тёплой воде и поите каждые три часа, – он протягивает мне мешочек, – Должно помочь.

Но в его глазах я читаю сомнение. Он не уверен. Это понимание сжимает мне горло, но я благодарю и даю Элрику несколько монет за помощь.

К вечеру становится ясно – порошок не действует. Конор мечется в жару, его маленькое тело извивается на постели. Губы шевелятся, произнося бессвязные слова:

– Крылья... огонь... папа...

Последнее слово заставляет меня вздрогнуть. Я сижу на краю узкой кровати в комнатке над булочной, которую любезно предоставила Матильда, и чувствую, как страх сжимает горло ледяными пальцами. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

– Что же делать... – вырывается шёпот.

В дверном проёме стоит Генри. Его массивная фигура почти заполняет весь проход. Он не говорит ничего – просто стоит наблюдая. В его карих глазах я вижу то же понимание, что созрело и во мне. Остался только один вариант. Последний.

– Надо ехать в Западные земли, – говорю я тихо. – В лазарет при границе. Там есть магические целители, которые...

Генри хмурится, его широкие плечи напрягаются:

– Это три дня пути в лучшем случае. А если... – он бросает взгляд на Конора, – если ему станет хуже в дороге?

– Мы не можем так рисковать! – мой голос срывается на высокой ноте, – Придётся воспользоваться стационарным порталом.

Я тут же кусаю губу, но Генри лишь тяжело вздыхает и кивает.

– Я запрягу лошадей, – говорит он и выходит, оставляя меня наедине с бредящим ребёнком.

Ночь опускается на город, но я не могу закрыть глаз. Конор, наконец, уснул, но его дыхание хриплое, прерывистое. Я сижу рядом, гладя его горячую ладошку, и шепчу:

– Ты обязательно поправишься, солнышко. Мы поедем туда, где тебя вылечат. Ты увидишь высокие башни с золотыми флагами и большую крепость.

Но в глубине души поднимается другая мысль, страшная и неотвратимая: Западные земли – это владения Рейнольда. Его крепость возвышается прямо на границе. Его солдаты патрулируют дороги. Его законы правят этими землями.

Что, если он узнает? Узнает, что я вернулась. Узнает, что болен ребёнок. Его ребёнок.

Конор слабо стонет во сне, его пальчики сжимают мой палец с неожиданной силой. В этом жесте столько жизни, столько желания бороться...

Я наклоняюсь и целую его горячий лоб:

– Мы едем, малыш. Что бы ни ждало нас там.

За окном раздаётся стук копыт – Генри подогнал экипаж. Пора отправляться в путь. В путь домой. В самое опасное место, где только может оказаться бывшая жена драконьего правителя. Но выбора у меня нет.

30

Я крепче прижимаю к груди завёрнутого в одеяло Конора, когда повозка Генри выезжает за ворота Риена. Рассвет только начинает окрашивать небо в бледно-розовые тона, но нам нельзя терять ни минуты. Малыш в жару бредит, его горячие пальчики цепляются за моё платье.

– Мы сделаем крюк через деревню, – говорю я Генри, когда он сворачивает на северную дорогу.

Нужно забрать наши вещи из дома. Не могу оставить там всё, что у нас есть. Да и травы, собранные с таким трудом, могут пригодиться. Генри лишь кивает, крепче сжимая вожжи.

Деревня встречает нас тишиной. Наш домик с виноградной лозой выглядит таким уютным и родным. Всего несколько недель, а я уже успела прижиться.

Конор остаётся в повозке с Генри – я не решаюсь лишний раз тревожить его. Быстро хватаю чемодан и начинаю складывать самое необходимое. Детская одежда, пара моих платьев, кошель с монетами. Неплохо бы взять с собой лекарства.

Руки дрожат. Я роняю склянку с настойкой, и она разбивается о пол, оставляя после себя резкий запах полыни.

– Чёрт!

Нагибаюсь собирать осколки и вдруг слышу за спиной шаги.

– Тебе помочь? – Генри стоит в дверях, его массивная фигура загораживает солнечный свет.

Я не отвечаю сразу. Вместо этого сжимаю в руках пробку от настойки.

– Не знаю, что брать, – признаюсь, наконец. Голос звучит хрипло, будто я бежала несколько миль без остановки.

Генри медленно подходит ближе. Его рабочие руки, привыкшие к тяжёлому труду, аккуратно собирают осколки с пола.

– Бери всё, что может понадобиться. Я подожду, – его голос необычно тих.

Быстро собираю оставшиеся вещи. Складываю сушёные травы в холщовый мешок. Переезжая сюда, я строила надежды на новую жизнь. Теперь всё рушится.

– Готово? – Генри принимает у меня чемодан, его пальцы на мгновение задерживаются на моих.

Я лишь киваю, не в силах говорить. Конор просыпается в повозке и слабо хнычет – звук, от которого сжимается всё внутри.

Дорога до портала занимает ещё полчаса. Генри вдруг оборачивается:

– Ты... вернёшься? – в его голосе слышится что-то, отчего мне становится не по себе.

Медленно качаю головой, не поднимая глаз. Правда в том, что я сама не знаю. Возвращение в Западные земли – это прыжок в пропасть. Но ради Конора я готова на всё.

Портал представляет собой каменную арку с разноцветными кристаллами. Вокруг суетятся стражи в синих плащах. Один из них поднимает руку, когда мы подъезжаем.

– Имена и цель поездки.

Моё сердце бешено колотится.

– Мия Стоун, – впервые за долгое время произношу своё настоящее имя. Голос не дрожит, и я горжусь этим. – Сын болен. Едем в пограничный лазарет Западных земель.

Стражи переглядываются. Один что-то записывает в толстую книгу.

– Двадцать серебряных за переход, – говорит старший, и я без колебаний отсчитываю монеты. Каждая из них могла бы кормить нас неделю, но сейчас это не имеет значения.

– Благодарю, – бормочу я, протягивая деньги.

Страж берёт их не спеша, его пальцы пересчитывают монеты. Эти несколько секунд кажутся мне вечностью.

– Портал активирован, – наконец, говорит он, – Вам лучше поторопиться.

Экипаж въезжает в мерцающую арку. Через секунду мы оказываемся в другом месте. Я прижимаю к себе Конора, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мы вернулись.

Западные земли встречают нас знакомым запахом сосны и железа. Воздух здесь другой – густой, наполненный магией. Я вдыхаю его полной грудью, и в памяти всплывают образы, которые старалась забыть.

Генри молча ведёт повозку по знакомой мне дороге. Он ни о чём не спрашивает, но я вижу, как его взгляд скользит по укреплениям на горизонте. По знамёнам с драконьей символикой.

С каждой минутой страх внутри меня растёт. Что, если Рейнольд узнает? Что, если...

Каменные стены лазарета возвышаются перед нами, освещённые факелами. Здание выглядит точно так же, каким я покинула его. Те же красные кресты на дверях, тот же терпкий запах лечебных трав, смешанный с извёсткой. Только теперь я стою не у входа как лекарь, а как мать, несущая своего больного ребёнка.

– Скоро всё пройдёт, солнышко, – целую его горячий лоб. – Скоро тебе станет лучше.

Его дыхание стало таким тихим, что я то и дело прикладываю руку к его груди, проверяя, дышит ли он ещё.

Генри помогает мне слезть с повозки. Его сильные руки бережно поддерживают меня, когда мои ноги подкашиваются от усталости и страха.

– Всё будет хорошо, – бормочет он, но в его глазах я читаю те же сомнения, что терзают моё сердце.

– Спасибо, – говорю я просто, но в этом слове – вся моя благодарность.

Генри помог нам, рискуя собой. Ведь если Рейнольд узнает, что он способствовал моему возвращению…

Генри смотрит на меня долгим взглядом, в котором смешалась боль и принятие. Потом резко разворачивает лошадей и уезжает не оглядываясь.

Я буквально забегаю в приёмное отделение, где несколько человек в белых халатах перевязывают раненого солдата. Чемодан сиротливо остаётся стоять на крыльце.

– Помогите! Ребёнку нужен целитель! – мой голос разносится по коридору, дрожа от отчаяния.

Из-за угла появляется знакомая фигура. Джек Осбри – главный лекарь лазарета. Его острые глаза расширяются, когда он узнаёт меня.

– Мия? Ты ли это? – его голос звучит так, будто он видит призрак.

Я киваю, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам. Всё во мне дрожит – руки, губы, даже голос, когда я пытаюсь говорить:

– Пожалуйста, спасите моего малыша!

31

Рейнольд

Я возвращаюсь в крепость на закате, крылья тяжелы от усталости, а в груди – пустота. Ветер свистит в ушах, когда я снижаюсь над башнями, и стражники на стенах тут же склоняют головы. Их молчаливые взгляды говорят сами за себя. Они знают, что их правитель потерпел неудачу.

Три дня. Целых три дня я обыскивал Западные земли, пролетая над каждым городом, каждой деревней, где могла скрываться Мия. Но её нигде нет.

Приземлившись во внутреннем дворе, я сжимаю кулаки, чувствуя, как чешуя на руках медленно сменяется кожей. Переход из драконьей формы всегда болезнен, но сейчас боль кажется ничтожной по сравнению с тем, что творится у меня внутри.

– Ваше Величество... – ко мне подбегает капитан стражи, но я резко отмахиваюсь.

– Не сейчас, – бросаю взгляд, от которого он бледнеет.

Прохожу в тронный зал, где меня уже ждут советники с докладами. Они что-то говорят о границе, о поставках, о переговорах с южными кланами. Их слова пролетают мимо ушей.

– Оставьте меня.

Они замолкают и поспешно удаляются.

Я остаюсь один в огромном зале, где эхо разносит каждый мой шаг. Подхожу к окну и смотрю на закат.

– Где ты прячешься, Мия?

***

Проходит неделя. Две. Я снова отправляюсь в поиски, облетаю каждую деревню, каждую тропинку в Западных землях, но снова возвращаюсь ни с чем.

Похоже, поиски зашли в тупик. Я сижу в своём кабинете, разбирая бесконечные бумаги – доклады о границе, прошения купцов, донесения разведчиков. Бумажная волокита вгоняет меня в тоску. Мысли снова и снова возвращаются к ней.

Этой ночью я видел странный сон. Будто бы Мия всё это время жила со мной и у нас родился ребёнок. Мальчик. Проснулся от детского крика с мыслью о том, что ребёнку нужна помощь. Моя помощь.

Внезапно дверь распахивается без стука. Только одному эльфу дозволено врываться в мой кабинет.

– Нашёл, Ваше Величество, – говорит Вейнар, стоя на пороге. Его серебристые волосы растрёпаны, на плаще видны следы дорожной пыли.

Перо выпадает у меня из пальцев. Чернильная клякса расплывается по пергаменту, но я даже не смотрю вниз. Всё моё существо сосредоточено на эльфе.

– Где? – мой голос звучит хрипло, будто я только что выпустил пламя.

– Риен. Восточные земли. – Вейнар делает шаг вперёд, его зелёные глаза горят. – Её видели в булочной «Сладкий Рог». С ребёнком.

Кровь стучит в висках. Ребёнок. Тот самый мальчик, которого она прятала. Может ли он оказаться моим сыном?

– С ними был мужчина, – продолжает Вейнар, – Местный, судя по всему.

В голове проносится мысль: почему она в Риене? Почему бежала именно туда? И что за мужчина рядом с ней?

– Кто ещё знает? – спрашиваю я, уже вставая из-за стола.

– Никто. Я пришёл сразу.

Чувствую, как дракон внутри меня рвётся наружу. Когти сами собой прорезаются из пальцев, оставляя царапины на дубовом столе.

– Готовь лошадей, – приказываю я, но Вейнар лишь поднимает бровь.

– Лошадей? – в его голосе слышится насмешка, а взгляд сосредоточен на моих руках.

Лошади – слишком медленно. Слишком по-человечески. Но показаться в Восточных землях в драконьем облике...

– Встретимся у портала, – говорит он, поворачиваясь к выходу.

– Нет, – перебиваю я. – Я лечу сам. Сейчас же.

Вейнар замирает в дверях, затем медленно оборачивается. Его глаза изучают моё лицо.

– Вы уверены, Ваше Величество?

– К чёрту политику, – рычу я. – Она ускользает снова.

Вейнар кивает, его лицо остаётся невозмутимым, но я знаю – он понимает. Понимает, что для меня важнее всего сейчас.

– Если вас увидят…

– Пусть видят, – я уже сбрасываю королевский плащ. – Пусть знают, что я ищу свою семью.

Последние слова повисают в воздухе. Семья. Странно звучит после трёх лет одиночества.

В тот же миг выхожу во двор. Кожа покрывается чешуёй, кости ломаются и перестраиваются, крылья расправляются. Ни одна лошадь не доставит меня в Риен так быстро. Разумеется, я мог бы добраться порталом, но дракон внутри меня требует выпустить его на волю.

Облака мелькают подо мной, как клочья тумана. Грудь сжимается от странного чувства – смеси ярости и... надежды?

Нет, не может быть. Я не должен надеяться.

Но как не надеяться, когда где-то там, под этим же небом, возможно, живёт частичка меня?

Риен встречает меня дождём. Когда я приземляюсь на окраине города, уже смеркается. Люди в панике разбегаются, увидев дракона, но мне всё равно. Быстро принимаю человеческий облик и, накинув плащ, иду в город.

«Сладкий Рог» оказывается уютной булочной с запахом корицы и мёда. Внутри пусто. Посетители уже разошлись, лишь дородная женщина за прилавком смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Добро пожаловать в булочную, – стараясь сохранять спокойствие, произносит она.

– Где Мия Стоун? – мой голос звучит тише обычного, но от этого только опаснее.

– Мия Стоун? – переспрашивает она.

– Женщина с сыном около трёх лет. – нетерпеливо поясняю я, – Мне доложили, что она была здесь.

– Уехала. Сегодня на рассвете.

– Куда?

– Не знаю, клянусь! Она лишь сказала, что ребёнку нужен целитель!

Я сжимаю кулаки. Опоздал. Снова.

– С ними был кто-то ещё?

– Да... мужчина. Кажется, его звали Генри.

Гнев подкатывает к горлу. Кто этот человек? Почему он с ней?

Выхожу на улицу, где меня уже ждёт Вейнар.

– Её нет, – качаю головой, – Они ищут целителя.

– Нужно проверить порталы, – не сдаётся Вейнар.

Молчаливо киваю. Снежные эльфы давно отгородились и не принимают гостей. Может ли так случиться, что Мия вернулась в Западные земли?

Портал охраняют стражи. Когда мы появляемся, они замирают, понимая, что что-то не так.

– Была ли здесь женщина с ребёнком? Сегодня на рассвете.

Старший из стражи бледнеет. На его лице мелькает узнавание.

– Была, Ваше Величество. Мия Стоун. Её привёз мужчина из деревни.

– Куда они отправились?

– В приграничный лазарет. Западные земли.

Я закрываю глаза. Лазарет. Тот самый, мимо которого я так часто пролетал, патрулируя границу.

– Чего стоишь? – страж вздрагивает от неожиданности, – Готовь портал, мы отправляемся в лазарет!

На этот раз ей от меня не скрыться.