Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

32

Мия

– Пожалуйста, спасите моего малыша! Это... это сын Рейнольда

Тишина.

Последние слова падают между нами, как камень в тихую воду. Джек застывает, его лицо становится каменным. Я вижу, как в его глазах сменяются эмоции: сначала шок, затем мгновенный расчёт, и наконец – та самая решимость, которую я помню по годам работы здесь.

Он молча протягивает руки, и я передаю ему Конора, чувствуя, как мои пальцы дрожат от страха отпустить его.

– Идём. Сейчас же, – его голос твёрд. Он поворачивается к замершим помощникам, и его крик заставляет их вздрогнуть:

– Готовьте четвёртую палату! Немедленно! Отвар корня лимонника, ледяные компрессы и – клянусь всеми богами – если я не увижу здесь целителя через три минуты, кто-то лишится своей должности!

Я следую за ним по длинному коридору, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Знакомые коридоры мелькают как в тумане – белые стены, красные кресты на дверях, запах лекарств и сушёных трав. Голова начинает кружиться, а в ушах звенит.

Только сейчас до меня доходит весь ужас того, что я наделала.

Я назвала имя Рейнольда. В его же лазарете. Перед его же людьми.

Тайна, которую я хранила больше трёх лет, раскрыта в одно мгновение. Если весть дойдёт до него...

Четвёртая палата – небольшая комната в конце коридора. Специальная. Для особых пациентов. Я знаю это слишком хорошо, ведь сама когда-то работала здесь.

Помощники уже подготовили кровать. Джек укладывает Конора и сразу же начинает осмотр. Его пальцы ловко скользят по шее, груди, животу малыша.

– Ты уверена, что Конор... – Джек не договаривает, но я понимаю.

– Да. Его сын.

Джек кивает, затем резко поворачивается к помощникам:

– Все вон! И запомните – если кто-то узнает, кто здесь был... – он не заканчивает, но в его голосе столько угрозы, что помощники разбегаются, словно испуганные кролики.

– Как всё не вовремя, – бормочет Джек, когда за ними закрывается дверь, – Час назад на границе был прорыв. Уже есть первые жертвы. Все целители отправились туда.

Его слова доходят до меня с трудом.

Крепость, внутри которой находится лазарет, настолько огромная, что мы не заметили нападения. К счастью, Генри уже отправился домой. Он не должен пострадать из-за меня.

– Лёгкие чистые, но сердце... – Джек прикладывает ухо к груди Конора, – бьётся слишком быстро. Это необычная лихорадка, – в который раз слышу я.

– Я пробовала разные лекарства, но ничего не помогает, – подтверждаю шёпотом. – Никогда не сталкивалась с такой болезнью.

– Дети драконов очень уязвимы, до первого оборота, – поясняет Джек, – Отвар лимонника снимет боль. Ненадолго, но до прихода целителя хватит.

Он осторожно приподнимает голову Конора и даёт ему отвар. Малыш морщится, но послушно пьёт горькую жидкость. Он ничего не говорит, только часто дышит, когда я кладу ему на лоб холодный компресс.

– Мия, тебе нужно поесть, – Джек поворачивается ко мне, – Я принесу завтрак.

Но я качаю головой и опускаюсь на стул у кровати, беря маленькую ручку Конора в свои руки.

– Спасибо, пока не нужно, – мне сейчас совсем не до завтрака, – Джек, если нужна помощь, то я могу…

– Исключено, Мия, – обрывает он меня. – Твоё место здесь, рядом с сыном. А я сделаю всё возможное, иначе лишусь не только должности, но и головы.

Понимающе киваю.

– Ты хоть понимаешь, что теперь будет, Мия? – продолжает Джек, – Весть о твоём возвращении разлетится быстрее птицы. И когда он узнает о сыне...

Я закрываю глаза, чувствуя, как страх сковывает всё тело. Но когда открываю их снова, моё решение уже принято. Я глажу горячую ладонь малыша и говорю то, чего не решалась произнести раньше:

– Пусть узнает. Лишь бы Конор жил.

Ожидание становится невыносимым. Каждая секунда растягивается в вечность, пока я сижу у кровати, не сводя глаз с бледного личика Конора. Его крошечная ручка, такая горячая в моей ладони, кажется хрупкой, как крыло бабочки.

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть. В палату заходит целитель, высокий эльф с благородными чертами лица. Его раскосые изумрудные глаза светятся странным внутренним светом. Он кивает мне и подходит к малышу. Серебристые волосы, заплетённые в сложную косу, переливаются при каждом движении.

Лерой, сопровождавший эльфа до палаты, остаётся стоять в дверях.

– Есть новости? – обращается к нему Джек.

Молодой человек в белом халате нервно переминается с ноги на ногу:

– Скоро привезут пострадавших. Шесть человек, трое в тяжёлом состоянии.

– Мия, я должен идти, – Джек направляется к двери.

– Разумеется, – киваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Вижу, как целитель сканирует Конора магическим зрением, после чего качает головой.

– В ребёнке просыпается кровь дракона, – голос с лёгким эльфийским акцентом звучит, словно шум лесного ручья.

Одним плавным движением он достаёт из складок своего изумрудно-зелёного халата небольшой хрустальный флакон с густой серебристой жидкостью, которая переливается, словно жидкий металл.

– Экстракт лунного камня, – объясняет он, набирая вещество в тонкую стеклянную пипетку. – Единственное, что может стабилизировать драконью кровь.

Я замираю, наблюдая, как он капает несколько капель Конору на язык. Тельце малыша вздрагивает, затем расслабляется. Дыхание становится глубже, ровнее.

– Он... он поправится? – мой голос звучит так тихо, что его едва слышно.

33

Целитель поворачивает ко мне своё аристократичное лицо. В его раскосых изумрудных глазах я вижу странную смесь жалости и восхищения, будто он одновременно сочувствует мне и поражается тому, что скрывается в моём ребёнке.

– Теперь да, – кивает он, – Я погрузил его в магический сон. Это даст его телу время адаптироваться, – он делает паузу. – Однако до первого оборота осталось недолго.

За окном пролетает птица, отбрасывая тень на белые стены палаты.

– Сколько? – с трудом выдавливаю я, сглатывая ком в горле.

Мои пальцы непроизвольно сжимают край одеяла, в которое укутан Конор.

– Может день, а может месяц, – пожимает плечами эльф. Его голос звучит мягко, но в нём нет утешения. – Теперь всё зависит от него самого. От его силы. От того, насколько чиста в нём драконья кровь.

Снаружи вдруг раздаётся шум подъезжающих повозок и крики – должно быть, привезли пострадавших. Целитель бросает взгляд в сторону окна, затем снова на меня.

– Мне пора, – он уходит, оставляя меня со спящим малышом и тяжкими мыслями.

Где-то далеко, но неумолимо близко, Рейнольд уже ищет нас. А я сижу здесь, сжимая маленькую ручку сына, и молюсь, чтобы у нас было хотя бы немного времени.

Ещё немного времени побыть вместе...

Вздрагиваю, когда с тихим скрипом открывается дверь. В палату заходит Катрина в белом халате, под которым виднеется платье из грубой ткани. Её каштановые волосы собраны в практичную косу, а на поясе болтается знакомый набор лекаря – именно такую сумку я сама носила когда-то.

– Катрина, – облегчённо выдыхаю я, и напряжение последних часов отступает.

– Здравствуй, Мия, – улыбается подруга. Её глаза сразу находят Конора. Катрина тихо прикрывает за собой дверь, но я успеваю заметить. Как дрожат её пальцы, – Что с малышом?

– Конор спит, – отвечаю я, поправляя одеяло. – Целитель сказал, что он должен поправиться, однако есть одна проблема…

– Какая? – глаза Катрины расширяются от беспокойства.

– Всё дело в его отце... Точнее, в драконьей крови, текущей по его жилам. Конор – дракон, поэтому... – медленно выдыхаю, собираясь с мыслями, – Поэтому он может обернуться в любой момент, понимаешь?

Катрина поспешно кивает, но я вижу, как её губы слегка дрожат. Она знает, о ком я говорю.

– Спокойно, подруга, – она успокаивающе поглаживает меня по руке. Её ладонь тёплая и шершавая от работы. – Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, лазарет полон лекарей и целителей. Они найдут чем помочь малышу.

– Понимаешь, он... был болен какой-то неизлечимой болезнью, – спутанно поясняю я. – У него был жар, лекарства не помогали. Я была в полной растерянности, не знала, чем лечить, поэтому привезла его сюда.

– Ты всё правильно сделала, Мия. Теперь всё будет хорошо, – успокаивает меня подруга, но в её голосе слышится сомнение.

– Хотелось бы мне в это верить, – отвечаю ей. – Теперь, когда я совершила портальный переход, Рейнольд узнает, что я вернулась. Он будет искать меня... Он точно будет искать меня.

– Почему ты в этом так уверена? – удивлённо переспрашивает Катрина. – Я сохранила твою тайну, и никому не рассказывала о том, чей Конор сын.

– Теперь все уже знают, – отвечаю ей, сжимая край одеяла. – Мне пришлось сказать об этом, чтобы целитель знал, что он дракон.

– Ох, Мия...

Катрина замирает, её лицо становится бледным.

Я молча киваю, глядя на спящее лицо сына. Его ресницы, такие длинные и тёмные, как у отца, лежат на бледных щеках.

– Что же я сижу? – вдруг подскакивает со своего места Катрина, будто пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей. – Ты, наверное, ужасно голодна.

– Джек предлагал мне завтрак, но я отказалась... а сейчас... думаю, нужно что-то поесть.

– Конечно, нужно. Скоро обед, а ты даже не завтракала, – она направляется к двери, – Не волнуйся, я всё принесу.

Подруга выходит из комнаты и возвращается уже через пять минут, неся две тарелки пышущей каши и маленький чайничек с травяным отваром. Запахи еды и трав наполняют комнату, и мой желудок предательски урчит от голода.

– Идём, пусть малыш спит, – произносит Катрина, указывая на небольшой столик в углу. – Мы не будем шуметь.

Я тихонько пересаживаюсь к ней, пока она разливает травяной отвар по чашкам. Аромат мяты и ромашки успокаивает нервы.

– Я прибежала сразу, как только узнала, что ты здесь, – говорит Катрина, наливая мне чай. – Мы не виделись целый год.

– Твой контракт закончился раньше моего, – вспоминаю я. – А теперь, видимо, всех снова вызвали в лазарет?

Подруга кивает, её лицо становится серьёзным.

– Да. На границе снова неспокойно. Твари активизировались... и, похоже, не только они.

Я замираю с чашкой в руках.

– Рейнольд?

– Похоже, он объявил розыск, – шепчет Катрина, бросая взгляд на дверь. – Говорят, лично патрулирует все Западные земли.

Мои пальцы сжимают чашку так, что костяшки белеют.

– Он уже близко.

Катрина молча кивает, и в её глазах читается то же, что и у меня.

Бежать уже поздно.

– Мы должны спрятать вас, пока он не прилетел, – она осторожно кладёт руку мне на плечо.

Я резко поднимаю на неё глаза:

– Ты думаешь, я не пробовала бежать? Три с лишним года мы скрывались, Катрина. Но теперь... – мой взгляд возвращается к Конору, – Теперь прятаться бесполезно. Рейнольд почувствует в нём дракона.

В палате повисает тишина, нарушаемая только ровным дыханием ребёнка.

– Тогда мы будем ждать, – твёрдо говорит Катрина, доставая из сумки небольшой мешочек с травами. – И подготовимся. Я не оставлю тебя, Мия. Никогда.

Я беру её руку и сжимаю в благодарности. Впервые за долгие дни чувствую, что я не одна. Что бы ни принесло завтра, сегодня у меня есть подруга и мой малыш. И этого пока достаточно.

34

После завтрака меня неожиданно клонит ко сну. Глаза слипаются сами собой, будто кто-то приклеил веки, а тело словно налилось жидким свинцом – тяжёлое, непослушное.

Возможно, травяной отвар так подействовал на мой уставший организм.

Когда я встаю, чтобы проверить Конора, комната плывёт перед глазами. Ноги предательски подкашиваются, и я едва успеваю схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.

В голове бьётся лишь одна мысль: не сейчас, только не сейчас...

– Плохо дело, подруга, – Катрина тут же оказывается рядом, её тёплая рука ложится мне на плечо, – Ведь ты еле стоишь на ногах.

Она помогает мне сесть, затем аккуратно поправляет одеяльце на спящем Коноре.

– Третью ночь без сна, – выдавливаю я, с трудом фокусируя взгляд.

Катрина качает головой, и её каштановые косы мягко покачиваются.

– Так нельзя. Ты сама знаешь – измождённый лекарь никому не поможет.

– Но как же малыш без присмотра? – сжимаю пальцами деревянную спинку кровати.

Конор спит так безмятежно, его крошечная грудь равномерно поднимается и опускается. В свете солнца его светлые волосы кажутся золотыми, а длинные ресницы отбрасывают тени на бледные щёки.

– Магический сон может продлиться несколько дней, – отвечает Катрина, поправляя подушку. – Тебе тоже нужно выспаться. Моя комната как раз свободна.

Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в палату распахивается.

На пороге появляется Лерой. Его волосы взъерошены, а глаза отражают степень крайнего беспокойства.

– Катрина, Джек просил привести тебя, это срочно, – после короткой паузы он продолжает, – Лекари не справляются, нужна помощь в приёмной!

Катрина вскакивает, но тут же оборачивается ко мне. В её глазах – мучительная дилемма.

– Я тоже могу помочь, – поднимаюсь со своего места, но мир снова плывёт перед глазами. – Если магический сон продлится долго...

– Ты-то куда? – Катрина хватает меня за руку, не давая упасть. Её голос становится твёрдым, когда она достаёт из кармана ключ и передаёт Лерою, – Я пойду в приёмную, а ты проводи Мию в мою комнату. Она уже третьи сутки на ногах.

– Разумеется, – кивает Лерой, – Пойдём, Мия, я провожу.

Он останавливается у двери и одной рукой подхватывает мой потёртый дорожный чемодан.

– Кто-то должен следить за малышом, – оборачиваюсь на Конора.

Если я усну сейчас, могу проспать до самого утра. Вдруг за это время случится то, о чём предупреждал целитель.

– Я присмотрю за ним, – успокаивает меня Лерой, – А тебе нужно отдохнуть. Хоть немного.

Я колеблюсь, но ноги снова подкашиваются, будто напоминая, что дальше я просто не выдержу.

– Хорошо, – наконец сдаюсь я.

Мы идём по длинному коридору, мимо закрытых дверей палат. Где-то за ними стонут раненые, слышны торопливые шаги лекарей. Лерой несёт мой чемодан, а я, как сонная муха, плетусь следом.

Дневной свет ослепляет меня на крыльце, а свежий воздух ненадолго приводит в чувство. Общежитие для лекарей находится в пяти минутах ходьбы.

Комната Катрины на втором этаже маленькая, но уютная. Всё как тогда, когда мы с ней делили эту комнату во время учёбы.

Лерой ставит чемодан у кровати, застеленной простым, но чистым бельём.

– Спасибо, – говорю я, опускаясь на одеяло. Оно пахнет солнцем и сушёными травами, – Ты точно присмотришь за ним?

Лерой поворачивается в дверях. В свете магической лампы его лицо кажется старше, серьёзнее.

– Об этом не беспокойся, – говорит он тихо. – Я буду проверять его время от времени. А теперь спи. Тебе это нужно больше всего.

Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я остаюсь наедине со своими мыслями. Всё будет хорошо. Малыш в безопасности – успокаиваю сама себя.

Но даже закрывая глаза, я чувствую, как тревога сжимает сердце ледяными пальцами.

Рейнольд найдёт нас. Надеюсь, это случится ещё не скоро.

Я зарываюсь лицом в подушку, вдыхая знакомый запах, и, наконец, позволяю себе погрузиться в долгожданный сон.

Глубокий сон без сновидений внезапно разрывается, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с миром покоя. Я вскакиваю на кровати, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. В ушах ещё звенит отзвук несуществующего крика – то ли в реальности, то ли в моём тревожном сне.

Что-то не так.

Комната погружена в синеватый полумрак. За окном уже опустились сумерки. Сколько же я проспала? Катрины до сих пор нет, значит, в приёмной всё ещё хаос.

– Конор...

Ноги сами несут меня к двери, даже не дав толком проснуться. Я натягиваю первый попавшийся плащ и выскакиваю в коридор.

Путь от общежития до лазарета пролетаю, не замечая ничего вокруг. В ушах стучит пульс, дыхание сбивается. Мимо мелькают знакомые стены с потрескавшейся штукатуркой, но я не вижу их – перед глазами только образ спящего Конора.

Он должен быть там. Он должен быть в безопасности.

Коридоры лазарета пустынны и непривычно тихи. Где-то вдалеке слышны приглушённые голоса. Мои шаги гулко отдаются в пустом коридоре, эхом повторяя бешеный ритм сердца.

Четвёртая палата.

Рука сама тянется к ручке, но вдруг замирает в сантиметре от неё. Что-то не так...

Сердце замирает.

Дверь скрипит, открываясь медленно, будто нехотя. Я застываю на пороге.

Кровать пуста. Малыша нигде нет.

Одеяло, которое Катрина поправляла перед уходом, теперь сброшено на пол. Смятая подушка валяется рядом с ним. Из разорванной наволочки торчат перья.

Что здесь произошло?

– Конор? – зову я, и голос звучит чужим, сдавленным.

Ни ответа, ни шороха.

Окно распахнуто настежь, хотя я точно помню, что оно было закрыто, когда мы уходили. Краска на подоконнике облупилась, на ней видны странные царапины. Длинные, тонкие, будто от когтей.

– Конор?! – кричу я уже громче, бросаясь к окну.

Холодный ветер бьёт в лицо. Снаружи зловещая темнота. Лишь изредка над крепостной стеной моргают вспышки. Где-то там сейчас идёт бой...

35

Я мчусь по коридорам лазарета, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. В голове бьётся лишь одна мысль: Конора нет, он исчез.

– Лерой! – мой голос звучит хрипло, когда я врываюсь в переполненную приёмную.

Люди недовольно ворчат, но мне нет до них дела. Лерой стоит у полки с лекарствами, что-то записывает в блокнот. Услышав мой крик, он резко поворачивается.

– Мия? Что слу…

– Когда ты последний раз заходил к Конору? – перебиваю я, хватая его за рукав.

Мои руки дрожат, но я не могу унять эту дрожь.

Лерой моргает, на секунду задумывается.

– Час назад... Может, полтора. Всё было в порядке, он спал.

– Что случилось? – Катрина уже рядом, обнимает меня за плечи, пытаясь успокоить.

Я не могу ответить сразу. Горло сжимается, будто кто-то сдавил его руками. Вместо слов – только прерывистый вздох.

– Конор исчез, – выдыхаю я, – Кровать пуста, окно открыто... И следы...

– Какие следы? – Лерой резко выпрямляется, его голос становится жёстче.

Джек, услышав шум, подходит к нам. Его обычно спокойное лицо напряжено, в глазах – холодная собранность.

– Покажите мне, – говорит он коротко.

На ватных ногах бегу обратно в палату, но страх за Конора сильнее любой усталости. Катрина не отстаёт. Лерой виновато молчит, но сжимает кулаки, готовый к худшему.

Палата кажется совсем пустой. Простыни скомканы, подушка порвана, будто кто-то полоснул по ней ножом.

Джек первым замечает царапины на подоконнике. Он проводит пальцем по глубоким бороздам, его брови сдвигаются. Лицо становится каменным.

– Когти, – произносит он тихо, но это слово звучит как гром среди ясного неба, – Скорее всего, драконьи.

– Рейнольд? – Катрина хватается за моё плечо, её ногти слегка впиваются в кожу.

Я смотрю на неё, и мир вокруг будто теряет чёткость.

– Малыш... он мог обернуться, – продолжает Джек, его голос звучит странно, будто он сам не до конца верит в свои слова, – Первый оборот часто происходит неосознанно. Тело сопротивляется, но драконья кровь сильнее.

Я не могу пошевелиться. В голове всплывают обрывки воспоминаний: Конор, его странная слабость, температура, которую никто не мог объяснить. Его кожа, горячая на ощупь, будто под ней тлеет огонь.

– Ты хочешь сказать, что Конор... обернулся? Прямо здесь? И улетел?

Джек медленно кивает.

– Но ведь Конор даже не знал, что он дракон! – голос Катрины дрожит.

– Знание тут ни при чём, – качает головой Джек, – Инстинкты всегда сильнее.

Нет, этого не может быть. Конор всего лишь ребёнок, он не знает города, не умеет летать...

Но царапины на подоконнике не врут. Глубокие, рваные, будто кто-то отчаянно цеплялся, пытаясь удержаться или, наоборот, вырывался наружу.

– Я должна найти его, – поворачиваюсь к двери. – Он может быть ранен!

Сердце сжимается. Мой малыш один. В темноте. Не понимает, что с ним происходит. Боже, он, наверное, так испуган...

– Мия, постой! – Катрина хватает меня за руку, – Ночь на дворе, за стеной идёт бой! Ты не можешь...

– Он мой сын! – мой голос звучит резко, как удар хлыста.

Я смотрю ей в глаза, и в этот момент понимаю: никто не остановит меня. Я найду Конора, даже если придётся обойти каждый дюйм этого проклятого поля боя.

– Нам нужно время, чтобы собрать поисковый отряд, – Джек пытается встать у меня на пути, его широкие плечи преграждают дверь.

Но я уже не слышу его. В ушах только бешеный стук сердца. Всё, о чём я могу думать это мой малыш.

Он там. Один. В темноте.

На автомате хватаю со стола лекарскую сумку – вдруг Конор поранился при падении? Вдруг он где-то рядом, истекает кровью, зовёт меня, а я не слышу?

Выбегаю в коридор. Стены мелькают, как размытые пятна, а под ногами скользят плиты пола.

– Мия! – отчаянный крик Катрины доносится мне вслед.

Наверное, подруга пытается догнать меня, но я не оглядываюсь.

Двери лазарета с грохотом распахиваются передо мной. В темноте слышны отголоски боя.

– Конор! – кричу я в ночь, и эхо разносит мой голос по пустым улицам.

В ответ тишина, но я не сдаюсь и бегу вперёд. Зову снова и снова.

Каменные стены крепости остаются позади. Я уже на поле боя, усеянном телами и ранеными воинами. Воздух пропитан запахом крови. Каждый вдох обжигает лёгкие, но я не могу остановиться.

Отовсюду слышны стоны и крики. Лица мужчин искажены болью. За ними простирается тьма чернее ночи, гуще чернил. Изредка её освещают яркие вспышки – это маги пытаются сдержать наступление тьмы своими заклинаниями.

Внезапно я понимаю, что видела это место в одном из своих ночных кошмаров. Теперь же всё происходит наяву.

– Помогите! – отчаянный крик раздаётся совсем рядом.

Молодой солдат падает на землю прямо передо мной. Я не должна останавливаться. Нужно искать Конора. Но ведь этот парень тоже чей-то сын, он погибнет, если не помочь.

Всего минуту... Только перевяжу…

Быстро опускаюсь на колени, достаю из сумки бинты. Руки дрожат, но действуют автоматически – годы практики берут своё. Парень бормочет что-то несвязное, его глаза затуманены болью.

– Помощь уже в пути, – шепчу я, затягивая тугую повязку.

Он хватает меня за руку, его пальцы липкие от крови:

– Спасибо! Вы ангел...

Я резко встаю отстраняясь. Нет, я не ангел. Просто мать, ищущая своего ребёнка.

И снова бегу вперёд, сквозь хаос битвы. Каждый шаг даётся с трудом. Земля под ногами липкая от грязи.

– Иди к нам, Мия! Подойди! – голос раздаётся, кажется, из самой тьмы.

Мороз пробегает по спине. Это нечеловеческий голос. Он звучит... неправильно. Слишком сладкий, слишком манящий.

Тьма зовёт меня разными голосами. Среди них женщины, дети и даже старики. Хор голосов становится всё громче, наполняя голову, вытесняя все мысли. От него сдавливает виски, становится трудно дышать.

Где-то высоко в небе слышен мощный взмах крыльев. Сердце замирает.

– Конор! – поднимаю голову, но вижу только чернильную тьму. Ни звёзд, ни луны – только непроглядный мрак.

Тьма передо мной колышется, как живая. Она кажется плотной, почти осязаемой.

– Мамочка!

Одного слова достаточно, чтобы я забыла обо всём на свете.

Делаю шаг вперёд.

– Держись! Не позволяй тьме одолеть себя! – голос кажется мне смутно знакомым. Он пытается остановить меня, но уже слишком поздно.

Мой мальчик там. Один. В этой тьме. Я должна помочь ему.

Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудь. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти вперёд. В тёмную неизвестность.

– Я иду, сынок. Мама идёт.

И шагаю в тёмное марево, не зная, что ждёт меня по ту сторону.