Текст книги "Развод. Дракон, мы (не) твои (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

52

Рейнольд

Мия идёт рядом, закутанная в шубу. Чувствую исходящую от неё волну негодования. Она злится за то, что не оставил ей выбора. Её молчание громче любого крика. Но она молчит. Ради нашего сына.

Конор ёрзает у меня на руках, с любопытством оглядываясь по сторонам. Воды родника сделали своё дело: тьма, грызущая его изнутри, отступила. Его щёки порозовели, дыхание стало ровным и глубоким. Один взгляд на него – и любая цена, даже цена этой лжи, даже её ненависть, кажется ничтожной. Он жив. Он спасён. Всё остальное – дым.

Врата тронного зала распахиваются, впуская нас в сердце ледяной цитадели. По бокам, недвижимые, как изваяния, стоят эльфийские стражи в латах из голубого адаманта. Их взгляды устремлены в пустоту, но я чувствую их внимание, острое, как иглы. Они часть этого зала, его живая броня.

В глубине зала, на троне, высеченном из монолита синего сапфира, восседает Король Элрондель. Он не выглядит старым, но в его глазах читается мудрость тысячелетий. Рядом с ним по обе стороны трона стоят советники – такие же древние и бесстрастные.

Мы останавливаемся в десяти шагах от подножия сапфирового возвышения. Лаэрин, наш проводник, склоняется в безупречном, почтительном поклоне. Мия тоже застывает, выпрямив спину. Я слышу, как быстро бьётся её сердце. Но внешне она спокойна и прекрасна. Моя «жена».

Боль и ярость клокочут во мне от этого маскарада, и от её молчаливого согласия. Но это необходимый ход. В глазах этих существ прочный союз, скреплённый семьёй, значит куда больше, чем слова или договоры. Он даёт гарантии. Он делает нас предсказуемыми. А значит, безопасными для переговоров.

– Владыка Рейнольд, леди Мия и юный лорд. Добро пожаловать в Ледяной Шпиль, – король говорит на всеобщем, но с лёгким, певучим акцентом.

Его взгляд скользит по Мии и Конору, стоящим чуть позади меня. Мия держится с достоинством, но я чувствую её напряжение. Конор же смотрит на короля с нескрываемым любопытством, не испытывая страха.

– Король Элрондель, – склоняю голову ровно настолько, насколько позволяет достоинство равного правителя. – Благодарю за исцеление моего наследника. Я перед вами в неоплатном долгу.

– Долги – понятие для смертных, Владыка Рейнольд. Мы просто восстанавливаем нарушенное равновесие. Тьма коснулась того, кого не должна была касаться, – он выдерживает небольшую паузу, затем продолжает, – Но вы пришли не только за благодарностью, Дракон. Говорите. Чего вы хотите от ледяного престола?

Он решил перейти сразу к сути. И я ценю это.

– Тьма растёт, Элрондель, – мой голос звучит громче, заполняя зал. – Она уже перешагнула рубежи, угрожая Западным землям. Скоро доберётся и сюда, – позволяю паузе повиснуть в звонком воздухе, – Мы не сможем держать удар вечно. Нам нужны ваши войска. Ваша магия света и льда. Вместе мы сможем запечатать источники Тьмы в её логове, в Чёрных Горах. Раз и навсегда.

Взгляд Элронделя становится острее.

– Наши земли отделены и защищены, – замечает его советник, в его голосе слышится надменность. – Наши границы неприступны.

– Ничто не вечно, – парирую я, глядя прямо на Короля. – Тают даже вековые льды. Тьма найдёт свой путь. Она коснулась самого дорогого, что у меня есть. – киваю в сторону Конора. – Не пощадит и ваши сокровища. Ваш родник. Вашу вечность.

В зале повисает тяжёлая тишина. Даже сияние стен, кажется, меркнет на мгновение.

Элрондель медленно поднимается с трона. Он высок и строен, его движения лишены всякой суеты, полны нечеловеческой грации. Он спускается по ступеням и останавливается передо мной. Его ледяные глаза смотрят прямо в мои. В них нет страха. Есть лишь глубокий, безжалостный расчёт.

– Вы предлагаете союз, дракон? – спрашивает он тихо. – Вы, чьи предки считали нас не более чем «морозными мухами»? Вы, кто столетиями игнорировал наши предупреждения об опасности Чёрных гор?

В его словах горькая правда. История наших народов полна взаимного недоверия и презрения.

– Я предлагаю смотреть в будущее, а не в прошлое, – отвечаю, не отводя взгляд. – На кону стоит нечто большее, чем старые обиды. Весь мир под угрозой, – делаю паузу, позволяя ему прочувствовать вес моих слов. – Я прошу не за себя. Я прошу за наших детей. За мир, в котором они смогут вырасти, не зная страха. Мир, который вы помогли спасти сегодня. Не дайте ему снова скатиться во тьму.

Самая мощная магия часто кроется в правде, поданной под нужным соусом. Я показываю им не властного правителя, а отца. Отца, готового на всё ради сына. Это язык, который они понимают.

Элрондель смотрит на Конора. Смотрит долго. Кажется, он видит не просто ребёнка, а все те тысячи лет, что могут наступить после победы Тьмы. Пустые залы, мёртвые леса, высохший родник.

Он обводит взглядом своих советников, затем поворачивается ко мне.

– Тьма должна быть остановлена, – его голос впервые звучит не как звон хрусталя, а как гул далёкой лавины. – Не для драконов. Не для эльфов. Ради равновесия. Ради самого порядка вещей.

– Рад, что мы поняли друг друга, – коротко киваю королю.

Когда он произносит следующие слова, в зале замирают даже лучи света.

– Ледяной Шпиль пошлёт свои копья. Три тысячи копий. Пять сотен целителей. И… – его взгляд падает на Лаэрина, который стоит неподвижно, – Они будут сражаться под вашим командованием, Владыка Рейнольд. Но вы будете прислушиваться к советам Лаэрина. Лёд имеет свои законы ведения войны. Незнание их погубило не одну армию.

Облегчение, острое и пьянящее, волной прокатывается по мне, но я не позволяю ему отразиться на лице. Три с половиной тысячи эльфийских воинов. Это не просто помощь. Это игла, способная перевесить чашу весов в самой отчаянной битве. Их магия, их дисциплина, их умение сражаться в самой суровой местности…

– Народ Запада не забудет вашей милости, – благодарю короля, затем поворачиваюсь к Лаэрину, – Я прислушаюсь к ваш совет, командор. И прислушаюсь к нему.

Лаэрин отвечает мне кивком, холодным и точным, как удар клинка.

Переговоры закончены. Цель достигнута. Но по мере того как эльфийские военачальники начинают обсуждать детали, я чувствую на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Короля.

Когда все формальности улажены и советники начинают расходиться, Элрондель жестом подзывает меня.

Мы отходим в сторону, к огромной, мерцающей ледяной стене, в которой вмурованы какие-то древние звёздные карты.

– Рейнольд, – произносит он тихо, так что только я могу слышать. Его ледяные глаза сверлят меня. – Ты получил то, за чем пришёл. Мои копья. Мою магию. Но запомни. – Его голос становится тише, но в нём появляется сталь. – Я вижу тебя насквозь. Вижу твои игры. Твою… «семью». – Он едва заметно выделяет слово. – Ты используешь всё ради великой цели. Лёд терпелив, дракон. Но он неумолим. И не прощает предательств.

Элрондель разворачивается и уходит. Я остаюсь стоять у звёздной карты, ощущая холод его предупреждения не на коже, а где-то глубоко внутри. Он знает слишком много, видит мои манипуляции. И всё же… соглашается. Потому что угроза реальна.

Я смотрю через зал на Мию. Она держит за руку Конора, который что-то оживлённо рассказывает, показывая на сияющий потолок. Её лицо уставшее, но спокойное. Она прекрасна.

– Всё улажено, – говорю я, подходя ближе. – Мы можем возвращаться. Домой.

– Домой? – удивляется Мия.

– Да, – подтверждаю я, глядя на Конора, – Мы возвращаемся во дворец.

Мне предстоит разговор с матерью. Леди Маргарет.

Предстоит объяснить ей, почему Конор – наследник Западных земель. Почему её протеже Беата лишится всего. И почему сама она, скорее всего, будет отправлена в пожизненное затворничество в отдалённом поместье за покушение на жизнь Мии и собственного внука.

Мысль об этом разговоре не приносит радости. Только холодную решимость. Потому что теперь у меня есть семья, которую нужно защищать. От Тьмы. От врагов. И даже от моей собственной крови. Ради них я готов на всё. Даже на то, чтобы стать в глазах матери настоящим чудовищем.

53

Мия

Ледяной Шпиль остаётся позади, словно призрачный сон, прекрасный и пугающий одновременно. Обратный путь на спине дракона кажется короче. Однако напряжение внутри меня не ослабевает, а лишь сжимается в тугой, болезненный клубок.

Слова Рейнольда, его властное «моя жена», звенят в ушах как приговор. Они смешиваются с мелодичным голосом эльфийского короля, с сиянием волшебной воды, с широко распахнутыми от восторга глазами Конора. Этот вихрь событий кружится в голове, не желая укладываться в понятную картину.

Рейнольд и Элрондель о чём-то говорили наедине. Я не слышала слов, но видела, как напряглись плечи Рейнольда, как его рука сжалась в кулак. Он мгновенно заморозил любое проявление чувств. Но я успела заметить острую волну его недовольства.

Эльф что-то сказал ему. Задел за живое, нарушил планы или поставил условия. Их разлад пугает меня куда больше, чем открытая угроза.

Вдали на фоне темнеющего неба, проступают очертания Западного дворца. Мощной, неприступной крепости из тёмного камня, с острыми зубцами башен и мрачными бойницами. Моё сердце сжимается от противоречивых чувств. Несколько лет назад я бежала отсюда, спасая свою жизнь и жизнь ещё нерожденного сына.

Но именно сюда мы вернулись. Потому что Рейнольд сказал «домой». И теперь, глядя на эти стены, я с ужасом понимаю: да, это теперь наш дом. Наша крепость и наша тюрьма. Единственное место, где, по его словам, мы можем быть в безопасности.

Правда ли это?

Горький комок подкатывает к горлу.

Я боюсь не за себя. Я готова вынести всё что угодно. Но Конор… Мы только что вырвали его из тьмы. Я не переживу, если здесь, в этих стенах, его снова что-то коснётся. Этот страх затмевает всё остальное – и обиду, и гнев, и смятение.

Рейнольд плавно приземляется на плиты внутреннего двора, складывает огромные крылья. Придворные, стража, слуги – все замирают в почтительных поклонах, но их взгляды, полные любопытства и страха, прикованы к нам. Я помогаю Конору спуститься на землю, крепко держа его за руку, пытаясь найти в его тёплых пальцах хоть какую-то опору.

В следующее мгновение Рейнольд уже стоит рядом с нами в человеческом облике. Его тёмные дорожные одежды в пыли, на лице усталость, но глаза горят привычной стальной решимостью.

Едва он делает шаг вперёд, как из толпы слуг отделяется дворецкий. Он почтительно склоняется и протягивает сложенный вчетверо лист плотной, дорогой бумаги с красной сургучной печатью.

Рейнольд берёт послание, одним движением ломает печать, пробегает глазами по строкам. В тот же миг его лицо меняется. Маска владыки трескается, обнажая на мгновение что-то тёмное, стремительное и по-звериному опасное. Губы сжимаются в тонкую белую ниточку, на щеках играют желваки.

– Отнесите юного лорда в его покои, – распоряжается он, – И проследите, чтобы он отдохнул и поел.

– Но я не устал! – тут же протестует Конор, оживившись и пытаясь вырвать свою руку из моей. – Я хочу рассказать…

Рейнольд опускается на корточки перед ним, прерывая поток слов. Его движение неожиданно мягкое, почти отеческое. Он кладёт руку на светлые волосы Конора.

– Поешь и отдохни, сын, – в его голосе проскальзывает непривычная, сбивающая с толку теплота. – Наберись сил. Позже ты расскажешь мне всё, что видел. До мельчайших подробностей.

Конор, всегда тянувшийся к отцу, замирает под его прикосновением. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых борются разочарование и гордость от такого доверия, и послушно кивает.

– Хорошо, – соглашается он, уже совсем по-взрослому.

Няня, полная женщина с добрыми глазами, бережно берёт Конора за руку. Я собираюсь пойти за ними, но Рейнольд лёгким движением преграждает мне путь.

– Мия, останься. Нам нужно…

Он не успевает договорить. Высокие дубовые двери, ведущие в главный холл, с грохотом открываются. На пороге появляется леди Маргарет, мать Рейнольда. Воплощение ледяного спокойствия и аристократической выдержки.

Её лицо, когда-то, должно быть, прекрасное, теперь напоминает изящную маску: тонкие губы, высокие скулы, холодные, пронзительно-голубые глаза. Но в её взгляде нет его огня, есть только расчётливый холод.

– Рейнольд? – в её голосе звучит затаённая обида, – Будь добр, объясни мне, что это значит?

Леди Маргарет подходит ближе и останавливается, опираясь на спинку кресла из тёмного дуба. Её платье из тёмно-синего бархата безупречно. Волосы уложены в сложную высокую причёску.

– Почему твой новый подручный, этот высокомерный эльф, что ты приставил ко двору, является ко мне без предупреждения и допрашивает моих служанок? Словно я какая-то подсудимая! Он осмелился задавать вопросы о… – она запинается, её взгляд скользит по мне, задерживается на белоснежной шубе, подаренной Рейнольдом.

Леди Маргарет меняется в лице, её губы искажает гримаса отвращения. А в глазах вспыхивает такая неприкрытая злоба, что я невольно делаю шаг назад.

– Объясни ты мне, наконец, что здесь происходит? – её голос срывается, теряя аристократическую выдержку. В нём слышится шипение ядовитой змеи, – Почему эта… особь снова здесь, и почему твои люди позволяют себе так со мной разговаривать?

Рейнольд, до этого момента наблюдавший за ней с холодным, нечитаемым выражением лица, наконец, приходит в движение. Он делает шаг вперёд, заслоняя меня собой. Его спина напрягается, плечи расправляются. Весь его вид, до этого момента немного уставший, теперь излучает такую концентрацию власти, что по спине бегут мурашки.

– Происходит то, что рано или поздно должно было произойти, мама, – он, чеканя каждое слово, медленно подходит к матери. Их разница в росте вдруг кажется огромной. Он гора, скала, а она – изящное, но хрупкое деревце у её подножья. – У меня к тебе всего один вопрос. И я советую тебе ответить на него честно.

Он останавливается так близко, что она вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Почему ты втайне от меня пыталась отравить Мию? – тихо, безжалостно спрашивает Рейнольд. – Отвечай.

Он не повышает голос. Наоборот, говорит тихо, вкрадчиво. От этого слова звучат ещё страшнее. Воздух сгущается, наполнившись предгрозовым напряжением. Слуги замирают, боясь пошевелиться. Даже пламя факелов, кажется, перестаёт колыхаться.

Лицо леди Маргарет бледнеет, словно лист бумаги. Все следы высокомерия исчезают, оставляя после себя растерянность. Её губы дрожат. Глаза, широко раскрытые от ужаса, мечутся между мной и Рейнольдом.

– Я не… – она пытается что-то сказать, но голос срывается в хриплый шёпот. – Я не знаю, о чём ты, Рейнольд. Это чудовищная ложь! Кто посмел сказать тебе такое? Эта тварь, – она резко тычет пальцем в мою сторону, – Одурманила тебя, запудрила мозги своими чарами…

Её голос снова набирает силу. Силу загнанного в угол, отчаянного зверя. Теперь понятно, откуда эти обвинения в колдовстве. Я смотрю на Рейнольда в поисках защиты, но мать есть мать. Чью сторону он примет?

54

– Не лги!

Голос Рейнольда режет воздух, как отточенный клинок. Леди Маргарет вздрагивает всем телом, словно от внезапной пощёчины.

– Вейнар провёл расследование по моему приказу, – продолжает Рейнольд. Его речь размеренна и неумолима, как движение ледника. – У него есть доказательства и свидетели.

Он делает паузу, давая каждому слову просочиться в её сознание.

– Твоя горничная Элис, которой ты так щедро оплатила её молчание. Она рассказала всё. Про особый фарфоровый сервиз, который доставался только для Мии. Про твои наставления – следить, чтобы чашка была выпита до дна.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Элис. Милая, тихая девушка с грустными глазами, которая всегда с такой заботой поправляла мои подушки. Она подавала мне тот самый чай. Она смотрела, как я его пью, зная, что в нём.

– Лекарь, которого ты наняла со стороны, выписал нужное тебе лекарство. И наконец, торговец ядами с рынка, который прекрасно описал тебя и твой заказ. Очень редкий, очень дорогой яд. Без вкуса, без запаха. Вызывающий упадок сил и тихую смерть, которую можно списать на чахотку. Особенно у молодой женщины, пережившей нервное потрясение.

Он делает шаг вперёд, и тень от его высокой фигуры накрывает леди Маргарет целиком, словно крыло хищной птицы.

– Ты знала, мама? – его голос внезапно становится тише, но в этой тишине слышится такой грохот рушащихся миров, что по коже бегут мурашки. – Знала, что твой яд убивает не только Мию? Что ты медленно убивала и его? Своего внука. Наследника нашей крови. Ты едва не уничтожила их обоих. Мою жену. И моего сына.

Последние слова он произносит негромко, но в них звучит сталь. Не просто обвинение, а приговор.

Леди Маргарет отступает, шаг за шагом, пока не упирается спиной в стену. Её глаза мечутся, ища спасения, оправдания, но находят только ледяную ярость в глазах сына. Каждое его слово бьёт в неё, как молот.

– Я… я только хотела защитить тебя! – выдыхает она наконец. В её голосе слышатся слёзы. – не раскаяния, а жалости к себе. – Я очищала наш дом от скверны, Рейнольд! Эта безродная нищенка, поднятая тобой из грязи! Она недостойна носить твоё имя и рожать твоих детей! Она позор! Пятно на нашей чести! Ты… ты должен благодарить меня!

Её слова, полные яда и высокомерия, шипят в тишине зала. Они настолько чудовищны, настолько лишены всякой человечности, что у меня перехватывает дыхание. Она не раскаивается. Она гордится содеянным. Она искренне верит, что совершила благое дело.

– Молчать! – драконий рык прокатывается по коридору, заставляя содрогаться даже каменные стены. Леди Маргарет трясётся, её рот открывается и закрывается в беззвучном крике.

Рейнольд смотрит на неё с таким холодным, безразличным презрением, что мне становится по-настоящему страшно. В нём нет ничего человеческого в этот миг. Только холодная ярость дракона, чьего детёныша тронули.

– Собирай вещи, – произносит он ледяным тоном, не терпящим возражений. – Ты отправляешься в монастырь Холдсорт. Сегодня же. Ты больше никогда не вернёшься сюда. И никогда, слышишь меня? Никогда больше не вмешиваешься в дела моей семьи!

Холдсорт. Старый, мрачный замок на самом севере владений, почти на краю света. Почётная ссылка для провинившихся родственников. Красивая тюрьма.

Лицо леди Маргарет искажается. Страх и отчаяние сменяются ненавистью.

– Ты совершаешь чудовищную ошибку, Рейнольд! – её голос срывается на визгливый крик. Она указывает на меня дрожащим пальцем. – Эта… эта безродная выскочка! Она одурманила тебя, запудрила мозги! Она погубит тебя! Погубит весь наш род!

Её слова висят в воздухе, ядовитые и острые, как отравленные шипы. Но Рейнольд уже не слушает её. Он поворачивается к двум стражникам в синих с золотом ливреях, которые стоят у входа, неподвижные, но все слышавшие.

– Увести её, – отдаёт он приказ таким же хладнокровным тоном. – Проследите, чтобы она взяла только личные вещи. Никаких бумаг, никакой переписки. Отправить в Холдсорт под усиленным конвоем. Немедленно.

Стражи берут леди Маргарет под руки негрубо, но с неумолимой, железной силой. Она сопротивляется, выкрикивая проклятия, её голос эхом разносится под сводами:

– Ты пожалеешь об этом, Рейнольд! Пожалеешь! Она тебя погубит!

Дубовая дверь с грохотом закрывается за ними. Крики постепенно удаляются, пока не стихают вовсе.

В зале воцаряется гробовая тишина.

Рейнольд дышит глубоко и ровно, будто стараясь взять под контроль ту бурю, что бушует внутри него. Он стоит, отвернувшись к окну, но я вижу, как напряжены его плечи. Как сжаты его кулаки. Какую цену ему стоило это решение. Он только что уничтожил часть своего прошлого.

Ради меня? Ради Конора? Или ради того призрачного понятия «семьи», в которое он сам, кажется, начал верить.

Слуги замирают в ожидании его следующего движения, его следующего слова.

Наконец, он медленно оборачивается. Он выглядит… опустошённым. Гнев ушёл, сменившись глубокой, ледяной усталостью. От самого себя. От бремени решений, которые ему приходится принимать.

Он подходит ближе. Его взгляд скользит по моему лицу.

– Всё хорошо. Тебе больше ничего не угрожает. Никто больше не причинит тебе вреда. Никто. – добавляет он тихо, и в его голосе звучит та самая сталь, что была минуту назад, но теперь она направлена не на уничтожение, а на защиту.

Рейнольд хочет дотронуться до моей щеки, но я, повинуясь инстинкту, делаю шаг назад. Его пальцы замирают в воздухе. В глазах мелькает тень боли, досады.

– Я не знал, Мия, – говорит он глухо. – Клянусь всеми богами, не знал. Я думал, ты… ты просто не хочешь быть здесь. Что ты чахнешь от тоски по своей прежней жизни. Я был слеп. Глупец.

Он отворачивается и с силой сжимает спинку кресла, так что дерево трещит.

– А она… она всегда была такой. Холодной, расчётливой. Для неё род, честь, власть – всегда были важнее людей. Важнее всего. Я должен был предвидеть это. Должен был защитить тебя.

В его голосе звучит такая неприкрытая боль, что моя собственная ярость и страх вдруг отступают, уступая место странному чувству понимания. Понимания того, что он тоже стал заложником этой жестокой игры. Что он только что совершил невероятное – изгнал собственную мать, чтобы защитить нас.

Я делаю шаг к нему. Не знаю зачем. Рука сама тянется, касается его сжатой на спинке кисти.

Он вздрагивает, словно от ожога, и резко оборачивается. Его глаза, все ещё золотые и дикие, впиваются в меня с немым вопросом.

– Ты действительно не знал?

Он смотрит на меня и качает головой. В его взгляде нет ни капли лжи. Только горечь и усталость.

– Если бы я знал…

Он не договаривает. Ему не нужно. По тому, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки, по той мгновенной, дикой вспышке в его глазах, я понимаю, что было бы.

Я киваю, отводя взгляд. Мир вокруг плывёт и колеблется. Опоры, на которых я пыталась стоять все эти годы, рушатся одна за другой. Ненависть к нему, к этому месту, к его миру… она была такой простой, такой понятной. А теперь… Теперь всё перепуталось.

– Мне нужно… – я не знаю, что мне нужно. Присесть? Заплакать? Кричать?

Рейнольд, кажется, понимает. Его собственная маска властного правителя окончательно трескается, обнажая измождённого, уставшего мужчину.

– Пойдём, – говорит он мягко.

В его голосе нет больше ни повелительных ноток, ни стали. Он не берёт меня за руку, но идёт рядом, указывая путь вглубь дворца, подальше от этого проклятого зала. – Я провожу тебя в твои покои. Тебе нужно прийти в себя.