Текст книги "Журнал Наш Современник №11 (2003)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

В. Б.: Стратегия превентивных ударов по всему миру не исключает, как вы знаете, и удар по обескровленной России, а мы тем временем пускаем под нож всё свое стратегическое вооружение.

С. Г.: Они выбирать не будут: кто не желает подчиниться, пытается сохранить свой национальный суверенитет, свою концепцию мира, тот и попадет под удар. Попытки перестроить мир в интересах долларовой казармы, уверен, обречены на провал. Кризис, который сотрясает мировую финансовую систему, лишь предвестник её неизбежного краха. Но главное противодействие заключено в России. Без нового возвышения России в мировой системе мир будет обречен. Никто, кроме России, не способен бросить вызов дьявольскому замыслу переустройства мира.

В. Б.: Для этого в самой России необходимо возродить её национальную культуру. Всё-таки Карл Маркс не во всем был прав, и противостояние Америке сейчас идёт не в экономической, рыночной системе координат, а в системе координат разных цивилизаций, разных идеологий, разных религий, разных культур. Америке противостоит в той или иной мере православная Россия, исламский мир, остатки социалистического лагеря, устремлённый в будущее Китай. Ни геополитической, ни экономической базы для такого противостояния не подберешь. Как ни крути, а это борьба идеологий, столкновение цивилизаций. Культура, опирающаяся на национальные и религиозные ценности (сколь бы они ни отличались друг от друга, от коммунистической Северной Кореи до исламского Ирана), – и культура космополитического унитарного глобализма. Для того чтобы мы стали способны на новый вызов глобализму, мы сами ещё должны стать и национальной Россией, и православной Россией.

С. Г.: Я согласен, без опоры на национальные интересы России, без ставки на наш русский национальный менталитет невозможно рассчитывать на исполнение исторической миссии России. Без духовности в человеке невозможно становление личности. Человек без души всегда становится рабом своих плотских желаний, либо рабом кого-то другого. А часто и тем и другим одновременно. Так же и государство без идеологии не способно проводить самостоятельную независимую политику. Американский глобализм основан на неспособности других стран заявить о своих правах и отстоять эти права. Каждому человеку, задумавшемуся о причинах сегодняшнего явного неравенства, понятно, что в основе этого неравенства лежит присвоение Америкой права печатать любые деньги, не обеспеченные ничем, и даже не Америкой, а небольшой группой людей, которые подчинили своим интересам сначала США, а затем через американскую военно-политическую машину подчиняют своим интересам весь мир. Источник их могущества – это монопольное право на эмиссию мировой валюты. Они злоупотребляют этим инструментом, напечатав сегодня долларов примерно в 25 раз больше, чем их золотовалютное обеспечение. Достаточно небольшой, но влиятельной группе стран отказаться от использования доллара в качестве мировой валюты, и вся американская мощь улетучится в один миг. Источником военных операций в Сербии, Ираке, огромного военного бюджета в США является печатный станок. В той мере, в какой другие страны принимают доллар в качестве и мировой, и внутренней валюты, они финансируют военно-политическую мощь Америки. Фактически в той мере, в какой мы использовали доллар у себя в России, мы финансировали проведение военной операции в Ираке. Надо договориться, что ни одна страна, ни одна группа людей не имеет права на монополию своей валюты в мире. Мощь Римской империи основывалась на насильственных поборах с других народов, сегодняшняя мощь Вашингтона основана на признании доллара в качестве мировой валюты. Использование Америкой долларовой системы и есть огромный налог, который исчисляется только для одной России за последние годы в 500 миллиардов долларов.

Экономический рецепт простой: давайте соберем международную конференцию, где ведущие страны откажутся от долларовой системы. Либо мы все вместе изобретем международную валюту для международных расчетов, либо мы будем работать в национальных валютах, что выгодно России. Экспортируя наши сырьевые ресурсы за рубли, мы придали бы рублю статус мировой валюты. Но эти простые рецепты требуют огромной политической воли. Нешуточное дело – бросить вызов новой мировой империи. Простые и эффективные экономические решения, которые могли бы принести пользу стране, сегодня не реализуются, потому что нет политической воли. Нет политической воли даже для того, чтобы национализировать сверхприбыль от эксплуатации природных ресурсов. Сегодня десятки миллиардов долларов уходят из страны, хотя источником этих доходов является наше национальное право на недра. Вся страна работает на горстку людей, у которых вся задача – приблизиться к группе мировых олигархов, устанавливающих на всей планете “новый мировой порядок”. Никакая сильная экономическая политика не будет реализовываться в отсутствие политической воли. А политическую волю дают идеология и высшие духовные ценности. Без понимания исторической роли своего народа, без понимания ответственности за судьбу страны, без национальной идеи никакая экономическая политика не состоится. Именно из-за отсутствия идеологии и культурной основы мы всё время плетемся в хвосте чужих идеологий.

В. Б.: С одной стороны, любая власть, не позиционирующая себя в культуре собственного народа, является временной, непрочной. И я рад, что все пятнадцать перестроечных лет так и не дали нам новой устоявшейся культуры. Эта мусорная волна, весь этот политический трэш уйдет из истории, не оставив и следа. С другой, увы, я вижу, что и в русской национальной культуре не видно сейчас признаков национальной воли, национальной энергии. Вы, Сергей Юрьевич, говорите, что нет политической воли у нынешних властителей, но нет и национальной воли у русского народа. Почему русский народ, несомненно, один из великих народов-миссионеров, влачит сегодня столь неприметное и в культуре своей, и в быту, и в делах существование? Неужели и на самом деле целились в коммунизм, а попали в Россию? Не пора ли отряхнуться от былых недугов, стряхнуть лишние догмы и оглядеться по сторонам? Не пора ли выразить, пока не поздно, свою национальную волю?

С. Г.: Этому есть ряд объяснений. Начнем с того, что народ в XX веке утратил веру в Бога, и никакие заменители идеологические не помогли. Не забудем и о том, что русский народ в XX веке утратил значительную часть продуктивной элиты, которая была истреблена в гражданской и мировых войнах.

В. Б.: Ушла из народа та самая знаменитая пассионарность?

С. Г.: Да, ушла пассионарность, если использовать терминологию Льва Гумилева. Если нет веры, то нет и воли. А если нет воли, нет и способности к сопротивлению тем угрозам, от которых мы никогда не избавимся. Всегда наш суверенитет будет подвергаться серьезной угрозе, на преодоление которой нужна политическая воля. Мы в Конгрессе русских общин помогаем людям соорганизоваться для защиты своих интересов там, где они живут: в городах, посёлках. Мы должны добиваться восстановления механизма самоорганизации нашего общества. До тех пор, пока мы разбиты на индивидуальности и не можем собраться сообща и защитить себя от разных угроз, будь то жилищно-коммунальная реформа, произвол чиновников, посягательство организованной преступности, жулье на рынках, мы будем обречены на медленное и мучительное вымирание и утрату собственного достоинства. Нужно самоорганизовываться. Конгресс русских общин – это механизм самоорганизации людей на защиту своих интересов.

И еще к вопросу о русской национальной идее. На мировоззренческом фундаменте должны быть поставлены несущие конструкции. Прежде всего – правовое государство, которое должно защищать каждого человека. Принцип социальной ответственности является важнейшим критерием выстраивания социальных конструкций на нашем мировоззренческом базисе. Нельзя думать, что можно заставить работать государственную власть и чиновников на все общество уговорами. Этого не удалось сделать никому. Для того чтобы государственная власть работала в интересах общества, необходим механизм ответственности. Принцип социальной ответственности власти за результаты своей работы – важнейший принцип. Мы добиваемся принятия закона о социальной ответственности государства. По этому закону, если правительство допускает падение уровня жизни, оно обязано уходить в отставку. Принцип прямой персональной ответственности власти за результаты работы. Если закон не выполняется, чиновник обязан нести наказание. Это тоже элемент национальной идеологии.

Важный вопрос – роль продуктивной элиты. Мы должны создать такую систему подбора кадров, которая бы защитила нас от авантюристов, взяточников и проходимцев.

В. Б.: А в чем смысл нашего государства?

С. Г.: Наш православный мировоззренческий фундамент позволяет дать чёткий ответ. Смысл заключается в построении социально справедливого общества, в котором каждый человек защищен и в котором государство гарантирует каждому человеку свободную реализацию своих способностей. Построение такого социально справедливого общества является стержнем нашей экономической политики. Восстановление нашей духовной традиции и наших идеологических принципов является самым надежным гарантом обеспечения экономического роста. В основе современного экономического роста лежит интеллект человека, лежит научно-технический прогресс, лежит способность человека творить. 90 процентов роста производства достигается в мире за счёт применения новых знаний. И традиционные для нашей культуры качества – первенство духовного начала над материальным, коллективизм, совместная ответственность за общество – движут всеми научными коллективами. Настоящие изобретения и открытия совершаются не ради доллара, а ради познания и приумножения человеческих возможностей. Наши культурные традиционные ценности позволяют нам на равных конкурировать в мире. Наша история это доказывает. В бараках, в лагерных шарашках, в казармах наши учёные добились результатов не худших, а по многим направлениям превосходящих мировые образцы. Мы можем точно утверждать, что в основе подъема российской экономики может лежать только обретение вновь способности творить, способности двигать науку. Только наращивая эти конкурентные преимущества, мы сможем обеспечить экономическое благополучие России. Это несомненное достоинство нашей национальной культуры. Восстанавливая русскую православную идеологию, мы одновременно монтируем ключевые элементы механизма экономического роста.

В. Б.: Вы говорите о возрождении социальной ответственности, о возрождении традиций нашего народа. Очевидно, вы поддерживаете и идею новой земской политики, о которой много писал Александр Солженицын, идею русской соборности?

С. Г.: Конечно, необходимо наладить самоорганизацию общества снизу, можно назвать это и новой земской политикой. Без такого низового фундамента власти, с опорой на миллионы граждан, мы придем опять к той или иной диктатуре. Наивно надеяться, что государство в лице своих верховных властителей само захочет работать в интересах народа. Главная слабость в нашем государстве – это отрыв верхней чиновной власти от местного самоуправления. Народ отчужден от власти. Это порождает уныние, неверие и безразличие людей к власти. А значит, и к возможности заставить власть работать на всё общество. Только привлекая людей во власть, расширяя человеческий фундамент, обеспечивая массовое участие народа в принятии политических решений, мы можем рассчитывать на оздоровление всего государственного организма. Для этого необходимо восстанавливать и механизмы земского самоуправления. Необходимо поднять статус местной власти до уровня государственной. Нынешнее отсечение местной власти от государственной  – один из самых тяжелых пороков, который пока еще, к сожалению, закреплен в конституции. Необходимо наладить механизм народного контроля, механизм влияния общественности на принимаемые политические решения. Мы для этого создали Центр народной инициативы, который будет продвигать законодательные инициативы, рождающиеся в гуще народной жизни. Воля людей должна принимать статус законодательной инициативы, обязательной к рассмотрению в Федеральном законодательном Собрании России. Наводя мосты между государственной властью и местным самоуправлением, мы сможем, наконец, пробить ту кадровую пробку, которая сегодня сформировалась в верхушке государственного управления страной, куда берут людей не по профессиональным качествам, а по принципу личной преданности. Только движение снизу способно эту пробку выбить.

В. Б.: Во главе массовых идеологических движений в России, как правило, стояли люди высокой культуры. Лидеры русской интеллигенции любого направления были при этом и крупными мыслителями, творцами, авторами знаковых книг – возьмем примеры даже из нашего недавнего прошлого: Дмитрий Лихачев, Вадим Кожинов, Александр Зиновьев, Александр Солженицын. Сегодня былой литературоцентризм в России успешно ликвидируется по инициативе сверху. Писатели любого направления, мыслители, поэты изгнаны с телевидения. Государственная политика в области культуры направлена на то, чтобы доказать: культура и литература – это частное дело граждан. Кто-то любит бейсбол, кто-то кока-колу, а кто-то пописывает стишки, и находятся такие оригиналы, которые их почитывают. Как бы меня ни уверяли в ином, но я убежден – это осознанная политика. Литература объясняет смысл жизни человека. А нужен ли сегодня осмысленный человек? Какова, на ваш взгляд, роль писателя в обществе? Должен ли он и сегодня “глаголом жечь сердца людей”? Если любимый писатель у президента Путина – это Михаил Жванецкий, не говорит ли это и о его понимании литературы как развлечения? Или всё-таки писатель на Руси был и остаётся пророком, воспитателем чувств, наставником человеческих душ?

С. Г.: А как же иначе? Я по-другому себе писателя и не представляю. Мы всегда привыкли считать, что писатель – это совесть нации. К писательскому слову у любого русского человека особое внимание. Отсюда на Руси и исконная наивная вера в печатное слово, которая, к сожалению, сегодня используется часто злоумышленниками. Отношение к писательству как к простому ремеслу и к культуре в целом как к ремеслу, которое складывается под нажимом сверху в последние годы – это результат духовного упадка и деградации нашей политической элиты. Как известно, рыба гниет с головы. Если властвующая элита бескультурная, бездуховная, то, соответственно, и спрос политический, который она формирует к писательскому сообществу, точно такой же бездуховный. Коммерциализация культуры – следствие деградации власти. Власть, которая погрязла в коррупции, погрязла в мелких корыстных частных интересах, не нуждается ни в культуре, ни в писателях. Писатель по определению – человек, который пишет правду, докапывается до истины. Русский писатель традиционно не просто творит во имя своего личного удовлетворения, но и выражает общественное сознание. Он несет ответственность за состояние умов в обществе.

В. Б.: Поэтому писателя на Руси так ценили и так боялись, так возносили наверх и так беспощадно преследовали...

С. Г.: Если писательский труд у нас коммерциализируется, он неизбежно начинает работать на обслуживание низменных инстинктов человека и общества. На потеху потребителю. Писательский труд теряет свой великий смысл. У нас культурная политика государства утратила смысл, о чём красноречиво говорит нынешняя деятельность Министерства культуры во главе со Швыдким. Впрочем, трудно найти смысл и во всей нынешней деятельности нашего правительства.

В. Б.: Вот уже более десяти лет наше государство отдало все господствующие позиции в культуре и в литературе одной лишь радикально-либеральной группе деятелей искусства. У них все Государственные премии последних лет. У них дотация на журналы и газеты либерального направления. Свыше 90 процентов огромной писательской делегации на Франкфуртскую книжную ярмарку составляют либеральные литераторы во главе с Виктором Ерофеевым. И куда же либералы привели нашу культуру и литературу? Читатель отвернулся от них. Читатель предпочёл рыночный ширпотреб всем либеральным культурным ценностям, всем сомнительным, далеким от нравственности экспериментам типа выставки “Осторожно, религия”, не случайно устроенной в музее академика Сахарова, в самом логове либерализма… Культурная политика либералов тотально провалилась. На сцене и на экране стал господствовать конферансье, ранее лишь заполнявший паузы между выступлениями солистов. Все эти Петросяны и Задорновы оттеснили культуру на задний план. Пошлость и зубоскальство заполонили всё культурное пространство. Нам говорят: так желает народ. Рынок определяет место артиста и художника. Не пора ли подвинуть рынок с пространства культуры? Не пора ли внедрять подлинное высокоталантливое искусство в народ без всякого стеснения, как картошку при Екатерине? Надо ли потакать низменным инстинктам публики в культурной политике государства?

С. Г.: Трудно надеяться, что нынешняя государственная власть, развращённая коррупцией и частными интересами, будет вести ответственную культурную политику. Едва ли мы дождемся от нынешнего правительства другой культурной политики, чем та, которая ведется сегодня на усладу похоти и на потеху публики. Они делают культуру исходя из своего собственного культурного уровня. Оздоровление может наступить, только если мы все вместе организуемся и примем необходимые меры для того, чтобы культурой в правительстве занимались не шоумены и порнографы, а люди, понимающие её важнейший смысл для воспитания общества, приверженцы собственной национальной культуры, готовые брать на себя ответственность за морально-нравственное состояние общества.

B. Б.: На место культуры сегодня пришли наркотики. Деятели типа Швыдкого и его команды освободили нишу культуры в сознании молодежи. Они ответственны за наркотизацию всей страны. Человек, обретший смысл жизни, не станет сжигать себя наркотиками. Но надо ли государству контролировать культурное пространство, контролировать телеэкран, не допуская заведомо антинациональные, разрушительные для сознания молодежи передачи, пропаганду насилия и разврата?

С. Г.: Думаю, во-первых, нам необходимо бережно восстанавливать народные традиции в искусстве. Так, как это делают во всех ведущих странах мира. Во-вторых, надо добиться принятия законов, устанавливающих механизм контроля за общенациональными средствами массовой информации. Речь идёт о формировании общественных советов на телеканалах. Речь идет о формировании общественных советов при Министерстве культуры, которые будут работать не в качестве прислуги, а в качестве высшего контролера. Это не наше изобретение. Такие советы существуют во всех уважающих себя и свой народ, свои традиции и свою культуру странах, от Франции до Израиля. Авторитетные, уважаемые люди, признанные мастера культуры работают в таких советах и осуществляют контроль за тем, чтобы телеканалы не забивались грязью.

В. Б.: Сейчас уже подрастает поколение наших детей. Из них более двух миллионов беспризорников, детей с изломанными судьбами. Не будем впадать в сентиментальность и верить в сказки о Золушках. Увы, большинство из этих беспризорников ждет жестокая судьба. Большинство уйдет в мир преступности. Ими никто в стране не занимается. Дзержинского сегодня у нас нет и не предвидится. Министерство образования занимается реформами, губящими нашу школу, и им дела нет до брошенных детей. Не могла бы Православная церковь взять на себя эту важнейшую функцию спасения детей? Только она могла бы уберечь миллионы детей от судьбы преступника. А государство вполне могло бы финансировать этот спасительный для юного поколения проект.

С. Г.: Я думаю, что это было бы реальным шансом на спасение детей. Этот проект уже частично реализуется. Многие приходы берут на себя заботу о трудных детях. Мы должны понимать, что обустройство беспризорных детей, сирот – это не только материальные проблемы, это проблемы воспитания нашего будущего, проблемы формирования детской души. Без системы воспитания решить эту проблему не удастся. Даже из хороших детских домов дети часто бегут, они не понимают, для чего их туда привели, они не видят душевной заботы. И самое главное – они не получают путеводной нити в свое будущее. Мало человека накормить и одеть, важно и наставить на путь истинный. Никто лучше церкви с этой задачей не справится. Характерно, что из церковных приютов дети не убегают. Значит, там обеспечиваются потребности детской души в заботе, во внимании и в наставлении. Ребенок нуждается в наставлении. Свято место пусто не бывает. Если этим не занимаются родители, не занимается церковь, то будут заниматься преступники, развратники и наркоторговцы, которые калечат детские души. Сотни тысяч детей сегодня пополняют ряды преступных группировок. Наша программа предусматривает возможность активного участия церкви в воспитании подрастающего поколения. Мы добились принятия закона о социальном партнерстве государства и религиозных организаций, определены сферы деятельности, где целесообразна совместная деятельность церкви и государства. Речь не идёт о слиянии, нам этого и не нужно. Богу – Богово, а кесарю – кесарево. Если церковь занимается решением социально значимых вопросов, она должна получать на это права от власти. В том числе и права на бюджетное финансирование для содержания детских приютов, для работы в больницах, для преподавания в школах. Государство обязано предоставить церкви доступ к государственному телевидению.

Довольно странно слышать рассуждения о демографическом кризисе со стороны чиновников, которые не способны обеспечить людям жилье, тепло и элементарные условия жизни для двух миллионов беспризорных детей. Такого позора наша страна ещё не знала. Брошенные дети – это самый чудовищный признак безнравственности нашего общества. Не так много денег надо, чтобы обустроить детей. Сотни миллионов долларов уходят на покупку иностранных футбольных клубов, на потехи олигархов, на бездумные развлечения и роскошные яхты, в то время как не хватает каких-то копеек на содержание детских домов и приютов. Мы предусматриваем кардинальное увеличение финансирования детских программ. На обустройство беспризорных детей мы предлагали выделить уже в этом году не менее миллиарда рублей. Это не такие большие деньги для нашего бюджета. Сегодня эта программа финансируется на уровне 80 миллионов рублей. Причём после того, как президент назвал эту проблему приоритетной, думское большинство и правительство сократили ассигнования со ста миллионов до восьмидесяти. При том, что в бюджете насчитывается около 200 миллиардов лишних денег, которые не тратятся на социально-экономические нужды, а пассивно лежат на счетах в Центральном банке. Мы требуем индексации детских пособий и финансовых гарантий для каждого ребенка. Не меньше 1000 рублей в месяц на каждого ребенка. Это тоже вполне посильная задача для нашего бюджета. Особенно если привлечь в бюджет всю сверхприбыль от добычи полезных ископаемых. То, что дано нам от Бога, должно быть использовано в интересах всех граждан, так делается везде, от Норвегии до Арабских Эмиратов. Это дополнительно 500 миллиардов рублей в год. Мы смогли бы каждой семье дать полноценное детское пособие, тем самым кардинально решив демографическую проблему. Мы смогли бы реализовать все программы по воспитанию детей. Решить проблему детей-инвалидов.

В. Б.: Всё начинается с детства. Как ребенок воспитывается, какие сказки читает, таким и вырастает. Ваше детство с чего начиналось? Какие книжки вы читали? Каких писателей любили? Как познакомились с миром литературы и культуры?

С. Г.: С чего начинается детство – как в той песне: с чего начинается Родина? С картинки в букваре. С матери и отца, с семьи, с детских сказок. Я родился в городе Запорожье. В простой советской семье. Отец мой работал всю жизнь на заводе “Запорожсталь” мастером участка в прокатном производстве, мать работала в Институте титана, проектировала промышленные здания и сооружения. Люди, которые и создавали нашу промышленность, таких были миллионы. Обычная семья. Я очень признателен своим родителям, особенно своей маме, которая и формировала мои первые знания, знакомила меня с русской культурой.

В. Б.: В школе были любимые писатели, любимые художники?

С. Г.: Наша детская литература, на которой мы воспитывались, честно признаюсь, для меня часто оставалась непонятной. Другое дело русские народные сказки. Любил и сказки народов мира, которые у нас в семье были. Но мне были непонятны такие выдающиеся вроде бы произведения детской классики, как “Мойдодыр” и “Муха-цокотуха”, и прочие ужастики, которыми нас пичкали в детских садах. Тем не менее сказочная мифология русской культуры для меня была доступна. Как и для всех моих сверстников. Русские сказки, песни, прибаутки. Поговорки – море народной культуры, в которой мы и росли. В школьном возрасте, благодаря тому, что хорошо велось преподавание русской литературы, украинской литературы, мировой литературы, я имел возможность познакомиться со всеми хрестоматийными выдающимися произведениями нашей и мировой классики. Пушкин и Лермонтов, Крылов и Тургенев, Толстой – перечитал всех. Позже увлекся Достоевским и считаю его самым значимым для меня писателем, творчество которого повлияло на формирование моего мировоззрения.

В. Б.: Сейчас находите время на чтение художественной литературы? Или загруженность такова, что ни сил, ни желания что-нибудь почитать не возникает?

С. Г.: Вспомнился известный анекдот: чукча не читатель, чукча – писатель. Мне приходится очень много сейчас писать самому. И научных работ, и публицистических. Я стараюсь поддерживать отношения с собратьями по публицистическому перу, с журналистами, с нашим Союзом писателей России. Стараюсь читать то, что пишут мои коллеги. Не могу сказать, что много времени удается выкроить. В советское время, как и все, наверное, старался следить за новинками литературы. Читал и Маяковского, и Шолохова, и Белова, и Распутина, и Проскурина...

В. Б.: Вы любите театр? В студенческие годы не увлекались театром? Если ли любимые режиссеры, актеры?

С. Г.: Я учился в МГУ. У нас была так называемая “театральная мафия”, которая организовывала очереди за билетами. Приходилось в этих очередях стоять и с помощью этого механизма, изобретенного московскими студентами, проходить во все московские театры. Я не могу сказать, что у меня были какие-то любимые театры. Хотелось студенту из Запорожья увидеть и посмотреть всё, что можно. Первые три курса университета я не упускал возможности сходить в театр, посмотреть Чехова ли, Островского или Вампилова. Всё было интересно. Бывал и у Олега Ефремова, и в Малом, и на Таганке...  Сейчас, конечно, времени на театр практически не хватает, довольствуюсь классическим репертуаром Большого театра. Драматические театры посещаю, когда приглашают наши драматурги или режиссёры на премьеры. Откликаюсь с удовольствием на их приглашения, если нет уважительных причин для отказа.

В. Б.: Вы сами, Сергей Юрьевич, никогда не писали ничего, не рисовали, не играли на сцене? Не было никаких творческих увлечений в молодости?

С. Г.: Я писал в старших классах не стихи, правда, а такие песни в прозе, как “Буревестник” у Максима Горького, кстати, тоже долгое время мой любимый писатель. Некоторые из этих песен в прозе были опубликованы в Запорожье в наших многотиражных газетах. Писал ещё и фельетоны для школьной стенгазеты. Позже продолжал их писать и для студенческой газеты МГУ. Слухом Бог меня обделил. Поэтому не пел и на гитаре не играл. Даже учился в музыкальной школе, но, увы, не судьба. Отсутствие музыкального слуха невозможно компенсировать тренировками. Научная проза – вот моя главная авторская деятельность.

В. Б.: Мы родились и воспитывались в советское атеистическое время. Многие из нас уже сами взрослыми пришли к вере, к принятию крещения. Каким был ваш путь к вере? Когда вас крестили? К примеру, я сам крестился после армии, в Оптиной пустыни. Я там служил в Козельске. Там же потом и крестился. Валентин Распутин крестился тоже уже взрослым, большинство известных мне писателей православного направления, у которых родители были коммунисты, принимали крещение уже самостоятельно, придя к православной вере.

С. Г.: Мне повезло, меня крестили в младенчестве. Крестила мама вместе с бабушкой и няней. В те годы крещение считалось чем-то предосудительным, могло повлиять на карьеру родителей. Но мои родители никогда не состояли в партии, они не боялись этого, проблема была лишь в том, как найти время. У нас в городе с почти миллионным населением было лишь две церкви, надо было дождаться очереди. Меня крестили, с тех пор я рос как христианин, хотя собственно к православной вере пришел уже в сознательном возрасте, после тяжелых и мучительных переживаний, осмысленно после расстрела Дома Советов в октябре 1993 года, когда стало понятно, что без истинной веры, без духовного смысла государство существовать не может. Мне, находившемуся тогда на высоком министерском посту, нужно было ответить на вопрос: почему я не сумел, будучи членом правительства, остановить это безумие, не допустить беззакония и антиконституционного переворота, узурпации власти группой хищников и безнравственных, коррумпированных людей, почему армия им подчинилась? Почему расстреляли Верховный Совет и общество промолчало? Когда начинаешь думать о причинах этих бед, становится ясно – народ потерял веру. Для возрождения необходима прежде всего вера. И эта вера должна быть настоящей. Просто ходить в церковь и стоять со свечкой на Пасху или Рождество – этот ритуал никогда не заменит истинную веру. Осмысляя ту ответственность, которой я обладал в разные годы и на разных постах, я пришел к своей вере уже осознанно. До этого, как и у многих из нас, моя вера была интуитивной, основанной скорее на нашей общей культуре, чем на знании Евангелия.

В. Б.: В нынешнем октябре 2003 года мы будем отмечать десятилетие трагического расстрела Дома Советов. Уже накопилась целая библиотека повестей и романов, поэм и стихотворений, посвященных тем кровавым событиям: “Красно-коричневый” Проханова, “Бермудский треугольник” Бондарева, “Семейные праздники” Белова, “Без политики” Маканина, стихи Т. Глушковой, Ю. Кузнецова, Ю. Кублановского. И все это написано с точки зрения защитников Дома Советов. Не нашлось ни одного либерала, воспевшего этот расстрел, поддержавшего кровавые действия властей. Либеральные художники постеснялись оправдать тот режим, которому они служат. Кроме расстрельного письма 42 писателей “Раздавите гадину”, ни одной художественной строчки. Что за немощь поразила известных либеральных мастеров пера?