Текст книги "Владимир, Сын Волка 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава пятая
Ветвь лавра

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 16 июня 2000 года*

Владимир вновь перевёл взгляд на стеклянную коробочку, стоящую на полке книжного шкафа – в коробочке зафиксирован серебряный лавровый венок, который вручили ему, как занявшему второе место.

Организаторы попытались всучить ему какой-то гран-при, непонятно за что, по привычке боясь гнева верховного руководства, но Жириновский отказался от всего, кроме того, что он заслужил.

А этот венок радует ему глаза, потому что он унизил и уничтожил очень многих, чтобы получить его…

И он заслужил его, поэтому он в тысячу раз ценнее всех этих наград, которые ему вручали в разных странах, просто потому, что он президент СССР и его обязательно надо уважить.

«Я почти выиграл в сложнейшем турнире и получил этот серебряный венок в борьбе», – подумал Жириновский. – «Заболотный – он, конечно, подонок, но заслужил свой золотой венок».

Сейчас у Заболотного идёт череда интервью на ЦТ – к президенту просто так не подступиться, особенно после того, как в его аппарате начали требовать, чтобы никто особо не лез с расспросами, а вот Заболотный сравнительно легкодоступен и совсем не против понежиться в лучах славы.

– Пу-пу-пу… – издал Жириновский, а затем посмотрел на улыбающегося Орлова, сидящего напротив. – Чего скалишься, Гена?

– Да смотрю на тебя и вижу, что ты чем-то недоволен, – ответил тот. – Считаешь, что это ты должен был занять первое место?

– Нет, не считаю, что я должен был, – покачав головой, сказал Жириновский. – Но я считаю, что мог бы. И тогда золотой лавровый венок находился бы вон в той коробочке, а не на башке у Заболотного! Этот мерзавец ведь чуть ли не спит в нём! А всё потому, что на нём практически написано: «Я победил Жириновского!»

– Мне кажется, ты драматизируешь, – поделился мнением Геннадий. – По крайней мере, ты получил 150 тысяч рублей…

Приз за второе место, официально, равен 200 тысячам, но 25% забрали налогом, который Жириновский заплатил, как и все.

– Да к чертям эти 150 тысяч! – воскликнул он. – Они уже уехали – нет их! А я мог победить – ноздря в ноздрю шли!

Весь выигрыш он, как обычно, отправил на поддержку всё ещё существующих детских домов – численность воспитанников в них падает с каждым годом, по причине реализации программы усыновления, да и помощь не требуется, ввиду достаточности финансирования, но Владимир упорно продолжает слать деньги на подарки.

– Но не победил, поэтому отпусти уже это, – попросил Орлов. – Чего звал-то?

– Да просто поговорить, – ответил Жириновский. – Слышал, что пишут западные СМИ?

– Не только слышал, но и читал, – усмехнувшись, сказал Геннадий. – Говорят, что ты несерьёзный, в игрушки какие-то играешь, поэтому веры тебе нет.

– Ага… – подтвердил Владимир. – Такой вот я человек, наверное – в игрушки играю. А серьёзные люди, например, в игрушки не играют – у них всё серьёзно. Недавно подтвердились данные о потерях США в Ираке, кстати говоря. 11–13 тысяч человек убитыми.

– Ничего себе! – воскликнул Орлов.

– Ах, да, тебе же не докладывают… – произнёс Жириновский. – Ну, теперь будешь знать – мы уже превысили все целевые рубежи и теперь нужно задавать новые. Правда, Коалиция стала заметно ближе к Багдаду…

В Ираке дела идут не плохо, но и не хорошо, потому что наступление, отнимающее жизни у тысяч американцев, продолжается прежними темпами, города падают, один за другим, каждый – после героической обороны до последнего солдата, а война идёт и близится к закономерному финалу.

– Это же отлично, что они потеряли так много за такой короткий срок! – сказал Геннадий с возросшим энтузиазмом. – Багдад же укреплён гораздо лучше, чем остальные города…

– Лучше, чем Зееловские высоты и Берлин, – подтвердил Владимир. – Поэтому-то мы ожидаем, что битва за Багдад будет идти очень долго.

Без взятия Багдада под контроль, силы Коалиции не могут сказать, что выполнили все поставленные цели, а режим Хусейнов свергнут.

Население из города спешно эвакуируется – кого-то везут дальше на север, а кого-то вывозят в Сирию, в многочисленные лагеря для беженцев.

– Даже если американцы совершат подвиг и возьмут Багдад, на этом ничего не кончится – сам знаешь, – добавил Жириновский.

Под столицей находится второй Багдад, над которым почти десять лет трудились советские метростроевцы. На строительстве «метро» Багдада работали одновременно сорок бригад, в распоряжении которых было 19 тоннелепроходческих комплексов, работавших практически непрерывно.

Каждый комплекс проходил по 180–200 метров в сутки, создавая тоннели диаметром 5 метров. Это передовые изделия, созданные советскими конструкторами специально для военных задач – в Союзе сейчас работают сразу 24 таких комплекса, денно и нощно прокладывающих тоннели под крупными городами.

Если сравнивать с остальным миром, то у Советского Союза идёт самое масштабное подземное строительство – это беспрецедентно, и остальной мир очень сильно отстаёт в этой отрасли.

«Могли бы, действительно, построить в Багдаде метро…» – подумал Владимир. – «Но из-за этих мерзких подонков и гнусных гомосексуалистов, решивших поиграть в маленькую и победоносную войнушку, пришлось рыть сотни километров тоннелей военного назначения».

В этих тоннелях, действительно, положены рельсы, но метро по этим рельсам не ходит – по ним ходят грузовые составы, быстро перемещающие десятки тонн военных грузов и людей.

Ещё туда эвакуировали часть мирного населения, не пожелавшего уходить на север или в Сирию – там обитает сейчас около 110 тысяч человек.

Это было осознанное решение иракского и советского руководств, так как очень нужно узнать, как ведут себя массы людей в условиях оборудованных для постоянного пребывания подземелий – это очень ценный опыт, который не получить просто так.

Самое главное отличие тоннелей Багдада от тоннелей других городов – это почти полная неуязвимость к противобункерным бомбам.

Американская GBU-28 пробивает до 30 метров грунта, а основная масса тоннелей проходит на глубине свыше 40 метров, поэтому имеющиеся у США средства неспособны нанести критический ущерб подземной инфраструктуре Багдада.

– На Багдаде ничего не кончится, – согласился Орлов. – Но дальше будет хуже.

– А мы ещё посмотрим, хватит ли у следующего президента политической воли продолжать эту войну, – ответил на это Жириновский. – Будь я на месте американцев – уже бы вывел войска и принял позор. Просто из рациональных соображений – с каждым днём тяжесть позора растёт, поэтому лучше зафиксировать и принять его, пока он не раздулся до колоссальных масштабов.

– Они вложили в это слишком много, – возразил Орлов. – Очень непросто признать, что десятки миллиардов долларов потрачены ради получения урона международной репутации. Это политическая смерть для любого президента.

– Посмотрим, что сделает Клинтон, – произнёс Владимир.

Штурм Багдада, если Коалиция решится на него, будет ещё при Клинтоне – ему президентствовать до января следующего года.

Жириновский надеется, что штурм состоится, так как именно в Багдаде можно удвоить потери Коалиции, а если очень повезёт, то утроить, в кратчайшие сроки.

Никто ведь ещё не знает, что Иракская армия способна перебрасывать по тоннелям не просто личный состав, а бронетехнику – танки возить проблематично, из-за ограничений по массе и габаритам, но вот БМП-½, БТР-60/70/80/82, МТ-ЛБ и прочие виды техники – запросто.

И бронетехники в тоннелях очень много – сотни машин ждут своего часа в тупиковых тоннелях, с полными боекомплектами и закреплёнными экипажами…

– Но не будем об этом – пройдёт не так много времени и всё выяснится, – сказал Жириновский. – Как идёт подготовка? И какого чёрта ты вообще в городе? Я думал, что у тебя непрерывный курс.

– Пришлось сделать перерыв, из-за Эдуардыча, – ответил Геннадий. – Я ему срочно понадобился по тематике «Ифрита». А подготовка… Да нормально проходит – по графику.

– И это здорово, – произнёс Владимир. – Запуск будет освещаться во всех СМИ, по всему миру, поэтому готовься стать знаменитостью мирового масштаба. Ты далеко не Гагарин, конечно, но будешь первым из нас, кто побывает в космосе. Расскажешь потом, как там, на орбите…

– Обязательно расскажу, – улыбнувшись, пообещал Орлов.

Он летит туда не только ради самого факта полёта, но и ради работы – ему предстоит поработать в производственных модулях, к чему его и готовят в космическом центре.

На станции «Мир-2» работают все, потому что стране нужны полупроводники, аморфные металлы, оптические кристаллы и фармакологические препараты – чем больше, тем лучше.

Тяжёлый рабочий график экипажа вынуждает ГКО идти на радикальные шаги – к концу этого года на орбиту будет поднят модуль «Биосфера-2», который должен будет заменить действующую «Биосферу».

Новый жилой модуль будет вмещать 12 человек, что позволит снизить нагрузку на экипаж и сделать работу комфортной.

Старый модуль заберут на «Урагане», вместе с несколькими старыми спутниками, эвакуированными «Шквалом». Масса «Биосферы» – 18 тонн, поэтому вернуть её на Землю ещё возможно, а вот «Биосфера-2» весит 54 тонны, поэтому на Землю она может вернуться только упав в Тихий океан, в зоне Кладбища космических кораблей…

«Как там, интересно, в космосе?» – задумался Жириновский.

Он сделал для станции «Мир-2» больше всех: по сути, он спас программу, когда решил не останавливать проект «Энергия-Буран», без которого всё это было невозможно. А ситуация в те времена, когда он принимал это решение, была настолько плохой, что приходилось идти на жертвы, чтобы спасти настолько дорогую программу.

Зато теперь, спустя десять лет, вся советская космическая программа начала, наконец-то, окупаться. И не просто деньгами, а вычислительными мощностями и сохранёнными жизнями, что дороже любых денег.

И ему бы очень хотелось слетать в космос, ради которого он крутился, как уж на сковороде, перераспределяя бюджет и жертвуя многим.

– Завидую я тебе, Гена, – произнёс Жириновский. – Я бы с удовольствием и сам слетал, но не получается.

*СССР, РСФСР, Москва, ТТЦ «Останкино», студия передачи «Человек. Земля. Вселенная», 2 июля 2000 года*

– Виталий Иванович, этот вопрос мне задавали уже несколько десятков раз… – произнёс Жириновский усталым тоном. – Но я отвечу, только из уважения к нашей давней дружбе. Да, буду участвовать в следующем турнире, когда бы он ни состоялся. В следующем году? Буду по первому зову.

Ажиотаж вокруг прошедшего «Великого переселения народов» до сих пор не прошёл, потому что лето скупо на новости, всех утомили вести из Ирака, где всё стабильно плохо, футбол не радует, премьеры новых фильмов уже приелись, так как их слишком много, а вот турнир по «Эпохе империй» стал грандиозным событием.

Команда Игоря зафиксировала прирост в 800 000 новых игроков, зарегистрировавшихся в игре – это результат мощнейшего пиара, полученного от сильно запомнившегося всем турнира.

В отличие от шахмат, матчи «Эпохи империй» более понятны простому обывателю, особенно если все непонятные моменты объясняет компетентный комментатор, а на турнире трудилась целая команда комментаторов из среды опытных игроков.

Виталий Севастьянов довольно улыбнулся и отпил гранатового сока из стакана.

– А ваш вызов Гарри Каспарову? – спросил он, поставив гранёный стакан на столик. – Он всё ещё в силе?

– Он принял мой вызов 30 июня, поэтому я жду, пока он освоит игру, – ответил на это Жириновский. – Отсчёт времени пошёл двое суток назад – через полгода мы встретимся. Он гениальный шахматист, несомненно, но мы ещё посмотрим, насколько он хорош в «Эпохе империй»…

Каспаров, поначалу, говорил журналистам, что у него нет времени «на детские игры», но потом передумал – возможно, решил, что это отличный способ попиариться за счёт Жириновского. Если победит – это будет дорогой пиар, а если проиграет – это будет дешёвый пиар. В любом случае, Каспаров не теряет ничего, потому что он всегда может сказать, что это «детская игрушка», не достойная внимания серьёзных людей.

А Жириновский хочет поставить этого зазнайку на место, так как тот оскорбил его любимую игру.

Месть за оскорбление ожидается сладкой на вкус, потому что Каспаров точно не понимает, как много в этой игре значит опыт.

– Но хватит об этой уже порядком опостылевшей мне теме, – попросил Жириновский. – Вы же хотели поговорить о космосе?

– Не совсем, Владимир Вольфович, – ответил Севастьянов. – Общество недавно было потрясено новинкой, поступившей в продажу по всему Союзу – ТЭП-28.

– Ах, туристический экзоскелет… – улыбнувшись, произнёс Жириновский. – Да, знаем-знаем…

КБ завода № 918 разработало гражданскую версию пассивного экзоскелета, предназначенную для туристических целей. Конструкция изменена в пользу большей эргономичности, ради чего пришлось пожертвовать максимальной разрешённой нагрузкой, которая сократилась до 35 килограммов.

Также добавлены специальные крепления на жёсткой спине экзоскелета, позволяющие крепить как туристический рюкзак, так и велосипед.

– У нас, как раз, есть доброволец, согласившийся надеть ТЭП-28, – сообщил ведущий. – Валерий Константинович, заходите!

В студию вошёл парень лет двадцати, одетый в лесной камуфляж и пассивный экзоскелет, выделяющийся ядовито-зелёным цветом и светоотражающими полосами. На спине у парня закреплён велосипед «Турист» с рамой цвета индиго.

– МВД СССР, дорогие телезрители, настоятельно рекомендует надевать светоотражающие элементы на одежду, когда вы выходите в лес, – сообщил ведущий. – Как вы видите, эта модель экзоскелета оснащается такими с завода. Валерий Константинович, попрыгайте!

Доброволец попрыгал на месте, со всё так же закреплённым велосипедом.

– Не тяжело? – спросил Севастьянов.

– Вес велосипеда чувствуется только при прыжке, – ответил Валерий. – Но при ходьбе будто вообще ничего не ощущается.

– Что вы можете рассказать нам об этой новинке, Владимир Вольфович? – спросил ведущий.

– Да что тут рассказать-то можно? – озадаченно переспросил Жириновский. – Разработано, как вы все понимаете, на базе военной модели, очень хорошо зарекомендовавшей себя у наших союзников и в Советской армии. Гражданская модель получилась хорошая, надёжная и более лёгкая, поэтому она станет хорошим подспорьем для туристов, охотников и просто любителей погулять по лесу. Кстати, раз вы напомнили мне о светоотражающих полосах…

Жириновский допил свой стакан гранатового сока.

– Раз вы напомнили мне о светоотражающих полосах, то хочу сказать уважаемым телезрителям, чтобы прислушались к мудрым словам МВД СССР, – продолжил он. – Я нередко вижу, что охотники склонны надевать армейский камуфляж и отправляться в нём на охоту. Это опасная ошибка, потому что если что-то случится, то тело потом можно не найти никогда! Никогда! Но ладно бы только это, так ведь это ещё и несусветная глупость! Почти все звери обладают острыми нюхом и слухом, поэтому учуют и услышат человека раньше, чем увидят, а это значит, что камуфляж работает только на одного зверя…

Он сделал паузу.

– И на какого же? – нарушил её Севастьянов.

– На спасателя! – сразу же ответил Жириновский. – В магазинах давно уже продаются сигнальные жилеты, сделанные специально для туристов, охотников, рыбаков и прочих любителей дикой природы. Вы не представляете, дорогие телезрители, как облегчается задача спасателей, когда на потерявшемся человеке есть такой жилет!

– А я и не задумывался об этом… – признался ведущий. – То есть, животным всё равно, что на вас надето?

– Мы не узнаем этого, пока не научим их разговаривать, – ответил Владимир. – Но я подчёркиваю, что носить камуфляж у нас не запрещено! Когда это в последний раз было, чтобы мы запрещали какую-нибудь ерунду? Камуфляж носить на охоту можно! Но крайне желательно, товарищи, надевать поверх него сигнальный жилет!

Ему принесли новый стакан с гранатовым соком.

– Благодарю вас, – поблагодарил он помощницу режиссёра и отпил из стакана. – Кхм. Итак, экзоскелеты… Это не единственная модель пассивного экзоскелета, которая поступила в продажу. Есть ещё и строительные экзоскелеты, экзоскелеты для пожилых людей, испытывающих трудности с передвижением – всё это, суть, плод труда сотен учёных и конструкторов, десятилетия отдавших за наше с вами благополучие! А мы, с нашей стороны, субсидируем эту продукцию и делаем её доступной почти для каждого гражданина Советского Союза! Больше нигде в мире не производят пассивные экзоскелеты – это наше достижение, которое на Западе пытаются скопировать! Не знаю, как вы, Виталий Иванович, а я испытываю гордость.

– Я тоже, Владимир Вольфович, – ответил ведущий.

– Давайте уже, наверное, к космосу перейдём? – спросил Жириновский. – А то всё о Земле да о Земле…

*СССР, РСФСР, Иркутская область, город Иркутск, Обувной завод № 91, 3 августа 2000 года*

– Сколько нам ещё ехать? – спросил Жириновский.

– Пять-шесть минут, – ответил сопровождающий офицер.

По тоннелю, расположенному под Обувным заводом № 91, проложена одна рельса, по которой перемещается небольшой монорельсовый поезд, предназначенный для перевозки грузов и пассажиров. Едет он медленно, со скоростью неспешно прогуливающегося человека, что вызывало у Владимира раздражение.

Виктор Штерн, Константин Гаськов, Дмитрий Язов и Борис Пуго сидят на сиденьях, а Жириновский стоит у лобового стекла вагона и смотрит в полумрак тоннеля.

Строительство подземного комплекса в Иркутске обошлось недёшево – длинный тоннель ведёт в толщу холма недалеко от города, в котором располагается секретное хранилище.

Это хранилище не в ведении Госрезерва СССР, хотя со стороны и может так показаться – оно принадлежит Министерству обороны СССР.

Наконец, спустя почти семь минут, они доехали до платформы, на которой сразу же загорелись настенные светодиодные лампы.

Сопровождающий офицер, полковник Гальцов, подошёл к считывающему устройству, встроенному в стену, провёл по нему ключ-картой, после чего тяжёлая стальная дверь утонула в стене.

Когда группа инспекторов прошла внутрь, на стенах коридора загорелись светильники, а затем отворилась дверь в конце.

А уже там, за этой дверью, начались складские помещения, в которых хранится главная тайна Советского Союза – массовые дроны-камикадзе, необходимые на случай полномасштабной войны против стран блока НАТО.

– Сколько здесь? – спросил Владимир, когда офицер остановился у письменного стола.

– 700 единиц из первой партии, товарищ президент, – ответил тот. – 100 единиц «Казарок», 200 единиц «Рисс» и 400 единиц «Олёнок». Ожидаем доставки ещё 1000 единиц к пятнице.

– Сколько всего вмещает этот склад? – спросил маршал Язов.

– Максимальный объём – 20 000 единиц БПЛА, – ответил полковник Гальцов. – Из них – 3000 «Казарок», 7000 «Рисс» и 10 000 «Олёнок».

– Значит, пополняться это хранилище будет ещё долго… – произнёс Гаськов.

– Не владею информацией об объёмах производства, товарищ генерал армии, – ответил офицер.

Серийное производство дронов-камикадзе, представленных в трёх моделях, уже началось, и первые партии поступают на секретные хранилища.

На испытаниях все три изделия показали себя просто отлично – Минобороны в восторге и настаивает на подготовке личного состава обращению с новым оружием. Но Жириновский запретил, потому что знать о таком оружии должен ограниченный круг лиц, чтобы минимизировать риск утечки. Даже их комплектующие, официально проходят как детали для гражданской авиации и производятся на десятках разных предприятий.

Уникальность этих дронов в том, что их вообще не должно было появиться так рано, поэтому они, в отличие от других видов перспективного вооружения, не будут устаревать в течение следующих 15–20 лет.

Собственно, именно поэтому все изготовленные экземпляры отправляются в стратегический резерв, на случай войны.

Американцы называют такое оружие «гейм-чейнджером» и Жириновский считает, что это оно и есть, но при условии, что будут накоплены достаточные запасы.

Целевой рубеж – 500 тысяч единиц всех моделей, в соотношении 1:2:4, то есть, «Казарка» – 71 тысяча, «Рисса» – 143 тысячи и «Олёнка» – 286 тысяч единиц.

В ГКО подсчитали, что если опустить эффект масштаба и оптимизацию производства, такой арсенал будет стоить 21,8 миллиардов рублей, что вполне посильно бюджету.

В «Олёнку» встраивается простой автопилот, стабилизирующий крен и тангаж, а также способный удерживать курс по компасу, в «Риссе» предусмотрен расширенный автопилот, с ГЛОНАСС, а вот в «Казарке» есть расширенный автопилот, ГЛОНАСС, а также инерциальная система управления. Последние два дрона имеют функцию автоматического возврата на точку запуска, а вот «Олёнку» вернуть можно только вручную.

Максимальная дальность, к сожалению, у этих дронов совсем не та, какой бы хотел Жириновский. «Олёнка» может летать на 15–17 километров, «Рисса» выполняет задачи на дистанции до 20 километров, а «Казарка» может поражать цели на дистанции до 26 километров.

Этого вполне достаточно для выполнения задачи по очистки линии боевого столкновения и прилегающей к ней зоны от живой силы и бронетехники противника.

– Автоматика работает? – спросил Жириновский. – Какая температура? Какая влажность?

Офицер прошёл к экрану, вмонтированному в стену.

– 17 градусов Цельсия, 55% влажности, – сообщил он.

– Это отлично, – кивнув, сказал Владимир. – Это правильные значения…

Экспериментально установлено, что при температуре ниже 10 градусов происходит резкое падение ёмкости и сопротивления в литий-ионных батареях, а при температуре выше 25 градусов ускоряется саморазряд и деградация батарей.

При соблюдении всех условий хранения, учёные обещают срок хранения без потери боевых качеств до 10 лет. А через 10 лет их можно заменить чем-то более совершенным.

Жириновский считает, что будет просто идеально, если эти орудия убийства доведётся списать через 10 лет и заменить новыми моделями, а через 10 лет заменить уже их – и так до бесконечности, без полномасштабного конфликта с НАТО или КНР…

– Вы за сколько складов отвечаете? – уточнил он.

– За три подобных хранилища, – ответил офицер. – Все они содержатся в образцовом порядке, товарищ президент – я лично слежу, чтобы тут не было грызунов и перепадов температур.

– Это просто великолепно, товарищ полковник, – сказал ему Жириновский. – Никогда не забывайте, что тут хранится стратегическое оружие, способное изменить ход любой войны. Если нас всех постигнет очень большая неудача и эти изделия нам срочно понадобятся, ни один экземпляр не должен подвести.

– Уверяю вас, что всё будет храниться в целости и сохранности, – заверил его офицер.

– Я вам верю, – ответил Жириновский.