Текст книги "Владимир, Сын Волка 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать первая
Экономический паритет

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 20 августа 2001 года*

На видеостене транслируется новостной выпуск CNN – освещаются подробности очередного инцидента на территории Ирака.

– Да что им всем не сидится-то тихо?.. – раздражённо пробурчал Жириновский. – Хотят раздуть из этого сенсацию?

Ему дали информацию о произошедшем инциденте – американские военные выкопали массовое захоронение конца 80-х годов, свидетельствующее о военных преступлениях Саддама Хусейна.

То, что при Хусейне были массовые убийства – это признаётся и СССР, и режимом Кусея Хусейна.

Американцы как-то поняли, что тела принадлежат именно курдам, что очень удобно, так как это отличная возможность для внесения раскола в иракское общество, которое, к сегодняшнему дню, в первом приближении, сумело примириться.

Вчера у Владимира был телефонный разговор с Кусеем – вместе они выработали линию поведения.

Саддама жалеть нельзя, потому что всем очевидно, что без его ведома массовые захоронения на территории Ирака бы не образовались, но Кусей всё также, как и раньше, будет утверждать, что «абсолютно ничего не знал» и «разгневан так же, как и все остальные». Но Саддама из СССР никто не выдаст, потому что это пойдёт вразрез с генеральной линией обращения со спасаемыми лидерами стран.

Также Владимир с Кусеем предварительно обсудили план по компенсации курдам – ещё предстоит согласовать его с представителями курдов, но Жириновский предложил часть компенсаций выплатить семьям погибших и пострадавших, а часть инвестировать в курдскую автономию.

Военной угрозы от курдов уже нет, так как Иракская армия, при желании Кусея, может взять регион под контроль и полностью обезопасить его, но Ираку, как стране, предстоит жить дальше, поэтому очень важно окончательно уладить все имеющиеся межэтнические конфликты.

«На эксгумацию тел и перезахоронение тоже придётся потратиться, но это не очень дорого», – подумал Владимир. – «Зато Ирак выполнил свою главную задачу и скоро получит долгожданную самостоятельность».

Он выполняет все когда-либо данные обещания и это тоже выполнит – он обещал Кусею, что, после реализации плана по военно-политическому унижению США, Ирак получит обратно право распоряжаться всем объёмом добываемой нефти. По меркам СССР, это не очень большие деньги, поэтому возврат права управления почти ни на что не повлияет.

Основная причина, по которой Жириновский равнодушен к этому изменению – после завершения восстановления, Ирак начнёт выплачивать свой долг СССР, а также продолжит покупать у него практически все наименования товаров.

Экономическая зависимость от возврата Ираку права на его нефть станет только сильнее, что прекрасно понимает Кусей, но ему важнее то, что он сохранил власть и вошёл в историю как человек, победивший американцев. Никто на Ближнем Востоке ещё не побеждал США, поэтому Кусею дороже этот статус победителя, чем «малозначимые» нюансы, благодаря которым он его получил.

А ещё он ничего с этим не может поделать, так как ему некуда деваться от Советского Союза – на Западе никто не захочет давать ему такие же условия, с настолько божескими процентами и с такими масштабами поставок всего.

– Ладно, хватит, – сказал Жириновский и переключил канал, но снова наткнулся на выпуск той же тематики, правда, уже от «Fox News».

Американские СМИ единодушно смакуют тематику преступного режима Хусейнов, чтобы хотя бы частично оправдать факт вторжения в Ирак – их задачей является сломать доминирующий нарратив о незаконности вторжения Коалиции.

Владимиру надоело смотреть на те же кадры и слушать то же самое, поэтому он выключил видеостену и вернулся к компьютеру.

А на экране компьютера находятся данные из промежуточного отчёта военной разведки – статус вывода сил Коалиции из Ирака.

Польша вывела уже 80% своего контингента, Великобритания вывела 50% своего, Австралия 70%, а США вывели только 35%. Переговоры между Ираком и Коалицией всё ещё идут, так как последняя не считает себя проигравшей и не желает нести дополнительный политический ущерб, поэтому отчаянно торгуется.

«Надо приказать, чтобы Рохлин внимательно следил за иракским генералитетом», – подумал Владимир, оценив ситуацию на иракском фронте. – «Соблазн ударить сейчас, когда они уже вывели ощутимую часть войск, очень высок, но последствия такого предсказать очень легко – это будет полномасштабная война, по сравнению с которой всё то, что было до, покажется пограничной стычкой высокой интенсивности».

Некоторые слои американского общества уже имеют устойчивую тенденцию к культивации реваншизма – это верно, в основном, для консерваторов. Если создать прецедент, то реваншистов станет кратно больше, что отлично прочувствуют политики и начнут лить воду на эту мельницу – это приведёт к форсированной милитаризации.

Кусей всё отлично понимает и полноценно осознаёт, что атаковать Коалицию сейчас – это крайне невыгодное решение, но иракское общество пребывает в эйфории, как и армия.

Несмотря на тяжёлые людские потери у армии и мирного населения, колоссальные разрушения и непомерно раздувшийся долг перед СССР, граждане Ирака ощущают себя победителями, так как в начале войны всё указывало на то, что Ирак обречён на унизительное поражение.

Политический вес Ирака в регионе стал непререкаемым: соседи согласны выплатить очень большие контрибуции, так как они испытывают обоснованный страх, что после ухода американцев их ждут новые войны, в которых они обречены на поражение и утрату государственности.

Израиль же оказался в весьма шатком положении, так как для него ситуация на Ближнем Востоке, после вторжения Коалиции в Ирак, стала значительно хуже, чем была до вторжения.

Военные элиты Израиля, ощущая возросшую угрозу, начали вести себя агрессивно – обстреливают Сектор Газа, а также учиняют стычки на границе с Ливаном и Сирией.

Это не способствует стабилизации региона, поэтому Жириновский приказал Александру Бессмертных, чтобы тот побеседовал с премьером Эхудом Бараком на эту тему. Барак из военных элит, но наиболее адекватный их представитель, поэтому есть основания полагать, что СССР и Израилю удастся прийти к консенсусу.

Уничтожение Израиля не входит в планы советского руководства, потому что он слишком удобен для контроля ближневосточных союзников, которые вынуждены находиться под советским «зонтиком» – на Ближнем Востоке нельзя оставаться в одиночестве, в том числе и потому, что существует Израиль. Это удобно, поэтому Владимир хочет оставить этот инструмент.

Также Израиль служит в качестве «громоотвода» – основная масса радикальных исламистов сфокусирована на идее уничтожения Израиля, полагая, что после воплощения её в жизнь, на Ближнем Востоке всё сразу станет хорошо. Уничтожение Израиля оставит сотни тысяч исламистов, разной степени радикальности, без точки приложения своей энергии, поэтому они сразу же начнут искать новый объект для ненависти.

А ещё у Израиля есть ядерное оружие, которое он обязательно применит, если почувствует экзистенциальную опасность. Последствия будут иметь глобальный характер, так как ящик Пандоры откроется и все будут на взводе.

СССР нужен Израиль, но никто не говорит, что он нужен сильным – наоборот, ему нужен ослабленный Израиль, чтобы он продолжал оставаться жупелом для арабских стран, но не мог оказывать слишком серьёзное влияние на регион.

Премьер-министр Барак уже вывел войска из Ливана, а также готов идти на уступки Ясиру Арафату – прошлогодние переговоры в Кэмп-Дэвиде, проводившиеся при посредничестве Клинтона, сорвались из-за резко возросшей токсичности самого Клинтона, но окно ещё есть.

Арафат прилетит в Москву через несколько недель, и Жириновский будет оказывать на него давление – Барак согласен разделить Иерусалим пополам, лишь бы договориться с палестинцами, чего нельзя ожидать от Нетаньяху, являющегося ярым сионистом и сторонником силового решения палестинского вопроса.

Но Арафат хочет слишком многого, чего Израиль никогда не даст, потому что это напрямую противоречит идеям и целям сионистов.

Жириновскому, конечно, выгодно, если они снова интенсифицируют боевые действия и продолжат царапать друг друга изо всех сил – это ослабит обе стороны, но это снова ведёт к дестабилизации региона, а также возможным конфликтам Израиля с Сирией и Ираком.

Гораздо выгоднее временно примирить Израиль с Сектором Газа, путём взаимных уступок, и забыть об этом хотя бы на пять-шесть лет, до нового кризиса.

«Казалось бы, причём здесь откровенно локальный Ближний Восток?» – подумал Жириновский с недовольством. – «Но без него никак нельзя: упустишь его – в конце концов, радикальные исламисты начнут стучаться в Среднюю Азию и на Кавказ. Или кто-то похуже – американцы, например».

*Иракская Республика, мухафаза Багдад, город Багдад, 27 августа 2001 года*

– Аль-маджд лиль-джунуд аш-шуравийин! – голосили люди, стоящие на тротуарах и машущие красными флажками. – Аль-маджд лиль-джунуд аш-шуравийин!

– Шукран! – крикнул капитан Варенцов в ответ.

Они кричат «Слава советским воинам!», а он ответил «Спасибо!» – народ Ирака совсем не смущает, что под «Мечами Кадисии» сейчас проезжают настоящие наёмники, убивавшие их врагов за кровавые деньги. Американцев тут ненавидят гораздо сильнее, чем наёмников разных сортов, а ещё все тут знают, что наёмники сделали очень многое для уже почти состоявшейся победы.

Бои за иракские города навсегда отпечатались в памяти Ивана и он может вспомнить атмосферу каждого обороняемого им города.

Варенцов рассмотрел бронемашины, идущие впереди, а затем оглянулся и посмотрел на бронемашины, что следуют сзади.

БМП-2, БМП-3, Т-80УД-2, Т-72БМ, БТР-82А, а также МТ-ЛБ – на бронях сидят наёмники из ЧВК «Тайфун».

Президент Хусейн решил, что каждый наёмник заслуживает своего триумфа, поэтому перед отправкой домой им устраивают небольшой парад – проезд под «Мечами Кадисии», с оружием, знамёнами и на боевой технике.

Иван уже принял решение – ему не хочется оставаться в ЧВК и лучше он снова отслужит пару лет в армии, после чего вернётся на гражданку, чтобы жить мирно.

Колонна завершила проезд и направилась на военную базу, где будет происходить формирование очереди на отправку в ППД или в Союз.

– А чего ты в Союз надумал-то, Сергеич⁈ – спросил сидящий рядом полковник Мельников. – Оставайся с нами – тебе же всё нравилось!

– Навоевался я, Леонидыч! – ответил ему Варенцов. – Хватило мне – теперь точно хватило!

– Если передумаешь – звони! – попросил Мельников. – Я с Хасанычем на днях беседовал – он шепнул мне на ушко, что штат будут расширять! Возможно, в Конго поедем! Обещано, что будет интересно!

Но Ивану такое больше не интересно, так как он окончательно понял, что это не его.

– Ничего не обещаю! – сказал он.

– А не надо ничего обещать! – ответил полковник. – Как передумаешь – звони!

На военной базе «Редума» они заняли пустующие казармы и начали проходить процедуру «выписки» – здесь решается, кто и куда полетит.

Варенцов ждал этого дня целых три месяца, поэтому время на взвешивание и обдумывание решения у него было.

– Ну, ты подумай, – попросил Мельников. – И ещё увидимся.

– Увидимся, Леонидыч, – улыбнувшись, попрощался с ним Варенцов.

Сев на панцирную кровать без матраса, он вытащил из кармана мятую пачку сигарет и закурил.

Кто-то из офицеров расчехлил гитару и начал тихо отбивать очень знакомые аккорды.

– Вечером на нас находит грусть – порой, порой! – запел офицер. – Сердце ноет, сердце просится – домой, домой!

Иван сразу же узнал песню – это Юра Хой, группа «Сектор Газа» – «Пора домой».

«А ведь Сектор Газа не так уж и далеко отсюда», – подумал Варенцов, затянувшись ядовитым дымом.

– Взвоет ветер над бараками, БМП нам лязгнет траками! – продолжил петь офицер. – Домой! Домой! Пора домой!

Иван испытал то же ощущение, какое испытывал во время вывода войск из Афганистана – одновременно и радость, и грусть. Но, в отличие от Афгана, сейчас радость превалирует над грустью, потому что Иван теперь уже совсем другой.

Его очередь на оформление документов настала примерно через сорок минут, которые он пролежал на панцирной кровати, рассматривая потолок.

– Смотри, капитан, если передумаешь – обратно попасть будет трудно, – предупредил его полковник.

Иван же, в этот момент, поставил подпись на рапорте.

– Не передумаю, – пообещал он.

– Ну, смотри, – сказал полковник и забрал рапорт. – Деньги получишь уже в Союзе. Всё конвертируют в рубли, по официальному курсу. Если везёшь с собой наличную валюту, то в аэропорту изымут и потом конвертируют в рубли.

– Не везу, – ответил Иван.

– Тебе же лучше, – произнёс полковник, а затем расписался на бланке и поставил печать. – Летишь на рейсе в 16:55. На парковке найди старшину Джигитова – он определит тебя в один из автобусов. Следующий!

*США, округ Колумбия, город Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет, 30 августа 2001 года*

– Джордж, – произнёс вошедший в кабинет Дик Чейни.

– Дик, – ответил ему Джордж Буш, сидящий за письменным столом «Резолют».

– Сенат, наконец-то, проголосовал, – сообщил Чейни и сел на стул перед столом. – С небольшим отрывом, но законопроект принят.

Принятие закона о введении «временного патриотического налога» – это, возможно, самая сложная процедура в жизни Дика Чейни, так как сопротивление было беспрецедентным.

Сенаторы из Демократической партии, которых в Сенате Конгресса США сильно меньше половины, всячески препятствовали началу голосования, применяли все известные им формальные уловки, а также активно злоупотребляли филибастерингом.

Но голосование было неизбежным, и оно состоялось – «за» проголосовали все, без исключения, сенаторы-республиканцы, а также большая часть сенаторов-демократов.

Избиратели очень недовольны, потому что никто не любит повышения налогов, особенно такого масштабного, но государственная пропаганда, к моменту принятия закона, уже сделала своё дело – в Соединённых Штатах осталось очень мало людей, не осведомлённых о степени опасности коммунистической угрозы. Эти люди, в основном, ещё не умеют говорить и систематически ходят под себя, а вот остальные уже осведомлены о том, что коммунисты вот-вот захватят весь цивилизованный мир и обобществят даже зубные щётки и женщин.

И всё же, недовольных полно, но есть и положительный момент – протесты против войны в Ираке пусть и не прекратились, но сократились.

– Это же здорово! – воскликнул Джордж Буш-младший.

– Наши друзья недовольны – им пришлось вложить в это огромные ресурсы, – сказал не разделяющий его энтузиазма Дик Чейни. – Но ничего страшного – дальше уже не потребуется их прямое вмешательство. Аддингтон и Ю скоро предоставят нам юридическое обоснование, которое развяжет тебе руки.

Дэвид Аддингтон и Джон Ю – это юристы, которые прорабатывают для Чейни практическое применение теории об унитарности исполнительной власти.

У Дэвида Аддингтона очень много идей по этой тематике и имеется достаточная квалификация, чтобы обосновать их – решения Буша и Чейни обещают стать юридически безукоризненными.

А Джон Ю полностью разделяет идеи Чейни, поэтому прикроет его со стороны Минюста – он работает заместителем генерального прокурора и имеет на него серьёзное влияние.

Эти двое – это надёжное прикрытие, которое позволит Бушу и Чейни вернуть президентскому посту максимум власти, восстановив её до уровня никсоновской власти до Уотергейта.

Вместе с ними работает команда юристов, которая, в отличие от дезориентированных конгрессменов, на которых давили всё это время, проталкивая непопулярный закон, максимально сплочена и имеет конечную цель, поэтому Дик Чейни уверен, что у них всё точно получится.

– А если Конгресс начнёт сопротивляться? – спросил забеспокоившийся президент.

– Не начнёт, – уверенно ответил вице-президент. – Мы ведь правы, если смотреть в корень, но сомнения могут вызвать наши трактовки… Джордж, никто из них не пойдёт на решительное обострение – мы делаем правое дело и все это понимают, пусть и не одобряют наши методы.

Чейни раздосадован тем, что законопроект, в исходном виде, протолкнуть не получилось. Он рассчитывал, что удастся добиться налога 10% для налогоплательщиков с доходом свыше 75 тысяч долларов и 12% для налогоплательщиков, зарабатывающих свыше 75, но менее 300 тысяч долларов, а корпоративный налог установить в размере 48%.

Хорошие друзья из ВПК не возражали против такого, потому что почти все эти деньги шли бы прямо к ним.

Но в ходе прений в Сенате пришлось отступать и уступать, поэтому для налогоплательщиков с доходом свыше 75 тысяч долларов налог установлен в размере 7%, для тех, кто зарабатывает свыше 75, но менее 300 тысяч, налог установлен в размере 9%, а корпоративный налог поднят лишь до 43%.

Этот налог не затрагивает большую часть среднего класса, зарабатывающего ежегодно сумму в интервале 45–80 тысяч долларов, поэтому они могут спать спокойно, а вот высшая страта среднего класса ощутит этот налог отчётливо, а высший класс ощутит его в полной мере.

Ожидается, что налог будет приносить в казну до 320 миллиардов долларов ежегодно, что позволит полностью профинансировать часть уже реализуемых федеральных программ.

Но этого слишком мало, а ещё Чейни реалист, поэтому понимает, что компании начнут паническое бегство из США, лишь бы уклониться от налогов – с этим нужно что-то делать, и у Чейни уже разработаны меры для этого.

Конгресс слишком неповоротлив, поэтому ему нужно действовать через президентские полномочия, что будет гораздо быстрее и эффективнее, чем многомесячные прения в Сенате.

Самое главное, что он должен сделать – это пресечь корпоративную инверсию, (1) для чего ему понадобится лояльный человек во главе Министерства финансов, что легко устроить с помощью имеющихся у президента полномочий.

Через то же Министерство финансов, необходимо расширить понятие «американская компания» в налоговом смысле, что сделает инверсию бессмысленной.

Также Чейни работает в направлении предотвращения других видов агрессивного налогового планирования, чтобы как можно больше денег досталось федеральному бюджету – это в интересах его хороших друзей из ВПК, поэтому они не будут препятствовать.

Да, они с Бушем-младшим отдавили очень много ног, но самые главные в этой стране ноги твёрдо стоят на их стороне, поэтому остальные не очень-то важны.

– Так что мы делаем дальше? – спросил президент.

– Придерживаемся нашего плана, – ответил вице-президент. – Пусть денег будет меньше, чем мы ожидали, но мы получим недостающее из других источников – растрясём европейцев и заставим их платить больше.

– Как это нам поможет? – спросил Буш. – Мы их уже не догоним – пока у них есть эта станция, они будут иметь преимущество в вычислительной технике. Ты читал отчёт Тенета? Секрет их колоссального экономического роста – это вычислительные мощности.

Дик читал этот панический отчёт трижды, а затем трижды перечитал не менее паническое приложение со статистическими данными.

– Этой проблемой мы тоже займёмся, – сказал Чейни. – Если смогли они, то мы точно сможем. Тенет накопал данные, что они превосходят нас по быстродействию государственного управления – мы сделаем его быстрее, чем у них. Он утверждает, что они превосходят нас по автоматизации производства – мы заставим наши предприятия автоматизировать вообще всё, что только можно. Джордж, мы превзойдём их по всем направлениям, в которых они сейчас доминируют. Мы ведь всегда были сильнее, чем они – нужно вернуть это превосходство обратно Соединённым Штатам… Примерно так должна выглядеть твоя речь перед Конгрессом. Я пропишу её более детально – нам нужно, чтобы он пребывал в постоянном страхе, а мы выглядели единственными, кто может спасти его. Справишься с этим?

– С такой речью я справлюсь, – ответил Джордж Буш-младший. – Но справимся ли мы? У тебя есть что-то, помимо уверенности в успехе? Они давят на нас экономически – нужно было что-то делать ещё десять лет назад, а теперь…

– Ситуацию ещё можно выправить, – уверенно заявил Чейни. – У нас есть важнейший союзник прямо под боком у СССР – китайцы уже давно опасаются его, поэтому готовы участвовать в нашей стратегии сдерживания. Совокупно с Китаем у нас гораздо больше ресурсов, чем у СССР, но нам нужно раскрыть потенциал китайских ресурсов – тогда СССР обречён, если смотреть наперёд. Но перед тем, как реализовывать китайский путь решения советской проблемы, нам нужно обезопасить себя. Сейчас мы очень уязвимы и СССР способен победить нас в прямой войне. Нам не нужно обгонять его – нам нужен паритет. И как только мы его достигнем, можно будет действовать смелее.

Примечания:

1 – Корпоративная инверсия – это такая юридическая реорганизация, при которой крупная компания меняет свою юрисдикцию очень нехитрым путём. Например, американская корпорация покупает небольшую компанию в стране, где очень низкие налоги, а затем проворачивает финт ушами и эта компания, после кадровых перестановок, становится материнской, а американская часть, внезапно, дочерней. На земле от этого не изменилось, ровным счётом ничего, но большая часть международных доходов компании перестала облагаться американскими налогами. В нашей с вами истории бороться с корпоративной инверсией начал ещё Барак Обама, который ужесточил правила игры и осложнил инверсию, но проблемы не решил. А затем, в 2016 году, к власти пришёл Дональд Трамп, который «нанёс СОКРУШИТЕЛЬНЫЙ и ПОТРЯСАЮЩИЙ удар» по корпоративной инверсии – он снизил корпоративный налог с 35% до 21%, а также ввёл ряд правил, осложнивших вывод прибыли за рубеж, что убавило доходы федеральной казны, но лишило корпоративную инверсию большей части смысла. Да, снижение корпоративного налога и объявление этого победой над инверсией – это сродни заявлению, что это не Трампа содомизировали корпорации, а это он жёстко изнасиловал их члены своей жопой. Всё дело в том, что Трамп и его команда были уверены, что да, в моменте будут потеряны от 100 до 150 миллиардов долларов прямых поступлений в бюджет, но зато компании вернутся, невидимая рука рынка всё порешает, кукуруза заколосится, стада мустангов забегают по прериям, всё станет хорошо и американские мечты начнут исполняться. Но Объединённый комитет по налогообложению провёл в декабре 2017 года анализ и пришёл к выводу, что благодаря реформе Трампа, федеральный бюджет Соединённых Штатов недополучит 1,46 триллионов долларов в течение десяти лет. Эти самые десять лет почти прошли и уже можно делать вывод – сам Объединённый комитет по налогообложению актуализировал оценку и подтвердил, что в течение десяти лет федеральный бюджет недополучил сумму в интервале 1,4–1,8 триллиона долларов США. Всё сильно портит COVID, который искажает оценку, так как федеральное правительство засыпало проблему деньгами, но факт остаётся фактом – выиграли от этого снижения корпоративного налога только корпорации.