Текст книги "Владимир, Сын Волка 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 18 февраля 2002 года*

Кусей Хусейн вышел на балкон и ещё раз прикоснулся к медали «Золотая звезда», а затем потрогал орден Ленина – они вручаются вместо со званием Герой Советского Союза, которое он получил меньше тридцати минут назад.

– Это величайшая честь для меня, – произнёс он.

– Ты заслужил, – ответил ему Жириновский.

Кусей признательно кивнул и достал из кармана пачку сигарет. Он закурил и начал рассматривать Москву, которая лежит перед ним, как на ладони.

Первый небоскрёб является одним из четырёх самых высоких зданий Москвы, а они сейчас находятся на его крыше.

– Первый транш репараций состоится на этой неделе, – сообщил Кусей. – Я хочу подарить один миллиард долларов твоему Президентскому фонду.

– Не стоит этого делать, – покачав головой, предупредил его Жириновский, доставший из кармана испаритель. – Лучше сделай этот подарок МВО, а уже оно разберётся, как им распорядиться. Советские граждане крайне чувствительны к коррупционным действиям и действиям, похожим на коррупцию. В мой фонд исправно поступают пожертвования, поэтому нет необходимости в дополнительных вливаниях.

– Хорошо… – ответил президент Хусейн. – С ума сойти – сто три миллиарда…

– Это меньшее, что они могут, – произнёс Владимир, задумчиво смотрящий на зимнюю Москву. – Но нельзя расслабляться – это ещё не конец. Теперь тебе нужно готовить Ирак к возможной войне против всей НАТО. Никто не забудет о нанесённом оскорблении и перенесённом унижении, поэтому не думай, что теперь всё сразу стабилизируется и можно будет жить, как раньше. В этом году ты ещё можешь позволить себе восстановление после войны, но дальше тебе нужно готовиться к худшему.

– Ты считаешь, что война неизбежна? – спросил Кусей.

– Я считаю, что есть риск полномасштабной войны, – ответил Жириновский. – И будет безответственно не учитывать его при планировании. Я рекомендую тебе позаботиться о мерах предосторожности. О каких именно мерах необходимо позаботиться – это ты уже знаешь из пакета от ГКО.

Он уже давно призывает руководство союзных стран крепко думать о том, что будет, если завтра ядерная война, несмотря на то, что победить в ней невозможно.

Самым восприимчивым оказался Мохаммад Ватанджар, по состоянию на прошлый год, вкладывавший огромные ресурсы в строительство защитной инфраструктуры по всему Афганистану.

Эгон Кренц, Слободан Милошевич, Крис Хани и многие другие лидеры соцстран, как оказалось, склонны недооценивать этот риск и больше фокусируются на экономическом росте – их можно понять, так как эра кризисов уже миновала и им очень хочется влиться в когорту передовых экономик.

Но, пока что, Жириновский не будет давить на них – он решил начать давление с начала следующего года. Только это давление будет иметь позитивный характер, например, в виде субсидий на определённую номенклатуру продукции или сырья, при условии соблюдения требований по расходованию определённого процента ВВП на строительство нужной инфраструктуры.

– Нам нужно расширять производство ракет… – произнёс Кусей.

– Об этом можешь больше не волноваться, – ответил на это Владимир. – Скоро ГКО направит тебе специальный комитет, который изучит ситуацию на местах и выработает предложения по расширению высокотехнологичного производства.

Опыт иракских ракетчиков очень интересен, так как Ирак производил ракеты в условиях полного доминирования врага в небе – ожидалось, что Коалиция разбомбит абсолютно всё важное, несмотря на принятые защитные меры. Но оказалось, что отрасль пострадала не так серьёзно, как прогнозировалось, благодаря чему и стал возможен тот знаменитый массированный ракетный удар, усугубивший положение Коалиции до статуса критического.

– Я думаю, будет неплохо наладить на ваших мощностях производство передовых ракет, – добавил Жириновский. – Но ничего в этом мире не бывает бесплатно, поэтому я ожидаю, что ваше сотрудничество с ГКО будет существенно расширено.

– Да, само собой, – легко согласился Кусей. – Это в наших интересах – чем глубже интеграция наших экономик…

В этот момент, на балкон вышел Ким Чен Ир, который вежливо кивнул Кусею и Владимиру.

– Юра, как тебе здесь? – спросил Жириновский.

– Мне здесь нравится, Володя, – ответил Ким Чен Ир. – Я был предубеждён, так как мне не понравилось то, что вы построили небоскрёбы – я до сих пор считаю, что это был идеологически неверный выбор, но теперь я чувствую, что это здание пронизано духом Страны Советов. А это мне нравится.

Это первый официальный визит Ким Чен Ира в СССР, осуществлённый во время президентства Жириновского. Связано это с шаткостью положения КНДР, которая имеет тесные связи как с СССР, так и с КНР.

Ким Чен Ир старается балансировать между обоими государствами, получая помощь и от тех, и от других.

Совместных предприятий у СССР и КНДР нет, несмотря на попытки МВО договориться о расширении взаимовыгодного сотрудничества. Но Ким Чен Ир видел, во что вылилось такое сотрудничество для каждой страны Восточного блока, поэтому держит дистанцию.

Но, рано или поздно, ему нужно будет сделать выбор.

– Володя, у меня есть к тебе разговор, – произнёс Ким Чен Ир. – Могли бы мы…

Кусей всё верно понял, кивнул им обоим, после чего покинул балкон.

– О чём ты хочешь поговорить, Юра? – спросил Владимир.

Ким Чен Ир сам попросил называть его так. Юрий – это его первое и настоящее имя, полученное им от родителей, капитана Красной Армии Ким Ир Сена и партизанки Ким Чен Сук.

– На меня оказывает давление Цзян Цзэминь, – сразу же перешёл к делу Ким Чен Ир. – Он настаивает на сокращении сотрудничества с Советским Союзом и обещает, что Китай возместит убыток в полной мере. В ином случае, он угрожает, что сократит поставки товаров и сырья до минимума, с перспективой полного прекращения поставок.

Жириновский сразу понял, что всё это значит: американцы давят на Цзяна, угрожая сократить инвестиции, а он давит на Кима, угрожая сократить поставки – всё это нужно, чтобы склонить КНДР к переходу в антисоветский блок, тоже не существующий на бумаге, но накапливающий силу.

– А ты? – спросил Владимир.

– Мой визит сюда – это уже часть моего ответа, – ответил Ким Чен Ир. – Но я бы хотел сохранить нейтралитет.

– Не получится, Юра, – сказал на это Жириновский. – Дело ведь не в идеологии, а в геостратегии – согласно их видению, переход твоей страны в их блок будет означать существенное ослабление советских позиций на Дальнем Востоке. Но ты и сам всё прекрасно понимаешь.

Это нельзя будет оставлять без ответа и советский ответ, неизбежно, последует, что полноценно осознаёт Ким Чен Ир.

– Ещё они обещают огромные прямые инвестиции под мой личный контроль, просто за то, что я выберу сторону, – добавил корейский лидер. – Речь об огромных деньгах, Володя… О десятках миллиардов долларов…

Метод топорный, но рабочий. Только вот на Западе прекрасно знают, что СССР может дать гораздо больше, поэтому в этом манёвре сокрыто что-то ещё.

– Юра, ты тут не наводи тень на плетень, а лучше сразу скажи, чего ты хочешь, – нахмурившись, потребовал Жириновский. – Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы вы простили нам все имеющиеся долги, после чего безвозмездно вложили в нас 430 миллиардов рублей в течение следующих пяти лет – я знаю, что вы это потянете очень легко, – назвал Ким Чен Ир цену. – Но никаких совместных предприятий и этой твоей «взаимовыгодной интеграции экономик». Взамен я оборву все контакты и экономические связи с Китаем, а моя страна примет единственный вектор политики – просоветский.

– Нам нужны будут военные базы, – сказал Владимир.

– Не более пяти военных баз, – ответил корейский лидер. – Две военно-морские и три сухопутные. Максимальная численность контингента – не более одного миллиона человек.

– Годится, – принял условие Жириновский. – Тебя, как я понимаю, интересует, преимущественно, военная техника…

– Нет, этого мало, – покачав головой, сказал Ким Чен Ир. – Меня интересуют оборонные производства, заводы лёгкой и тяжёлой промышленности «под ключ» – те самые, которые вы так любите строить в развивающихся странах, военные заводы, а также полное перевооружение моей армии. Я чувствую, что эта эскалация не кончится добром, Володя, поэтому мне нужно, чтобы вы основательно вложились в Корею.

– Ладно, всё это можно устроить, – произнёс Владимир. – Но окончательный ответ будет только после обсуждения с ГКО.

– Ответ мне нужен не позднее одного месяца, с этого дня, – поставил очередное условие Ким Чен Ир. – Осложнение отношений с Китаем обойдётся нам очень дорого, но мы готовы пойти на это, на озвученных условиях.

– Ладно, я тебя понял, – ответил ему Жириновский.

– Кстати, – произнёс он. – Я внимательно наблюдаю за тем, как продвигаются ваши отношения с Японией.

– Да? – спросил Владимир. – Приятно знать это.

Все страны региона пребывают в смятении и недоумении от того, что происходит между СССР и Японией – выдворение американского контингента ставят в личную заслугу Жириновскому, хотя он тут вообще ни при чём.

Решение приняла премьер-министр Такако Дои, при полной поддержке правящей Социал-демократической партии. Либералы и правые выступили против, но у них меньшинство в парламенте, поэтому их мнение не имеет значения.

Дои упорно стремится к получению полного нейтралитета, по австрийской модели, о которой сейчас задумываются очень многие.

Американцы грозятся вводом экономических санкций, потому что всё происходящее выглядит, как предательство их стратегических интересов в регионе, но Владимир уверен, что они не введут ничего серьёзного.

Введение санкций просто вынудит Японию искать новые рынки сбыта, а единственный достаточно крупный рынок, на который ещё и логистически проще сбывать товары, в регионе только один…

На самом деле, Жириновский даже поддерживает инициативу некоторых конгрессменов – ему очень выгодны эти санкции, так как они очень быстро поставят Японию в зависимое от СССР положение.

Сейчас-то товарооборот сравнительно небольшой, всего 3,2% от экспорта Японии, но после санкций этот процент может стремительно вырасти в десять-пятнадцать раз.

– Такако Дои – это, с недавних пор, моя хорошая знакомая, – произнёс Ким Чен Ир. – Мне нравится то, к чему идут советско-японские отношения – возможно, мы сумеем добиться региональной стабильности, если будем работать сообща.

– Я очень рассчитываю на это, – ответил Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, спортплощадка, 27 марта 2002 года*

– Ты точно оклемался и не сломаешься при любом резком движении, Гена? – уточнил бегущий Жириновский.

– Да не сломаюсь уже, – ответил Орлов, выглядящий довольно бодро. – Врачи сказали, что кости уже практически восстановились, но надо воздержаться от сильных физических нагрузок. Бег в их число не входит, поэтому я уже возвращаюсь к прежней жизни.

Полгода на орбите сказываются практически на всех системах организма, в том числе и на костях, которые теряют плотность, так как в невесомости она не особо-то и нужна.

Человеческий организм эволюционно не предназначен для орбиты, поэтому, при длительном нахождении на ней, начинается потеря костной ткани, атрофия мышц, ухудшение зрения, ослабление иммунитета и проблемы с вестибулярным аппаратом, из-за чего «командировки» длятся, как правило, не более полугода.

Жириновский утвердил недавно проект экспериментальной орбитальной станции «Гравитация-1» – эта станция должна будет раскрутиться до оптимальной скорости и создать искусственную гравитацию примерно 0,4–0,5 G, что необходимо для комплекса экспериментов и отработки технологии.

«Гравитация-1» будет кольцом с радиусом 55 метров, с центральной невращающейся осью – имеется ряд решаемых проблем с перемещением космонавтов из вращающегося кольца в невращающуюся ось, но конструкторы обещают со всем разобраться.

Станция с искусственной гравитацией нужна для того, чтобы избавиться от необходимости очень часто менять экипажи и гонять ради этого ракеты.

В будущем конструкторы видят большую орбитальную станцию с постоянным экипажем, имеющую радиус 350–400 метров и создающую гравитацию 0,8–0,9 G, предназначенную для реабилитации космонавтов – они будут проводить там недели и месяцы, проходя курс восстановления или просто отдыхая, чтобы потом вернуться к работе на других станциях.

Это очень сильная заявка к полноценному освоению орбиты, так как такая станция позволит продлить «командировки» – предполагается, что нормой станет среднее пребывание на орбите до двух лет подряд.

Но это дело будущего – «Гравитация-1», по оценкам «Энергии», будет введена в эксплуатацию только в 2009-м или даже в 2010-м году, а серьёзная станция с искусственной гравитацией будет запущена, по прикидкам той же «Энергии», ближе к 2020-му году.

Всё дело в том, что это будет полноценное кольцо из модулей, радиусом 350 метров, что даже звучит технически крайне сложно.

Жириновский и Орлов пробежали ещё один круг, что ознаменовало отметку в четыре километра.

На дворе раннее утро и до начала рабочего дня ещё полтора часа, в течение которых Жириновский планирует побегать, позаниматься на турнике и брусьях, принять душ, а затем плотно позавтракать.

Галина улетела в ГДР четверо суток назад, участвовать в научной конференции по вирусологии в Лейпцигском университете – конференция уже должна закончиться, но Кренц пригласил её в Берлин, на встречу с пионерской организацией.

В связи с этим, Жириновский питается в столовых Дома Правительства, а вечерами заезжает к сыну, жена которого превосходно готовит.

«Тяжело без Гали», – подумал Владимир, ускоряясь.

Интервальные ускорения во время бега дают нужную нагрузку, которую его организм всё ещё способен переносить, несмотря на возраст.

Километр спустя они добежали до снарядов.

– А вот от этого я воздержусь, – сказал Орлов, увидев перекладины и брусья.

Жириновский пожал плечами и запрыгнул на перекладину, начав привычный комплекс упражнений.

– Так ты точно не хочешь обратно в Комитет? – спросил он, завершив первый подход.

– Да нечего мне там делать, – ответил Орлов, севший на лавку и прикуривший сигарету. – Нет, я хочу отдохнуть после орбиты – пока не надоест. А там уже посмотрим.

– Ну, смотри, – произнёс Жириновский. – Как надоест – сразу звони мне. Я тебе работу быстро найду…

Ажиотаж по поводу персоны Орлова, вернувшегося с орбиты, уже прошёл – как только он оклемался, были бесчисленные интервью, несколько поездок в союзные страны, а также серия мероприятий для пионеров, школьников, пенсионеров, студентов, ветеранов и прочих социально уязвимых слоёв населения.

В настоящий момент идёт съёмка документального фильма о путешествии Геннадия на орбиту, но это будет лишь очередной всплеск его популярности.

– А вот на «Мир-3» бы хотелось попасть, знаешь… – произнёс он.

– Не в этом году, – ответил Жириновский. – Возможно, в следующем, когда соберём станцию целиком.

Проект «Мира-3» существенно форсировали и бросили на него почти все силы, чтобы закончить его побыстрее и пораньше высвободить задействованные производственные мощности.

Владимир выполнил ещё четыре подхода на перекладине, а затем взялся за брусья.

– Слушай, а ты думал о том, что будет после? – спросил вдруг Геннадий. – Допустим, будет война против НАТО, может, к ней даже присоединится КНР и это усугубит всё в сотни раз. Вероятность применения ядерного оружия, в связи с этим, тоже вырастет в сотни раз, а потом, возможно, кто-то его применит. Что потом?

– После ядерной войны? – уточнил Жириновский, спрыгнув с брусьев.

– Да, после неё, – подтвердил Орлов.

– У нас сценарии моделируются круглосуточно – два суперкомпьютера занимаются только этим, – ответил Владимир, вытирая шею полотенцем. – Кое-какие планы на «потом» у нас уже есть, но работа далека от завершения. Одно уже понятно – никаких приготовлений не будет достаточно.

– Может, отступим? – спросил Геннадий. – Пойдём на попятную по всем фронтам, чтобы они успокоились и сбавили накал?

– Почему мы, а не они? – задал Владимир встречный вопрос. – Это они должны, по законам капитализма, начать лебезить перед более мощной экономикой, в попытках выторговать себе условия получше и выиграть время.

– Но ты же понимаешь, что они на это не пойдут, – произнёс Орлов.

– Гена, за одиннадцать лет мировая экономика выросла на 85%, – сообщил ему Жириновский. – Большая часть этого роста – это мы. Мы занимаем 39,44% мирового ВВП – и даже это значение уже неактуально, так как оно выведено по итогам прошлого года. А теперь подумай о том, что именно случилось: с девятнадцатого века и до девяностых годов страны Запада доминировали в мировой экономике. По состоянию на 90-й год они производили, совокупно, 80% мирового ВВП – они привыкли доминировать, Гена. И тут мы. В их глазах мы никогда сильно не отличались от африканских стран, а тут такой физкульт-привет, откуда не ждали! Они понимают, что мы, в конце концов, сожрём их, строго следуя законам капитализма, которые работают на макроуровне даже сильнее, чем на микроуровне.

– Раз они понимают, что мы их сожрём, то не логичнее ли им полебезить перед нами и выиграть себе время? – нахмурившись, спросил Орлов.

– Ладно, разберём на примере, раз так не понимаешь, – произнёс Жириновский. – Представь, что есть угроза принудительного переселения тебя, вместе с семьёй, из твоей нынешней квартиры в тесную малосемейку, но это ещё не всё, ведь тебя увольняют с работы, отнимают у тебя все накопления, а потом возникает вполне реальная перспектива, что тебя и из малосемейки выгонят, а потом загонят в дырявый и гнилой барак. Ты будешь бороться за то, чтобы не допустить этого?

– Очевидно, что буду, – ответил Геннадий.

– Вот и они тоже будут, – сказал Владимир. – Сейчас они живут в огромных хоромах на половину мира, у них огромные капиталы, влияние, военное могущество, многомиллиардные контракты, логистические сети и прочие прелести развито́го капитализма. Но не пройдёт и десятка лет, как они окажутся запертыми сначала в обеих Америках, а затем, в конце концов, у них останутся одни США. А капитал должен постоянно расширяться – ему доступен, по большому счёту, только экстенсивный путь развития, то есть, расширение. Иначе будут почти непрерывные экономические кризисы, рост экономики сначала замедлится, а потом и вовсе станет отрицательным. Тогда им придётся прибегнуть к интенсивному развитию, что влечёт за собой крайне неприятные последствия в виде автоматизации, цифровизации – а это лекарство, что хуже самой болезни, так как только обостряет имеющиеся противоречения. Учитывая всё это, ответь на вопрос: могут ли они осознанно понизить свой уровень потребления, опустить свой статус до регионального, а также принять, что вся остальная планета станет советской?

– Нет, не могут, – ответил Геннадий.

– Это Карл Маркс, Гена! – заявил Жириновский и бросил полотенце в спортивную сумку. – Всё, пора внутрь.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 21 апреля 2002 года*

Жириновский вполуха слушал новостную сводку и обдумывал нынешнюю ситуацию.

За последние полгода КГБ обнаружил двадцать шесть несанкционированных подключений к Интерсети, ответственными за которые являются иностранные разведки. Три попытки преследовали целью присоединение к внутреннему контуру Интерсети, что свидетельствует о том, что некоторые спецслужбы уже очень хорошо изучили архитектуру сети и теперь пытаются проникнуть в самую защищённую её часть.

Все попытки осуществлялись с территории СССР, завербованной из советских граждан агентурой – кто-то идёт на это ради денег, но есть и идейные борцы с «тоталитарным режимом Жириновского».

Как это ни удивительно, но за всё это время слишком мало людей поняли, что это не Жириновский ответственен за всё происходящее, а вся система.

ГКО для подавляющего большинства населения – это просто один из инструментов исполнительной власти, а всё происходящее происходит под чутким руководством Жириновского, который один повинен как в выдающемся экономическом росте и качественном повышении уровня жизни, так и в неприятных моментах в виде очень высокого государственного контроля над экономикой и экономическими отношениями.

Но Владимир уже демонстрировал всему миру, что если убрать его даже на пять лет, то не изменится, ровным счётом, ничего. Система продолжит работать, стремясь добиться поставленных целей, а всякая разница в методах разных президентов будет слишком несущественной.

Он вернулся к обдумыванию ситуации с несанкционированными подключениями.

«Эти подключенцы – это жалкие любители из почти что случайных людей», – подумал Жириновский. – «Они пытаются лезть туда, куда не должны, что сразу же вызывает подозрение и стартует разработку. Намного опаснее завербованные сотрудники».

Люди – это главная уязвимость любой системы, поэтому работа с ними является важнейшей из всех задач КГБ СССР.

Иностранные разведки плетут сети по всему Союзу, стремясь выйти на кого-то важного, чтобы получить доступ к системе, но раньше их попытки заканчивались провалом, так как они не знали, как всё устроено.

В государственной цифровой среде есть строгие протоколы доступа, которые непрерывно совершенствуются – дошло даже до того, что подавляющее большинство сотрудников госучреждений работает на терминалах, а не на полноценных компьютерах, поэтому они могут внести данные только с помощью мыши и клавиатуры, а вывести их не могут никак.

Конечной целью ГКО в этом вопросе видит создание единого массива серверов, на котором будут трудиться все, без исключения, сотрудники госучреждений, что существенно повысит безопасность системы.

Полностью от бумажной части избавиться, пока что, не получается, несмотря на огромный прогресс в этой сфере – работа над этим ведётся. Жириновский видит в будущем электронные планшеты и умные телефоны, которые сразу же намертво блокируются, стоит их только вынести за территорию госучреждения.

Прототипы первых смартфонов уже разрабатываются, но их время ещё не пришло, так как нет достаточно мощных микрочипов – и всё же, направление находится в фокусе ГКО, поэтому точно не будет упущено.

Запад, конечно, опережает Советский Союз в секторе техпроцессов на два поколения, но по вычислительной мощности сохраняется паритет, пусть и не во всех областях.

А вот японская компания NEC разработала собственный техпроцесс под орбитальное сырьё – это техпроцесс на 0,130 микрометров, превосходящий все имеющиеся на планете техпроцессы.

Тактовая частота разработанного японцами процессора равна 4,22 ГГц, что почти в три раза выше, чем у самого лучшего советского процессора К2100П.

Делиться ни с кем технологиями японцы не собираются, так как это заявка на неоспоримое лидерство в секторе – шанс возместить провал «потерянного десятилетия», оживить экономику и занять незыблемое высокое место в мировой экономике.

Но у японцев нет неограниченного доступа к орбитальному сырью, а ещё они отстают от СССР в части кремний-германиевых подложек, дающих весьма ощутимый прирост мощности, поэтому их «вычислительное благополучие» находится в руках Жириновского.

Стоит поставкам орбитального сырья прекратиться, как их электронная отрасль разом покатится в пропасть – это, в немалой степени, объясняет желание японцев добиться абсолютного нейтралитета и жить спокойно.

Только вот до полной зависимости нужно подождать ещё три-четыре года – надо дать им время на начало производства процессора NEC Procyon, внутри компании NEC называемый μPD13000, который обещает стать грандиозным прорывом для всей западной цивилизации.

Ещё они позволили себе параллельную разработку процессора μPD13L000, торговое название которого звучит как Procyon LP – этот процессор имеет целью максимальное снижение тепловыделения, при сохранении впечатляющей тактовой частоты. Японцы добились на этом процессоре 2,9 ГГц, при тепловыделении всего 45 Ватт, тогда как основная версия очень горячая и выделяет 135 Ватт.

Первым крупным покупателем серийных процессоров, согласно достигнутой договорённости, станет СССР – будет построен отдельный вычислительный центр на японских процессорах.

Тепловыделение у нового процессора просто огромное, но это решаемая проблема, которой уже занимаются в ЦИЭ. Новое охлаждение будет обходиться дороже, зато вычислительный центр обещает стать самым мощным в Союзе и в мире, на какое-то время.

Но пройдёт время, и советская электронная промышленность достигнет этого техпроцесса, только уже с большей тактовой частотой, так как японцы отстают по подложке и ряду других направлений.

«Можно же не лезть в бутылку и оставить всё, как есть», – подумал Жириновский с негодованием. – «Японцы вот, например, только выигрывают от сотрудничества с нами – обменяли Курилы на светлое будущее».

Территориальные претензии, будто бы, всё ещё есть, но эту тему в японском обществе продолжают поднимать только правые и ультраправые силы, а все остальные готовы пойти на эту жертву и замолчать любой инфоповод.

Курилы-то японцам нужны не для залечивания национального унижения, а для вполне прагматичных экономических задач – контроль над Курилами расширит исключительную экономическую зону акваторией вокруг островов, богатой рыбой, морепродуктами и интересной с точки зрения потенциальных месторождений нефти.

Но всё это, явно, не стоит того, что дал СССР в рамках нового договора. Никакая рыба не сможет вытащить Японию из стагнации, а вот лидерство в микроэлектронике – может.

– … протесты в Стамбуле… – услышал Жириновский из динамиков видеостены.

Он перевёл на неё взгляд и увидел кадры уличных беспорядков.

– Поводом для начала протестов послужило похищение и убийство четверых агитаторов Турецкой коммунистической партии, – продолжала ведущая, Арина Шарапова. – Генеральный секретарь турецкой компартии, Кемаль Окуян, призвал сторонников не участвовать в беспорядках – вскоре его задержали органы правопорядка и до сих пор неизвестно, где он находится в данный момент.

Турецкие коммунисты и социалисты пользуются всё большей и большей народной поддержкой, так как экономическая ситуация в Турции оставляет желать лучшего.

Один только Жириновский знает, что сохранение СССР больнее всего ударило именно по Турции, так как в 90-е не начался сокрушительный поток «дешёвых» туристов из постсоветского пространства.

Из воспоминаний Директора ему известно, что во второй половине 90-х и в первой половине 00-х годов, в Турции должны были строиться целые районы и отели специально под российских туристов.

Ну и нельзя отменять «челноков», которые летали в Турцию и оставляли там миллиарды долларов, покупая дешёвые товары и продавая их задорого на всём постсоветском пространстве.

Но всего этого не было, потому что границы, как и прежде, под замком, а со второй половины 90-х годов в Турцию даже начался импорт советской продукции, качество и количество которой росло, а цена на неё падала.

Каждый год Турция «не досчитывалась», по оценкам Жириновского, около 3–4 миллиардов долларов, строительная отрасль не получала должного стимула к развитию, из-за чего малоазиатский юг Турции сейчас практически не застроен, как мог бы и должен был.

Туристическая отрасль от этого не умерла, так как в Турцию ездят западные немцы, французы, англичане и остальные европейские туристы, ради которых отгрохали отели высшего класса. Но это «дорогие» туристы, которых значительно меньше и которые гораздо дороже в обслуживании.

Но стране всё равно плохо, потому что денег в бюджете меньше, а западные инвесторы полностью сфокусировались на КНР – это привело к слишком медленному повышению благосостояния населения, которое начало всё чаще смотреть в сторону Чёрного моря…

А за Чёрным морем находится СССР, с бурным экономическим ростом, дешёвыми и качественными товарами народного потребления, из-за которых медленно и болезненно умирает турецкая лёгкая промышленность. В головах граждан, неизбежно, начали возникать разные мысли, которые сильно не нравятся турецким националистам и либералам.

И вот, отведя взгляд от бушующего Чёрного моря, турецкие граждане увидели Турецкую коммунистическую партию, которая декларирует необходимость расширения экономического сотрудничества с СССР, выхода из НАТО и перехода на цифровую плановую экономику, которая позволит сделать Турцию такой же великой, как СССР.

Но подтекст тут читается без особых затруднений: союзничество с СССР будет означать начало очень крупных инвестиций, масштабной индустриализации, увеличения уровня жизни и, чем чёрт не шутит, расширения социального обеспечения – бесплатных медицины, образования и, если всё сложится совсем хорошо, то и бесплатного жилья для всех.

Различные турецкие политики предлагали рассмотреть возможность полного запрета коммунистов, которые снова подняли голову, но действующий президент, Ахмет Сезер, опасался последствий такого необдуманного решения, и, как показали последние дни, не зря.

Уличных агитаторов похитили националисты, которых не устроило то, что они говорили собравшимся толпам, слушающим их с приоткрытыми ртами.

По данным КГБ, агитаторы использовали новый козырь – вещали о космосе, в целом, и о том, что советские товарищи точно поддержат турецкую космическую отрасль, которой, вообще-то, ещё не существует в природе.

Также они рассказывали о передовой вычислительной технике, цифровизации, электронной лире, которой не страшна никакая инфляция, о расширенном самоуправлении на основе Советов, о настоящей демократии и, конечно же, защите, которую Турции даст непобедимая и всемогущая Советская армия.

Но самое главное, что они приводили в основной аргумент – всему этому препятствуют злокозненные прозападные буржуа, которые пьют кровь простых граждан, наживаются на их страданиях и стоят на пути Турции к устойчивому процветанию.

Жириновский до сих пор не определился, как относиться к этому.

«С одной стороны – да, это хорошо, но с другой стороны – нет, это плохо», – посетила его очень глубокая мысль.

Хорошо это со стороны геостратегии – если вывести из игры переменную Турции, то это существенно улучшит позиции СССР на Ближнем Востоке и упростит оборону советских территорий, так как на территории Турции больше не будет НАТОвских ядерных ракет. Также, благодаря такому исходу, придётся тратить чуть меньше собственных ракет на превращение Турции в ядерную пустыню.

А плохо это тоже со стороны геостратегии – это явный триггер сильной эскалации Холодной войны, действие которого приведёт непонятно к чему.

«Плохо» тут, явно, перевешивает «хорошо», поэтому Совет обороны СССР уже дал приказ ГРУ и КГБ не содействовать турецкой компартии и прочим просоветски настроенным политическим силам в Турции.