Текст книги "Танец смерти (ЛП)"
Автор книги: Наоми Лауд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Замираю на месте, словно пойманная на месте преступления, еще сильнее впиваясь пальцами в бархатный мешочек.
Пока я стою не двигаясь, Вольфганг тянется к пепельнице, тушит сигарету и откидывается в кресле. Он продолжает смотреть на раскинувшийся город, но его рука протягивается в мою сторону ладонью вверх, пальцы медленно разжимаются, словно беззвучно подзывая меня к себе.
Он дергает за невидимую нить.
И меня неудержимо тянет вперед.
Всего несколько шагов – и я стою перед ним.
Его взгляд задерживается на моем сжатом кулаке и выглядывающем из него маленьком бархатном мешочке. Он ничего не говорит, лишь скользит глазами вверх по моему телу, чтобы встретиться с моим тревожным взглядом.
Его улыбка теплая, но отстраненная.
Взяв мою свободную руку, он усаживает меня к себе на колени. Я не сопротивляюсь. Ни капли. Я принимаю его объятия, обвиваю руками его шею и кладу голову на плечо, глядя в дождливое небо. Он обнимает меня за талию, издает довольный вздох, а дробный стук дождя настраивает на медитативный лад, пока он медленно гладит мои волосы, а затем руку.
Мы молчим, и это молчание кажется длится вечность.
На деле проходит едва ли несколько минут.
Но с Вольфгангом каждый миг ощущается как целая жизнь.
Первым нарушает тишину он, и голос его звучит хрипло:
– Что у тебя в руке, моя погибель?
Ужас возвращается, словно туго затянутая петля на шее. Мне так и хочется швырнуть эту проклятую вещицу с балкона.
Пытаясь создать дистанцию, я отстраняюсь, надеясь занять собственное кресло или же сбежать, сама еще не решила, но Вольфганг притягивает меня обратно, крепко обвивая рукой.
Я громко фыркаю и избегаю зрительного контакта в знак протеста.
В его груди глухо перекатывается низкий смешок.
– Это для меня? – спрашивает он, пытаясь дотянуться до мешочка, но я отвожу руку. – Мерси, – предупреждающе произносит он, его теплая ладонь игриво сжимает мое обнаженное бедро.
Я сглатываю. Нахожу его ищущий взгляд.
– Это… кое-что для нас, – наконец тихо признаюсь я.
Его брови взлетают вверх.
– О-о?
Я смотрю ему в глаза, жалея, что слова так важны.
– Я… – голос застревает у меня в горле. Со вздохом отвожу взгляд. Он снова сжимает мое бедро, словно подталкивая. Я поворачиваюсь к нему лицом. – Мне так жаль, Вольфганг, – шепчу я. Его тело напрягается подо мной, будто он и не надеялся когда-либо услышать от меня эти слова. – Я прошу прощения, – продолжаю я, и грудь становится тяжелой, – пожалуйста, прости меня, мне нужно, чтобы ты простил меня. Я больше не могу это выносить.
У меня кружится голова, сердце колотится о ребра, и я никогда еще не ненавидела тишину так, как сейчас. Вольфганг прячет легкую усмешку, изучая меня, его ладонь плавно скользит вверх-вниз по моему бедру.
– Что у тебя в руке, Мерси? – повторяет он.
Я чувствую возмущение.
– Ты что, не слышал меня?! – хрипло говорю я и снова пытаюсь подняться с его колен, но безуспешно.
– Я слышал, – хрипит он. – Но сначала хочу знать, что внутри этого мешочка.
– Зачем? – капризно спрашиваю я, сердце стучит так часто, будто вот-вот вырвется из груди.
– Побалуй меня, – настаивает он.
Без всяких церемоний я швыряю сумочку к себе на колени и многозначительно приподнимаю бровь, давая понять, что он может взять ее сам.
На этот раз он и не думает скрывать торжествующую ухмылку, и мне особенно трудно не улыбнуться в ответ. Он убирает руку с моей талии и бережно развязывает шнурок. Его рука погружается внутрь и появляется снова, держа между пальцев две цепочки.
Обе из тонкого золота, с маленьким гравированным флаконом на каждой.
– Во флаконах смесь нашей крови, – нервно выпаливаю я.
Пальцы Вольфганга сжимаются в кулак, цепочки все еще зажаты в его твердой хватке, а его горящий взгляд прожигает меня насквозь.
Я почти снова теряю все свое мужество.
Но каким-то образом нахожу в себе силы продолжить.
– Я попросила Тинни сделать их для нас. На одном мои инициалы, на другом – твои. Я думала, мы могли бы… – хочется отвернуться. Сбежать. Спрятаться. Что угодно, только не это. Я едва могу выдавить слова. – Я думала, мы могли бы обменяться ими на нашей свадьбе.
Выражение лица Вольфганга проясняется, становится почти мальчишеским, и внезапно камень спадает с моих плеч.
– Нашей свадьбе? – произносит он, и в его голосе звучит надежда.
– Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, – говорю я, глядя вдаль и изо всех сил стараясь выглядеть равнодушной. – Если ты простишь меня, конечно.
Смех Вольфганга звучит мрачно и порочно, его рука касается моей щеки, поворачивая мое лицо к себе. Большой палец скользит по моим губам, прежде чем он прислоняется к ним мягким поцелуем. Отстранившись, он пристально заглядывает мне в глаза, пальцем все еще рисуя маленькие круги на моей щеке.
– Простить тебя – значит полюбить тебя, – наконец говорит он.
Дыхание замирает у меня в горле.
Тишина затягивается.
– А ты…? – тихо спрашиваю я, сама не зная, на какое из двух заявлений прошу ответа.
Он широко улыбается, обнажая золотой клык.
– Да.
52
–
ВОЛЬФГАНГ
Две недели спустя…
– Она готова, – чопорным кивнув, объявляет Джеремайя.
В груди вспыхивает головокружительное предвкушение, и я едва не сбиваю его с ног, рванув к Мерси. Он каким-то образом умудряется увернуться и при этом сохранить невозмутимый вид, открывая передо мной дверь. Я с нетерпением вхожу в просторную приемную, примыкающую к огромному залу, где проходят все важнейшие церемонии.
Или, как в этот раз, официальный союз соправителей.
Стены приемной увешаны внушительными портретами предков. Совсем скоро рядом с ними появятся и наши образы.
Но сейчас это не имеет никакого значения.
Мерси стоит у потрескивающего камина в своем свадебном платье – длинная черная вуаль ниспадает по спине, касаясь пола. Наряд сочетает темно-алый корсет и черное кружево поверх него; длинные струящиеся рукава закрывают ладони, а широкий круглый шлейф тянется за ней. Она поднимает взгляд и встречается со мной глазами через всю комнату.
И улыбается.
Улыбка почти скромная, словно она ищет моего одобрения.
У меня взрывается сердце.
Я иду к ней, ставлю подарок на ближайший столик и обхватываю ее лицо ладонями.
– Моя погибель, – хрипло выдыхаю я, прижимаясь лбом к ее лбу. – Ты выглядишь божественно. Богиня среди смертных. Весь город недостоин даже смотреть на тебя.
С ее губ срывается тихий смешок, теплое дыхание касается моей кожи, и я едва выдерживаю эти бесконечные секунды, отделяющие меня от того, чтобы назвать Мерси своей женой.
– Ты и сам выглядишь восхитительно, – говорит она с затаенным волнением.
Ее голос, наполненный такой легкостью, пьянит. Особенно сейчас, когда я знаю: такой она бывает лишь наедине со мной.
– А ты ожидала меньшего? – усмехаюсь я.
Отстранившись, я расправляю плечи, словно павлин, демонстрируя наряд: красный бархатный смокинг с черными лацканами, перекликающимися с ее платьем.
– Само воплощение бога идолопоклонства, – произносит она с искоркой в глазах.
Мы на несколько затаенных вдохов погружаемся в тишину, ее взгляд переполнен нежностью.
С трудом вырываясь из ее чар, я тянусь к подарку.
– У меня для тебя сюрприз, – протягиваю его Мерси. – Моей музе, – добавляю с гордой улыбкой.
Она удивленно приподнимает бровь.
– Для меня?
– Открой, – прошу я.
Ее улыбка возвращается, и я пропадаю окончательно.
Она срывает золотистую упаковку, обнажая тяжелую книгу в кожаном переплете. Сминая бумагу и позволяя ей упасть на пол, Мерси переводит взгляд на меня и снова опускает его, разглядывая простую черную обложку.
Меня трясет от нетерпения, но я прикусываю язык, не торопя ее.
Наконец она открывает книгу – и ее тихий вздох именно то, на что я надеялся.
Я не скрываю гордости.
– Твои фотографии заслуживали лучшего пристанища, чем обычная обувная коробка, – говорю я, имея в виду те, что она хранит в крематории.
Ее зеленые глаза наполняются слезами. Улыбка дрожит.
– Мне так нравится… – она смотрит на меня серьезно и пронзительно, делает шаг ближе. – Спасибо тебе, мой муж, – наконец произносит она, и все мое тело словно заливает светом. Она сглатывает, откладывает книгу и подходит ко мне, ее руки скользят в мои, взгляд пылает. – Знай, я принадлежу тебе навечно. Даже боги не смогут разлучить нас. Я твоя за пределами этой жизни, Вольфганг. За гранью смерти и теней вечности, – она мягко целует меня, обнимая за талию, и шепчет: – Я люблю тебя.
– Мерси, – отвечаю я, голос ломается от боли и жажды. – Я прикован к тебе на всю вечность. Прими мою душу в свою и разрушай меня снова и снова.
Мы остаемся в объятиях друг друга, сердца бьются в унисон нашей преданности, взгляды сплетены.
– Готова? – наконец спрашиваю я. Она улыбается и кивает. – Тогда пойдем, моя невеста, – говорю я с широкой улыбкой, подхватывая ее на руки и кружась.
Ее удивленный смех искрится по пространству, когда она шутливо хлопает меня по плечу.
– Грубиян! Поставь меня немедленно! – вскрикивает она.
Мой смех поднимается из самой груди, когда я ставлю ее на ноги.
– Это кто еще грубиян, Кревкёр? – подмигиваю я, переплетая наши пальцы и ведя ее к выходу. – А теперь идем. Хочу называть тебя своей женой, я не вынесу ни секунды больше.
ЭПИЛОГ
–
ДЖЕМИНИ
Десять недель назад
Страх пахнет особым образом. Он окутывает ночной воздух, приторно-сладкий, как комната, наполненная похоронными цветами. Мои ноги и руки двигаются так же яростно, как бьется сердце, когда я сворачиваю за угол лабиринта, и радостное предвкушение от поимки собственной жертвы заставляет глупо ухмыляться. Рев и мольбы пощады щекочут слух, пока я стараюсь сосредоточиться на испуганных звуках совсем рядом.
Ускоряющиеся шаги. Сбивчивое дыхание.
Прижимаясь к изгороди, жду, пока зелень щекочет шею.
Я чувствую, что она близко, я выслеживал ее последние десять минут. Она вот-вот появится из-за угла. Замедляю дыхание несколькими глубокими вдохами, улыбка на губах не меркнет, пока я прижат к стене лабиринта.
Слышу, как она спотыкается, ругаясь сквозь зубы, слова пропитаны тем же сладким страхом, что витает в воздухе. Пока, наконец, она не предстает передо мной, как доверчивая газель под лунным светом. Ее длинные каштановые волосы прилипли к лицу, карие глаза дикие и полны ужаса. Должно быть, она бежала с самого начала охоты больше получаса.
Выйдя из тени, я хватаю ее за горло крепкой хваткой. Она кричит и пытается вырваться, выкручивая верхнюю часть тела, будто хочет рвануть в противоположную сторону. От этого она лишь теряет равновесие и падает навзничь, заставляя нас обоих рухнуть на землю.
Мой жадный смех лишь усиливается, пока она продолжает бороться. Я цыкаю пару раз, затем тихо усмехаюсь.
– Не думай, что сможешь сбежать от меня.
– Отстань от меня, чудовище! – визжит она, когда мне наконец удается прижать ее ноги своими, а руками вдавить ее запястья в землю над головой.
Все ее угрозы бесполезны.
И мы оба это знаем.
Но что-то в ее словах, повисших между нами, заставляет меня замереть.
Я слегка склоняю голову набок, принюхиваясь к воздуху.
Отсутствие.
Мой взгляд пронзает ее.
– Повтори.
На ее лице мелькает смятение, но оно тут же исчезает, прежде чем она возобновляет тщетные попытки вырваться.
– Отпусти!
Вот оно снова…Или, вернее, то, чего нет.
Улыбка сходит с моего лица, я приподнимаю бровь, сжимая ее запястья еще сильнее.
– Кто ты? – медленно спрашиваю я.
Она замирает подо мной, ее взгляд прожигает, а между бровей залегает маленькая складка.
– Я… я… – начинает она, но, кажется, передумывает и снова пытается вырваться. – Отпусти! – повторяет она.
У основания шеи пробегает дрожь. Воздух сгущается, когда внезапное предчувствие расползается по моей разгоряченной коже.
Все это неправильно.
Пока раздумываю, я прижимаю ее к росистой траве, секунды медленно уплывают, словно облака на небе под полной луной.
Наконец, я принимаю решение. Оттолкнувшись от нее, я вскакиваю на ноги.
Напуганная, но ошеломленная, она отползает на руках и ногах, едва я отпускаю ее. Мы смотрим друг на друга в долгом напряженном молчании, прежде чем я наконец говорю.
– Два раза направо, один налево и снова направо, – в моем голосе звучит поражение, но я тверд в своем решении. Наклоняюсь чуть ближе, одну руку кладу на бедро, а другой делаю легкий взмах в ее сторону. – Беги-беги-беги, маленький кролик, пока я не передумал, – напеваю я, растягивая губы в хитрой усмешке.
Когда мои слова наконец доходят до нее, она вскакивает, тяжело дыша. Она едва бросает на меня последний взгляд, прежде чем повернуться и бежать от своей судьбы. Заворачивает за угол и исчезает в темноте ночи.
Я остаюсь затаив дыхание, а запах жертвы, все еще прилипает к моей коже.
Продолжение истории с Джемини Фоли – во второй книге серии «Порочный город»!
ОБ АВТОРЕ
Наоми Лауд – автор страстных темных романов. Хотя ее первая любовь – это слова, именно духовность и магия служат фильтрами, сквозь которые она воспринимает мир, что сильно влияет на ее творчество, особенно это хорошо заметно в ее дебютной серии книг «Was I Ever». Она живет в Монреале (Канада) с мужем и тремя кошками, но втайне мечтает жить под водой.
Notes
[
←1
]
С латинского: «все это суета».
[
←2
]
«У богов свои законы»
[
←3
]
Сюрикэн – японское метательное оружие скрытого ношения (хотя иногда использовалось и для ударов). Представляет собой небольшие клинки, изготовленные по типу повседневных вещей: звёздочек, игл, гвоздей, ножей, монет и так далее.
[
←4
]
Крокембуш (фр. croquembouche) – французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скреплённых карамелью или специальным сладким соусом.
[
←5
]
«Молли» – это сленговое название вещества MDMA (3,4-метилендиокси-N-метамфетамин), известного своими мощными эйфорическими и стимулирующими эффектами
[
←6
]
В разговорной речи «десятина» почти не используется в исторических значениях. В религиозном контексте может упоминаться как символическое пожертвование (десятая часть дохода), но без обязательного характера.
[
←7
]
Ditzy – можно перевести как «глупая».
