Текст книги "Наследница пустоты (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Она просто борзая. К тому же – уже очень старая.

– Откормим мы вас, – словно не услышав, продолжила вдова. – У меня как раз курица вчера перестала нестись. Вечером как зарублю – принесу вашей борзой. Всё польза…

Отказываться благоразумная Ольга не стала.

Пока ждали Ефима, Аграфена успела рассказать, что поговорила с жителями посёлка, как вчера и просила её Ольга. Доподлинно нечисть видели в пяти погребах: у неё самой, у Трофима-угольщика, у Прохора-птичника, в портовых складах и ещё у одной вдовы, которую звали Степанида. В остальных домах гнили не было, но многие жаловались на то, что вино подкисает, опара не поднимается и простокваша горчит.

– Люди боятся, – добавила Аграфена. – Говорят, скоро по всему посёлку пойдёт.

– Там будет видно, – спокойно ответила Ольга.

Ефим появился быстро, а с ним и ещё несколько мужчин, из которых Ольга узнала лишь Прохора. Они окружили Ольгу. Обветренные лица, насквозь пропитанные солью и потом рубахи, пыльные сапоги. Все жители острова были чем-то неуловимо похожи: рослые, светлоглазые, много рыжих. По встревоженным взглядам Ольга видела: они ждут. Вот только чего: помощи или прямых доказательств того, что молодая княгиня владеет родовой силой Волынских.

– Давай уже, козочка, не тяни, – прервала её размышления Воля. – Время за полдень, а у нас там щенки без еды и без присмотра.

– Начнём с вашего погреба, – тихо вздохнув, обратилась Ольга к Аграфене. – Веди.

К удивлению Воли, погреб в небольшом домике рыбака был глубоким и основательным. Спуск в него открывался прямо у входной двери, вниз по вырубленной прямо в камне лестнице. Остро пахнуло сыростью и сладковато-удушливой гнилью. Ольга зажгла светлячок и шагнула вниз. Её взгляду открылась довольно большая пещера, то ли вырубленная, то ли вымытая морской водой в пористом известняке. Низкий сводчатый потолок, служившие полками широкие каменные уступы вдоль стен, плотно уставленные пузатыми стеклянными банками и бутылками. Пустота тщательно обнюхивала ступени, и княгиня почувствовала, как напряжена собака. В углах погреба кто-то громко и нагло шуршал.

– Они там, – тихо сказала Аграфена, замершая у входа. – Я дальше не пойду, простите, княгиня. Боюсь.

– Уходи. И мужчин попроси сюда никого не пускать, – кивнула ей Ольга.

Аграфена исчезла.

Подняв светлячок выше, молодая княгиня сделала ещё несколько шагов и увидела их. Туманные эйты. Не такие уж и мелкие. Размером с некрупную кошку. Серые аберранты с длинными, выступающими из-за верхней губы зубами и ярко светящимися глазами сбились в углу в большую кучу и под лучами Ольгиного светлячка злобно зашипели. Пустота зарычала и бросилась было вперёд, но лишь громко клацнула зубами по воздуху. Слишком стара. Полупрозрачные твари легко уходили от неё, как вода ускользает сквозь пальцы.

– Наверное, я могу их выжечь, – прошептала Ольга. – Зажгу светлячок посильнее…

– Ага, и себя выжжешь, и Пустоту, – отозвалась Воля. – Разрушительная ты моя. Мозг включи, очень советую.

– Тогда что? – скрипнула зубами княгиня. – Выморозить, как советует атлас?

– Думай сама. Это твой дар. Ты знаешь, что делать.

Ольга замерла. Черт, как же невовремя Воля решила показать характер… Или она догадалась? Ольгин дар. Тот самый, о котором она всё это время так старательно молчала. Проклятие рода Волынских. Дуальность, позволяющая совмещать мёртвое с живым, переводить хаос в материю, превращать бесплотных тварей в уязвимую плоть.

– Волюшка, милая, не уходи, – прошептала она.

– Не скули, – огрызнулась подселенка.

– Я не могла тебе рассказать.

– Скрывать правду от существа, живущего у тебя в голове? Очень умно, продолжай в том же духе.

– Я боялась.

– Боялась меня? Ты серьёзно?

– Ты не понимаешь… Меня… – Ольга запнулась. – Мой дар – это проклятие. Если кто-то узнает, что я умею на самом деле и что я…

– Потом, – перебила Воля. – Всё потом. Сейчас от тебя ждут, что ты разберёшься с нечистью. Давай. И запомни, подруга: что бы ты ни делала – я на твоей стороне.

Ольга молча кивнула, крепко зажмурилась и потянулась к тому страшному и глубокому, о чём долгое время старалась не вспоминать. Её тёмная сила. Мутная и бездонная лужа на дне её души.

Вопреки всем её ожиданиям сила отозвалась сразу. Как будто бы всё это время ждала. А может, оно так и было. Волной поднялась по спине, обожгла плечи холодом, хлынула вниз по рукам, так что пальцы заныли. Не открывая глаз, Ольга выбросила ладони вперёд. Густой чёрный туман соскользнул с её рук и накрыл плотным пологом копошащуюся в углу кучу эйтов. Те пронзительно запищали, и Пустота выпрыгнула из-за хозяйской спины.

Ольга открыла глаза и увидела, как её старая сука с неожиданной резвостью хватает одного эйта за другим. Они больше не были бесплотными тенями, став вполне материальными серыми меховыми мешочками с длинными зубами, и Пустота легко с ними справлялась. Хруст. Визг. Громкое чавканье суки. Через минуту всё было кончено. Пустота, довольно облизываясь, сидела посреди погреба и обстоятельно завтракала. Вокруг неё валялись растерзанные тушки эйтов.

– Ничего себе, – выдохнула Воля. – Это что сейчас было?

– Мой дар, – тихо ответила Ольга. – Я могу переводить аберрантов в состояние живого. Делать их материальными. Уязвимыми.

– Ты можешь – что⁈

– Ты слышала.

– Очешуительно. У меня просто слов нет цензурных, ваша светлость. Или темнейшество?

– Прости, но с некоторых пор я никому не доверяю. Родовой дар Волынских, доставшийся мне, но не Гарику. Моё проклятие. Думаю, именно из-за него и убили наших родителей.

– Сомнительное утверждение, но… Ладно, – Воля, казалось, взяла себя в руки. – Ладно. Это… это многое меняет. Значит, ты можешь превращать аберрантов в обычных зверей.

– Теоретически – да. Но я ничего не умею. И не в обычных. Они сохраняют свои магические свойства, даже став материальными. Но становятся уязвимыми. И с оговорками, но могут размножаться.

– Размножаться, – повторила Воля. – Погоди. Теневые борзые…

– Да. Их создали с помощью этого дара. Мой предок перевёл аберранта в живое состояние и повязал с собакой. Так появилась порода.

– А Бездна?

– Я не знаю. Я просто не дала ей умереть. Но, кажется, она получила больше хаоса, чем обычные теневые борзые.

– Ничего себе, – Воля замолчала. Потом добавила: – Значит, ты всё это время скрывала от меня такое. Что ещё? Говори уже, время есть, пока Пустота не закончит.

– Я… ну в общем… не нежный цветочек. Мама, конечно, хотела бы воспитать меня именно так, но отец…

– Хоть какая-то от него польза, – радостно фыркнула Воля. – Прости, продолжай. А я-то всё думала, как ты всё-таки выжила здесь. Извини, но с момента моего появления твоя нянюшка появлялась у нас всего пару раз. Не похоже на трепетную опеку.

– Зря ты так. Просто у нас с Гариком были отличные учителя. Из ловцов.

– Потом мне расскажешь, что это такое за звери. И, Ольга, – Воля сделала паузу, – я понимаю, почему ты молчала. Это правда опасный дар. И я не обижаюсь. Но теперь – никаких секретов. Договорились?

– Я постараюсь.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 17

Камень на камне

«Выводить щенков на выгульный двор следует сразу после каждого кормления и с того самого момента, как они начинают выходить из гнезда. Так приучают помёт к чистоплотности и порядку, без коих не вырастить здоровой рабочей собаки». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Резкий, скрежещущий вопль разорвал утреннюю тишину. Ольга подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось. Рука сама потянулась к топору, прислонённому к изголовью. Лежавшая на матрасе Пустота подняла голову, повела ухом и снова опустила морду на лапы. Щенки даже не проснулись.

– Что это⁈ – прошептала Ольга.

– Птичка, – сонно отозвалась Воля. – Коростель. По-латыни Crex crex. Согласись, весьма точно. Забавная такая, на длинных ножках, пёстренькая. Не аберрант, расслабься. Видишь, Пустота даже не дёрнулась.

– Какой коростель? – Ольга прижимала левую руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Да дергач же, проснись, козочка. Курочка водяная. Живёт в высокой траве, которой у тебя здесь в избытке, орёт по ночам и на рассвете. Мерзкий голос, согласна. Но для собаки – просто часть привычного шумового фона. А ты что же, до сих пор их не слышала?

Ольга перевела дыхание и снова рухнула на подушку.

– Я думала, аберрант.

– Ну-ну… Снова темнишь, ваша светлость?

За окном снова раздалось оглушительное «крекс-крекс». Пустота пошевелила хвостом, но даже не открыла глаз.

Ольга тихо вздохнула. Она чувствовала: Воля не злится, но что-то существенно изменилось. Вчерашний разговор всё ещё стоял между ними невидимой стеной. Похоже, пришло время для давно назревавшего объяснения.

– Ты вчера меня укоряла в том, что я скрывала от тебя свой дар, – тихо произнесла Ольга. – И ты была права. Но ты тоже ничего о себе не рассказываешь. Вообще ничего. Я толком не знаю тебя. Как доверять?

Воля долго молчала. Ольга уже решила, что она снова обиделась, когда в голове раздалось:

– Ладно. Справедливо. Спрашивай.

– Кто ты? Откуда?

– Я же говорила. Мой мир – без магии. У нас не было никакого Великого Прорыва, алтарей, аберрантов. Мы живём на континентах, а не на архипелагах. Я – единственная дочь в семье. Отец – бывший военный. Вышел на пенсию, купил дачу, пытался заниматься хозяйством. Овец разводил, бройлеров, лошадей… Ни в чём не преуспел. Такое часто бывает с военными: они как будто теряют внутренний стержень, когда служба заканчивается. – Воля сделала паузу, Ольга устроилась на кровати поудобнее. – Мама осталась в городе. Довольно быстро нашла себе молодого «друга». Я узнала об этом случайно. Переживала ужасно. А потом подумала и отцу говорить не стала. Зачем? Ему и так тоскливо. Но с тех пор мы с ней только время от времени перезванивались.

– Мы с тобой чем-то похожи, – задумчиво произнесла Ольга.

– Даже не представляешь, насколько.

Ольга сделала вид, что не заметила этой фразы.

– Ты была замужем?

Воля коротко хмыкнула.

– Мне показалось, что ты… любишь мужчин, – осторожно добавила Ольга, и в её тоне прозвучало такое плохо скрытое осуждение, что Воля расхохоталась, заставив княгиню подпрыгнуть от неожиданности.

– Ты считаешь меня аморальной? – наконец успокоившись, весело спросила Воля.

Ольга поёжилась. Конфликтовать с существом, поселившимся в твоей голове, – та ещё затея. Но врать ему… Она молча кивнула.

– Козочка, милая, попробуй раскинуть мозгами. Мой мир не похож на твой. У нас нет магии, нет династических браков, зато есть технический прогресс. В моём мире все люди пользуются электрическими машинами. Слуги уже не нужны.

– И кто же тебя содержал? – осторожно спросила Ольга.

Воля фыркнула.

– Я сама себя содержала. И нет, козочка, не придумывай. Уж не знаю, как в вашем мире женщины могут сами себя содержать, но проституцией я не промышляла. У нас женщины самодостаточны и свободны.

– Ну… – Ольга старалась сохранять нейтральный тон. – У нас тоже есть работницы. И крестьянки. Вон, Аграфена – рыбачка.

– В нашем мире богатые женщины тоже работают. Часто содержат своих мужчин сами. Если женщина достаточно успешна, у неё может быть и муж, и любовник, и поклонники, и это никем не осуждается.

– Ужасно, – неожиданно ахнула Ольга. – Это же… настоящее рабство. Быть богатой и работать, чтобы содержать целую шайку бездельников. Как вы только миритесь с таким! Ещё и дети. Кстати, а у тебя есть дети?

– Нет. Я ещё слишком молода для этого.

– Что⁈ Но ты же говорила, что старше меня на много лет!

– Мы живём долго. До ста лет, не меньше. Медицина у нас очень продвинутая. Так что в мои сорок пять о детях ещё даже не задумываешься.

– По-моему, ты сочиняешь, – фыркнула Ольга. – Без магии мир. Скажешь тоже.

– Ты сама рассказывала, что в ваш мир магия пришла вместе с Великим Прорывом, – обиделась Воля. – А до этого её не было. Как у нас.

– Честно говоря, я в это не верю, – хмыкнула Ольга. – Расскажи мне о своём сердечном друге.

– Ты же терпеть ненавидишь мужчин.

– Но ты почему-то их любишь. Я пытаюсь понять – почему.

Воля замолчала. Надолго. Так надолго, что Ольга уже решила, что она не ответит. Но потом подселенка заговорила, тщательно подбирая слова.

– Его зовут Дмитрий. Он хороший хирург и страстный борзятник. Эксперт. Судил выставки. Мы и познакомились-то на охотничьей выставке. Я тогда только начинала, привезла свою первую суку, жутко волновалась. А он подошёл, посмотрел на неё, протянул мне стакан с какой-то жидкостью и сказал: «Девушка, милая, выпейте. Вам с этой собакой точно понадобится что-то покрепче лимонада». Я ему тогда чуть в лицо не вцепилась. Думала, что ему моя сука так не понравилась. А потом оказалось – наоборот. Он её издалека углядел и даже поспорил с приятелями на ящик пива, сказав, что эта собака выиграет всю выставку. Так и случилось. Вот так мы и познакомились.

– Вы поженились?

– Нет. Он женат. На другой. У них трое детей, теперь уже взрослых. Но его жена никогда не любила собак, не понимала его страсти. А я понимала. Мы были вместе много лет. Я когда умирала… переписала на него всё своё имущество. Хоть какая-то польза.

– Ты его любила? – тихо спросила Ольга.

– Да. Очень.

– А тебе не было обидно, что он женат на другой?

– Было, – честно ответила Воля. – Но я сама выбрала этот путь. Вот такая история.

Ольга долго молчала, глядя на светлеющее за окном небо.

– Ты странная, – сказала она наконец. – И я тебя не понимаю. Как можно любить этих мужчин? После всего… Не понимаю.

– Ты ещё очень маленькая, – тихо ответила Воля. – Сама посуди: годочком тебе не так уж и мало, а суждения как у подростка. Ну обидел тебя некто гадкий когда-то – и что? Ты сама разве в ответе за всех женщин? За шлюх, которые душат младенцев в колыбелях, за проституток, которые…

– Хватит. Я не хочу говорить об этом.

– Как скажете, ваша светлость.

– Не ерничай, – Ольга снова вздохнула. – Мы с тобой в чём-то похожи. Обе чего-то боимся.

– Даже не представляешь, насколько, – тихо ответила Воля.

Ольга потрясённо промолчала.

– Кстати, о мужчинах, – неожиданно сменила тему Воля. – Один из представителей этого презренного племени вот уже четверть часа стоит под твоими окнами, смиренно ожидая, когда княгиня о нём вспомнит.

– Что⁈ – Ольга подпрыгнула, слетая с кровати.

Пустота подняла голову и тихо тявкнула: дескать, не шуми, дети спят.

– А ты почему мне не сказала? – бросила собаке, судорожно натягивая платье.

Под окном раздалось деликатное покашливание – гость услышал шевеление в сарае и обозначил своё присутствие.

– Ты вчера сама договорилась с Аграфеной, – резонно заметила Воля. – Она тебе своего племянника прислала. Кстати, не забудь заряженные камушки, ты обещала их привезти.

Ольга застонала. Вчерашний день всплыл в памяти во всех подробностях. Сначала Воля заставила её собирать на берегу гальку. Потом – заряжать её силой, следуя инструкциям из книжки, добытой в Норе. Потом – тащиться через весь сад в мыльню, мыться, переодеваться. И это после того, как они с Пустотой расчистили почти все погреба в посёлке! Ну ладно, не все, самые запущенные. Сегодня ей предстояло продолжение этой истории. И раздача камушков-оберегов, потому что Воля считала, что у каждого колдовства должен быть «маркер» – подтверждение произошедшего и напоминание о том, что маг здесь работал. Тем более что теоретически камушки-светлячки действительно отпугивали мелкую нечисть.

Фу-у-у-х!

По окончании всего этого дурдома Ольга уже из чистой вредности наотрез отказалась ночевать в Норе. И правильно сделала – вот был бы номер, если бы племянник Аграфены её в сарае утром не нашёл.

Она наспех умылась, повязала косынку, оправила платье, прихватила мешочек с заряженными камушками, выпрямилась, приняла величественный вид и степенно вышла на крыльцо.

Молодой парень стоял в тени кипариса. Худощавый, высокий. Неожиданно – аристократические черты лица, светло-рыжие волосы и тёмные глаза.

– Чёрт, снова эта масть, – тут же заметила Воля.

– Интересно, это папенька расстарался или дальние предки Волынских? – беззвучно ответила Ольга. – Или просто случайное совпадение.

Потянувшись силой, она проверила: не маг. Просто человек. Чистая холщовая рубаха, кожаные штаны, удобные мокасины, картуз. Он был весь порывистый и подвижный, как ртуть, и было отлично заметно, как ожидание его утомило.

Увидев Ольгу, парень сорвал с головы картуз и поклонился.

– Доброго утречка, ваша светлость. Меня зовут Арсений. Я племянник Аграфены. Тётка сказала вчера, что вам нужен совет по постройкам. Вот, – он кивнул на сарай, – я пришёл.

– Вижу, – Ольга кивнула. – Проходи. Вот, – она обвела рукой сарай, – это мой дом.

Арсений подошёл ближе, оглядел стены, потрогал рукой брёвна, покачал головой. Потом обошёл сарай кругом, заглянул под крышу, постучал костяшками пальцев по фундаменту, провёл кончиками пальцев по оконной раме, покачал дверь. Ольга молча наблюдала за ним.

Наконец парень выпрямился, отряхнул руки и, щурясь на солнце, весомо произнёс:

– Не трогать.

– Что – не трогать? – не поняла Ольга.

– Совсем. Это строение очень старое, ваша светлость. Оно простояло не одну сотню лет. Брёвна срослись между собой и фундаментом. Если начать его чинить… – Он перевёл взгляд на крышу и грустно вздохнул. – может рухнуть.

Ольга тоже перевела взгляд на сарай. Она знала, что он старый. Но не настолько же.

– И что же, прикажете мне жить в руинах? – тихо спросила она.

– А пойдёмте посмотрим на них? – неожиданно предложил Арсений. – На руины, то есть. Может, там что и уцелело.

Ольга заколебалась. Ей было тяжело там находиться.

– Иди, – подала голос Воля. – Он дело говорит. Сарай действительно развалится, если его тронуть. А дом… дом надо смотреть.

Возражать ей Ольга не стала. Бросив взгляд на крепко спавших щенков, выпустила из дома собаку, подперла дверь кирпичом и, приглашающим жестом позвав за собой Арсения, двинулась по заросшей дорожке в сторону разрушенной усадьбы. Пустота бежала впереди, обнюхивая кусты. Строительных дел мастер шагал чуть позади Ольги, при этом держась на довольно почтительном расстоянии, и рассказывал:

– Вы, верно, не помните, ваша светлость, но усадьбу вашу строили самые обыкновенные строители. Никакие не маги. Простые люди. На острове тогда была своя каменотёсная мастерская и даже небольшая кирпичная печь.

– Кирпичная печь? – Ольга удивлённо подняла бровь.

– Да. Глина здесь редкая, красная. В меру жирная и песчаная, для кирпича в самый раз. Брали её прямо под берегом, недалеко от пристаней. Кирпич из неё получался прочным, соседи охотно его покупали, у Волынских так даже клеймо своё было, гербовое. Я ещё застал старую печь. Она, почитай, лет сто работала.

– Вот видишь, – задумчиво произнесла Воля. – А ты переживала, что у вас нет активов. У тебя тут целое производство было.

– Было, – мрачно ответила Ольга. – Теперь нет.

Они подошли к тому месту, где дорожка, ведущая к дому, выходила на небольшую круглую площадь, вымощенную известняковыми плитами. Арсений вдруг остановился и присел на корточки.

– А вот это, – сказал он, проводя ладонью по камню, – это уже делал маг.

Ольга тоже присела с ним рядом, вглядываясь под ноги. Плиты были подогнаны друг к другу с такой точностью, что между ними не оставалось зазора.

– Только маги земли могут так подогнать камень к камню, – продолжал Арсений. – Видите? Ни щелей, ни раствора.

Ольга провела пальцами по камню. Он был тёплым от солнца и бархатистым на ощупь. Подняв глаза, она вдруг поймала на себе жадный взгляд Арсения, устремлённый на её руки. Молодой человек явно ей любовался.

Ольга отдёрнула руку и брезгливо скривила губы. Арсений мучительно покраснел и отвёл глаза.

– Простите, ваша светлость, – пробормотал он. – Я не хотел… Просто… у вас очень красивые руки. Я, как…

– Я поняла, – холодно перебила Ольга, поднимаясь. – Продолжим осмотр.

Арсений, всё ещё красный, поспешно встал и зашагал дальше.

– Ну и чего ты на него взъелась? – мрачно осведомилась Воля.

– Ты видела, как он на меня смотрел?

– Видела. С восхищением. Подумаешь, залюбовался красивыми женскими руками. Экий страшный грех. Молодой человек хорош собой, вежлив, знает и любит своё дело. Совершенно напрасно ты так.

– Все мужчины – животные, – отрезала Ольга.

– Да ладно тебе. Тебе, кстати, пора травок попить успокоительных. Валерианки там, мяты… А то скоро на каждого встречного будешь кидаться.

– Я не кидаюсь. Я просто…

– Боишься, – закончила Воля. – Ну да. Помню-помню. Это не одно и то же. Ладно, проехали. Расспроси его лучше про магов земли.

Ольга вздохнула и, догнав Арсения, задала вопрос:

– Ты сказал, что площадь делал маг земли. Не ошибся?

Арсений, казалось, обрадовался возможности перевести разговор в другое русло.

– Так это ж сразу видно, ваша светлость! Маги земли в наших краях – огромная редкость. У нас на юге те маги, которые не из родовитых, все больше водники да огневики. Водники – те с морем работают, с дождями, с родниками. Огневики – с кузнечным делом, с печами. А земляне – они почти все с севера. У нас их отродясь не водилось.

– Вот видишь! А ты на него едва ли не с кулаками кидалась. Между прочим – очень полезная информация, – мысленно заметила Воля. – Значит, наш таинственный маг земли почти наверняка не местный.

– Я не кидалась! – прошипела Ольга вслух, и Арсений вздрогнул.

– Простите?

– Нет, это я не тебе. Так мысли вслух. Не обращай внимания.

Они подошли к руинам. Ольга замерла на краю заросшего травой двора, глядя на то, что осталось от дома её детства.

Крыши не было. Мансарда обрушилась внутрь, колонны портика лежали грудой, перекрывая вход. Балкон, опоясывавший второй этаж, обвалился, и его остатки свисали вниз, цепляясь за треснувшие балки. Стёкла в окнах были выбиты, рамы сорваны. Светлый камень стен порос мхом и диким виноградом. Кое-где на стенах темнели пятна копоти, а в углах двора валялись груды битого кирпича и мусора.

Но первый этаж стоял. Да, потолок местами просел, да, левое крыло было куда целее правого, но основа держалась.

Арсений молча обошёл здание по периметру, заглянул в провалы окон, потрогал стены. Потом вернулся к Ольге и сказал:

– Первый этаж почти цел.

– Это можно восстановить? – спросила Ольга.

– Можно. Но есть одна существенная проблема.

– И какая?

Арсений почесал спинку крупного носа.

– Видите ли, ваша светлость… Почти всё, что можно было унести, растащили. Кирпичи, камень, даже оконные рамы. Для ремонта потребуется много материала, а его взять неоткуда. Разве что завозить с материка, но это дорого. Очень дорого.

Ольга нахмурилась.

– Значит, без денег не обойтись, – тихо произнесла она.

– Без денег или без магии, – кивнул Арсений.

– А местные жители? – вмешалась Воля. – Спроси его, могут ли они вернуть то, что взяли.

– А местные жители? – повторила Ольга. – Могут ли они вернуть то, что забрали?

Арсений замялся.

– Тут такое дело, ваша светлость… – он снова почесал нос. – Они ведь не со зла. Думали – раз хозяев нет, то и дом ничей. Многие просто брали камень для своих нужд. Никто не думал, что вы вернётесь.

– Неубедительное оправдание, – сухо сказала Ольга.

– Ну… – Арсений явно не знал, что ответить. – Если хотите, я могу пустить слух. О том, что молодая княгиня гневается. Многие знают, зачем я пришёл сюда сегодня. А если я ещё расскажу, что вы, например, подумываете проклясть всех, кто брал вещи или кирпичи из усадьбы…

– Судя по тому, что я вижу, проклятым окажется каждый второй житель Пантики, – усмехнулась Ольга.

– Боюсь, что так, – Арсений позволил себе улыбнуться. – Но люди у нас суеверные. Они скорее сами всё вернут, чем рискнут попасть под княжеский гнев.

Ольга задумалась. Предложение было заманчивым. Но она тут же вспомнила слова Воли о том, что с людьми нужно договариваться. Сама Воля при этом молчала.

– Нет, – произнесла наконец молодая княгиня. – Проклинать я никого не буду. Но ты можешь всем передать, что, когда придёт время восстанавливать усадьбу, я буду рассчитывать на помощь тех, кто мне должен.

Арсений одобрительно хмыкнул.

– Это мудро, ваша светлость. Я так всем и передам.

Они ещё некоторое время бродили вокруг руин, а когда вернулись к сараю, солнце уже перевалило за полдень. Арсений ещё раз раскланялся и отправился обратно в посёлок, пообещав наведаться через несколько дней с планом первоочередных работ. Пустота, утомлённая долгой прогулкой, растянулась в тени старой яблони. Бес и Бездна, с утра накормленные мясом, ещё вчера принесённым Аграфеной, спали в корзине. Ольга опустилась на полубревно у крыльца и устало закрыла глаза.

– Ну что, ваша светлость, – произнесла Воля. – Кажется, у нас намечается большой ремонт. И большие расходы.

– Денег нет, – тихо ответила Ольга.

– Значит, будем искать. Твой брат что-то говорил о стряпчем, который вёл дела отца. Как его там люди назвали… Крестовский? Надо его найти. И алтарь. И кузена. И того, кто убил твоих родителей. И восстановить усадьбу. И вырастить щенков. И…

– Я поняла, – перебила Ольга. – У нас много дел.

– Умничка. Схватываешь на лету.

– Ну тебя. Есть хочу. Нам обязательно ехать в поселок?

– Даже не обсуждается, ваша светлость.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 18

Убежище

«Не спеши отделять подрощенных щенков от матери и переводить их в отдельный щенятник. Зрелая, опытная сука без помощи человека обучит помёт сложному собачьему языку – звукам, жестам и позам, в которых смысла больше, чем в иной светской беседе. Щенок, выросший без матери, не сможет правильно „говорить“ с соплеменниками, навсегда останется с этим изъяном и рискует стать изгоем в любой стае». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Ночь взорвалась жутким гулом.

Ольга подскочила на кровати, ещё не понимая, что происходит. Где-то в темноте сарая жалобно брякнули миски, старая железная кровать заскрипела, заходила ходуном, с потолка посыпалась какая-то труха.

– Землетрясение, – прошептала она.

– Очень точное наблюдение, – нервно отозвалась Воля. Голос её звучал напряжённо. – Никогда прежде не сталкивалась с землетрясением. И не жалела об этом. Видела только в кино.

– Где?

– Неважно. Что делаем?

Ольга не ответила. Она зажгла тусклый, лихорадочно пульсирующий светлячок. Пустота металась по сараю, пронзительно скуля. Матрас был пуст. Бездна жалась к двери, Беса в комнате не было.

– Пустота! – крикнула молодая княгиня, но её голос потонул в гуле очередного толчка.

Земля снова вздрогнула, на этот раз много сильнее. С полки упала и покатилась по полу жестяная кружка. Пустота громко взвыла и бросилась к выходу. Ольга, ещё толком не проснувшаяся, смотрела, как сука аккуратно берёт зубами Бездну за голову, оглядывается на хозяйку и выскальзывает за дверь.

– Куда ты⁈

Со стен сарая посыпались крупные куски глины. Ольга слетела с кровати, едва не упав, и с ужасом вспомнила, что Пустота этой ночью будила её. Даже несколько раз. Тыкалась носом в лицо, громко скулила, скреблась в дверь. А она, уставшая за день, только отмахивалась, считая, что старая сука блажит. Зовёт погулять с абберантами. Или на охоту за мелкими тварями. Мало ли что собаке может прийти в голову. Безмозглая кукла!

– Так она тебе и ответила.

– Она знала, – прошептала Ольга, тщетно пытаясь найти сапоги. – Она чувствовала.

– Собаки всегда чувствуют, – мрачно ответила Воля. – Лучше любого сейсмографа. Хватит возиться, бегом за ней! Быстро!!

Плюнув на сапоги, Ольга вылетела из сарая в одной ночной рубашке, босиком, сжимая топор в правой руке. Земля под ногами дрожала. Ветви старых яблонь вибрировали. Где-то в стороне усадьбы что-то раскатисто грохнуло. Кажется, восстанавливать там больше нечего.

Пустота рысью трусила впереди, к мыльне. Похожая на тряпичную куклу Бездна, сложив лапки, безропотно висела в пасти матери и даже не пыталась шевелиться, хотя щенок был уже такой большой, что почти волочился по земле.

– Она её за голову! – пискнула Ольга. – Она же ей больно делает!

– Нет. Сука знает, как нести щенка. Не отвлекайся, смотри под ноги!

– Да, ты права, она знает. И куда бежать, – выдохнула Ольга, левой рукой пытаясь зажечь светлячок и спотыкаясь о корень. – Она всегда знает.

– Не отставай! – подгоняла Воля. – Я никогда не видела землетрясений, но мне это категорически не нравится!

– Очень точное наблюдение! – Ольга припустила быстрее.

– Не язви, козочка, беги!

– Летать я не умею!

Прямо над головой с оглушительным треском надломилась ветка старого персика. Ольга снова споткнулась о корень, взмахнула руками, но удержалась на ногах. Ветка рухнула в траву.

– Ты цела? – резко спросила Воля.

– Рубашку порвала!

– Да плевать, чай не бал, ускоряемся!

Только сейчас Волынская осознала, что ночная рубашка – единственное, что на ней надето. Впрочем, думать об этом было некогда. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за подол. Впереди, в лунном свете, мелькал пушистый белый хвост Пустоты. Собака бежала уверенно и целенаправленно, не оглядываясь. Мыльня выступила из темноты – низкое каменное здание, черепичная крыша, новенькая дощатая дверь. Собака, не сбавляя хода, толкнула её носом и исчезла внутри. Ольга ввалилась следом, захлопнула дверь и на мгновение прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

Здесь тьма была кромешной. Пол под ногами шатался, где-то в углу что-то с грохотом упало на пол, скорее всего – медный таз. Шум стоял такой, что Ольга зажала уши. Пустота, не обращая внимания на гвалт, уже лбом открыла потайную дверь. Ольга, не помня себя, нырнула следом. Где-то впереди явственно слышался дробный перестук собачьих когтей.

– Светлячок, – напомнила Воля.

Ольга зажгла на кончиках пальцев искру и шагнула в коридор, пробежала его, не чувствуя холода под ногами, и вылетела в главную комнату убежища.

Дрожь земли прекратилась.

Ольга замерла, тяжело дыша, привалившись плечом к гладкой каменной стене. Сердце колотилось где-то в горле.

– Здесь не трясёт, – произнесла она.

– Я заметила, – сухо ответила Воля. – И это наводит на определённые мысли.

После всего произошедшего Ольга ожидала увидеть разгром. Но здесь всё было так же, как вчера. И позавчера. И неделю назад. Книги на стеллажах стояли, даже фарфоровая вазочка на каминной полке не сдвинулась ни на миллиметр.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на них круглыми жёлтыми глазами, не выражая ни страха, ни удивления. Радостный Бес носился по ковру, нарезая круги вокруг матери. Пустота опустила Бездну на ковёр и принялась её вылизывать. Щенок, всё это время не проронивший ни звука, наконец пискнул и перевернулся на спину.

Ольга сползла по стене, пытаясь отдышаться.

– Как ты? – спросила Воля.

– Живая. Остальное не так уж и важно.

– Отлично.

– Дверь нужно запереть! – Ольга мотнула головой. – Здесь нет засова.

– Ой, всё, козочка. Кто за тобой сюда сунется?