Текст книги "Наследница пустоты (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– У вас была физика? – удивилась Воля.

– Домашние учителя, – напомнила Ольга. – Гарик терпеть не мог этот предмет, а мне нравилось. Там всё логично.

– Ого. Ты продолжаешь меня удивлять, ваша светлость. Вон там, кажется, поворот.

Дорога и правда делала крутой изгиб, и за ним открывался вид на бухту, которую на Пантике называли Сердоликовой. Над бухтой прилепилось крошечное поселение – пять или шесть домов, сложенных из дикого камня, с низкими черепичными крышами. Чуть выше, у самой кромки леса, стояла мельница. Это было массивное приземистое здание с огромным деревянным колесом, которое сейчас неподвижно замерло над водой.

– Это и есть Мельничное? – спросила Воля.

– Судя по описанию нянюшки – да, – развернув магомобиль, Ольга съехала со склона вниз и притормозила.

Мельничное действительно оказалось крошечным, но выглядело оно куда ухоженнее, чем даже посёлок. Единственная узкая улочка, мощёная красным кирпичом, была чисто выметена. На окнах домов висели нарядные ситцевые занавески, у дверей стояли горшки с геранью, палисадники буйно цвели. Над одной из крыш вился дымок.

– И кто эти люди… – тихо произнесла Ольга, останавливая машину у крайнего дома. – Что-то мне уже не по себе.

– Ты ещё развернись и сбеги, ваша светлость, – хихикнула Воля. – Будет эпичненько. Давай, выходи. Кажется, нас уже заметили.

Ольга заглушила кристалл и выбралась из машины. Пустота выпрыгнула следом и тут же настороженно повела ушами. Из крайнего дома вышел мельник Иван, одетый всё в ту же длинную рубаху до колен. Стянув с головы неизменную соломенную шляпу, он поклонился.

Ольга подалась поближе.

– Ы, – с трудом выговорил Иван. – Шла. Туда, – он махнул рукой в сторону одного из домов, над которым вился дымок. – Ждёт.

Кивнув ему, молодая княгиня подобрала подол платья и двинулась к указанному дому. Иван так и остался стоять у машины, зачем-то разглядывая собственные сапоги.

Указанный им дом стоял чуть поодаль от остальных. Такой же добротный, и каменный, но с небольшой пристройкой. Ольга подошла к двери и уже занесла руку, чтобы постучать, когда та распахнулась сама.

На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными светлыми волосами и внимательными серыми глазами. Одет он был просто: кожаный фартук, льняные штаны, серая рубаха с закатанным до локтя левым рукавом. Правый был пуст до локтя и аккуратно подколот булавкой на плече. Всё это было так неожиданно, что Ольга на мгновение растерялась. Но мужчина, казалось, совершенно не смущался. Спокойно встретив её взгляд, он коротко кивнул и чуть заметно улыбнулся.

– Проходите, ваша светлость. Присаживайтесь. – Он указал на стул у стола. – Я местный… лекарь. Зовут меня Никодим. Вы уж простите, что не встречаю вас как положено – зашиваюсь с утра. После шторма работы много. Мне передали, что вы нуждаетесь в помощи.

Воля икнула. Деревенский лекарь в её представлении непременно должен был быть чем-то средним между бабой Ягой и лешим. Седым, сгорбленным, с очками на носу и дрожащими руками. Но мужчина, с пригласительным жестом шагнувший назад, был молод, лет тридцати пяти, не больше, и вполне себе симпатичен.

– Кто… Что передал? – Ольга удивлённо моргнула.

– Федора Лукитишна. Она сказала, что вы поранили ногу и непременно об этом умолчите.

– Вот старая карга, – хмыкнула Воля. – А прикидывается слепой.

– Я буду очень вам благодарна, – сквозь зубы процедила Ольга и вошла.

Внутри дом лекаря оказался куда просторнее, чем можно было предположить снаружи. Первая комната явно служила приёмной: стол, пара стульев, застеклённый шкаф с какими-то баночками и флаконами. За ним виднелась узкая дверь. У дальней стены стояла колченогая клеёнчатая кушетка, накрытая чистым полотном. Остро пахло больницей. От этого запаха Ольга невольно поёжилась и, придвинув стул, осторожно села. Пустота устроилась у двери, не сводя с лекаря настороженного взгляда.

– Я слышал, вы ночью… хм… гуляли, – продолжал он, и в его голосе прозвучала ирония.

– Было дело, – нехотя признала Ольга.

– Показывайте.

Она потянула подол платья и вытянула ногу. Лекарь присел рядом на корточки, аккуратно снял туфельку, внимательно осмотрел ссадины и царапины, осторожно ощупал щиколотку. Рука у него была тёплая и шершавая.

– Ничего серьёзного, – заключил он. – Но могло быть хуже. Вы, ваша светлость, везучая.

– Вот уж я так не сказала бы, – тихо ответила Ольга.

Лекарь хмыкнул, но ничего не сказал. Одной левой рукой он ловко достал из кармана широкого пояса фартука пузырёк, зубами открыл его, оттуда же выудил небольшую кипенно-белую тряпицу, смочил её и приложил к ссадинам. Жидкость приятно холодила кожу и пахла камфорой. Ольга расслабилась.

– Скажите, – вдруг произнесла она, – вы ведь не просто лекарь?

Никодим не прервал своего занятия. Только бровь чуть дёрнулась.

– С чего вы взяли, ваша светлость?

– Вы вылечили глухонемого. Иван теперь говорит.

– Говорить – громко сказано. Он научился произносить несколько слов.

– Вы маг?

– Ты сама неожиданность, козочка, – мысленно хмыкнула Воля. – Даже я потеряла дар речи.

– Ты его и не имела.

Никодим на мгновение замер. Потом поднял глаза на Ольгу и прищурился.

– Вы очень наблюдательны, ваша светлость. Да, я маг. Был военным врачом. До того, как потерял руку.

– И какой же стихии?

– Огненной, – он снова коротко усмехнулся. – И, предвидя ваш следующий вопрос, сразу отвечу: я ловец. Был ловцом.

Ольга вздрогнула. Слово «ловец» прозвучало в этой маленькой комнате как выстрел.

– Вы служили в Ордене?

– Служил, – коротко ответил Никодим. – Давно. Ещё до того, как судьба забросила меня на Пантику. А теперь прошу меня извинить, но вам нужно наложить пластырь.

Он медленно встал и отвернулся к шкафу, и Ольга поняла, что дальнейшие расспросы будут излишними. Но Воля уже завелась.

– Ловец, – прошептала она. – Козочка, что это значит?

– Ну… много всякого. Но самое главное: если он действительно ловец, то этот «деревенский лекарь» знает о магии больше, чем все жители Пантики вместе взятые.

– Это плохо?

– Это пугает.

Никодим тем временем наложил на ссадину пластырь – плотный, телесного цвета, пропитанный каким-то составом. Ольга удивлённо на него посмотрела: она никогда таких не видела.

– Через пару дней он сам растворится. Мыть ногу можно, – произнес лекарь, выпрямляясь. – И больше бегайте босиком. И возьмите это, – он протянул ей три маленьких флакона из тёмного стекла. – Там всё подписано. Пилюли от боли, от лихорадки и мазь для возможных царапин. Мазь наносить утром и вечером.

Ольга машинально взяла флаконы и убрала в карман платья.

– Скажите, – неожиданно для самой себя снова заговорила она, и Воля опять напряглась, – вы ведь опытный врач, это видно. Вам… приходилось видеть снежную горячку?

Никодим дрогнул и тяжело вздохнул:

– К счастью, нет. Иначе мы с вами бы тут не беседовали.

– Козочка, ты чего? – взволнованно пискнула Воля. – Не налегай так на лекаря. Вдруг он сбежит?

– А как же тогда эпидемия три года назад? – Ольга не обратила внимания на подселенку.

– Никак, ваша светлость, – Никодим усмехнулся и развёл руками. – На Пантике этой заразы не было уже лет сто, не меньше.

– Вы уверены? – нервно спросила Ольга.

Лекарь-ловец только вздохнул и, обойдя стол, принялся вытирать левую руку о лежавшее на столешнице мокрое полотенце.

– Видите ли, Ольга Владимировна… – наконец произнёс он задумчивым тоном. – Медицина – наука естественная, требующая эмпирической проверки гипотез наряду с подтверждением через наблюдения и эксперименты, – он усмехнулся уголком губ. – Это значит, что абсолютно уверенным я не могу быть ни в чём. Даже в том, что меня зовут Никодим, а вы – Ольга Волынская.

– Получи, ваше сиятельство, – хмыкнула Воля. – Не ожидала?

Ольга же окаменела.

– Объяснитесь, – рвано выдохнув, потребовала она.

Никодим снова вздохнул и, присев на край стола, посмотрел ей прямо в глаза.

– Хоронить умерших от снежной горячки ещё Романовы повелели на отдельных кладбищах и в свинцовых гробах. Отпевать их разрешалось лишь по особому канону. Их не омывали, не переодевали, и до сих пор этот приказ соблюдается безукоризненно.

– Настолько заразно? – прошептала Ольга.

– Да. И в отличие от естественных инфекций, эта зараза не гибнет со временем. Хаотический вирус, поражающий всё живое. Кстати, первая эпидемия снежной горячки началась в Керчи. Так появилось керческое белое кладбище.

– Хаотический вирус, поражающий живых людей… – задумчиво произнесла Воля. – Интересно… А не приложили ли руку к его возникновению сами Волынские?

– Угомонись, – зло оборвала её Ольга. – Тебе бы только виноватых искать.

– Не психуй, козочка, – примирительно ответила Воля. – Просто это вполне даже возможно.

– Вы сказали «белое кладбище», – вслух произнесла Ольга. – Но на Пантике никаких белых кладбищ нет. И мои родители похоронены в родовом склепе. По православному обряду. В обычных гробах.

Никодим долго молчал, глядя в окно. Потом перевёл взгляд на Ольгу и произнёс:

– Значит, документы об их смерти были подделаны.

Ольга почувствовала, как дрожит. Несмотря на всё, что она уже знала, эти слова прозвучали как окончательный приговор. Не иллюзия. Не морок. Не фантазия отца Германа. Всё было правдой. Её родителей действительно убили.

– Кто давал заключение о смерти? – произнесла она холодно. – Разве не вы?

– Нет, – Никодим скривил губы. – Я же калека, кто бы мне позволил? К тому же у Волынских был свой доктор. Крестовский. Простой человек. Очень известный в столице врач. Он и подписал заключение.

– Ух ты, ваша светлость, – Воля тут же вмешалась. – Ещё один злополучный Крестовский. Или у вас тут так принято – можно быть одновременно и доктором, и доверенным стряпчим?

Ольга не ответила. Она сидела неподвижно, переваривая услышанное. Крестовский. Стряпчий. Доктор. Имена наконец обретали материальность.

Никодим же резко поднялся, давая понять, что разговор этот окончен.

– Но почему вы до сих пор здесь? – тихо спросила Ольга.

Лекарь замер у окна.

– Меня пригласила ваша мать, – произнёс он очень тихо. – За два года до смерти. Уже тогда она очень тревожилась, ведь ваших собак становилось всё меньше. Говорила мне, что без них княжество беззащитно.

– И вы согласились?

– Я был ловцом, – с горькой усмешкой напомнил он. – Защищать людей – моя работа. Даже сейчас.

– Я ничего об этом не знала… – прошептала она. – Вообще ничего.

– Думаю, что она пожалела об этом, – усмехнулся в ответ Никодим.

– Ты слышала? – быстро произнесла Воля. – Она пожалела. Мать пожалела, что позвала ловца. Запомни. Это важно.

– А ты мне зачем? Вот сама и запоминай.

Никодим тем временем взял со стола полотенце и вытер им левую руку.

– Я больше ничего не могу вам рассказать, ваша светлость.

Ольга ему не ответила. Не смогла.

– Кстати, а… – он замялся. – Сударыня, у меня есть к вам вопрос весьма деликатного свойства.

– Прошу…

– Вам случаем не нужны… противозачаточные пилюли? У меня е…

Ольга вспыхнула.

– Нет! Спасибо, не нужно! – выпалила она, тут же вскакивая, выхватила у него флаконы и, развернувшись, стремительно вылетела за дверь. – Благодарю за помощь!

В спину ей донёсся тихий смех лекаря.

– У тебя сейчас лицо такого же цвета, как те пилюли, которые он предлагал, – ехидно заметила Воля.

– Замолчи!

– Молчу-молчу. Хотя вообще-то это было весьма полезное предложение. Мало ли…

– Да заткнись же!

Чувствуя, как горят щёки, Ольга добежала до магомобиля. Всё ещё стоявший с ним рядом Иван проводил ошарашенным взглядом княгиню. Пустота резво запрыгнула на заднее сиденье и довольно зевнула.

– Итак, – произнесла Воля, когда Ольга уселась за руль и вцепилась в обод, пытаясь унять сердцебиение. – Я так понимаю, что мельница отменяется?

– Да.

– Родителей твоих убили. Документы подделал какой-то неведомый родственник стряпчего. Или двойник. Или вообще даже он сам. Лекарь Никодим – не просто лекарь. Он маг, и явно не из простых.

– Да, – снова тихо ответила Ольга.

– Поехали домой, козочка. Сегодня ты у нас в роли раненой и никто тебя не осудит. Завтра полезем на мельницу.

Ольга кивнула и повернула рычажок зажигания. Магомобиль мягко тронулся с места.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Когда дверь за княгиней закрылась, Никодим ещё некоторое время стоял, глядя ей вслед. Потом тяжело вздохнул, потёр левой ладонью пустой правый рукав и негромко произнёс в пустоту:

– Ну что же. Посмотрим.

Он подошёл к двери, задёрнул щеколду, потом, дохромав до окна, задёрнул плотные шторы. В комнате стало сумрачно. Лекарь вытянул левую руку ладонью вверх, и на ней ярко вспыхнула алая руна.

Воздух дрогнул, и из сгустившейся вдруг темноты проступила фигура огромного чёрного лиса. Зверь был полупрозрачным, с серебристыми искрами глаз, и двигался он совершенно бесшумно. Как настоящая тень.

– Мар, – произнёс Никодим, и лис повернул к нему узкую морду. – Присмотри за этой девочкой и, если полезет на мельницу, позовёшь. И осторожнее, там собака.

Лис беззвучно оскалился, вильнул длинным пушистым хвостом и растворился в воздухе.

Никодим проводил его взглядом, потом подошёл к столу, выдвинул ящик и достал толстый, потрёпанный том в тёмно-сером переплёте. На обложке его тускло поблёскивала печать Ветра Хаоса – перекрещённые молнии в круге.

Водрузив книгу на стол, нацепил на нос очки в тонкой серебряной оправе, раскрыл алфавитный разделитель на букве «Г», быстро найдя в нём страницу «Грозовики».

– Так, – пробормотал он, водя пальцем по строкам. – Молодой, судя по описанию. Электрически активный. Приманивается на медь…

Перевернул страницу и хмыкнул себе под нос:

– Как бы наша княгинюшка завтра тут дров нам не наломала. Надо бы Германа уведомить… И еще кое-кого. Кыс-кыс-кыс…

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 21

Павлин

«С младых когтей приучай щенков оставаться одним взаперти. Начинай с самого короткого времени и непременно оставляй им любимые игрушки и воду вдосталь. Поначалу они будут скулить, но ты прояви терпение и день ото дня увеличивай время их заточения. Усердие твоё окупится сторицей: собака вырастет спокойной и не станет выть от каждого расставания с хозяином». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Сегодняшним вечером в чреве норы было очень прохладно. Настолько, что Ольга попыталась затопить камин, даже притащила из мыльни охапку дров, но запуталась в сложной системе заслонок, сломала пять спичек и плюнула. Воля, конечно, ворчала, но без задора, скорей просто так, для порядка.

Резной письменный стол-бюро оказался по-настоящему волшебным. Большая столешница с кучей легко выдвигающихся ящиков, высокая тумбочка справа, удобная ступенька для ног. За ним она и восседала весь вечер, удобно устроившись в кресле и обложившись толстенными фолиантами, найденными в библиотеке, к слову, тоже неожиданно обширной.

Высокий стеллаж оказался «вертушкой» с секретом: стоило вытащить справочник-определитель магических растений Киммерии, обнаруженный совершенно случайно, как он разворачивался своей обратной, тайной стороной. И вот там были скрыты сокровища… Находки сегодняшнего вечера лежали теперь перед Ольгой, и в них она тщетно пыталась найти ответ на насущный вопрос: как справиться с грозовиком?

– Нет, ты только посмотри, – пробормотала она, переворачивая страницу. – «Грозовик обыкновенный. Вызывается энергией молний. Прорывается часто в разного рода старых заброшенных строениях. В народе ходят легенды о том, что пришествие грозовика предвещает большие пожары и прочие бедствия».

– Ха! – отозвалась тут же Воля. – Ещё бы он не предвещал. Где молнии, там и пожары.

– «В период активности сам он способен генерировать разряды мощностью до трёх тысяч вольт». Это что, много?

– Для человека – смертельно, – мысленно фыркнула Воля. – Для мельницы – разрушительно. Для тебя… Поучительно. Ты бы всё-таки учебник по электродинамике почитала.

– Учебник по чему?

– Раздел физики, который изучает электричество. Судя по тому, что написано в твоём справочнике, в вашем мире его уже хорошо изучили. Впрочем, неважно. Взять его тебе всё равно негде. Давай дальше. Что там про уязвимости и главное – сколько живёт грозовик? Может быть, он там сам скоро дохнет и все будут счастливы. В первую очередь я.

Ольга перевернула страницу, но в этот момент Пустота вдруг подняла голову и насторожила уши. Щенки, словно по команде, проснулись и приподнялись на передних лапах, сонно хлопая глазами и шевеля ушами.

– Что такое? – Ольга оторвалась от книги.

– Кстати, ты просила напоминать, – быстро вставила Воля. – Щенки проснулись. Значит, выводим их на задний двор.

– Да помню я, помню…

Ольга спрыгнула с кресла, подхватила заспанных Беса и Бездну на руки, вышла через мыльню на задний двор и опустила их на траву. Щенки отряхнулись, поднялись на лапы и немедленно принялись обстоятельно обнюхивать каждый камушек. Пустота, вышедшая следом, деловито обошла кусты и вдруг, развернувшись, рванулась обратно в мыльню.

– Что за день… – Ольга закатила глаза. – Что она там услышала, мышь?

– Сомневаюсь, – мрачно ответила Воля. – Взрослая сука бросает детей и рвёт когти за мышью? Щенков собирай и пойдём выяснять, куда это ломится наша старая лошадь.

Ольга загнала растерянных щенков в мыльню, подперла дверь кирпичом и бросилась обратно в нору. Пустота обнаружилась у двери, что вела на ту сторону острова, в кипарисовую рощу. Каким-то немыслимым образом старая сука уже подцепила задвижку носом, и когда Ольга влетела в узкий и тёмный коридор, она со всей силы рванула её на себя и выскользнула наружу.

– Пустота! Ко мне! – крикнула Ольга, бросаясь следом. – Да чтоб тебя!

Она вылетела из норы прямо в туфельках и Гариковом одеянии: штаны, рубаха, жилет. А и ладно. В конце концов, в мужской одежде бегать по лесу было сподручнее.

Кипарисовая роща встретила её отвратительной, липкой, мокрой духотой. Здесь, на восточном склоне острова, растительность была куда более буйной, чем на их стороне бухты. Огромные папоротники, разлапистые пальмы, виноград и даже крошечные орхидеи, выглядывающие из пазух стволов. Воздух был наполнен запахом прелой листвы и сладкими цветочными ароматами. Где-то высоко в кронах перекликались невидимые птицы.

Пустота неслась стрелой. Ольга, пригибаясь под низкими ветвями и перепрыгивая через толстые корни, бежала за ней, тихо посвистывая и чертыхаясь сквозь зубы. Ветки хлестали по лицу, туфельки скользили по влажной траве.

– Да стой же ты! – в очередной раз споткнувшись, рыкнула она в отчаянии. – Вот наказание!

– Не ори, – предостерёгла её Воля. – Ты на чужой территории, не забывай. Тут могут быть люди Лазарева. Если нас застукают, то объяснить, что мы тут делаем, будет сложновато.

– Ну а как мне… – Ольга споткнулась о камень, взмахнула руками и каким-то чудом удержалась на ногах. – Остановить-то её⁈ Проклятье!

До их слуха донёсся странный звук. Громкий, ритмичный стук. А мгновение спустя раздался заливистый лай Пустоты.

Ольга вылетела вслед за ней на довольно большую поляну и растерянно замерла. Посередине лежал огромный поваленный ствол векового кипариса, явно рухнувшего во время ночного урагана. Его ветви лежали зелёной горой, преграждая вымощенную тёмным камнем дорожку, а рядом с деревом стоял мужчина с топором в руках.

Незнакомец был высок и широкоплеч, но при этом казался подвижным и лёгким. Собран и напряжён, словно дикий зверь, замерший перед прыжком. Очень тёмные, чуть волнистые волосы забраны в низкий хвост. Простая льняная рубаха с закатанными рукавами открывала сильные загорелые предплечья, и на каждом из них, от запястья до локтя, змеились плотные, сложные, искусно выписанные на коже руны. Одна – на левой руке, ещё одна – на правой.

– Две руны, – мысленно выдохнула Ольга. – Ты видишь?

– Вижу, – Воля напряглась. – И что это значит? Что за паника в экипаже? У тебя тоже есть руна, это какой-то особенный знак? Да не молчи ты, я нервничаю!

– Насколько я помню, у самого сильного мага их может быть всего три. Если род сильный и старый, то первая – родовая, как у нас с Гариком. Но такие обычно невидимы для окружающих. Маг волен их скрыть. Остальные… по-всякому. Главное, что под каждой из рун заперт призрачный зверь. Тень. Это ты уже знаешь. А тут видно две руны. Явно не простой работяга.

– Конечно же, непростой! – Воля выдохнула. – Ты только посмотри на эти руки! Увитые мускулами предплечья, красивые крепкие кисти и длинные пальцы. Дайте мне это потрогать!

– Уймись. Я забыла топор.

– Сила женщины не в топоре!

– Ты мне надоела.

– Я же обижусь. И буду рассказывать тебе на ночь истории о своих любовниках. В самых натуралистических подробностях и каждую интимную сцену!

– Только не это! – Ольга мысленно содрогнулась. – Послушай, судя по рунам – он маг, но я совершенно не чувствую его силу.

– Вон ветки раскиданы как далеко, посмотри, он силён.

– Да я не о том. Его магия… Как будто потухший костёр. Остались только угли.

Пустота стояла в пяти шагах от незнакомца и заливалась лаем. Тот, увидев собаку, медленно опустил свой топор.

– А такое возможно? – мысленный голос Воли осип.

– Выгорание? – предположила Ольга. – Гарик как-то упоминал такое. Когда маг теряет теней, руны всё равно остаются. Но после такого редко кто выживает.

– Значит, ещё и живучий, – Воля гулко сглотнула.

Кожаные штаны, высокие сапоги. И топор – большой, явно рабочий, но незнакомец держал его с такой лёгкостью, как будто он был бутафорским.

Плавно выпрямясь, мужчина повернул голову.

Ольга встретилась с ним взглядом, Воля мысленно застонала.

Красив. Именно той роковой красотой, от которой нормальные женщины с превеликим удовольствием теряют голову. Высокий лоб, крупный нос с гармоничной горбинкой, волевой подбородок, капризный изгиб пухлых губ… Широко расставленные глаза у него оказались пронзительно-синие. Такого изумительного, тёплого оттенка, как море в самый солнечный день. И в них явно плясали смешинки.

– Добра тебе, – произнёс он, и голос его оказался под стать внешности: низкий, с лёгкой хрипотцой. – Это твоя собака?

Ольга вспыхнула и запоздало вдруг вспомнила, что вылетела из норы в Гариковой одежде и без платка. Волосы хоть и успели уже отрасти, но… Слава Создателю, жилет скрадывал грудь. По-мальчишечьи цыкнув сквозь зубы и рвано выдохнув, она постаралась говорить как можно ниже.

– Моя. Простите, она никогда раньше не убегала. Пустота, ко мне!

– Пустота? – мужчина приподнял чёрную бровь. – Мрачное имя для такой красивой собаки.

– Божечки, как он хорош! – Воля не промолчала. – Козочка, разговаривай дальше, я хоть полюбуюсь.

– Она старая, – Ольга пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушно. – И вообще-то это не ваше дело.

– Разговаривай, а не хами! – тут же взвилась её подселенка. – С ума сошла – злить мужика с топором.

– Он просто смазливый, – Ольга мысленно огрызнулась. – Павлин.

Незнакомец же краешком губ улыбнулся.

– Ты, я так понимаю, из местных?

– Олег, – буркнула Ольга, чувствуя, как Воля внутри нервно хихикает. – Я… помогаю княгине Волынской. По хозяйству.

Незнакомец опять выгнул левую бровь, потом лукаво прищурился и улыбнулся.

– Значит, Олег… Что ж. Пусть так. А меня звать… Роман. Я здесь… вроде как управляющий. Присматриваю за имением.

– Врёт, – мгновенно отозвалась Воля. – И глазом не моргнул. Нет, ну ты посмотри на него: высокий, статный, плечи – во! А бёдра какие! Я просто в экстазе. И топором управляется так ловко… Ты поближе подойти не могла бы? Хочу духа мужского понюхать.

– Ты можешь помолчать⁈ – мысленно рявкнула Ольга.

– Не-а. Я занята. Я любуюсь. Тебе тоже советую.

Ольга стиснула зубы и заставила себя смотреть на Романа спокойно. Тот тем временем опустился на корточки и протянул Пустоте руку. Сука подошла ближе, обнюхала его пальцы и, к величайшему удивлению Ольги, упала на бок и завиляла хвостом.

– Хороша, – произнёс Роман, осторожно почесывая ей живот. – Теневая борзая старой киммерийской линии. Редкость.

– Чёрт! – Ольга мысленно застонала. – Кажется, мы добегались!

– Может, он просто любитель собак?

Ольга прищурилась.

– Вы разбираетесь в собаках?

– Немного. Читал кое-что. – Он отряхнул руки. – И теневая борзая – одна из самых известных местных легенд.

Мужчина провёл ладонью по узкой белой сучьей голове, и Ольга заметила, как слабо, едва заметно, буквально на мгновение вспыхнули руны на его предплечье. Пустота повернулась на спину, и незнакомец вдруг замер. На его лице явно вырисовалось удивление. Склонив голову набок, Роман аккуратно провёл ладонью по животу Пустоты, от рёбер и к паху.

– Интересно, – пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Потом поднял глаза на Ольгу. – А ведь эта сука недавно щенилась. И помёт небольшой.

– Ещё и умён! – Воля опять застонала.

– Заткнись! – сердце Ольги затрепыхалось.

Она шагнула вперёд, решительно взяла Пустоту за ошейник и потянула на себя.

– Вставай. Домой.

Сука недовольно покосилась на хозяйку, но не двинулась с места.

– Я слышал, что эти борзые вяжутся с аберрантами, – добавил Роман, не глядя на Ольгу. – Наши люди как раз поговаривают, что в лесу на горе такой ходит один. Крупный, чёрный, похожий на пса, с белыми глазами.

Проклятье… Ольга сжала зубы и, порывисто выдохнув, дёрнула суку.

– Мало ли что говорят, – буркнула наглецу. – Пустота, вставай, кому сказала!

– Не ершись, – Роман выпрямился и, прежде чем Ольга успела отшатнуться, потрепал её по макушке. – Не нужна мне твоя собака.

Ольга застыла. Она не терпела прикосновений. А этот… тип позволял себе… Как он посмел⁈

– Ваша светлость, спокойно, – голос Воли звучал отрезвляюще. – Лицо сделайте попроще, нас пока ещё не насилуют. И вообще, мне понравилось.

– Топора жалко нет, – мысленно прошипела Ольга.

– С ним вы выглядели бы ещё жальче.

– Корми её хорошо, – продолжал Роман, не замечая её смятения. – И щенков никому не показывай. Я-то держать язык за зубами умею, а народ у нас всякий бывает.

Пустота наконец соизволила подняться, отряхнулась и задумчиво обнюхивала его сапоги. Роман поднял топор и осмотрел его лезвие.

– Одному мне здесь всё не расчистить, – задумчиво произнёс он. – А князь у нас любит порядок.

– Мужиков из посёлка зовите, – буркнула Ольга, всё ещё закусывая губу и краснея от возмущения. – За деньги они мать родную сдадут аберрантам.

– А тебе деньги совсем не нужны? – Роман поднял бровь. – Тут работёнки-то… мелкие ветки руби да оттаскивай, а с топором, я смотрю, ты знаком.

Он кивнул на её руки. Ольга машинально подняла ладони и замерла: на них красовались предательские мозоли. Свежие, ещё розоватые после утренней тренировки.

– Я… – начала она и запнулась.

– Мозолистые ручки у нашей княгини, – хихикнула Воля. – Прямо как у заправского дровосека.

– И много заплатите? – выпалила Ольга, пряча ладони за спину.

– За день рубль серебром, – он пожал плечами. – Но если надумаешь – приходи завтра вечером. Солнце уже садится, мне пора возвращаться. Да и собака твоя…

Пустота, словно поняв, что речь идёт о ней, развернулась и быстро потрусила по дорожке обратно. Ольга проследила за ней взглядом и похолодела: она явно шла обратно в нору.

– Чёрт! – мысленно выдохнула она. – Дверь нашу точно отсюда не видно⁈

– Балда вы, ваша светлость, – хихикнула Воля. – Мы бежали сюда минут десять, не меньше. У вас ещё и пространственный кретинизм.

– Сама дура.

– Да, ваша светлость, конечно.

– Я спрошусь у княгини, – развернувшись, бросила Ольга через плечо. – Если она разрешит…

– Конечно, – Роман улыбнулся уголком губ. – Доброй ночи, Олег.

Она молча кивнула и быстрым шагом пошла прочь.

– Рубль серебром будет ждать! – донеслось до неё.

Она не обернулась. Только ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, догоняя Пустоту.

В нору Ольга ввалилась злая как сто чертей. Щенки, запертые в мыльне, за время её отсутствия разнесли там всё, что могли: погрызли веник, раскидали дрова, стянули с лавки стопку чистых тряпок и превратили их в лохмотья. Ольга молча собрала мусор, подмела пол, отругала Беса (Бездна спряталась под лавкой и не показывалась). Пустота как ни в чём не бывало упала на коврик у камина, вытянула ноги и тут же захрапела. Её хозяйка умылась, проверила воду в собачьей миске, подхватила с кухонного стола горсть сушившихся там сухариков (Воля учила её заготавливать впрок сухари), вошла в комнату, рухнула за стол…

И вдруг поняла, что совершенно не хочет спать.

Как будто выпила ведро крепчайшего кофе, и теперь кровь бежала по жилам, бурлила и пела. Хотелось бегать, прыгать, орать песни, снова схватить топор и рубить эти чёртовы ветки, пока руки не отвалятся.

– Что за… – прошептала она, оглядывая себя.

– Ага, – хмыкнула Воля. – Это всё он.

– Кто – он⁈

– Красавчик наш загадочный. А виноваты гормоны.

– Ты хочешь сказать, что это из-за него у меня сердце колотится как бешеное?

– Со всеми когда-то случается нечто подобное…

– Да он отвратителен! – буркнула Ольга. – И я не настолько глупа, чтобы воображать себе всякое… Сразу же врёт, меня трогал…

– Ты сама хороша. Свалилась на голову мужику, здрасьте. Я Олег.

– Это всё Пустота!

– Ну да, ваша светлость, конечно.

Ольга встала, подошла к камину и, повинуясь внезапному порыву, щёлкнула пальцами, повела рукой в воздухе, и в топке вспыхнул огонь.

Она замерла, глядя на пляшущие языки пламени. У неё никогда ещё ничего подобного не получалось. Обычная бытовая магия всегда была чем-то пугающим, тёмным, неуправляемым. А сейчас – раз, и готово.

– Ого, – выдохнула Воля. – Эк тебя распирает.

Ольга расхохоталась. Молодая княгиня стояла посреди норы и громко смеялась, как малый ребенок.

Кровь бурлила в жилах. Магия отзывалась приятной волной, поднимаясь от стоп, по ногам, растекалась по бёдрам, мягкими лапами обнимала под рёбрами. И казалось, что ей всё по силам.

– Знаешь что? – произнесла она, всё ещё улыбаясь. – Я, кажется, начинаю тебя понимать. И Гарика тоже. Чувствовать силу… приятно.

– Вот это другой разговор, – довольно отозвалась Воля. – Добро пожаловать в новую жизнь, ваша светлость.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 22

Грозовик

«Подсосную суку не бери с собой на красного зверя. От щенков она делается злобливой до безрассудства и бросается в драку без оглядки, но ловкости в ней прежней нет. Один неверный бросок и попадёт сука под зубы да когти, и останутся щенки без матери». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего».

Утро началось с ревизии.

Ольга сидела на корточках перед грубо сколоченным деревянным ларем и мрачно перебирала остатки провизии. Три куска вяленого мяса, покрывшийся плесенью творог, несколько утиных яиц и полмешка крупы, в которой, кажется, кто-то завёлся.

– Ну? – осведомилась Воля. – Долго ты ещё будешь там медитировать?

– У нас почти ничего не осталось, – тихо ответила Ольга. – Мясо заканчивается. Сыр вот… – она принюхалась. – Кажется, ещё ничего. Но вообще грустно.