Текст книги "Наследница пустоты (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Я запуталась. Княгиня или девушка в обстоятельствах?

– Одно другому вообще не мешает, поверь.

Пустота, лежавшая в тени старой яблони, подняла голову и насторожила уши. А через минуту Ольга и сама услышала голоса.

– И главное – не бойся. Они пришли к тебе. Не к Мещерякову, не к старосте, не к отцу Герману. К тебе.

Ждать пришлось недолго. На тропинке, ведущей от посёлка, показалась целая процессия. На несколько шагов впереди остальных широким размашистым шагом шла высокая и дородная женщина в тёмном платке, такого же цвета длинном ситцевом платье и чистом переднике. Судя по несомненному внешнему сходству – мать вчерашнего гонца.

За ней размашисто шагал хорошо знакомый Ольге Ефим, староста рыбацкой артели. Она отстранённо заметила, что свой выгоревший на солнце картуз Ефим снял и теперь нервно теребил его в правой руке. Следом за старостой натужно пыхтели трое мужчин, которых Ольга не знала.

Первый – высокий, сутулый, седой, со смуглым лицом и чёрными отчего-то руками. Он то и дело вытирал ладони о широкие ситцевые штаны, будто стеснялся этой черноты. Толстенький и взъерошенный коротышка с окладистой бородой и в длинной, как будто не по размеру, рубахе едва поспевал за сутулым, а замыкал процессию сухой, жилистый старик в серой фетровой шляпе и добротном клетчатом костюме, штанины которого были заправлены в ослепительно блестящие на солнце сапоги. Старый модник держался увереннее остальных и поглядывал на Ольгу оценивающе.

– Делегация, – мысленно фыркнула Воля. – Видишь, козочка, я снова была права. Они пришли не за помощью с нечистью. Аборигены явились прояснить твой статус-кво.

– Потом объяснишь это слово, – тоже мысленно вздохнула Ольга и медленно поднялась со ступеней.

Ефим остановился в нескольких шагах от крыльца и почтительно поклонился.

– Сударыня, вы уж простите, что скопом и без предупреждения. Но дело не терпит.

– Ваша светлость, – коротко улыбнувшись, поправила его Ольга, подсознательно ожидая, что Воля вмешается и одёрнет её. Или просто выразит недовольство. Но та промолчала.

Гости молча переглянулись и снова ей поклонились. Никто не посмел возразить.

– Ещё раз простите нас, ваша светлость, – важно произнёс Ефим. – Позвольте представить вам всех.

Ольга прищурилась и молча кивнула.

Ефим повернулся к высокому сутулому мужику и указал на него пальцем.

– Трофим, угольщик. У него на отшибе угольная печь, снабжает топливом всю округу.

– Интересно, а лес он чей жжёт? – подала голос Воля. – Не из воздуха же уголь берётся. Я бы на твоём месте провентилировала этот вопрос. Вношу в список важных.

Ольга не стала ей возражать. Иначе пришлось бы признать: владетельная княгиня и не подозревала о том, что уголь берётся из дров. Самой ей это и в голову не приходило.

Трофим дёрнул головой – не то кивнул, не то поклонился. Руки он спрятал за спину. Ольга мягко ему улыбнулась.

Ефим перевёл взгляд на круглого взъерошенного мужичка.

– Прохор. Птицу держит, яйцами торгует.

– А кормит он птицу зерном, – тут же прокомментировала Воля, и Ольга почувствовала, как заныли виски. – Которое берёт где? Сомневаюсь, что покупает. Скорее всего – сам растит. На твоей земле, козочка. Помечаю.

– Можно подумать, что у тебя есть тетрадь для заметок, – не удержалась от мысленной колкости Ольга.

– У меня память не девичья. В отличие от некоторых. Улыбайся аборигенам, княгиня.

Ольга послушно приподняла уголки губ, Прохор неуклюже ей поклонился, и из его светлых волос выпало пёстрое пёрышко. Птичник неловко дёрнул рукой, попытался поймать его на лету, смахнул в траву и мучительно покраснел.

– И Михей Аверьянович, – Ефим указал на сухого старика. – Торговец. Держит бакалейную лавку на рынке и мелочную у пристаней.

Старик чинно поклонился. Взгляд у него был острый, цепкий, но не дерзкий.

– А меня зовут Аграфена, – женщина сама шагнула вперёд. – Я вдова рыбака. Мой муж ходил на баркасе с Ефимом. Теперь вот сама… – Она запнулась. – Сын мой, Тишка, вчера к вам прибегал. Говорил, вы велели взрослым прийти. А отец Герман сказал, что вы обязательно поможете.

– Отец Герман? – Ольга вскинула бровь.

– Ну да. Он к пристаням ходит по вторникам, благословляет. Сказал, что это дела не церковные, но княгиня Волынская теперь в силе и в духе, и ежели какая беда – идти прямо к вам. Что вы уж скорее поможете, чем императорские приставы.

– Хм… Вот, значит, как… А я всё гадаю: почему ты ему доверяешь? – задумчиво произнесла Воля. – Ты же терпеть ненавидишь мужчин.

– Отец Герман – священник! – мысленно возмутилась Ольга.

– Ну да. Хочешь сказать, что у него между ног не болтается никаких отвратительных органов, только чистая благодать?

– Да ты просто чудовище, Воля. Помолчи, не мешай мне.

– Слушаю и повинуюсь, ваша светлость.

Ольга мысленно взвыла.

– Аграфена у нас предводитель всех вдов, – коротко усмехнувшись, добавил Ефим, кивая на женщину.

Вдова молча поклонилась.

Ольга обвела всех взглядом. Воля всё-таки вывела её из хрупкого равновесия. Сердце колотилось где-то в горле, но, вопреки ожиданиям, голос прозвучал ровно:

– И что привело вас сюда? – произнесла она громко. – Неужто случилось нечто такое, что заставило жителей вспомнить обо мне?

Аграфена снова переглянулась с Ефимом. Тот кивнул.

– Ваша светлость, случилось, – сказала она. – Нечисть на Пантике завелась. У меня первой началось. Пару недель назад окорок в погребе сгнил. Хороший, копчёный, просоленный. Потом сала шмат и огурчики в бочке. Вино в бутылях разом скисло. По стенам поползла серая плесень.

– Дожди были. Может быть, дело в этом? – Ольга старательно хмурилась, искренне считая, что так выглядит серьёзней и значимей.

– Дожди каждый год, а такого у нас отродясь ещё не было! – запальчиво возразила рыбачка, оглядываясь на Ефима. Тот согласно кивнул.

– Потом в погребах у соседей всё сгнило. Потом ещё у троих, на той стороне Лунной улицы. Продукты гниют теперь и в кладовках, и на ледниках. В чуланах крупа плесневеет. А в углах кто-то громко шуршит. Кот был у святого отца, да куда-то пропал. А собак больше нет, сами знаете. Старосте говорили – тот руками разводит. А тут ещё…

Она замолчала, поджав губы. Нахмурившийся при упоминании старосты Ефим громко кашлянул.

– Ещё что? – нетерпеливо спросила Ольга.

– Люди увидели всякое, – неохотно произнёс староста. – По ночам. Тени какие-то. Не то звери, не то… – Он осёкся, покосился на Аграфену. Та кивнула. – Не то призраки. Мальчонка вон, Тишка, говорит, что видел, как из его погреба что-то вылезло. Круглое, серое, с длинным хвостом и зубами.

– Обычная крыса? – Ольга прищурилась.

– Светилось оно, – значимым тоном добавил торговец. – Я сам видел, на складе у пристани. У нас, ваша светлость, такая ж беда. Чай английский плесневеет, кофий прогорк… десять пудов бакалеи на свалку!

– Точно не крысы, – пробасил птичник Прохор. – Сдаётся мне, аберранты.

Ольга молчала. Воля внутри напряглась.

– Ты только не вздумай сбежать, ваша светлость, – осторожно пробормотала она.

– В платье попробуй побегай сама, – мысленно отмахнулась княгиня.

– Так когда, говорите, это началось? – спросила Ольга вслух.

– С месяц назад, – ответила Аграфена. – Сперва думали – просто погреба отсырели. Весна, дожди. А потом поняли – не просто.

– А раньше такого не было?

– Никогда, – твёрдо сказал Ефим. – Я здесь родился, княгиня. Отец мой здесь родился. Никакой нечисти в погребах отродясь не водилось. Святые отцы говорили – на острове благословение княжеского алтаря. А теперь, значица… Кхм. Как-то так.

– Круглое, серое, светится и с хвостом… – задумчиво произнесла Воля. – Хорошенько запомни. В атласе нужно найти этих тварей.

– Месяц назад я как раз особенно сильно заболела… – Ольга безмолвно ответила ей. – Валялась в горячке, едва не умерла. А потом неожиданно появилась ты. Странное совпадение, тебе не кажется?

– Позже подумаем. А пока заканчивай переговоры. Тебе осталось совсем немного: сделать значимый вид и назначить цену. Дерзай, ваша светлость.

– Хорошо, – ответила Ольга одновременно и Воле, и гостям. – Я возьмусь за это. Но мне нужна будет ваша помощь.

– Какая? – быстро спросила Аграфена.

– Для начала мне нужно знать, где именно завелась нечисть. Чем больше подробностей – тем лучше. Опросить нужно всех жителей острова, может, кто ещё о них молчит.

– Сделаем, – кивнул Ефим. – Ещё что?

Ольга задумалась.

– Мне понадобится пара крепких парней, – сказала она и сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало. – Чтобы никого не пускали туда, где я колдую. И ещё, про оплату. Я работаю не за деньги.

Произнеся эту фразу, Ольга вдруг поняла, что не знает, что говорить дальше.

Её гости переглянулись, и торговец вдруг громко ответил:

– Извинения просим, княгиня, но мы люди простые. Ходить вокруг да около не умеем. Скажу прямо: всем хочется знать, что теперь будет. С островом. С нами. С вами.

– В каком смысле? – опешила Ольга.

– В самом прямом, – вступил снова Ефим. – Вы – княгиня Волынская. Вы владеете этим островом. Но последние три года мы вас не видели. Ваш брат уехал. Усадьба лежит в руинах. Собаки пропали. Мы платили подати – кому? Мы не знаем.

– Подати уходили кредиторам, – спокойно ответила Ольга. – Всё, что собиралось с княжества, шло на погашение долгов моего отца. Я не видела этих денег.

– Вот как, – произнёс угольщик. – А мы думали…

– Что я обезумела? – Ольга грустно усмехнулась. – Посмотрите на меня.

Она развела руки, позволяя им увидеть: старое, заштопанное платье. Стоптанные сапоги. Косынку, прикрывающую волосы.

– Да, я знаю, о чём вы толкуете. О том, что, дескать, я спятила и отказываю Мещерякову в его брачных притязаниях, – тихо сказала она. – Верно?

Гости в ответ опустили глаза.

– Но делаю я это вовсе не потому, что мне нравится жить в сарае, а потому что Волынские издавна были хранителями всей Киммерии. А я, как вы верно заметили, тоже Волынская. Всё это время вы жили на моей земле, и я не требовала с вас ничего сверх того, что вы отдавали в казну княжества. Я не напоминала вам о долгах. Не выселяла из домов. Не забирала последнее. Но поверьте, уж Мещеряков-то с вас взыщет.

Повисла тишина. Аграфена поёжилась. Лавочник кашлянул в кулак. Торговец переглянулся с Ефимом.

– Это правда? – спросил птичник, обращаясь скорее к старосте, чем к Ольге. – Выходит, княгиня нас всех покрывает?

– Всё так, – кивнул Ефим.

– Мещеряков со своих-то три шкуры спускает, слыхал я, – торговец вздохнул. – Не надобно нам его.

– Так какого ж… – начал было угольщик, но осёкся под взглядом Аграфены.

– Я понимаю, почему вы здесь, – вздохнула Ольга. – Вам нужно знать, чего от меня ждать. Отвечу прямо: я хочу восстановить то, что было разрушено. Усадьбу. Псарни. Хозяйство. Но я не смогу сделать это одна. Мне нужна ваша помощь. Вы помогаете мне – я помогаю вам.

– Браво, козо… ваша светлость, я уже жажду вступить в твою партию, – хмыкнула Воля.

Ольга нервно моргнула.

– А кредиторы? – осторожно спросил Михей Аверьянович.

– Кредиторы – это наша с братом забота. Вы здесь ни при чём. Вы платите аренду за землю, на которой живёте. Этого довольно.

– Пока что, – буркнул угольщик.

– Пока что – да, – согласилась Ольга. – Но если я умру с голоду, всё обернётся иначе.

Ефим усмехнулся.

– Это напрасно вы, ваша светлость, – произнёс он. – Не дадим мы вам с голоду помереть. Нешто вся Пантика не прокормит свою княгиню…

Аграфена вдруг всхлипнула и утёрла глаза краем платка.

– Спасибо вам, барыш… ваша светлость, – прошептала она.

– Пока не за что, – ответила Ольга. – Завтра в полдень я буду в поселке. Тогда и решим, с чего начать.

Гости правильно поняли её последнюю фразу, раскланялись и спешно начали расходиться. Ефим надел наконец свой картуз и двинулся к тропинке. Мужчины потянулись за ним, переговариваясь вполголоса. Аграфена помедлила. Оглянулась на уходящих, потом вытерла руки о фартук и шагнула ближе к Ольге.

– Ваша светлость, – произнесла она вполголоса, – дозвольте спросить.

– Спрашивай.

– Правду ли говорят про вас?

Ольга замерла. Сердце пропустило удар.

– Что именно говорят? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Что у вас маг поселился. Братец ваш из столицы прислал его. А некоторые и вовсе болтают… – Аграфена запнулась, подбирая слова. – Что он теперь ваш полюбовник.

Ольга долго молчала. В висках гулко стучало.

– Сними платок, – неожиданно произнесла Воля.

– Что⁈

– Сними платок. Покажи ей. Она не враг.

– Она меня предаст! – мысленно вскинулась Ольга. – Ты понимаешь, что делаешь⁈

– Снимай.

Пальцы Ольги дрожали. Она подняла руки и медленно, очень медленно стянула с головы платок. Светлые, неровно остриженные пряди упали на скулы. Большеглазый мальчишка – вот кого видела перед собой Аграфена.

Женщина несколько секунд молча смотрела на неё. Потом губы её дрогнули в понимающей и совершенно заговорщицкой улыбке.

– Я так и думала, – произнесла она тихо.

– И что скажешь теперь? – прошептала Ольга.

– А ничего, – Аграфена пожала плечами. – Мужская одежда – оно и сподручнее. Я сама, когда муж утонул, его портки натянула и пошла рыбу солить. Мне так и сказали: «Аграфена, ты баба или кто?» А я им: «Я вдова, и мне детей кормить надо. А в юбке на баркасе делать нечего». Так что я вас понимаю, сударыня. Иногда нам приходится браться и за мужские дела.

Произнеся это, она подмигнула, улыбнулась ещё шире, показала большой палец, стремительно развернулась и широкими шагами пошла догонять старосту.

Ольга медленно опустилась на крыльцо.

– Она всем расскажет, – прошептала она. – Что ты наделала.

– Она только что вступила с тобой в заговор, – спокойно ответила Воля. – Так налаживаются связи, балда. Ты ей доверилась – она это оценила. Люди вообще обожают быть сопричастными. Теперь у тебя есть союзница.

– Откуда ты знаешь?

– Я разбираюсь в людях. Работа заводчика – это не только собаки. У каждого щенка есть свой потенциальный хозяин, его покупатель. И с каждым из них мне приходилось договариваться.

– Зачем? – искренне удивилась княгиня.

– Настоящий питомник – это не просто место, где рождаются и подрастают щенки, – строгим мысленным голосом отозвалась Воля. – Это история и традиции. Владельцы собак – единомышленники, которых ты приглашаешь в свой круг, вдохновляешь идеями и ведёшь за собой.

– Мне пока это трудно понять… Мы никогда так не делали, – поспешно добавила Ольга, почувствовав недовольство Воли. – Но в одном ты права: только женщина может стать настоящим союзником. Мы всегда платим сторицей за доверие – в отличие от мужчин, которые сразу думают, как бы это использовать.

Ошарашенная таким поворотом её мыслей, Воля в ответ промолчала.

– Значит, завтра мы едем в деревню, – решительно произнесла Ольга вслух.

– Значит, завтра, – согласилась Воля. – А пока…

Договорить она не успела. Ольга поднялась, приоткрыла дверь и уверенно взяла в руки топор, прислонённый к косяку.

– Ты куда?

– Тренироваться, – ответила Ольга.

⤟⤛⥈⤜⤠

Вечером они снова сидели в норе. Ольга, уже привычно растопив камин, листала книги с полок в поисках хоть какой-то информации о мелких аберрантах. На глаза ей попался рисунок: мелкий зверёк с длинным чешуйчатым хвостом, торчащими зубами и тремя парами глаз. Подписано изображение было аккуратным почерком – «Eitus vulgaris, или обыкновенный эйт, питается остаточной магией и отрицательными эмоциями».

– Кажется, я нашла, – прошептала она.

– Нет… Не очень похоже. Скорее вот этот, смотри: «Eitus nebulosus, или эйт туманный, мелкие, два глаза, живут колониями. Боятся дневного света, сами ярко светятся в темноте. Питаются магическими эманациями тлена и разложения, которые сами же и разносят. Если в погребе завелись эйты – это не так страшно, но тоже неприятно. Их можно выморозить или изгнать магическим светом. Опасаются кошек». У нас, кстати, есть кот.

Ольга покосилась на кота. Тот лениво зевнул.

– Этот кот не полезет в погреб.

– Я вот думаю, не этот ли кот сбежал от отца Германа?

– В таком случае ему можно лишь посочувствовать.

Ольга захлопнула книгу и свернулась клубком в кресле. Пустота лежала рядом, положив голову ей на колени. Сытые щенки мирно спали в корзине у входа. Кот, развалившийся на ковре у камина, тихо урчал.

За выходившим на долину окном быстро смеркалось. С утра дул северный ветер, значит, ночь будет прохладной. Подумав об этом, Ольга зябко поёжилась и бросила взгляд на дом Лазарева.

Там было на что посмотреть. Прямо над лужайкой перед домом в воздухе висел сигарообразный летающий аппарат. Огромный и серебристый, с двуглавым орлом на боку, он медленно опускался на траву. От его винтов по высокой траве луговины в долине бежали волны, и мелко дрожали ветви вековых кипарисов, прикрывающих окна норы.

– Ничего себе, – выдохнула Воля. – Это что за летающий аппарат? Дирижабль?

– Аэроскаф, – машинально поправила Ольга. – Судя по гербу – Императорские воздушные линии. Прилетел из столицы.

Открылся овальный люк, из него медленно выдвинулась небольшая площадка и плавно спустился ярко светящийся трап. Спустя несколько минут по нему одна за другой начали спускаться… женщины.

Подскочив, Ольга кинулась к окну и прижалась лицом к стеклу. Первой на землю ступила одна очень полная, в бежевом платье, с огромной корзиной в руках. За ней шла высокая, тонкая, с гладко зачёсанными назад тёмными волосами. Третья – совсем юная, рыжеволосая, она звонко смеялась, запрокидывала голову и, размахивая руками, ловко балансировала на трапе.

Буквально через несколько минут перед аэроскафом собралась довольно внушительная группа. Женщин было много – не меньше дюжины. Очень разные: совсем молоденькие и постарше. Одно их объединяло: все прибывшие на остров были прекрасно одеты: светлые дорожные платья, кружева, шляпки, перчатки. Оживлённо переговариваясь, гостьи смеялись, жестикулировали и, судя по всему, пребывали в отличном расположении духа.

А следом за ними на землю спустились дюжие мужики в серых штанах и рубахах, расшитых какими-то синими знаками. Перекинувшись парой слов, они деловито подвинули трап, открыли люк в нескольких метрах от пассажирского и уже через несколько минут принялись разгружать грузовой отсек. На коротко стриженную траву один за другим опускались чемоданы и саквояжи, коробки и свёртки, какие-то кожаные тюки. Двое грузчиков вытащили комод. Большой. Розово-перламутровый. На фоне аэроскафа он выглядел так забавно и несуразно, что Ольга фыркнула.

– Ничего себе, – повторила Воля, но уже совсем другим тоном. – Козочка, ты только посмотри. Твой Лазарев, похоже, притащил сюда целый гарем.

– Он не мой, – снова зло фыркнула Ольга.

– Да ладно, не кипятись. Ты посмотри – они явно собрались здесь жить! Вон, даже комод привезли. Розовый.

– Видимо, опальный друг цесаревича решил совершенно расслабиться и отдохнуть, – процедила Ольга. – Все мужчины таковы. Животные.

Кот, развалившийся на ковре, поднял голову, посмотрел на Ольгу долгим взглядом жёлтых глаз, потом медленно встал и демонстративно вышел из комнаты.

– Даже кот с тобой не согласен, – заметила Воля.

– Кот – тоже мужчина.

– Кот – это кот. А ты лучше подумай вот о чём: зачем ссыльному князю понадобилось везти на остров столько женщин?

– Зачем вообще мужчинам женщины? – Ольга скривилась. – Ответ очевиден.

– Ничуть. Посмотри на них непредвзято. Они не похожи на… гм… представительниц определённой профессии. И явно не аристократки. Одеты пусть и недёшево, но вполне скромно, при этом со вкусом. Это не гарем, козочка. Это что-то другое.

– И что же?

– Думаю… работницы. Но не простые кухарки и горничные. Скажи, а сосед твой женат?

– Сомневаюсь… Уж на что я была далека от столичного света, и то слышала сплетни о Лазареве.

– Даже не представляю, что может услышать домашняя девочка из-под маминой юбки, – Воля не удержалась от колкости.

– Красавец и сердцеед, любимец и бессердечный соблазнитель женщин, – Ольга сделала вид, что не заметила её. – Разве приличная девушка отдаст свою руку такому?

– Даже не представляешь, с каким удовольствием, – усмехнулась её незримая собеседница.

Ольга выразительно поджала губы, покачала головой и перевела взгляд на лужайку. Аэроскаф уже поднялся и медленно разворачивался на север. Женщины скрылись в доме. Поспешившие им навстречу люди Лазарева заносили последние тюки. Розовый комод, покачиваясь, медленно плыл над аккуратно подстриженными кустами.

В сводчатых окнах дома один за другим зажигались огни, и уже через несколько минут весь фасад засветился, как праздничный торт.

– Интересно, – произнесла Воля, – а где же он сам?

– Кто? – не поняла Ольга.

– Лазарев. Он навёл порядок в доме. Прислал сюда своих людей, а сам всё ещё не явился. Бесит.

– Может, он и не приедет?

– Не бери в голову, козочка. Это я так, просто ворчу. Ненавижу неопределённость. Приедет он или нет – в сущности, нам с тобой совершенно без разницы. Даже если не вспоминать о неожиданно обретённом кузене – есть дела и поважнее. Например, найти того стряпчего, что составлял договоры с жителями посёлка на аренду земли. Что там по поводу угольной печки и поля на склоне холма? И посмотреть бы ещё закладные. Ты Гарику написала о них?

Ольга задумалась. Потом вдруг улыбнулась.

– Ты права, пора браться за ум. И мне уже даже не страшно об этом подумать. Сейчас напишу.

Ночь опустилась на остров. В холмах снова завыл аберрант. Пустота подняла голову, прислушалась, тихо вздохнула и снова опустила морду на лапы.

⤟⤛⥈⤜⤠

Глава 16

Мясной прикорм

«Первый мясной прикорм щенкам вводить надо сразу, как у них прорежутся молочные зубы. Давать следует свежее тёплое, мелко нарубленное мясо, лучше крольчатину или козлятину. Свинину и дичь щенкам никогда не давай. Не мешай мясное с молочным. Суку к мискам щенков подпускать можно смело: глядя на мать, они куда быстрее поймут, что это еда».

– Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Когда солнце ещё только-только оторвалось от горизонта, молодая княгиня Волынская вышла на поляну за сараем. Трава здесь ещё серебрилась обильной ночной росой, и от этого Ольге казалось, что она ступает по битому стеклу.

Взмах, поворот, вдох. Медленно, плавно, не сводя взгляда с узкой полосы зеркальной глади залива, видневшейся между деревьями. Раз. Выдох. Два. Поворот, встала на цыпочки, наклонилась, взмахнула руками и выпрямилась. Воля безмолвствовала. Топор лёг в ладонь как влитой. Каждую руну на лезвии Ольга могла бы нарисовать по памяти.

Перехватила за край рукояти обеими ладонями, развернулась, отвела топор за спину и резко обрушила его на воображаемую цель. Лезвие рассекло воздух со свистом, и полено располовинилось.

Ольга замерла, всё ещё сжимая рукоять обеими руками, чувствуя, как дрожит. Руны на лезвии вспыхнули голубым. Кажется, артефакт был ей доволен.

– Хороший удар, – неожиданно отозвалась Воля. Мысленный голос её прозвучал ровно, но Ольга уловила в нём совершенно новую интонацию.

– Ты видела? – прошептала она. – Он снова светится.

– Видела. Поздравляю.

– Спасибо.

– Это не комплимент, козочка. Ты перестала быть дилетанткой. Ещё несколько недель таких тренировок, и я смогу спокойно сидеть в твоей голове, не опасаясь, что тебя убьют при первой же стычке.

– Недель⁈ – Ольга опустила топор.

– А как же думала? – фыркнула Воля. – Я вообще удивляюсь тому, как ты быстро освоила эту штуку. Слишком быстро для козочки из-под маминой юбки… Ты полна сюрпризов, ваша светлость.

Ольга только нахмурилась и провела ладонью по лезвию. Металл был тёплым. Руны медленно гасли.

– Удивительное ощущение, – тихо сказала она. – Я впервые почувствовала себя сильной.

– Скоро привыкнешь. Ладно, хватит размазывать сопли. Пора кормить твоих подопечных.

В сарае их встретил требовательный щенячий писк. Бес, услышав шаги хозяйки, немедленно заявил о своих правах на завтрак. Бездна, как обычно, молчала, она терпеливо сидела у самой двери и смотрела на Ольгу своими серебряными глазами. Пустота, вольготно развалившаяся на матрасе, лениво пошевелила хвостом.

– Ну-ка, посмотри на их зубы, – велела Воля.

Ольга послушно присела перед щенками и осторожно приподняла губу Беса. Тот возмущённо завозился, но Ольга уже увидела всё, что хотела: мелкие и острые, как иголки, молочные зубы прорезались полностью.

– Ничего себе, – сказала она. – Полный комплект.

– Отлично. Пора начинать первый мясной прикорм.

– Это ещё что такое?

– Ты что, думала, они всю жизнь на одной молочке просидят? Собаки – животные хищные, козочка. Щенкам нужно мясо.

Ольга растерянно оглянулась. В сарае не было ничего, кроме остатков вчерашней каши, крупы в мешке и нескольких утиных яиц.

– У нас нет мяса, – сказала она.

– Сегодня мы едем в посёлок. У тебя же договорённость с людьми. Вот и будешь добытчицей.

Пустота, услышав слово «посёлок», подняла голову и тихо, вопросительно тявкнула. Ольга потрепала её по узкой белой голове.

– Ты сегодня со мной, – сказала она. – Поможешь.

– Кстати, о мясе: а в жару ты такие продукты хранишь где? – деловито осведомилась Воля, пока Ольга путалась в платье.

– В погребе, – справившись со шнуровкой, Ольга безуспешно пыталась заплести стремительно отрастающие волосы в короткую косичку. – То есть в земле, у стены сарая. Там ямка, нянюшка её крышкой ещё прикрывала. Яйца прятала.

– Не очень надёжно, но за неимением, так сказать, гербовой, пишем на чём придётся. Щенкам нужен животный белок. Мясо и яйца, хорошо, что ты напомнила. А ещё ты должна знать несколько правил.

– Вещай, – разрешила княгиня, завязывая косынку.

– Первое: пища для щенков не должна быть разнообразной.

– Ты ничего не перепутала? А как же…

– Козочка, слушай профи и не перебивай.

– Слушаюсь, ваша бесплотная светлость.

– Собаки гиперконсервативны. Это тебе не козы, которые жрут всё подряд. Мясо щенкам дают мелко нарубленным, свежим и тёплым. Можно давать сырой яичный желток, без белка. Творог или простоквашу, но никогда не мешай молочные продукты с мясом. Молоко – только козье. От коровьего у них будет понос. Но обычное молоко можно сквашивать в простоквашу.

Словно слыша их безмолвный разговор, Пустота поднялась с матраса, облизнулась и громко вздохнула.

– Да! Суку обязательно подпускай к миске щенков.

– Так она же всё съест, – Ольга нахмурилась.

– Ну и пусть. Щенки учатся есть, глядя на неё. К тому же она всё равно переработает корм в молоко и покормит их. Поняла?

– Поняла, – Ольга влезла в Гариковы сапоги и тоже грустно вздохнула.

– И ещё: сначала все щенки едят из одной миски. Разделять их будешь позже. Щенок считает, что съедобно только то, что едят другие.

– Зачем ты мне сейчас это всё говоришь? Вот когда мясо добудем, тогда…

– Козочка, я в любой момент могу просто исчезнуть. Так же внезапно, как появилась. Мы же с тобой до сих пор не знаем, как я оказалась в твоей голове и зачем. Тебе в голову не приходила эта мысль?

– Я её к себе в голову не пускаю.

Ольга бросила взгляд на щенков. Бес уже снова тыкался носом в материнский живот, а Бездна всё так и сидела, пристально глядя на Ольгу.

– Они растут очень быстро, – сказала она.

– Ты же сама говорила, что теневые борзые вообще растут иначе, – отозвалась Воля. – Чему удивляешься?

Ольга зачем-то кивнула, мгновение подумав, накинула поверх платья жилет, пристроила топор к дверному косяку и решительно направилась к гаражу. Следом за ней из сарая выскользнула Пустота.

Магомобиль тёмной глыбой выступал из гаражного полумрака. Ольга погладила его гладкий капот, открыла дверцу, села за руль. Индикатор заряда показывал… пустоту. Положила ладонь на панель.

– Давай, – сказала она себе. – Получалось же. А теперь очень надо.

Она закрыла глаза и потянулась к тому тёплому, яркому, что ощущала где-то глубоко под рёбрами. К своей силе. На этот раз её магия отозвалась мгновенно. Вспыхнула искрами, скользнула вниз по руке, хлынула через пальцы. Кристалл под капотом вдруг вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил весь гараж. Индикатор заряда на панели дрогнул и пополз вверх, заполнив шкалу разом и едва не до половины.

Ольга отдёрнула руку. Сердце бешено колотилось.

– Ничего себе, – задумчиво произнесла Воля. – А раньше ты полдня пыхтела.

– Сама не знаю, как вышло.

– Ну-ну, – в голосе Воли прозвучало сомнение. – Что-то ты всё же темнишь, ваша светлость. Как руль крутится, не забыла?

– Подскажешь.

Пустота уверенно запрыгнула на заднее сиденье и свернулась там, положив морду на вытянутые лапы. Закусив губу, Ольга рычагом переключила задний ход, медленно выжала педаль, и магомобиль выкатился из гаража. Разворачивались они с приключениями. Куст жасмина, вольготно разросшийся у ворот гаража, пал жертвой водительских навыков Ольги. Воля почти не орала.

Сама дорога до посёлка заняла от силы четверть часа.

Аграфена-рыбачка встретила их на площади у церкви. При виде магомобиля она всплеснула руками.

– Ваша светлость! А я думала, люди насочиняли про вас…

– Как видишь, нет, – Ольга, очень довольная тем, как ловко она припарковалась, даже столб не задев, выбралась из-за руля и медленно огляделась. – Я приехала, как договаривались.

Напротив церквушки над площадью возвышалась небольшая башня, формой похожая на водонапорную. На её красном кирпичном боку красовались большие часы с позолоченным циферблатом и ажурными стрелками.

– Неплохо они тут живут, куда лучше князей, – тут же буркнула Воля.

– Наверняка это гордость посёлка. А мы пунктуальны, заметь.

Стрелки часов показывали пять минут после полудня.

– Похоже, меня здесь так скоро не ждали? – произнесла Ольга, выразительно кивнув в сторону часов.

– Так да! То есть нет! Так это мы мигом! – Аграфена обернулась и зычно крикнула в сторону рослого кипариса: – Тишка! Беги за Ефимом, скажи, что княгиня приехала! Ждёт наша светлость и гневаться изволяют!

Чумазый мальчишка пулей вылетел из-под дерева и, на ходу подтягивая штаны, припустил по улице вниз. Аграфена проводила его взглядом и снова повернулась к Ольге.

– А это, стало быть, та самая собачка? – она кивнула на Пустоту, которая выбралась из машины и теперь стояла рядом с Ольгой, настороженно поводя ушами.

– Та самая – это какая?

– Из княжеских псарен. Мужики говорили, что их больше нет. Всех извёл братец ваш.

– Ничего себе новости, – хмыкнула Воля. – И как это всё понимать, ваша светлость?

– Как, как, – Ольга вздохнула, стараясь не злиться. – Мы как приплыли сюда… Гарик долго пытался узнать, куда делись собаки. Весь остров перевернул, каждого расспросил о собаках.

– Дай угадаю: никто ничего не видел, не знал и вообще не слыхал о каких-то там псах?

– Всё так, – вспомнив мрачное лицо брата, Ольга всё-таки разозлилась и отвернулась от Аграфены, делая вид, что разглядывает вход в церковь. – А теперь вот. Нашли виноватого.

– Красивая, – с уважением произнесла Аграфена, рассматривая собаку. – Худая только.