Текст книги "Наследница пустоты (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Щенков и кормящую суку тухлятиной кормить нельзя, – Воля была неумолима. – У них понос будет, козочка. А убирать за ними, если ты ещё не забыла, придётся тебе. Ты ещё в прошлый раз едва не вывернулась наизнанку, помнишь?

– Лучше бы забыла.

Ольга вздохнула и закрыла ларь. Ситуация была, прямо скажем, аховая. Все припасы, что они получили от жителей посёлка в качестве благодарности за очистку погребов, стремительно таяли. Щенки росли и ели всё больше, Пустота тоже нуждалась в усиленном питании, а сама Ольга, если честно, и сама была не против хотя бы раз в день съедать что-то горячее. Магия требовала энергии.

– Возьмёшь плату за грозовика! – строго произнесла Воля. – Едой. Всё, что они могут дать. Ты работаешь не за спасибо.

– Это мои люди, – возразила Ольга. – Я обязана им помогать. Они и так…

– В чём это твои? – Воля фыркнула. – Ты сама-то себя слышишь? У твоих людей княгиня не должна ходить голодной оборванкой. Ты – Волынская. Они живут на твоей земле. Ты спасаешь их мельницу – они кормят тебя и твоих собак. И это даже не обсуждается, ваша светлость.

Ольга открыла рот, чтобы возразить, но Воля не дала ей и слова вставить.

– Или ты хочешь, чтобы у Пустоты пропало молоко? Она кормящая сука, ей нужен белок. Щенкам нужно мясо. Ты хочешь угробить помёт?

– Не хочу! – огрызнулась Ольга. – И мы пока никого ещё не победили.

– Вот именно! Собирайся давай, бери Пустоту с топором, и поехали. И не забудь платье надеть! Нечего лишний раз ошеломлять неподготовленную публику дерзкими перформансами.

Ольга, скрипя зубами, надела последнее материнское чистое платье (нового было жалко), немного подумала и надела жилет и Гариковы сапоги. Пустота, увидев сборы, тихо поскуливая, рысцой бегала до двери и обратно. Щенки спали в мыльне.

Магомобиль завёлся с пол-оборота. Ольга положила ладонь на панель, потянулась силой к кристаллу, и тот отозвался мгновенно, наполнив индикатор заряда ровным светом почти до половины. Она уже даже и не удивлялась тому, как легко это теперь получалось.

Дорога на Мельничное петляла меж старых сосен, ныряя в неглубокие овраги. Ураган, бушевавший несколько дней назад, оставил повсюду следы: поваленные деревья, сбитые ветром листья и лужи, ещё не ушедшие в землю. Сосредоточенно вглядываясь вперёд, Ольга молча вела машину. Воля тоже молчала.

Мельничное встретило их непривычным оживлением. У крайнего дома собралась небольшая толпа: мельник Иван, узнаваемый по соломенной шляпе, несколько незнакомых мужчин и – неожиданно – отец Герман.

Священник стоял рядом с Никодимом, скрестив руки на груди, и о чём-то негромко с ним беседовал. За то время, что Ольга его не видела, он заметно загорел, и без того резкие черты лица ещё более заострились. Чёрная ряса то ли выгорела, то ли была покрыта тонким слоем пыли.

– Ого, – мысленно произнесла Воля. – А наш святой отец, кажется, всё это время провёл на горнолыжном курорте. Красавчик.

– Воля! – одёрнула её Ольга.

– А что? Ты только посмотри на него. Загорел, подкачался, и волосы отрасли. Нет, ну какой экземпляр пропадает для генофонда…

Ольга предпочла не развивать эту тему. Осторожно развернув машину, она заглушила кристалл и открыла дверь. Никодим, заметив её, коротко кивнул и тут же, без лишних церемоний, оказался рядом, подавая руку. Вполне ожидаемый жест вежливости заставил Ольгу смутиться и замереть. Воля сразу же зашипела. Пришлось вспоминать о приличиях и соответствовать статусу. Молодая княгиня заставила себя улыбнуться и встать. Герман тоже приблизился, и Ольга окончательно смешалась: двое взрослых мужчин, каждый из которых был старше и опытнее её, смотрели на неё с ожиданием. Она попыталась выйти из машины самостоятельно, но Никодим аккуратно поймал её за локоть и помог спуститься.

– Как самочувствие, ваша светлость? – спросил он вместо приветствия.

– В порядке, – отстранившись от него, Ольга коротко улыбнулась. – Ваша помощь бесценна. Спасибо.

– Прекрасно. – Никодим отступил на шаг. – А мы вас уже заждались. Грозовик этой ночью активизировался. Сегодня он дважды пытался вырваться наружу. Каменные стены мельницы пока выстояли, но…

– Но ненадолго, – закончил за него Герман. Услышав его низкий голос, Воля мысленно застонала. – Эта тварь не даёт никому даже толком приблизиться к мельнице. Мы попытались вчера…

– Тщетно, – добавил Никодим, и в его голосе прозвучала досада. – С моей магией там делать нечего. Огонь его только подпитывает.

– Многие верят и в то, что грозовик предвещает большие пожары, – произнесла Ольга, и оба мужчины удивлённо на неё посмотрели. Княгиня смутилась и тихо добавила: – Я читала.

Она перевела взгляд с Никодима на Германа и обратно. Бывший ловец помолчал. Потом криво усмехнулся.

– Поэтому я и не стал рисковать. Вы удивительно эрудированны, ваша светлость.

– Бросьте. Читать все умеют.

Ольга, вздохнув, развернулась к машине и вытащила топор. Лезвие тускло блеснуло в лучах утреннего солнца, и руны на нём слабо засветились голубым. В толпе кто-то ахнул. Краем глаза княгиня заметила, как Никодим вдруг нахмурился и обменялся с Германом короткими взглядами.

– Пустота, – тихо позвала она. – Идём.

Старая борзая легко выпрыгнула из машины и встала рядом.

– Это всего лишь простой аберрант, – произнесла Ольга, и голос её прозвучал куда увереннее, чем она себя чувствовала. – Мы с Гавриилом их ещё в раннем детстве ловили.

– Не сомневаюсь, – Герман коротко, сдержанно поклонился.

– Ну глупо-то врать так зачем? – Воля всё-таки не сдержалась.

– Для пущей уверенности.

Топор приятно оттягивал руку, Пустота тёрлась о ногу. Жители Мельничного молча расступались перед ней.

Мельница.

Массивное, приземистое здание из дикого камня, сложенное на совесть. Высокая, в два этажа, с огромным деревянным колесом, которое сейчас неподвижно замерло над тёмной гладью запруды. Воняло болотом.

Ольга остановилась в нескольких шагах от входа. Они с Волей прислушались. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта, и изнутри доносился низкий гул. Как будто где-то в глубине здания работал огромный трансформатор. Волосы Ольги поднялись дыбом.

Пустота тихо, утробно зарычала.

– Спокойно, девочка, – шепнула Ольга, кладя руку на голову собаки. – Ты главное, побереги себя.

– Ты хоть примерно представляешь себе, что будешь делать? – осведомилась Воля. Мысленный голос её прозвучал напряжённо.

– Если честно – не очень. Но у меня есть топор. У меня есть Пустота. У меня есть ты.

– Я польщена, конечно, но хотелось бы хоть немного конкретики, ваша светлость.

Ольга вздохнула и толкнула дверь.

Внутри мельница была огромной. Высокий, в два этажа, центральный зал с жерновами был погружён в полумрак. Свет проникал только сквозь узкие окошки высоко под потолком. Остро запахло озоном. Посередине зала, на каменной платформе, сидел грозовик.

Он был размером с крупную свинью. Толстое тело, покрытое длинными, острыми иглами, каждая из которых светилась. Иглы топорщились во все стороны, делая его похожим на дикобраза-переростка. Маленькие, глубоко посаженные глазки горели неоново-белым. Пасть была приоткрыта, и Ольга ясно увидела ряды крупных, острых, загнутых внутрь зубов.

– Матерь Божья, – выдохнула Воля. – Это что за дичайшая хрень! Дикобраз-мутант⁈ На картинках он был очень миленьким!

– Добро пожаловать в реальность.

– Откройте вагон, я сойду!

Грозовик медленно повернул голову. Иглы на его спине поднялись и засветились ярче. По ним пробежали голубые искры, и Ольга кожей почувствовала неладное.

– Пустота! – крикнула она. – Отрыщь!

Собака застыла, Ольга дёрнула её на себя за ошейник, обе забились за выступ стены, и в ту же секунду из пасти грозовика вылетела ослепительно-белая молния. Разряд попал в стену именно там, где только что стояла Ольга, и каменная кладка задымилась. Запахло палёным.

Ольга выпустила собаку, перекатилась за жернов и попыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Иглы на спине грозовика снова засветились, на этот раз ярче. Он готовил новый разряд.

– Он сейчас опять шарахнет! – заорала Воля. – Уходи вправо! Вправо, козочка!

Ольга метнулась вправо, и молния ударила в жернов, за которым она только что пряталась. Каменная крошка брызнула во все стороны, что-то ударило Ольгу в плечо, и она вскрикнула от боли.

Пустота, не дожидаясь команды, бросилась на грозовика, вцепившись в заднюю ногу твари, и та, жутко взревев, развернулась. Иглы на её спине полыхнули, раздался громкий треск, и борзая отпрыгнула в сторону.

– Пустота! – Ольга вскинулась. – Ты цела⁈

Прихрамывая на левую переднюю лапу, старая сука нырнула под жернова. Шерсть на левом боку собаки дымилась. Ольга перевела дыхание и попыталась сосредоточиться. Нужна её магия. Сделать грозовика материальным, как она делала с эйтами. Но теперь всё было иначе. Стоило ей потянуться к нему, как энергия чудища поднималась навстречу, словно волна, готовая накрыть её с головой. Слишком много хаоса. Слишком сильная тварь.

– Не получается! – выдохнула она.

– Тогда думай! – рявкнула Воля. – У тебя есть топор, в конце концов! Руби его!

Ольга перехватила оружие и бросилась вперёд. Грозовик снова загудел, иглы его засветились, но она успела раньше – лезвие обрушилось на бок твари, снеся несколько игл. Грозовик взвыл, из разрубленных игл брызнули молнии, и Ольгу отшвырнуло назад. Она ударилась спиной о стену и на мгновение потеряла дыхание.

– Вставай! – кричала Воля. – Вставай, козочка, он снова готовит разряд!

Она попыталась встать, но ноги скользили по влажному каменному полу. Мельница была построена с небольшим наклоном – вода из запруды стекала по специальным желобам, и пол здесь всегда был мокрым. Ольга поскользнулась, упала на бок и покатилась вниз, прямо к грозовику.

– Назад!!!

Тварь развернулась к ней. Маленькие белые глазки горели холодным пламенем. Пасть раскрылась, и Ольга увидела ряды острых зубов. Где-то там, в глубине этой жуткой пасти, уже зарождался заряд, который мог стать смертельным. Пустота с воем бросилась наперерез и вцепилась твари в горло. Грозовик захрипел, иглы его полыхнули, и собака заскулила, но не разжала челюстей. Гул нарастал.

– Заземли его! – вдруг крикнула Воля. – Один конец топора в пасть, второй в землю!

Быстро вскинув топор, Ольга перехватила его обеими руками и, не давая себе ни мгновения на раздумья, сунула лезвие в разверстую пасть. Потом резко упёрла рукоятку в каменный пол, туда, где в щели между плитами блестела влажная земля.

Грозовик страшно дёрнулся и захрипел. Иглы вспыхнули ярким разрядом, а Ольга, вцепившись в задние лапы Пустоты, рванула собаку на себя. Взвизгнув, та отцепилась от горла твари.

Грянул взрыв.

Ослепительная вспышка озарила мельницу. Грозовик дико завыл и вдруг весь ушёл в землю по топору. Как вода уходит в воронку. Иглы гасли одна за другой, его тело стремительно растворялось. Топор пламенел голубым.

А потом всё закончилось.

Ольга лежала на каменном полу, хватая ртом воздух. Она не чувствовала ни рук, ни ног. Только страшную, всепоглощающую усталость.

Рядом, тяжело дыша, распласталась Пустота. Топор стоял, воткнутый в щель между плитами, и руны на нём медленно гасли.

Дверь мельницы с грохотом распахнулась. Первым в зал ворвался Никодим. Его единственная рука пылала огнём, готовым сорваться в любой момент, но он остановился, оглядел картину и медленно опустил ладонь. Следом за ним вбежал Герман. Лекарь упал на колени рядом с Ольгой, быстро осмотрел её, заглянул в глаза, ловя взгляд, пощупал пульс. Потом повернулся к Пустоте, провёл ладонью по её боку.

– Слава Создателю, – выдохнул он. – Обе живы. Но отсюда вам нужно срочно уходить. Вы хлебнули энергию хаоса, ваша светлость. Сладкий чай, успокоительное, отдых.

– Для магов это не страшно, – добавил Герман, присаживаясь на корточки рядом. – Часа через два уже встанете на ноги.

– Я в порядке, – слабо запротестовала Ольга, пытаясь подняться. – Я…

Локти вдруг подогнулись, и она рухнула бы обратно на пол, если бы Герман не подхватил её. Голова кружилась так, что стены мельницы плыли перед глазами.

– Вы не можете идти.

И, не слушая дальнейших возражений, священник поднял её на руки. Ольга ахнула. Легко, словно она ничего не весила, Герман понёс её к выходу. Пустота поднялась и поковыляла следом.

– Что вы делаете⁈ – возмутилась княгиня.

– Следую рекомендациям доктора, – невозмутимо ответил он.

– Он же святой отец! – хихикнула Воля. – Ваша светлость, чего же ты так напряглась?

– Заткнись, – мысленно простонала Ольга.

– А почему ты краснеешь, как школьница?

Никодим шёл рядом, что-то бормоча про «молодых магов» и «полное отсутствие инстинкта самосохранения». Но Ольга его уже не слушала. Дневной свет ударил по глазам, и последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту, был мысленный голос Воли:

– Вот это я понимаю – рабочая поездка, ваша светлость. И грозовика заземлили, и на ручках красавчика покатались. Зачётно. Пять баллов.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 23

Алтарные истории

«В щенках очень рано просыпаются родительские черты – и стати, и характер. Один сызмальства смел и зол, другой в играх упорен, третий ластится к руке, четвёртый дрожит от любого окрика. Заводчику важно уже в первые недели решить для себя, что из этого пойдёт на пользу будущему породы, а что во вред, и отбирать щенков для племени без всякой жалости и без сомнений». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Вечер после схватки с грозовиком тянулся долго. Ольга сидела в кресле у камина, вытянув босые ноги к зияющему пустотой подкопчённому чреву, и лениво думала о том, что надо бы его растопить. В норе под горой всегда было прохладно. Но для этого нужно пойти в мыльню, притащить стопку дров, их сложить… Сил нет никаких. Жалко, что Волю просить бесполезно. Смешно.

Положив длинную морду на ноги хозяйки, Бездна лежала рядом и смотрела куда-то в пространство. Бес спал на коврике, Пустота мерно посапывала в углу. В норе было так тихо, что слышалось даже урчание в её животе.

Воля молчала. Это было странно – обычно после такого насыщенного дня она разражалась целым фонтаном колких комментариев. Но сегодняшним вечером подселенка была непривычно задумчива и молчалива.

Ольга погладила Бездну по узкой голове и вздохнула. Мысли вяло текли, возвращаясь к утреннему разговору с Никодимом. К письму, которое так и не дописала Гарику.

– Интересно, где там наш загадочный лесоруб. Что-то его не слыхать… – произнесла она наконец.

– О, – оживилась Воля. – Ты о нём вспомнила. Батюшки святы, к чему бы.

– Да лезет в голову, – неохотно ответила Ольга и тут же поморщилась, как от зубной боли. – Сразу две одинаковые руны… как такое возможно вообще? Я запомнила их рисунок, напишу Гарику, расспрошу. Как-то мне муторно и тревожно.

– Позволь угадать: у нас кончились деньги.

– Издеваешься? Всё намного хуже. У нас никогда не было денег. И не будет.

– Ну хоть в этом всё стабильно и предсказуемо. Уже хорошо. Кстати, раз уж ты в меланхолии…

– Просто устала.

– И бежать в рощу на помощь прекрасному лесорубу с топором наперевес не собираешься…

– Вот ещё! – громко фыркнула Ольга, и сонно моргающая Пустота подняла голову.

– Мне кажется, самое время рассказывать сказки. Ты мне обещала!

– Мало ли что я там ляпнула не подумав, – Ольга медленно и с наслаждением потянулась. Халат сполз с колен, обнажив некрасивую ссадину, густо намазанную каким-то вонючим серо-буро-зелёным снадобьем Никодима.

– Мать честная, как я ужасно на тебя влияю! – ахнула Воля. – Это была моя реплика.

– И что ты хотела услышать?

– Для начала историю об алтаре, – осторожно произнесла Воля. – Ты говорила, что он разрушен. Но твои родители сказали, что он цел. И ты что-то такое упоминала про подвал усадьбы. Может, расскажешь уже, что это за штука такая – родовой алтарь? А то я тут сижу, понимаешь, в полном невежестве. Стыдно перед аборигенами.

Ольга слабо улыбнулась.

– Ты многого не знаешь о мире, в который попала.

– Многого⁈ – Воля даже хрюкнула. – Да ты издеваешься! Считай, что вообще ничего. Твоя память мне недоступна.

– Да. Прости. Но вообще… это странно.

– Поясни, я сегодня ушиблена грозовиком и туплю.

– Знаешь, я постоянно ловлю себя на том, что слушаю тебя не просто как мысленный голос, а как человека, который всё время стоит за плечом. У моих собственных мыслей нет голоса. Они не хихикают, не ухмыляются, не молчат многозначительно. Ты какая-то слишком настоящая. Меня поначалу всё время тянуло оглянуться – вдруг ты и впрямь за спиною стоишь?

Воля долго молчала. Потом тяжко вздохнула и выдала:

– Ну… да. Ты права. У меня та же фигня. Просто я думала, что, слыша твой голос, мысленно проецирую образ на наши внутренние диалоги. Но, судя по твоим словам… Впрочем, поскольку с этим мы ничего сделать не можем, остаётся друг друга терпеть.

– Я тебе так надоела?

– Ужасно. И страшно представить, насколько ты от меня устала, ведь я…

– Нет, ничуть. – Ольга вздохнула и откинулась на спинку кресла. – Так что тебе рассказать?

– Алтари. Всё. Детально. Чуть позже, чем от Адама и Евы. Как вообще это всё началось? Я волшебность имею в виду.

– Ага. Всё началось с Великого Прорыва. В учебниках истории его называют по-разному: Великий Разлом, День Гнева, Час, когда рухнуло небо. Но суть одна: однажды привычная нам реальность треснула. В прямом смысле этого слова. Из разломов в ткани мироздания хлынул Хаос – необузданная, разрушительная энергия. Земля раскололась, океаны вышли из берегов, континенты рассыпались на тысячи островов.

– Мать честная, великий потоп. Апокалипсис. – В голосе Воли явно звучал совершенно детский восторг.

– Ну да. Что-то вроде того. Но самым страшным был даже не сам прорыв, а его последствия. Порвалась тонкая оболочка, отделявшая нас от первозданного Хаоса. Ад, Преисподняя, Пекло, Геенна, Тартар…

– Ничего себе. В нашем мире считается, что под слоем земной коры лежит раскалённая мантия и железное ядро.

– Магическая энергия. Теперь кора рвётся постоянно, и в эти разрывы проникают протуберанцы Хаоса, в свою очередь порождая то, что мы называем аберрантами.

Она помолчала, задумчиво трогая пальцами круглый ожог чуть выше колена.

– Однако вместе с катастрофой пришёл и дар. Хаос изменил людей, пробудив в них способности, которые мы теперь называем магией.

– Дар или проклятие? – с сарказмом в голосе уточнила Воля.

– И то, и другое. В первые годы после Прорыва царил хаос в прямом и переносном смысле. Страшные жертвы. Голод. Мор. Династия Романовых пала. В наших учебниках это страшное время называется Тёмным веком.

– Историки любят красивые обобщения.

– Да. Наверное. Никогда не общалась с историками. Мои предки, Волынские-старшие, были одной из младших ветвей древнего дворянского рода, обособившейся ещё в четырнадцатом веке. Они и придумали алтари.

– Повезло тебе.

– Наверное… Если верить семейным архивам, именно мой пра-пра-прадед и его ближайшие родичи первыми поняли, как справиться с Хаосом. Они не просто создали артефакт, способный концентрировать и накапливать магическую силу целого рода, но и сумели направить её на укрепление ткани реальности. Первый родовой алтарь был построен здесь, в Киммерии.

– Фамильный повербанк, – хмыкнула Воля. – Или даже целая электростанция. Аккумулирует, преобразует и распределяет энергию. А сила семьи – это «топливо».

– Грубо, но довольно верно. Именно сила, которую поколения магов добровольно «вкладывают» в алтарь, и позволяет ему работать. Исторические хроники говорят о том, что первый алтарь пробудился после того, как семь магов-стихийников объединили свои силы «духом и волей». По легенде, именно это единство и позволило совершить невозможное: запереть частицу Хаоса в камне.

– Легенда или история? – Воля скептически хмыкнула.

– Ну… трудно сказать. Тут выходит, что в одной семье собрались маги сразу семи стихий, а такого не бывает.

– Козочка, я тебя умоляю, в семейных историях бывает не такое. Не отвлекаемся, продолжай.

– В тех же учебниках этот момент называют началом новой эры. Волынские-старшие стали щедро делиться секретами. Они понимали, что в одиночку им не выстоять. И вскоре алтари начали появляться по всей Империи.

– Красивая сказка. Конец хоть счастливый?

– Вполне. В Киммерию прибыл гонец из места, которому только предстояло стать столицей Российской Империи. Самый младший из Волынских отправился туда. Именно он построил первый настоящий и главный, Имперский алтарь. Предыдущие варианты были попроще и не такими… масштабными.

– Круто. И странно. Как это так случилось, что родственники императора прозябают в руинах?

Ольга молча пожала плечами и отвернулась к окну.

– Что было дальше? – нетерпеливо спросила Воля.

– Дальше было Вселенское вече. Нет, не так. Честно сказать, я не очень хорошо помню точную цепь исторических событий, но вроде бы после того, как Имперский алтарь заработал и стало ясно, что он способен удерживать целостность огромных территорий, собрался совет. И как было написано: увидев в произошедшем особенный знак, люди обратились к Рюриковичам¹.

– А эти-то тут каким боком опять? – Воля снова расфыркалась.

– Так мы же и есть эти самые Рюриковичи.

– Мать честная, прошу извинить, ваша светлость. Коленку не ковыряй!

– Она чешется! И болит.

– Ты рассказывай, не размазывайся, я мысленно конспектирую.

– На трон возвели нового Императора и Самодержца Всероссийского Ивана Седьмого², Спасительного – предка нынешнего Ярослава. Так началось восстановление Российской Империи. И первым указом новый Император повелел строить сеть алтарей по всей стране, в каждом княжестве, в каждой губернии. В возведении их он участвовал лично. Это и стало решающим шагом. А вот Европа так и не оправилась после Катастрофы. Западные архипелаги до сих пор живут в тени прорывов. А у нас – свет. Хотя и за этот свет нам приходится платить.

Ольга взглянула на Бездну и снова погладила её.

– А твои предки засели в Киммерии?

– Ну да. Что-то у них там случилось с Волынскими-младшими…

– Конфликт интересов.

– Я точно не знаю. Но наша семья никаких преференций от этой монархии не получила.

– Всё это очень эпично и познавательно, – задумчиво подытожила Воля. – Но у меня есть вопрос. Какой интерес тебе лично во всей этой истории с алтарями? Целостность вашего должна интересовать в первую очередь государство. А я что-то не вижу ремонтных бригад и взволнованного Императора. Почему?

– Ну… Во-первых, именно семьи ответственны за эту самую целостность своих алтарей.

– А им-то какой интерес? Люди эгоистичны, постоянно питать своей силой какой-то там камень, тем более если вся сеть заработала…

– Алтари служат стабилизирующими якорями реальности, не давая образовываться новым прорывам.

– Это я уже слышала. Не впечатлилась.

– Это щит: в них вплетены защитные заклинания, способные даже сдержать волну Хаоса. Это маяк: магия алтаря помогает ловцам видеть прорывы на очень большом расстоянии. И реагировать. Именно через сеть алтарей Император может поддерживать порядок на всей территории Архипелага.

– Снова мимо. Что-то не вижу я этих ловцов у тебя под окном.

– Ну… хорошо. Да. Всё не так просто. На алтарях приносят магические клятвы, которые физически нельзя нарушить. Любая женщина может принести слабого умирающего ребёнка к алтарю, и если семейная сила его примет, все болезни отступят. Взамен этот ребёнок будет верой и правдой служить членам семьи. Измена карается смертью. Простые алтарные люди много дольше живут, не болеют, они намного сильнее своих соплеменников.

– Какая прелесть! – Воля ахнула. – Магически обусловленное рабство. Да не дёргайся так, я циничная сволочь, мне всё нравится. Это всё?

– Его сила питает всех членов семьи. Пожалуй, это самое главное.

Воля минуту молчала, а потом произнесла задумчиво:

– Понятно. Вот теперь я действительно верю во всю эту муть с алтарями.

– Как-то так.

– Ваша светлость, да вы нахватались моих словечек.

– А как же иначе.

Ольга снова замолчала, глядя на огонь. Потом тихо добавила:

– Есть ещё кое-что. Без алтаря род угасает. В нём перестают рождаться маги. Потомки дворян, чьи алтари были разрушены, лишаются титула. Это жестоко, но так повелось. Все знают, что титулы должны носить исключительно сильные маги.

– Поправь меня, если я ошибаюсь: в этом правиле множество исключений, и вовсе не каждый сильный маг – дворянин?

– Не ошибаешься.

– Миры разные, люди одни.

– Как видишь.

– Погоди, но по логике вещей после падения алтаря вы с Гариком должны были ослабеть. А на деле…

– Гарик – нет. Он передал право наследия мне, сам став ловцом. Там другое. Точно не знаю, но слышала, что ловцы присягают какому-то своему алтарю, и у них всё иначе. А я…

– Что-то в тебе не заметно слабости. Даже как бы и наоборот.

– Да. И это внушает надежду.

– Кстати, а ваши с Гариком дети… – начала Воля.

– У меня не будет детей, – оборвала её Ольга.

– Да-да, не будет, конечно, козочка, только не нервничай, – быстро согласилась Воля. – Не будут князьями?

– Тут всё тоже сложно… До смерти родителей меня это в принципе не касалось. А потом… Княжество разворовано, князья – пшик. – Ольга развела руками.

– Возвращаемся к алтарю, – подтолкнула Воля.

– Мы с Гариком видели уничтоженный землетрясением алтарь. Его и сейчас можно увидеть, если спуститься в подвал усадьбы, наверное. Если последним землетрясением его не засыпало. Видели и ничего не почувствовали.

– Бутафория?

– Я надеюсь.

– Погоди, судя по тому, что ты мне рассказала, это же очевидно!

– Поясни. Кажется, это я сегодня тупая.

– Мозг включи, козочка. Усадьба не выглядит зданием, простоявшим с какого ты там говоришь года прорыва?

– Тысяча восемьсот двадцать четвёртого. Но усадьбу построили много позже. Над алтарём.

– Хм… ну допустим. А у нас на дворе сейчас…

– Две тысячи двадцать…

– ЧТО?!!!

– Двести лет.

– Ты не шутишь?

– Зачем?

– Нет. Быть такого не может.

Воля надолго замолкает. Ольга её не трогает.

– Ладно, – наконец выдавливает из себя её незримая собеседница. – Об этом я подумаю потом. На кону у нас родовой алтарь, который, возможно, ещё существует и без которого ваше с Гариком будущее туманно, собаки и…

В этот момент прямо на стол перед Ольгой упало письмо. Сложенный треугольником лист плотной бумаги, перевязанный бечёвкой. Тень Гавриила сработала беззвучно, пока они говорили.

Ольга схватила письмо, развернула. Пробежала глазами – и побледнела.

– Что там? – встревожилась Воля.

– Гарик пишет… – Ольга перечитала ещё раз. – Он пытается решить проблему с долгами через свои связи в Ордене. Просит тянуть время. И ещё… сюда едет инспектор. Из Магического надзора. Его нужно встретить «честь по чести» и донести до имперца всё как есть: и то, что смерть родителей подозрительная, и всё остальное.

Она уронила письмо на стол и рухнула лицом в ладони.

– Инспектор! – простонала она. – Имперец! Мне снова придётся врать. Или не врать. Я пока не решила, что хуже.

– Борьба – это сложно, ваша светлость, – ответила ей Воля. – Оставаться собой – это роскошь. У тебя есть выбор, помни об этом.

Ольга отняла руки от лица и посмотрела на Бездну. Та по-прежнему лежала, положив голову ей на колени, и смотрела снизу вверх серебряными глазами. В них не было ни страха, ни тревоги.

– Выбор, – тихо повторила Ольга. – Ну да. – А знаешь, что самое смешное? – произнесла она. – Я ведь могу просто уехать. Собрать вещи, продать то, что ещё можно продать, и уехать к Гарику. Он прокормит. Меня даже замуж возьмут с удовольствием и без приданого. Род старый, кровь сильная – прекрасная партия. Спрятать дар, нарожать детишек. Обычная жизнь.

– Сладкая мечта.

– А ты бы как поступила?

– Тебе не понравится мой ответ.

– Я не хочу выбирать. Хочу просто жить. Восстановить потихоньку усадьбу, возродить нашу породу собак, помогать жителям острова с аберрантами, найти наш семейный алтарь…

– Вот это другой разговор, – одобрительно произнесла Воля. – Мне нравятся твои планы. Деятельно, позитивно, реализуемо. А теперь давай-ка напишем Гарику ответ. И заодно придумаем, как встретить инспектора так, чтобы он уехал отсюда с полной уверенностью, что княгиня Волынская – бедная сирота, несправедливо обижаемая злобными кредиторами.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

¹Волынские – древний дворянский, а затем и княжеский род, ведущий свою историю от легендарного воеводы Дмитрия Боброка-Волынского. Согласно историческим хроникам, в 1380 году он привёл свои хоругви с Волыни на Куликово поле, где его удар Засадного полка решил исход битвы. За доблесть он был пожалован в бояре и взял в жёны сестру великого князя Дмитрия Донского, таким образом породнившись с домом Рюриковичей. Его потомки верой и правдой служили русским царям, пока при Петре Великом не получили княжеский титул и обширные земли в Причерноморье. Однако в придворных кругах их никогда не считали полностью равными «природным» Рюриковичам.

²Иван VII Спасительный – первый Император Всероссийский из восстановленной династии Рюриковичей, взошедший на престол после Великого Прорыва и падения дома Романовых. Нумерация была намеренно продолжена от последнего Рюриковича, побывавшего (пусть и недолго) на троне – царя Ивана VI Антоновича. Таким образом подчёркивается отказ от «романова летосчисления» и возвращение к древней династической традиции. Титул «Спасительный» получил за личное участие в возведении сети Имперских Алтарей, положивших конец Тёмному веку.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 24

Тревоги

«Щенок, слишком рано отнятый от матери и однопометников, никогда не сможет работать в охоте с другими собаками так же слаженно, как тот, кто до положенного срока оставался под сукой. Мать учит помёт языку стаи, и без этих уроков даже самый резвый и злобный пёс навсегда останется одиночкой». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Предчувствие Ольгу не обмануло.

Кредиторы прибыли ранним утром, когда туман ещё клубился над влажной от росы землёй. Большой синий магомобиль остановился у подножия холма, оттуда выскочил незнакомый лохматый мальчишка и со всех ног бросился в сторону мыльни. Посыльный? Смешно.

Пустота сообщила о визитёрах ещё когда их «Руссо-балт» только вскарабкивался по мощёной дороге к усадьбе. Благодаря ей Ольга всё успела. Как чувствовала. Влезла в строгое материнское платье, укрыла косынкой отросшие волосы, заперла в мыльне щенков и бесшумной тенью выскользнула оттуда в каморку банщика. Гостей следовало встречать именно так. Нора – тайна, и она не должна быть раскрыта ни при каких обстоятельствах.

Пустота встала у двери, уперев передние лапы в дощатый пол, и заливалась так, что звенело в ушах. Редкая белая шерсть на загривке стояла дыбом, длинный хвост словно прилип под поджарый живот. Старая сука тоже знала толк в неприятностях.