Текст книги "Наследница пустоты (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Ольга молча закусила губу и попыталась всунуть топорище в дверные ручки, но пальцы дрожали, и она едва не выронила оружие.

– А ну, стой! – скомандовала Воля. – Сначала вымой ноги.

– Что⁈ – Ольга замерла. – Ты с ума сошла! Там землетрясение!

– У тебя ноги в грязи и, кажется, в крови. Где ты так умудрилась? Лекарей у нас нет, если воспалится – можешь лишиться ноги. Давай, в мыльню. Живо. Я не хочу умереть от заражения крови в теле грязнули.

Ольга опустила глаза. Ноги действительно были в земле, в мелких царапинах, на правой щиколотке наливался синяк.

– Я не грязнуля, – машинально ответила она и сжала кулаки. – Я не хочу! Там всё гремит, а я…

– А ты возьми себя в руки. Или я возьму. Хочешь?

Ольга вспыхнула, но спорить не стала. Воля редко угрожала всерьёз, но когда это случалось, лучше было подчиниться. Собравшись с духом, она вышла обратно в мыльню. Стараясь не смотреть на жутко раскачивающиеся тазы, зачерпнула ковшом воды из бочки и принялась смывать грязь. Вода была ледяной, пальцы не слушались, ковш то и дело выскальзывал из рук. Очередной толчок – и стопка медных тазов с грохотом обрушилась на пол. Ольга подпрыгнула, втянула голову в плечи, но продолжила тереть ноги и спустя всего пару минут кое-как отмыла ступни от грязи, промыла ссадины и даже вытерлась старой тряпицей.

– Молодец, – похвалила Воля. – Видишь? Ничего страшного. Зато какая сигнализация. К нам теперь точно никто не подкрадётся незамеченным.

– Тебе смешно, – процедила Ольга. – А мне больно и страшно!

Она вернулась в нору, с силой захлопнула за собой дверь и подпёрла её топором. Рукоятка легла точно в пазы, и дверь теперь не открылась бы даже от сильного удара.

– Молодец, – повторила Воля.

Светлячок, плясавший над её плечом, разгонял тени по углам. Она вдруг заметила, что под потолком висят старинные магические светильники – точно такие же, как в склепе. И они не горели. Ольга потянулась к ним своей силой, и светильники вспыхнули разом, заливая комнату мягким золотистым светом.

– Ничего себе, – выдохнула она.

– А ты крепнешь, ваша светлость, – заметила Воля. – Раньше так не умела. Штору закрой. Нечего Лазареву показываться.

Ольга подошла к окну и задёрнула шторы. Они оказались плотными, из толстой ткани. Внутри сразу стало уютнее.

– Ничего не понимаю… Либо нора защищена, – медленно произнесла она, – либо это землетрясение было рукотворным.

– И какая версия тебе нравится больше?

– Вторая, – мрачно ответила Ольга. – Потому что она объясняет всё. И то, что усадьба разрушена, а посёлок цел. И то, что псарни целы. И мне показалось, что и сейчас трясло только сарай и усадьбу. Кто-то специально нас выкуривал.

– Думаешь, специально загнал нас в нору, – задумчиво произнесла Воля. – Но зачем?

– Не знаю, – Ольга прошлась по комнате, обхватив себя руками за плечи.

– Стоп, – перебила Воля. – Давай подумаем логически. Мне почему-то кажется, что наш с тобой враг не знает о норе. Сама посуди: это убежище появилось задолго до твоего рождения. Мы с тобой уже твёрдо решили, что пользовались им очень и очень давно. Пожелтевшая бумага, высохшие чернила, вырезки старых газет. Книги, опять же, старинные. Верно? То, что пыли немного и припасы сохранены, так ты мне сама говорила, что это сохранное заклинание.

– Да, – Ольга кивнула, с трудом заставляя себя успокоиться.

– Значит, тот, кто его построил, не мог трясти вашу усадьбу вот прямо сейчас. Это раз. Во-вторых – землетрясение было слабым. Сарай устоял, я надеюсь, мыльня пока ещё тоже цела. Он не хотел нас убить, только напугать. Или заставить бежать. Что мы и сделали.

Ольга снова кивнула. Дрожь в руках понемногу утихала. Пустота тем временем закончила вылизывать щенков и теперь лежала, свернувшись вокруг них, и мерно дышала.

– Если ты мне не веришь, – произнесла Воля, – давай ещё раз всё осмотрим. Чернила в чернильнице, карандаши. И…

– Я поняла, не усердствуй, – Ольга опустилась в кресло у камина. Ноги гудели, в висках стучало.

– Прекрати паниковать, – строго сказала Воля. – Лучше иди в спальню и поройся в шкафу. Тебе нужно одеться. И поспать. И не в кресле.

– Там всё чужое, – слабо возразила Ольга. – А я…

– А ты ходишь исключительно в своих штанах, своей рубахе и время от времени натягиваешь своё платье…

– Это Гариково и мамино!

– Скажем прямо – нам неизвестна родословная того, кто строил эту нору. И степень вашего родства может быть удручающе близкой. Так что не ной, козочка, и вперёд. Считай это трофеем.

Ольга хотела возразить, но поняла, что спорить нет сил. Она поднялась, зажгла ещё один светлячок и прошла в спальню. Там царил полумрак. Широкая кровать с резными столбиками, застеленная покрывалом с вышитым гербом Волынских. Туалетный столик с овальным зеркалом. И большой, массивный платяной шкаф, дверца которого была приоткрыта.

Ольга потянула её на себя и ахнула.

Шкаф был полон. На полках плотно лежали стопки белья, аккуратно сложенные шерстяные пледы и ещё какие-то свёртки. Ольга осторожно коснулась одного. Едва пальцы тронули ткань, как свёрток задрожал, развернулся и превратился в махровый, пышный, ворсистый, цвета топлёного молока халат.

– Ничего себе, – выдохнула Воля. – Это что, саморазворачивающийся халат?

– Это артефакт, – прошептала Ольга. – Очень дорогой. Такие делают маги, обученные магии быта. Их очень мало.

– И сколько такой стоит?

– Ну… примерно как стадо овец из десяти голов. Очень немногие могут себе такое позволить.

– Жаль, что продать это здесь явно некому.

Ольга молча кивнула. Она быстро стянула пыльную ночную рубашку, накинула халат прямо на голое тело и затянула пояс. Халат был мягким, уютным и пах так, что хотелось зарыться в него лицом и никогда не вылезать. Потом она взяла другой свёрток. Тот развернулся в платье – пепельно-серое, с тонкой розовой клеткой, из лёгкого, струящегося сатина. Платье было простого кроя, но выглядело как очень дорогая, сшитая на заказ одежда, хотя уже и не модная. Третий свёрток оказался туфельками. Светло-серые, из тончайшей кожи, на мягкой каучуковой подошве и с аккуратной шнуровкой. Ольга взяла одну в руки, повертела, потом осторожно сунула в неё ногу. Туфелька послушно подстроилась под размер и села как влитая. Ольга потрясённо замерла.

– Артефактная обувь, – прошептала она. – Я только слышала о такой. Она сама подстраивается под ногу, никогда не натирает и служит десятилетиями. Это… это целое состояние.

– А свёртков там ещё много, – заметила Воля.

Ольга оглянулась на шкаф. Там и правда лежало ещё предостаточно зачарованных свёртков, и от осознания этого у неё закружилась голова.

– Интересно, – тихо спросила она, – кем же была та женщина, для которой всё это предназначалось?

– Совершенно неинтересно, – просто ответила Воля. – Теперь это всё твоё. Давай, застилай постель и ложись спать. Завтра разберёмся с остальным. Ты вся дрожишь.

Ольга не стала спорить. Она сняла с плечиков комплект постельного белья – оно тоже было зачарованным: едва Ольга коснулась им кровати, простыня сама развернулась, расправилась и легла на матрас ровно, без единой складки.

– Чудеса, – прошептала она.

– Магия, – поправила Воля. – Привыкай.

Застелив постель и оставшись в халате, Ольга прошла на кухню-столовую. Там, в углу, тихо журчал маленький родничок – Ольга и забыла о нём, а ведь в прошлый раз Воля обратила на него внимание. Сейчас он пришёлся как нельзя кстати. Она нашла на полке глубокую стеклянную тарелку, налила воды и поставила Пустоте на пол. Собака благодарно лизнула ей руку и принялась лакать. Щенки, уже успокоившиеся, свернулись клубком в хорошо знакомой им корзине. Кот проводил их жёлтыми глазищами.

Ольга подошла к окну, снова потрогала плотные шторы и вдруг заметила, как на них вспыхнула и погасла охранная руна. Она замерла.

– Здесь всё защищено, – прошептала она. – И всё-таки, кто это строил?

– Не самый насущный вопрос в два часа ночи. Ложись давай.

Ольга погасила светильники, скинула халат и буквально рухнула в постель. Бельё пахло хвоей. Подушка была мягкой, одеяло – лёгким и тёплым одновременно. Вставать не хотелось совершенно. За окном выл ветер. Кажется, на острове начинался ураган. И землетрясение, и ураган – всё сразу.

«Интересно, – подумала она, проваливаясь в сон, – ураган – тоже дело рук мага? Или просто природа взбесилась?»

– Спи, – тихо сказала Воля. – Завтра узнаем.

И Ольга уснула, впервые за долгое время – по-настоящему, глубоко, без сновидений.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 19

Послештормовые хлопоты

«Собака, которую не приучают к порядку с младых когтей, вырастет грязнулей и будет пачкать там, где спит. А переучивать взрослого пса – труд во многом напрасный». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Низкое сизое небо дышало штормом. Грозно рокочущий океан нехотя успокаивался, обрушивая на каменные волнорезы валы темно-зеленой воды, окатывая пристань фонтанами соленых брызг и выплевывая на берег шапки белой пены. Обезумевшие после ночной бури чайки носились над самой водой, пронзительно крича и тщетно борясь со злым северным шквалом, который трепал их, швырял в гребни волн и нещадно топил.

Отец Герман стоял на самом краю старого причала. Высокая статная фигура в черной рясе на фоне свинцового неба казалась зловещей. По голенищам высоких сапог зло хлестали полы его длинного одеяния, терзаемые порывами ветра, но казалось – священника все это не тревожило. Он словно и сам стал частью этого шторма.

Жители поселка, этим утром рискнувшие спуститься сюда, к пристаням острова, осторожно косились на Германа и многозначительно перешептывались: не к добру святой отец спозаранку на пристанях, ох не к добру.

Впрочем, сам он давно привык к тому, что обычные прихожане побаиваются своего странного батюшку. К тому же все ясно видели, что шторм добивает те пристани, которые арендовал Тимофей, всю минувшую десятину на каждом углу поносивший молодую княгиню Волынскую. Божья кара, не иначе.

Герман невесело усмехнулся. По долгу службы ему частенько приходилось иметь дело с самыми разными проявлениями магии и чудес, и он давно уже не верил в то, что Создатель разменивается на подобного рода жесты.

Впрочем, вышло и впрямь впечатляюще. Настоящая демонстрация княжеского гнева, каким его представляли себе местные жители: молнии, буря, уничтоженные причалы. Грохочущий послештормовой прибой раздраженно вышвыривал на берег целые горы щепок и переломанных досок – все, что осталось от имущества горе-лодочника.

Одна из чаек, особенно дерзко поспорившая с ветром, вдруг прямо в воздухе кувыркнулась и рухнула на пирс, и оглушенная замерла. Высокая злая волна вслед за ней перекинулась через каменный столб, заскользила по доскам, подхватила несчастную птицу и потащила под воду.

Герман проводил чайку долгим взглядом и неожиданно поймал себя на мысли о том, что завидует птицам. Подумаешь, рыбу ловить. Зато никаких обязательств. Что ей сделается, вон уже вынырнула и отряхивается.

– Знатный выдался шторм, – за его спиной раздался знакомый голос. – Доброе утро, отче.

Герман молча кивнул. Староста рыбацкой артели Ефим подошел и встал рядом. Свой видавший виды картуз он сжимал в руке, подставляя лысеющую макушку соленому ветру. Вид у него был усталый, но почему-то довольный. Проводив взглядом очередную волну, разбившуюся о каменный мол, он глубокомысленно почесал переносицу.

– А ведь разбил только пристани Тимофея, – заметил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Остальные целехоньки.

– Сэкономил на досках, – произнес Герман, перекрикивая шум прибоя. – И сваи не обновил. Поделом ему.

Ефим тихо хмыкнул. Они оба отлично помнили условия договора аренды: лодочник был обязан вернуть владельцам острова их имущество в том самом виде, в каком брал. Дорого встанет наследнику Харитона его жадность.

– Рыбаки увели все баркасы в открытое море вчера, послушались вашего предсказания, отче.

– Не моего предсказания, – Герман вздохнул и размашисто перекрестился, потом поправил четки на запястье. – А показаний барометра. Барометр еще покойный князь Волынский привез. Хороший прибор, старосакский. Врет редко.

– Ну, значит, ему спасибо, – Ефим хмыкнул. – И вам, отче, что нас надоумили к нему прислушаться. Михей Аверьянович все склады успел загрузить. Теперь до зимы нам шторма не страшны.

– Не побоялся Михей? – Герман покосился на него.

– А чего ему нынче опасаться-то? – удивился Ефим. – Их светлость княгиня всю нечисть подчистила. Аккурат в этот вторник сработали. Склады теперь чистые, ни плесени, ни мелкой нечисти. Теперь у нас в поселке тишь да гладь. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Он порывисто перекрестился. Герман задумчиво кивнул, не сводя глаз с линии прибоя. Он знал даже больше Ефима – знал, какой ценой далась молодой княгине Ольге эта самая «тишь да гладь», как и то, что за сила дремала в хрупкой на первый взгляд девушке. Но рассказывать об этом не собирался.

– А дорогу уже починили? – отстраненно спросил он, переводя взгляд на западную сторону острова.

– Аккурат в ту неделю и разобрали! – охотно согласился Ефим. – Маг ее всю прогладил, как паровым утюгом. Камушек к камушку, теперь там красиво. И парапеты набережной, понизу, где дорога идет к Сердоликовой бухте, новые сложили. Камень к камню, без раствора. Даже в шторм волны туда не захлестывали. Я специально смотрел.

Герман молча кивнул. Он и сам видел. Князь Ремеслав Лазарев, новый владелец западной половины Пантики, оказался человеком деятельным, дальновидным и, что немаловажно, обеспеченным. Едва узнав о том, что все портовые сборы за доставку материалов для ремонта Закатной усадьбы уходят кредиторам Волынских, он немедленно вызвал на остров мага земли.

Тот работал быстро – площадка для аэроскафа была готова за три дня. А вместе с ней Пантика, затерянный киммерийский остров, впервые за пятьдесят лет существования Имперских воздушных линий вошла в их маршрут. Дважды в неделю на западной стороне швартовался пассажирский аэроскаф. Жители потирали руки, ожидая наплыва путешественников и оживления торговли. И, поговаривали, князь Лазарев уже подал прошение о строительстве портала.

Герман перевел взгляд на западную сторону бухты – туда, где над спокойными водами Сердоликовой бухты виднелась большая каменная пристань. Такой и шторма нипочем.

За ней, на пологом склоне холма, на фоне большой кипарисовой рощи сияла огнями Закатная усадьба. Та самая, что согласно островным легендам была построена когда-то одним из особенно любвеобильных Волынских для своей возлюбленной. Появилась Закатная в пику законной жене, а потом была позаброшена и забыта потомками, которые постарались забыть эту историю и вообще делали вид, что никакой усадьбы не существует.

Лазарев ее не просто восстановил – он вдохнул в то здание жизнь и значительно увеличил его. На работы людей Волынских он хоть и приглашал и оплачивал щедро, но оставаться на западной половине острова и тем более переселяться к нему никому не разрешал. Все, кто там ему служил, прибыли издалека.

Отец Герман провел в обновленной усадьбе канон освящения родового гнезда и был приятно удивлен тем, как искусно последние новшества бытовой магии вплетены в рамки старых традиций. Такой дом мог действительно стать настоящим родовым гнездом какого-то процветающего рода. Он словно ждал этого.

– Сам князь уже прибыл? – спросил он, подхватывая рвущиеся полы рясы.

– Не могу знать, – грустно ответил Ефим, и по тону его было понятно: он готов отдать ухо за эту новость. – Очень таинственны их Светлость. – Он вдруг осекся, заметив что-то за спиной священника, и заорал, срывая голос: – Эй! Гришка! Куды тебя понесло⁈ Руки вырвет!

Верзила-рыбак пытался багром подхватить перевернутую лодку, которую прибой с остервенением бил о камни пирса. Услышав окрик, он отдернул багор и, тяжело дыша, обернулся.

Ефим погрозил ему кулаком и снова повернулся к Герману.

– Благословите, отче, – сказал он, склоняя голову. – Ваше слово очень надобно нам нынче всем.

Герман протянул руку с четками и крестом и трижды, размашисто, перекрестил лысеющую макушку рыбака. Губы его беззвучно шевелились.

– С Богом, – произнес он, опуская руку.

Ефим, все еще держа в кулаке свой картуз, кивнул и бросился вниз, к пирсу, где бестолковый Гришка уже снова подступался к лодке.

Герман остался один.

Еще несколько долгих минут он вглядывался в западный берег бухты, потом снова вздохнул, развернулся и, подобрав рясу, широко зашагал наверх, в поселок. Сломанные ураганом деревья еще лежали поперек дороги, но тропинку кто-то уже расчистил. Там его ждала служба. Жизнь продолжалась.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Пробуждение было не из приятных.

Отвратительный запах пробивался даже сквозь аромат хвои постельного белья. Втайне надеясь, что вонь ей приснилась, Ольга перевернулась на спину и застонала. Увы. Пошевелить ногами отчего-то не получилось. На Ольгу давило что-то твердое, тяжелое и теплое. Она приоткрыла один глаз. Пустота развалилась поперек кровати, заняв ее добрую половину, и бессовестно дрыхла. Наглая тварь свесила голову с края, придавив ноги хозяйки, и раскинула в стороны длинные белые лапы.

– Доброе утро, – сдавленно произнесла Ольга, сама еще не понимая кому.

– Утро, – согласилась Воля. – Ты только туда босиком не ходи. И глубоко не дыши.

Вопреки пожеланиям Ольга снова принюхалась и тут же об этом пожалела. Запах дерьма.

Морщась от саднящей боли в ссадинах, она осторожно высвободила ноги и села на краю кровати. Пустота недовольно зевнула, сверкнув длинными зубами, лениво приоткрыла один глаз, вильнула хвостом, но даже не подумала подвинуться.

Ольга спустила ноги на пол – и замерла.

– Что… – начала она и осеклась.

– Да, – мрачно подтвердила Воля. – Это именно то, о чем ты подумала.

Бес и Бездна, судя по всему, уже давно проснулись и успели натворить дел. Много дел.

Нора выглядела так, будто по ней пронесся ночной разрушительный ураган. И перед глазами княгини открылась картина, достойная кисти какого-нибудь баталиста. Веник, стоявший за плитой на кухне, был растерзан в клочья. Измочаленные просяные веточки валялись по всему ковру в гостиной. Глубокая стеклянная тарелка с водой, заботливо поставленная вчера на кухне для Пустоты, лежала перевернутой посреди спальни, а вокруг нее расплылась большая лужа. Как щенкам это удалось?

Кто-то из этих бандитов открыл дверцу туалетного столика и добрался до пачки старых бумажных салфеток. Хорошая вышла игрушка. Теперь ровным слоем повсюду лежали мелкие белые хлопья, похожие на первый снег. И посреди всего этого великолепия рядом с кроватью красовались две внушительные кучки и большая лужа.

Бес сидел посреди комнаты и радостно молотил хвостом по полу. Бездна с осторожным интересом наблюдала за Ольгой из-за кресла. Кот восседал на подоконнике и смотрел на все это безобразие с выражением глубочайшего презрения на усатой морде.

– Господи, – прошептала княгиня. – Что это⁈

– Это щенки, – отозвалась ироничная Воля. – Они растут. Им нужно питаться. А после еды, как известно любому живому существу, нужно…

– Я поняла! – перебила Ольга. – Я просто не думала, что… что мне придется…

– Убирать дерьмо? – услужливо подсказала Воля. – Поздравляю, ваша светлость. Вы теперь заводчица. Путь заводчика – это еще и какашки.

– Но раньше же их не было! – в отчаянии воскликнула Ольга.

– Раньше за щенками убирала Пустота.

Ольга замерла. Медленно перевела взгляд на суку. Та, услышав свое имя, снова вильнула хвостом.

– Как это – убирала? – осторожно спросила княгиня.

– Ела, – хмыкнула Воля.

Ольгу передернуло.

– То есть она… все это время…

– Да. Она очень долго освобождала тебя от этой стороны работы заводчика. Так что прекрати стонать и скажи ей спасибо.

– Я ей потом скажу, – пробормотала Ольга. – Сейчас меня вывернет.

– Воздержитесь, сударыня. У всех псовых так принято. Сука поедает за щенками до тех пор, пока они не переходят на прикорм. Это инстинкт. А теперь, – в голосе Воли прозвучала мстительная нотка, – ты перевела помет на мясо. Так что – добро пожаловать в мир собачьей гигиены.

– Какая гадость! – выдохнула Ольга, сползая с кровати и с облегчением обнаружив, что туфельки целы. Пока. – Вот не зря собак считают нечистыми животными!

– Какая глупость, – тут же окрысилась Воля. – Это гениальный эволюционный механизм! Представь себе, сколько дерьма может произвести помет из пяти-девяти щенков. Да вся округа на запах сбежится – и хищники, и падальщики, и аберранты твои приползут. Никакая сука не отобьет потомство у тех, кто сильнее. А так – чисто, сухо, и никаких врагов. Природа, козочка, не дура.

– Ты меня не утешила.

– Даже и не пыталась. А теперь, – мстительно добавила Воля, – ваша светлость, это твоя работа.

– Я не буду! – Ольга с ужасом смотрела на кучку у порога.

– Мой тебе совет, – сжалилась Воля. – Сначала собери то, что осталось от салфеток. Потом засыпь ими… ну, ты поняла. И смети в совок. Я видела его за печкой.

– А дальше куда? – голос Ольги дрогнул.

– Закопаешь у мыльни. И вообще надо продумать этот вопрос. Щенки растут, будет только хуже.

– Щенков надо выкинуть из дома! – обувшись, Ольга в ужасе оглядела то, что устроили два маленьких бандита.

– Щенков нужно воспитывать! – отрезала Воля. – И помни о том, что это – твое будущее благосостояние. Вперед, козочка! На борьбу с хаосом!

⤛⇜⥈⇝⤜

Всего час спустя в Норе был наведен относительный порядок.

Ольга, одетая в неожиданно найденные в мыльне чистые штаны и рубаху (как они там оказались? Не иначе, забыла их в прошлый раз) и обутая в трофейные туфельки, сидела на кухне и пила собственноручно сваренный под присмотром Воли кофе. Щенков с Пустотой она заперла в мыльне, благо выход на улицу оттуда был приоткрыт, а на поскребывание суки лапой в дверь она исправно открывала дверь в Нору.

– Спокойная жизнь закончилась, – вещала Воля.

– Можно подумать, она начиналась, – хмыкнула Ольга.

– Похоже, что наш землетрясец приехал на остров и, узнав о том, как ты себя проявила в последние дни, решил тебя припугнуть.

– Или он никуда не уезжал, – меланхолично заметила Ольга. – На острове сейчас полно незнакомого нам пришлого народу, прибывшего вместе с соседом. Сама видела. Кто из них маг?

– Если все-таки остановиться на том, что он не знает об этом месте, то не стоит его засвечивать, – размышляла Воля.

– Мы возвращаемся в сарай? – оживилась Ольга.

– Надо бы взглянуть, что от него осталось. От него и от усадьбы. Там вообще-то стоит твой магомобиль! – добавила она, чувствуя, как Ольга морщится. – Ты, я смотрю, прямо жаждешь бегать пешком по острову.

Ольга хотела ответить, но снаружи донесся заливистый лай Пустоты. Княгиня подскочила.

– Платье, – быстро подсказала Воля.

Ольга кинулась в спальню, мигом вытащила из шкафа то самое платье в клеточку, и Воля еще раз сполна оценила бытовую магию. Ткань скользнула по телу сама, шнуровка на спине затянулась без помощи пальцев, а длина подстроилась под рост. Та женщина, на которую эту вещь шили, была явно ниже Ольги и уже в плечах, но платье послушно расставилось в нужных местах, утянулось в талии, и минуту спустя сидело так, будто его кроили специально для Ольги.

– Голову прикрыть нечем, – пробормотала она, проведя пятерней по отросшим волосам.

– Сойдешь и так, – отозвалась Воля. – Давай выходи. Пустота надрывается, что-то там происходит.

Ольга пригладила волосы как могла и вынырнула из норы. В мыльне, прижав нос к двери, стояла Пустота и глухо рычала.

– Кто там? – Ольга нахмурилась и толкнула дверь наружу.

Первой, кого она увидела, была Федора Лукитишна. Старуха стояла, опираясь на клюку, и сердито смотрела на Ольгу. В десяти шагах за ее спиной, не решаясь подойти ближе, переминался с ноги на ногу незнакомый мужчина.

– Живая, – внимательно осмотрев молодую княгиню, заключила няня. – И то хорошо.

– Доброе утро, нянюшка, – Ольга слабо улыбнулась. – Я…

– Потом все расскажешь, – перебила ее старуха. – Иван, мельник, – коротко кивнула в сторону незнакомца. – Соседушко мой. Беда у них.

Ольга коротко выдохнула и неожиданно для самой себя осознала, что до сих пор даже толком не знает, где живут нянюшка и Савва Исаевич. Молодец, что сказать.

– Все живы и целы, – продолжила старуха, будто прочитав ее мысли. – Нас почти не трясло. А вот саму мельницу, – она поджала губы, – надо бы глянуть. В нее ночью ударила молния. В запруде воды много, а жернова не крутятся. Как бы не аберрант. Грозовиков давно видно не было, но мало ли…

Ольга перевела взгляд на мельника. Тот стоял, опустив голову, и мял в руках длиннополую соломенную шляпу. На вид ему было лет пятьдесят, кряжистый, с обветренным лицом и седыми висками. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял глаза, с трудом разлепил губы и промычал несколько совершенно непонятных слов.

– Он бывший глухонемой, – пояснила нянюшка. – Но лекарь Никодим его вылечил. Почти.

– Лекарь? – тут же заинтересовалась Воля. – Ему бы твои ноги показать, козочка. Очень они меня напрягают.

– Потом, – мысленно ответила ей Ольга. – Я сегодня загляну к вам. – громко произнесла она, обращаясь уже к старухе. – Где это?

– В Мельничном, – подсказала нянюшка. – На северном берегу Сердоликовой бухты. Это южная часть имения. Там деревушка малюсенькая и сама мельница.

Ольга мысленно поежилась. Она понятия не имела, что там есть деревушка. И что там живут люди. И что там вообще что-то есть.

Федора рукой помахала Ивану. Тот понятливо крякнул, нахлобучил несчастную шляпу на голову, медленно развернулся и, прихрамывая, потопал по тропе вдоль крутого склона. Когда он отошел на приличное расстояние, нянюшка повернулась к Ольге и строго спросила:

– Как ночевала?

– В мыльне, – быстро ответила Ольга. – С Пустотой и щенками. Там… тепло.

Федора Лукитишна прищурилась, но ничего не сказала. Вместо этого она вдруг ткнула клюкой в стену с торца мыльни, указав на узкую дверь, которую Ольга никогда раньше не замечала.

– Банщик, – коротко пояснила старуха. – Жил здесь когда-то. Комната маленькая, но сухая. Стены, стол, тахта есть. Задняя стенка печки из купальни сюда выходит. Греет. Ключ под камнем.

И, не дожидаясь ответа, оперлась на клюку и заковыляла прочь.

Ольга подождала, пока ее фигура скроется за поворотом тропинки, и, потянув на себя скрипучую дверь, осторожно заглянула в каморку банщика. Действительно, комната была крошечной, вдвое меньше сарая, но стены каменные, пол дощатый, у стенки узкая дермантиновая тахта, стол. Окно выходило прямо на тропинку. Ольга быстро обшарила взглядом углы и нашла то, что искала – еще одну потайную дверь. Та вполне предсказуемо вела обратно в мыльню.

– Отлично! – торжествовала Воля. – Теперь нам нужно забрать свои вещи из сарая и сделать тут временную официальную резиденцию. И Нору не засветим, и разместимся с комфортом!

– Странно, что она раньше мне ее не показывала, – задумчиво произнесла Ольга.

– Она вообще у тебя с прибабахом, – легко отозвалась Воля. – Ладно, пошли в сарай. Там у нас мясо осталось и куча вещей. Солнце уже высоко, а у нас еще куча дел. Страдать некогда!

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 20

Лекарь

«Щенки сызмальства должны быть не пугливы и ко всем без исключения людям дружелюбны. Те же, кто трусоват, а паче того – скалится от испуга, потом вырастут в негодных для работы по зверю собак». – Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Ольга медленно отворила покосившуюся дверь и замерла на пороге. Сарай встретил её слоем красной кирпичной пыли и непоправимо разваленной печкой.

Пустота, протиснувшись мимо хозяйки, деловито обнюхала матрас на полу и чихнула.

Княгиня прошлась по комнате. Провела пальцами по столешнице, смахнула пыль. Взяла в руки жестяную кружку. Поставила обратно.

– Я здесь больше не хозяйка, – тихо произнесла она.

– Это правильный вывод, – отозвалась Воля. – Дом там, где ты можешь защитить себя и своих. А здесь теперь – просто старый сарай.

Ольга кивнула. Она подошла к сундуку, откинула крышку. Матушкины платья. Гариковы рубахи, штаны, жилет. Письма брата, перевязанные бечёвкой. Родословная книга теневых борзых.

– Нужно всё это перевезти в комнату банщика, – сказала она. – И мясо забрать из погреба. Остальное… пусть остаётся.

– Вот и славненько, – отозвалась Воля. – Машину ещё бы проверить…

– Пошли. Но на усадьбу смотреть я пока не хочу. Не сегодня.

Магомобиль стоял в гараже целехонький. Ольга положила ладонь на капот, прикрыла глаза и потянулась к накопителю. Тот отозвался мгновенно: индикатор заряда вспыхнул и пополз вверх, заполнив шкалу почти до половины.

– Легче, чем в прошлый раз, – заметила она.

– Ты крепнешь, – согласилась Воля. – Мне это нравится. Грузи вещи – и поехали. Нас ждут великие дела.

Дорога на Мельничное петляла меж старых сосен, ныряя в неглубокие овраги и снова взбираясь на небольшие пологие холмы. Ураган, бушевавший ночью, оставил повсюду следы: то тут, то там лежали вывороченные с корнем деревья, ветки хрустели под колёсами, а кое-где земля была усыпана сбитыми ветром незрелыми плодами. При этом сама дорога, как ни странно, почти не пострадала.

Вцепившись в деревянный обод побелевшими пальцами, Ольга ехала за рулём магомобиля. Сзади, на пассажирском сиденье, положив узкую белую голову на вытянутые лапы, устроилась Пустота. Щенков Ольга оставила в комнате банщика, заперев дверь снаружи на засов и строго-настрого наказав Бесу не безобразничать. Воля смеялась, а Бес внимательно выслушал Ольгу и на всякий случай вильнул хвостом. Бездна обиделась и ушла под кровать.

– Итак, мы направляемся в деревушку, о существовании которой ты благополучно забыла, – нарушила молчание Воля.

– Я не забыла, – ответила Ольга, не сводя глаз с дороги. – Я просто не знала. Слышала только о мельнице, но понятия не имела, что там ещё кто-то живёт.

– То есть ты думала, что алтарные слуги и прочий ваш персонал живут где-то в усадьбе?

– Да. Примерно так. Зачем ты вставляешь эти странные слова?

– Сложно сказать, ваша светлость. Чтобы себя не забыть? Это важно.

– Гарик тоже всё время боялся себя забыть, – Ольга фыркнула. – Как такое возможно вообще?

– На дорогу смотри.

Магомобиль подпрыгнул на ухабе, и Пустота недовольно заворчала. Ольга сбросила скорость и осторожно объехала поваленный ствол.

– Кстати, а ты заметила, что дорога почти цела? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Ещё бы. И это ещё одно подтверждение тому, что землетрясение было рукотворным. Наш таинственный маг земли, кем бы он ни был, тряс только усадьбу и сарай. Дорогу ему трогать было незачем.

– Или он просто не смог.

– Вот это вряд ли. Мне ужасно не нравится то, что кто-то может устроить землетрясение по заказу. Это какая-то совершенно запредельная сила.

– Не обязательно, – Ольга пожала плечами. – Если знать точное расположение и структуру подземных пород, можно всё рассчитать и вызвать магический резонанс. Это не столько сила, сколько знания. Так нам объяснял учитель физики.