Текст книги "Последний довод Маранцано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Хорошо. Хорошо. Удачи, Томми, – Фрэнк положил трубку, после чего посмотрел на меня. – Он выставил ему сто пятьдесят тысяч. Как и тебе.

– Значит, он хочет, чтобы все нью-йоркские боссы платили ему столько, – я повернулся к Лански, и спросил: – Мей, какой у нас реальный доход за апрель?

– Считая весь? – спросил он. – Или только то, что приносит Семья?

– Весь, – ответил я.

– Пятьсот пятьдесят тысяч, – ответил он. – Мы неплохо заработали. Но сам понимаешь, эти деньги очень быстро разойдутся по рукам.

– В общем, слова про двадцать процентов, похоже, оказались враньем, – сказал Бруни.

– В смысле? – повернулся я к нему.

– Да в прямом, – ответил Сэл. – Не собирается он ничего считать. Будет требовать фиксированные суммы каждый месяц. Я ведь правильно понимаю, Фрэнк, он сказал тебе, что мы будем каждый месяц платить столько. Так?

– Так, – кивнул Костелло.

– И это почти два миллиона в год, – проговорил я. – Почти треть от того, что зарабатывает Семья.

– Миллион восемьсот тысяч, – тут же исправил Лански, посчитав в уме. У него был в голове калькулятор, и неточностей он не любил.

Или это все-таки выпад против меня? И против Рейны в данном случае, потому что Томми был посаженным отцом на моей свадьбе, и Маранцано упрекнул его в этом. Он знал, что мы если не друзья, то очень хорошие приятели. Только вот… Он ведь таким образом оттолкнет его от себя.

Или он настолько поверил в собственную исключительность и неприкасаемость? Да кто вообще знает, что у него в голове.

– Заплатим, – решил я.

– Заплатим? – спросил Лански.

– Да, – подтвердил я. – Это много. Это чертовски много. Он сделал это специально, чтобы я отказался платить. Чтобы получить повод меня убрать и обелить себя перед остальными боссами. Но я не дам ему этого повода. Так что платим.

– Понял, – сказал Лански. Он умел понимать, когда деньги – это не главное.

– И Рейне то же самое скажи, – добавил я, повернувшись к Костелло. – Пусть платит.

– Скажу.

Бруни потер лицо ладонью и сказал:

– Чарли. Долго так продолжаться не может. Если мы будем платить ему по два миллиона в год, мы не сможем развивать свой бизнес. А ты сам постоянно говоришь о том, чтобы мы искали новые источники дохода.

– Я понимаю, – кивнул я. – Но я не думаю, что нам придется платить ему долго.

Они замолчали. Костелло посмотрел на меня и спросил:

– Значит, ты что-то придумал?

– Кое-что придумал, но раньше времени говорить не хочу. Мей, отправь ему деньги сегодня же. Думаю, он им даже не обрадуется, – я улыбнулся. – И очень быстро учудит что-нибудь еще.

– Хорошо, – сказал Мей.

Мы посидели еще немного – поговорили о мелочах, о делах, которые нужно сделать в ближайшие дни. Потом стали расходиться. Первым ушел Лански – ему же надо было забрать из хранилища деньги и отправить их Маранцано с наилучшими пожеланиями. Потом Бруни, и мы с Костелло остались наедине.

– Чарли, – сказал Фрэнк.

– Да? – спросил я у него.

– Он не просто провоцирует. Он проверяет. Сто пятьдесят тысяч – это очень много. И…

– Он наверняка считает, что если я заплачу, то готов терпеть от него все, что угодно. Это логично?

– Логично, – кивнул Костелло.

– Поэтому же он отобрал у меня фабрики. За профсоюз мы еще поборемся, это факт. Но у нас есть еще трения. Посмотрим, что он будет делать дальше. Но я думаю, что ждать не придется, буквально несколько дней – и все решится.

– Чарли, что ты придумал? – спросил он.

– Это пока не важно, – ответил я. – Скоро все узнаешь. Но нужно быть готовыми сделать все быстро.

– Залегаем на матрасы? – уточнил он.

– Нет, – я покачал головой. – Пока нет. Я поехал, Фрэнк, у меня еще дела.

– Удачи, Чарли, – кивнул он.

– Спасибо, – только и оставалось ответить мне. – Она мне еще понадобится.

Интермеццо 3

Все началось ночью с девятнадцатого на двадцатое мая. Первым пошел квартирный игорный клуб. Эту точку Реджинелли забрал себе четыре месяца назад, одной из первых, когда Лучано стал младшим боссом. А теперь люди Маранцано пришли взять ее обратно.

Карло Фиоре приехал около полуночи с шестью людьми. Он был капо Маранцано, а в Семье его уважали за то, что он не любил лишнего шума и предпочитал делать дела быстро.

Они поднялись на нужный этаж, и Фиоре постучал условным стуком – он знал его от человека, который работал на этой точке еще при Маранцано, а потом продолжил при Реджинелли. Ему было некуда идти, ведь он все равно больше ничего не умел. Его взяли сегодня утром и допросили.

Охранник открыл дверь, даже не спросив, кто это, и его тут же отбросили внутрь. И сразу же ворвались следом. Еще один из охранников потянулся к оружию и тут же получил удар битой по предплечью, выронил пистолет. Человек Маранцано тут же ткнул его в живот, а потом добавил по голове. Он рухнул на пол.

За карточным столом сидели четверо. Никто из них не двинулся – они были большими людьми, а главное – умными, и понимали, когда дергаться не нужно.

Фиоре вошел в комнату и огляделся. Оба охранника лежали на полу, прислуга из мелких соучастников Семьи Лучано заняла место в углу, они не дергались. Все было тихо.

Управляющим тут, как и раньше, остался Валерио Теста. Он стоял у стены и смотрел на Фиоре. Понять, что именно произошло, не составляло никакого труда, тем более, что Валерио был знаком с этим человеком лично.

– Валерио, – сказал Карло. – Ты меня знаешь?

– Знаю, – ответил тот.

– Тогда ты понял, что произошло. Ты снова работаешь на Маранцано. Реджинелли взял ее незаконно, и дон забирает свое. Ты будешь работать, как работал, только теперь доля идет дону, а не Реджинелли. Капишь?

– А если Реджинелли придет? – спросил Теста.

– Скажешь ему, что точка снова у дона, – Фиоре посмотрел на него и усмехнулся. – Ты ведь и раньше работал на дона, верно?

– Верно, – кивнул Теста.

– Значит, все будет как в старые добрые.

Валерио помолчал пару секунд, а потом кивнул. Он взвесил все и пришел к выводу, что возражать себе дороже. К тому же на самом деле ему без разницы на кого работать. Лишь бы были деньги.

– Деньги, – обратился Фиоре к одному из своих.

Тот подошел к столу и принялся собирать деньги в сумку. Потом отправился к комоду, открыл его и занялся тем же самым. Валерио даже хранил деньги там же, где и при Маранцано, ничего, в общем-то, не поменялось.

Сумку отдали Фиоре. Тот достал несколько пачек и бросил их на стол.

– Мы не забираем все. Здесь твоя доля за ночь. Работай дальше.

Он повернулся к игрокам, которые все это время молчали, и сказал:

– Игра продолжается, джентльмены. Или расходитесь – как хотите. Сэл, Томми, остаетесь тут. А мы берем этот мусор и едем дальше.

Двое парней Фиоре кивнули, остальные схватили охранников и потащили их на улицу. Те сопротивлялись, так что им добавили еще на орехи, а потом выбросили в переулке. Фиоре дождался, пока это закончится, после чего все вместе они погрузились в машину и поехали дальше. Ночь была длинная, точек много.

Он не до конца понимал, почему дон лично приказал ему этим заняться, ведь официально в Нью-Йорке был мир. Но он не собирался спорить с ним. Надо – значит надо.

* * *

Второй точкой в ту ночь был ломбард на авеню Экс. Ее держал Скьяво через пожилого сицилийца по имени Энцо. Он работал здесь при Маранцано и тоже сменил хозяина, когда точку забрали себе люди Лучано. По тем же причинам, что и Теста.

Охранник здесь был один – крупный парень по имени Нино. И он не работал на Семью Лучано, он был племянником Энцо. Вот такой вот у них семейный бизнес. Ломбард работал круглые сутки, пусть и нелегально, но так уж шли дела – сюда носили краденое, а в задней комнате постоянно что-то прятали. Хозяин и охранник спали в задней комнате, хотя иногда охранник сидел в зале. Ему частенько не спалось.

В дверь постучали, громко, уверенно. Нино, который дремал прямо в зале, поднялся и двинулся ко входу, но открывать не стал. Вытащил из кармана пистолет, встав чуть в стороне от створки, и спросил:

– Кто?

Несколько секунд стояло молчание, после чего с той стороны послышалось:

– Нино, это Фиоре. Ты меня знаешь. Открой, поговорим.

Нино, естественно, знал Фиоре. И понимал, зачем он пришел. Из-за прилавка появился заспанный Энцо, остановился.

– Уходите, – сказал Нино. – Или я буду стрелять.

– Не надо стрелять, иначе поранишь кого-нибудь. Открой, и мы просто поговорим.

– Открой, – сказал Энцо.

Нино посмотрел на своего дядьку, после чего убрал пистолет за пояс и открыл дверь. Вошли сразу впятером – Фиоре первым, остальные за ним. Оружия они не доставали, даже бит при них не было. Энцо стоял у прилавка и смотрел на них.

– Энцо, – сказал Фиоре. – Ты знаешь, зачем мы пришли.

– Знаю, – сказал тот.

– Точка возвращается дону Маранцано. Дон забирает ее обратно.

– Скьяво будет недоволен, – сказал Энцо.

– Это уже не твоя проблема, – ответил Фиоре. – Ты работал на дона до Скьяво. Будешь работать на него снова. Для тебя ничего не меняется.

Энцо посмотрел на Нино, и тот только пожал плечами – мол, ты сам сказал открыть дверь, так что дальше уже решай сам, что нам делать.

Старик посмотрел на него, вздохнул. Он понял, чем будет сопровождаться переход от одного босса к другому.

– Деньги в сейфе, – сказал он. – Ключ у меня.

– Пойдем, – сказал Фиоре и двинулся к стойке.

Вместе они скрылись в задней комнате. Люди Маранцано расслабились, закурили. Один из них предложил сигарету Нино, и тот не отказался – взял. Ему, в общем-то, было без разницы, на кого работать, лишь бы дядька был доволен, и деньги шли. Он вообще не блистал умом, поэтому в свои двадцать два и торчал тут, когда его ровесники шли в Семью и зарабатывали настоящие деньги.

Энцо тем временем открыл сейф. Фиоре наклонился, забрал несколько пачек денег, сложил их в карманы, после чего поднялся и сказал:

– Берем только долю, остальное оставляем. Работай, как работал. Доля, как обычно, каждую неделю, будут приходить наши люди.

– А если придут люди Скьяво? – спросил Энцо.

– Энцо, ты умный человек, ты понимаешь, как устроены дела. Никто к тебе не придет. Скьяво – капо Лучано, дон Маранцано – босс всех боссов. Несоизмеримо. Дон потребовал у него сто пятьдесят тысяч – Лучано заплатил. Дон забирает обратно свои точки – Лучано ничего не сделает. Он слабак. Так Тони и скажи.

Энцо кивнул, но про себя подумал, что он точно не последует этому совету.

Вместе они вышли наружу. Фиоре оглядел помещение последний раз, кивнул своим. Они вышли, сели в машину и поехали дальше.

А потом были еще точки, еще и еще. Несколько выбитых зубов, одного из людей Реджинелли порезали, и пришлось отправить его в больницу анонимно, как найденного на улице. Дон приказал им обойтись без трупов, иначе Фиоре сделал бы все иначе – он был другом Валли, а Лучано убил его как собаку, просто перепутав цели.

И так, пока весь Южный Бруклин снова не оказался под контролем Маранцано.

А потом Карло поехал к офису дона, чтобы доложиться.

* * *

Маранцано сидел за столом и ждал.

Было около четырех часов утра. В офисе горела только настольная лампа с зеленым абажуром, а окна были плотно завешены. Перед ним стояла бутылка виски, бокал и одна из любимых книг, жизнеописание Цезаря.

Он не спал. Последние несколько месяцев он спал мало – часа по четыре, не больше. И не то чтобы его мучила бессонница, он просто не хотел. Сон казался ему потерей времени. Цезарь спал в походах по три часа в сутки, так чем же он хуже?

Дверь открылась. Вошел Фиоре – усталый, в пальто, на котором остались капельки воды. Похоже, что на улице стал моросить дождь.

– Дон Маранцано, – поздоровался он.

– Говори, – сказал Маранцано, не отрывая взгляда от книжной обложки.

– Все сделано. Южный Бруклин снова под контролем.

Маранцано поднял взгляд и переспросил:

– Все точки?

– Все, – подтвердил Фиоре. – Последнюю закрыли полчаса назад, на каждой оставили своих людей. Охранников крепко отделали, и пару управляющих тоже. Остальные остались на местах – куда им деваться.

– Трупы есть?

– Нет, – покачал головой Фиоре. – Они ранили двоих наших: Поли руку порезали, и один из них укусил Тони. Мы работали аккуратно, просто били, одного порезали, отвезли в больницу. Жить будут.

Маранцано кивнул, после чего вытащил второй бокал и налил в оба виски. Жестом подозвал Фиоре к себе и кивнул – мол, бери. Тот, естественно, взял, они чокнулись и выпили.

– Хорошо, Карло, – сказал Маранцано. – Ты сделал все правильно.

– Спасибо, дон, – сказал Фиоре.

– Иди отдыхай.

Его капо вышел. Маранцано сделал еще глоток, после чего откинулся в своем кожаном кресле.

Южный Бруклин. Скьяво и Реджинелли забрали эти точки за одну ночь. Лучано вернул часть в обмен на мир и признание его боссом. Но только вот Маранцано все равно считал, что они его по праву. И поэтому забрал их себе.

В том, что он это сделал, было несколько мотивов. Во-первых – проверить, насколько далеко Лучано готов гнуться. Он ведь заплатил те сто пятьдесят тысяч, хотя это было гораздо больше оговоренной доли. Маранцано ожидал от него другого. А вместо этого тишина и наличные, которые привез рыжий еврейский курьер.

Сильный человек так не делает. Другой на его месте хотя бы попытался бы поторговаться. Хотя сам Маранцано не мог поставить себя на место Лучано, он ведь был Цезарем и считал себя несоизмеримо выше.

Во-вторых – ему нужно было спровоцировать Лучано на действие. Он не мог убрать его просто так, хотя собирался. И если на повышенную долю он не отреагировал, то на то, что у него забрали больше полудюжины точек за ночь, точно должен. Никто из других боссов не скажет, что в этой ситуации Маранцано не прав, он ведь забирал свое.

Ну а в-третьих, это было просто приятно. Показать этому выскочке его место и забрать свое.

Если Лучано промолчит – это будет означать одно из двух. Либо он готовится к чему-то, либо понял, что сопротивляться бесполезно, и принял новый порядок. В первом случае он умрет. Во втором тоже умрет, но чуть позже.

Галлы сопротивлялись годами, а в итоге пришли с опущенными головами. Не потому что их сломили силой, а потому что даже они поняли, что сопротивление стоит дороже, чем подчинение.

Вот и Лучано был для Маранцано галлом, несмотря на то, что он сицилиец. И для него все кончится так же. А потом останется забрать весь Нью-Йорк себе.

Маранцано отложил бокал и раскрыл книгу, взял карандаш, чтобы отметить особо важные места, запомнить их лучше. Он не чувствовал усталости, он чувствовал удовлетворение. Ведь вещи наконец-то стали вставать на свои места.

Глава 14

В прихожей зазвонил телефон. Я открыл глаза, посмотрел на будильник, который стоял на тумбе у кровати, и увидел, что время всего половина пятого утра. Звонки в такое время никогда не предвещают ничего хорошего, это и так понятно.

А ведь неделя прошла тихо. Я ждал от Маранцано чего угодно – нового звонка, новых требований, еще какого-нибудь жеста. Но ничего не было, он взял деньги и молчал. И мне оставалось только гадать, доволен ли он результатом, или просто готовит что-то еще.

Эту неделю я занимался делами. Встречался с Лански, обсуждал, куда мы вложим деньги, которые освободились после того, как не удалось купить фабрики. Мы с Гэй съездили в «Коттон-клуб», она отдыхала среди бомонда, а я встретился с Мэдденом, и мы обсудили следующий турнир. Я намекнул ему на то, что может начаться война, и что мне могут понадобиться крутые ирландские парни. Он заверил меня в том, что поможет.

Такой же разговор у меня был с Бампи, которого в тот день тоже впустили в клуб. И с ним мы тоже договорились.

В остальном же я занимался обыкновенной работой: сидел в социальном клубе, принимал людей, слушал отчеты. Собрал дань.

Гэй записала пробные песни для второй пластинки, так что дома ее практически не было. Она приходила домой возбужденная, рассказывала про студию, про музыкантов, про то, как одного из контрабасистов выгнали из-за того, что он играл не в том темпе. Я слушал, думал о своем, но старался не показывать этого, чтобы не обидеть ее.

Я поднялся и, не включая свет, вышел в прихожую и снял трубку.

– Слушаю, – сказал я.

– Чарли, – это был Скьяво. Голос звучал напряженно, но ровно – Тони не привык паниковать. Он, как ни крути, был настоящим бандитом, даже не чета мне. – Прости, что в такое время.

Вежливый, однако. Но все равно позвонил, утра не дождался. Значит, в действительности что-то случилось, и я уже догадался что. Потому что это была еще одна из точек соприкосновений с Семьей Маранцано. Но нужно было выслушать своего капо.

– Говори, – сказал я.

– Этой ночью люди Маранцано забрали все наши точки в Южном Бруклине, – сказал он. – Все, Чарли.

– Как это было? – спросил я.

– Пришли люди Маранцано, один из его капо – Фиоре, с командой. Прошлись по всем точкам, убрали охрану, поставили своих людей. Забрали деньги. Чарли, это война.

– Потери есть? – спросил я, проигнорировав его последние слова.

– Трое в больнице, один серьезно – его порезали. Но они сами же его в больницу и отвезли. Все живы.

– А трупы?

– Нет, – ответил он.

Маранцано поступил предсказуемо, и если честно, именно этого я от него и ждал. Но думал, что это случится позже, и он даст мне больше времени. Но нет, он решил действовать сразу.

Похоже, что недооценил его манию величия, о которой все так упрямо твердили. Сперва он забрал у меня фабрики, перекупил их, чем перекрыл доступ в швейный профсоюз. Потом потребовал долю, слишком большую. А теперь вот решил отобрать точки, которые считал своими.

Это плохо. Для него большей частью, потому что таким образом он развязал мне руки. Если честно, я ожидал, что он будет умнее. Но действовать напрямую и убить его я не мог. Что мне теперь, его офис на Парк-авеню штурмовать? Представляю, какую бучу поднимут газетчики, они ведь за эти четыре месяца так и не успокоились, тем более что периодические вспышки в Гарлеме не давали им покоя. Там-то все закончилось далеко не сразу.

– Реджинелли знает? – спросил я.

– Ему уже позвонили, – сказал Тони. – Он хочет собрать людей и забрать все обратно. И я, если честно, с ним согласен. Эти точки приносили нам очень много денег, Чарли.

– Нет, – твердо отрезал я. – Сидите на месте. Никаких ответных действий без меня, ждите.

– Чарли, но он ведь зарвался. Он откровенно говоря зарвался. Мы не можем оставить это без ответа, иначе каждый в этом городе поймет, что может ограбить нас.

– Нет, – повторил я. – Нужно узнать детали. Без ответа ничего не останется, я вам это обещаю, но действовать надо с умом. И развязывать бойни не надо. Ждите.

Он глубоко вздохнул, после чего проговорил:

– Хорошо, Чарли. Мы ждем.

Я ждал еще чего-нибудь: поучения о том, что босс должен быть сильным, может быть слов о том, что Массерия этого так не оставил бы. Не знаю, Тони мог мне много чего сказать, но я в действительности не собирался лезть в войну, очертя голову.

Нам не нужно класть кучу отличных парней для того, чтобы добраться до Маранцано. Достаточно будет убрать его, Бонанно и, как теперь выяснилось, Фиоре. Дальше все будет гораздо проще, найду с кем договориться.

Это позже, позже.

Я положил трубку и немного постоял у телефона. Повернулся и увидел, как из-под двери спальни пробивается тонкая полоска света – Гэй проснулась, включила лампу, но не выходила. Она поняла, что я в ярости.

А оно в действительности так и было, пусть я и успешно гасил эти эмоции, но вот тело горячего итальянца Лучано работало по-своему.

Весь Южный Бруклин, мать его, больше полудесятка точек. Тех самых, которые по условиям перемирия оставались за мной. И он буквально скопировал нашу тактику, когда мы сделали то же самое, и устроили это за одну ночь. Учится у своих врагов, что тут еще сказать. Наверное еще и говорит, что настоящий Цезарь поступил бы именно так.

Но эти точки были компромиссом, как часть перемирия. И вот прошло четыре месяца…

Кстати, а почему бы мне сперва не позвонить им и не потребовать компенсации? Пусть пооправдываются. Самому Маранцано, естественно, нет, а вот с Бонанно можно поговорить. Благо у меня есть его номер. Черт с ним, что я разбужу его, повод вполне себе достойный.

Номер его дома у меня есть, получил. Следили же за ним мои люди в последнее время. Вот пускай и погадает, откуда он у меня. Может быть, немного поволнуется.

Я набрал номер, но он не ответил. Спит, наверное. Но я позвонил еще раз, потом еще и еще. Ответил он после четвертого звонка.

– Кому там неймется? – послышался сонный голос Бонанно в трубке.

И вот это меня удивило. Он явно спокойно спал, и не один час, когда человек только лег, голос у него совсем другой. Он что, не в курсе того, что произошло?

– Джо, это Чарли, – сказал я. – Чарли Лучано.

– Чарли? – спросил он. – Откуда у тебя мой номер?

– Это не важно, – твердо сказал я. – Объясни мне, что произошло ночью в Южном Бруклине.

– А что произошло? – в его голосе послышалось замешательство.

Он что, реально не знает? Маранцано отправил своих людей на наши точки, но при этом ничего не сказал своему младшему боссу? Может вообще такое быть? Черт его знает, но он, по-моему, не играет.

– Ваши люди прошлись по всем нашим точкам, Фиоре с командой, – я старался говорить ровно, не срываясь. Пусть думает, что я спокоен. – Это те точки, которые после перемирия остались за мной. Мы договаривались о них, когда встречались с Маранцано. Ты помнишь эти переговоры, Джо?

– Помню, – сказал он.

– Тогда объясни мне, как так случилось, что он забрал эти точки.

Наступила пауза, которая продлилась примерно полминуты. Сквозь звуки помех я услышал, как щелкнула зажигалка, потом вдох, а потом он сказал:

– Чарли, я не знал об этом. Ты ничего не перепутал?

– Я никогда ничего не путаю, – ответил я. – То есть это шло не через тебя?

– Не через меня, клянусь, Чарли. Я был дома и спокойно спал всю ночь. Я не давал такого приказа. Ты же знаешь, Фиоре не отчитывается передо мной, он капо дона. Значит, он получил приказ напрямую от него.

– Джо, – сказал я. – Может быть и неофициально, но ты – младший босс. Ты вел все дела Сэла, когда он лечился. Ты хочешь сказать, что они забрали у нас весь район, и это произошло без твоего ведома? Это не мелкое дело.

– Значит, дон не поставил меня в известность, – ответил он. В его голосе появилось напряжение – естественно ему это не понравилось. Он вдруг проговорил. – Он не всегда советуется со мной в последнее время.

А вот эта оговорка очень интересная. Значит, Маранцано снова забрал все бразды правления в свои руки. И отодвинул Бонанно от руководящей должности, очень интересно.

– То есть он это сделал сам? – спросил я.

– Почему бы тебе не позвонить ему самому и не выяснить? – напряжение прорвалось еще более явно.

– Потому что с ним разговаривать невозможно, – ответил я. – А с тобой еще можно. Ты ведь понимаешь, как это выглядит, Джо?

Снова молчание, опять вдох. Он там курит стоит. Ну а еще бы, ему определенно не понравилось то, что произошло.

– Это выглядит очень плохо, Чарли, – сказал он наконец.

– Это выглядит так, что вы нарушили договоренности, – сказал я. – Мы договорились об этом с Маранцано, эти точки наши. А вы их забрали. Или я что-то путаю?

– Не путаешь, – ответил он.

– Тогда мне хотелось бы знать, что это означает, – сказал я. – Что договоренностей больше нет? Он уже потребовал с меня долю, большую, чем та, о которой мы договаривались. Он что, считает, что может брать что угодно, потому что он босс всех боссов?

Последние слова я произнес на итальянском. Кстати, говорить на нем мне было на удивление легко – просто как будто рычажок в голове передвигался, и тело само начинало. А ведь это при том, что я этого языка никогда не знал. Да мне даже на русском было говорить сложнее, потому что непривычная к такому глотка выталкивала слова моего родного языка с трудом.

– Чарли, – проговорил он. – Я не могу говорить за дона. Это его решение, не мое. Я узнаю и перезвоню.

– Жду, – сказал я и положил трубку.

Перезвонит он. Значит, у него тоже есть мой номер. Забавно, очень даже забавно.

Покопался в ящике тумбы, на которой стоял телефон, и достал пачку сигарет. Не моих «Лакис», а тех, что принадлежали Гэй, «Pall Mall». Но ничего, без разницы. Я прикурил и двинулся в гостиную, подошел к окну.

Встал рядом. На Парк-авеню было пусто, все еще спали. Фонари горели, а асфальт блестел – шел дождь. Вот так вот, в середине мая. Что-то намечается.

Намечается что-то крупное.

Я услышал, как дверь спальни открылась, повернулся и увидел Гэй. Она была в халате, ее волосы оказались растрепаны. Она посмотрела на меня.

– Работа, – сказал я и повторил. – Работа.

Моя жена вздохнула, ничего не сказав, и отправилась на кухню. Секунду спустя послышался звук включившейся конфорки. Завтрак будет готовить или кофе варить. А я ее разбудил. Неудобно как-то даже.

Я снова повернулся к окну, продолжил курить и думать.

Реджинелли и Скьяво оказались неспособны защитить свои точки. Ну я их понимаю – зачем держать там большую охрану, если войны официально нет? И никто не предполагал, что кто-то нападет на эти точки. Кроме меня.

Запахло кофе, сильно. Значит, я угадал. Через пару минут Гэй принесла две чашки, одну из которых протянула мне. Я взял, сделал глоток – свежий кофе, вкусный, еще не выдохшийся. Сама же она села на диван, включила торшер, взяла книгу, но читать не стала – смотрела на меня поверх нее. Она видела, что я в ярости.

Я успел допить кофе, когда зазвонил телефон. Вернулся, взял трубку.

– Это был приказ дона, – без предисловий сказал Бонанно. Голос у него стал другим, замешательства в нем больше не было, зато сразу становилось ясно, что ему неприятно это говорить. – Он отдал его напрямую Фиоре. Меня не поставили в известность.

– Значит, он сознательно нарушил договоренности, – сказал я.

– Чарли… – проговорил Джо.

– Что?

Снова пауза, опять чиркнула зажигалка, после чего он сказал:

– Я не знаю, что тебе сказать, – проговорил он. – Это решение дона. Он считает, что эти точки всегда были его, и что вы забрали их против правил.

– Мы взяли их по условиям мира, – сказал я. – Маранцано лично согласился на это. Не ты за него, он сам был на той встрече.

– Я понимаю.

– Ты это понимаешь. А он понимает?

Он замолчал, а я решил, что пора развить успех.

– Джо, – сказал я. – Я задам тебе прямой вопрос, и хочу прямой ответ. Он хочет войны? Считает, что мир закончился?

– Я не знаю, Чарли, – сказал он, снова вдохнув. И я представил, как он стоит у телефона, курит одну сигарету за другой, и думает, что ему теперь делать. – Честно – не знаю.

Да. Пожалуй, это был самый честный ответ, который он мне мог дать. И именно поэтому он был самым плохим из всех возможных. Бонанно, ближайший подручный Сэла, и не знает.

– Хорошо, – сказал я. – Спасибо, что перезвонил. Подумай на досуге: хочешь ли ты работать на человека, который не держит слова.

Я положил трубку. Повернулся, и увидел Гэй, которая с дивана выглядывала в дверной проем. Она увидела, что я смотрю на нее, и тут же спряталась.

Маранцано действовал напрямую через Фиоре, не через Бонанно. Это значит, что-либо он не доверяет Джо настолько, чтобы посвятить его в операцию, которую он устроил против меня – и это говорит о трещине в их отношениях. Либо…

Либо старый псих опять что-то придумал. И черт его знает, что может быть у него в голове. Психи – они же непредсказуемые.

– Гэй, – я подошел к дверному проему и обратился к своей жене. – Тебе лучше собрать вещи и на какое-то время уехать к Роуз.

Она только кивнула. Ничего говорить не стала, но немного прятала взгляд. Она была в курсе моих дел – не всех, но кое о чем знала.

– Все будет в порядке, – все-таки попытался успокоить я ее.

– Я знаю, – сказала она. Ее голос чуть дрогнул.

– Нет, серьезно, – повторил я. – У нас временные трудности. Уже через неделю все закончится.

Да. Точно закончится. Потому что-либо мертв буду я, либо Маранцано. Тут уж одно из двух.

А мне пора собирать встречу. Я подошел к телефону и набрал номер Костелло. Вот его мне будить не хотелось, но все-таки нужно. Кто еще устроит встречу.

В трубке послышался голос, женский.

– Слушаю.

– Лоретта, – это, очевидно, была его жена. Она, наверное, уже встала заниматься по хозяйству, да и вообще. – Это Чарли. Позови Фрэнка, пожалуйста.

– Он еще спит.

– Позови, – я поморщился. – Это очень важно.

– Хорошо, сейчас, – она понимала, что спорить с боссом не нужно.

Подождать пришлось минуты две. Потом к трубке подошли, послышалось шуршание и сонный голос Костелло.

– Чарли?

– Привет, Фрэнк, – сказал я. – Маранцано нарушил перемирие. Он взял все точки в Южном Бруклине, за одну ночь. Охрана избита, трое в больнице, трупов нет.

– Сегодня ночью? – почему-то уточнил Костелло.

– Да, – подтвердил я. – Сегодня ночью. Тони позвонил мне недавно. Я связался с Бонанно – он не в курсе.

– Джо не в курсе? – еще более озадаченно спросил он.

– Нет. Маранцано действовал напрямую, подрядил на это дело Фиоре.

Костелло замолчал, а я сказал:

– Фрэнк. Назначь сегодня встречу к часу дня, сразу после обеда. Место выбери сам, чтобы посторонних не было. Собери Рейну, Мангано, Профачи. Нужно ответить, причем быстро.

Он снова помолчал, после чего сказал:

– Сделаю. Значит, ты принял решение, Чарли?

– Принял, – подтвердил я. – И свяжись с нашими друзьями в других городах. Сообщи, что готовиться времени нет, и действовать надо будет уже завтра. Или послезавтра. Когда дадим сигнал, пусть начинают.

– Это будет долгий день… – проговорил он.

– Это будет очень важный день, – поправил я его. – А эта неделя вообще решит все. Капишь?

– Понимаю, – подтвердил он. – Сделаю. Дождусь, как они просыпаться станут, и начну.

– Хорошо.

Он повесил трубку первым. Я подумал немного – ну, началось. План-то есть, но он корявенький, и чтобы все прошло как надо, потребуется немалая доля везения. Ну что ж, примерно так же, как с Массерией. Но если выгорит…

Если выгорит, то дальше будет спокойнее. Хоть какое-то время.

Я положил трубку. Слышалось шуршание в спальне – это Гэй собирала вещи, отправиться налегке она, естественно, не могла. До встречи есть еще несколько часов, так что я отправился на кухню. Готовить нам с женой завтрак.