Текст книги "Последний довод Маранцано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Он изменился, это правда. Сильно изменился. Но я не могу просто взять и забыть, что он для меня сделал.

– Ну и не забывай, – сказал я. – Я не прошу тебя забыть. Он отправил тебя убить меня, Рейну, Мангано и Скализе. С учетом того, что он про нас знал, наверняка собирался убрать и Профачи. Разве это решение здравого человека?

– Ты хотел убрать его.

– Да, хотел, – кивнул я. – Но он сам вынуждает меня сделать это, тем, что творит. Джо, я повторяю – это не решение нормального человека. Нормальный человек способен договориться. Это решение человека, который считает себя Цезарем и думает, что имеет право на все.

– Кто нас сдал? – спросил Томми.

Бонанно посмотрел на него, после чего выдохнул и сказал:

– Гальяно.

Рейна принялся ругаться на сицилийском. От души, долго и витиевато. Благодаря своим знаниям я разобрал все, что он сказал, и мне это понравилось. Даже настоящие виртуозы русского мата, пожалуй, такое повторить не смогли бы.

Закончив ругаться, он повернул руль, выезжая на перпендикулярную улицу, после чего сказал:

– Сегодня же отправится на дно реки.

Я ничего не ответил, посмотрел на Бонанно.

– Ну так что, Джо? – спросил я. – Ты понял, к чему я клоню. Я понимаю – ты дал клятву, и ты должен быть верен. Но Сэл – не тот человек, кому ты клялся. Это ты знаешь лучше меня.

– А ты станешь боссом всех боссов? – спросил он.

– Нет, – я покачал головой. – Мне этого не нужно. Не будет больше босса всех боссов. Никто не будет раздавать приказы и собирать дань. Мы соберемся за одним столом, все двадцать шесть Семей, и все будут равны. У каждого будет свой голос, и не будет больше двадцати процентов. И ты войдешь в это со своей Семьей, Джо. Как равный.

Бонанно посмотрел в окно на патрульного в синей форме, который шел мимо. Тот не бежал никуда, не кричал – мы уехали уже далеко от места перестрелки.

– Он меня убьет, если узнает, – сказал он.

– Он не узнает, – сказал я. – У меня есть план. Ты вернешься к нему сегодня и скажешь, что дело сделано. Да, ты потерял всех людей, но главное исполнил – Лучано мертв. Рейна и Мангано сбежали, Скализе взяла полиция, но меня больше нет. Это его устроит.

– И как ты собираешься это провернуть?

– Костелло об этом позаботится, – сказал я с полной уверенностью. У него достаточно людей в полиции, чтобы пустить утку о том, что меня убили. – В полиции это подтвердят, объявят по радио, в газетах. Я уже вижу завтрашние заголовки «Чарльз Лучано, бизнесмен, предположительно связанный с организованной преступностью был убит вчера днем…» Ну и дальше, естественно.

– А потом? – спросил он.

– А потом он будет праздновать, – ответил я. – Твоя задача – предупредить Профачи, чтобы тот спрятался. Гальяно ведь и его сдал?

– Да, – кивнул Джо.

– Томми, Винсент и Джо залягут на дно. Нам нужно пару дней на подготовку, а потом мы придем за Маранцано. Мы сделаем все вместе, и все закончится. Я поддержу тебя на посту босса, остальные Семьи тоже, и никто не скажет ничего против тебя. Ты поступил так же, как и я – убрал сумасшедшего старика, чтобы закончить войну.

– Могут не принять…

– Примут, – сказал я. – Ваши люди недовольны Маранцано, я в курсе. Но боятся бунтовать.

– Откуда знаешь?

– У меня свои источники, – уклончиво ответил я. Не сдавать же мне Фабиано в самом деле.

– Мне нужно время, чтобы решить, – сказал Бонанно.

– Десяти минут хватит? – спросил я.

Он посмотрел на меня, а я только развел руками:

– Ты все знаешь, и можешь предупредить его. Отпустить тебя живым я не смогу, сам понимаешь. Если ты не соглашаешься, значит ты на его стороне, и ты мой враг.

Джо ничего не ответил. Какое-то время мы ехали молча, Рейна уверенно вошел в поток и вел машину. Понимал, что говорить ничего не стоит, он умный человек.

– Хорошо, – наконец сказал Бонанно. – Хорошо, я скажу ему, что ты мертв.

Все, сломался. Преданность боролась в нем со страхом и непониманием после того, что он увидел. Эта сцена, Маранцано с черепом, и его признание, что он приказал убить Валли. Она похоронила бы Сэла, если бы Джо об этом рассказал.

Я почувствовал облегчение. Я хорошо умел читать людей, знал, когда они врут, и знал, что Джо действительно переходит на мою сторону. Это мудрое решение.

– И поможешь со всем остальным, – я переложил Кольт в левую руку и протянул ему открытую правую ладонь. – Договор?

– Договор, – ответил он и пожал мою руку.

– Отлично, – кивнул я, убирая пистолет. Это был жест моих добрых намерений. – Джо, ты не пожалеешь.

– Надеюсь, – ответил он совсем тихо.

– Томми, – обратился я к Рейне. – Останови где-нибудь. Нужно выпустить нашего нового друга.

Рейна повернул руль и припарковался возле телефонной будки.

– Фрэнк Костелло свяжется с тобой на днях, – сказал я. – Дальше связь держим через него.

– Хорошо, – кивнул он и вышел. Огляделся, после чего двинулся в сторону стоянки такси. Рейна тут же тронулся и поехал дальше.

– Веришь ему? – спросил он.

– Верю, Томми, – ответил я. – Он не глупый, и давно понимал, что все к этому и идет. Так что он теперь на нашей стороне.

– Да, – сказал Рейна. – Если ты так говоришь, то да. Куда едем-то теперь?

– Тебе надо тоже залечь на дно, ты же сбежал от покушения. А меня отвези в Маленькую Италию. Я же мертв, и мне нельзя показываться на глаза людям.

Спрячусь в одной из арендованных Лански квартир, свяжусь оттуда с Фрэнком, чтобы он все подготовил. А дальше он все сделает сам, согласно моему плану. Но Маранцано я уберу лично. Потому что здесь замешаны и бизнес, и личное, и иначе поступить я просто не могу.

Интермеццо 5

Они переехали в эту квартиру совсем недавно – это было видно. Квартира была неплохой: достаточно большая, есть газ, электричество, радио и даже телефон. Гостиная, кухня, две спальни и широкий коридор. Роуз еще не успела толком обустроиться: даже вещи еще не распаковали, кое-где даже стояли коробки. Только в кухне уже висел маленький образок – это она сделала в первый же день. Без образка в доме нельзя.

Они переехали сюда недавно, когда у Винни неожиданно появились относительно большие деньги. Как поняла Роуз, его повысили. Она была в курсе этих дел, потому что росла среди таких же иммигрантов с Сицилии. И ее отец тоже был мафиозо, погиб. Сперва она не поняла этого, но потом ей объяснили про его занятия. Не мать, соседи.

Сейчас она мыла посуду на кухне после обеда. Слышала, как в гостиной тихо бормочет радио, и как Гэй, которая ни с того ни с сего пришла в гости, перелистывает страницу. Это был обычный день.

Роуз не прислушивалась, что там по радио говорят, да и его заглушал звук льющейся из-под крана воды. Расправившись с последней тарелкой, она выключила воду и услышала:

– В Нью-Йорке сегодня был убит известный бизнесмен Чарльз Лучано, – сказал голос диктора. – По имеющимся данным, он был застрелен сегодня днем во время бандитского нападения. Полиция подтвердила факт гибели. Лучано был известен своими деловыми связями, а также предполагаемыми контактами с организованной преступностью. Ведется следствие…

Роуз положила тарелку на расстеленное на тумбе полотенце и застыла. Лучано? Муж Гэй был убит? Что?

Из гостиной не было слышно ни звука. Роуз вытерла руки о передник и быстро вышла в комнату.

Гэй сидела посреди комнаты, журнал лежал на полу – похоже, что он выпал из рук. Она сидела неподвижно и смотрела на радио, по которому голос диктора уже рассказывал о завтрашнем бейсбольном матче.

– Гэй, – сказала Роуз. Та не отреагировала, и девушка позвала ее еще раз. – Гэй.

Та медленно подняла голову. Роуз посмотрела ей в лицо и увидела на нем страшное выражение. Это было выражение лица человека, у которого сломалось что-то внутри, и он еще не понял, что именно. И не понял, что с этим делать.

– Ты слышала? – спросила Гэй ровным, почти спокойным голосом.

– Слышала, – сказала Роуз.

Наступила пауза. У Гэй задрожали губы, и она все тем же мертвым голосом проговорила:

– Значит, мне не послышалось.

– Не послышалось, – подтвердила Роуз, и только сейчас до нее дошло, что именно она сказала. И тут же торопливо затараторила: – Гэй, по радио часто болтают всякую ерунду. Они могут ошибаться.

– Полиция подтвердила, – покачала головой Гэй.

– Полиция тоже ошибается.

Гэй посмотрела на нее. Похоже, что посчитала, что Роуз ее просто успокаивает.

– Роуз, зачем ты обманываешь? – спросила она.

– Мы не знаем этого наверняка, – сказала она. – Ты – его жена, и тебе сообщили бы первой. Может быть, это ошибка, может быть что-то другое. Мы не знаем этого, Гэй.

– А как они со мной свяжутся? – спросила Гэй. – Я ведь здесь, а не дома. Мне надо домой. Мне надо срочно ехать домой.

Она поднялась и двинулась в коридор. Роуз не выдержала, сорвалась с места и двинулась за ней. Гэй уже стояла у комода, открыла свою сумочку и заглянула внутрь. Роуз краем глаза увидела содержимое: ключи, бумажник, помада, еще какие-то мелочи. И небольшой флакон, в каких в аптеках отпускают лекарства.

– Гэй, – Роуз шагнула вперед. – Что это?

– Ничего, – ответила Гэй все тем же ровным голосом.

– Что во флаконе? – Роуз надавила голосом.

Гэй повернулась, посмотрела на нее, и Роуз чуть не отшатнулась – настолько пустыми были ее глаза. А потом она проговорила:

– Снотворное. Доктор прописал недавно, я плохо сплю, когда нервничаю. А нервничаю я почти всегда. Из-за работы Чарли.

– Гэй, я тебя не отпущу, – твердо сказала Роуз.

– Почему? – посмотрела на нее Гэй.

Роуз почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Тут, в общем-то, все и так было понятно – что будет дальше, что именно она собралась сделать. Девушка подошла ближе и протянула руку.

– Гэй, дай мне флакон.

– Нет, – покачала головой женщина.

– Дай мне флакон, – Роуз снова надавила на нее. Таким был голос у ее матери, когда она требовала что-то сделать, и она поймала себя на том, что интонации звучат совершенно одинаково.

Гэй посмотрела на нее. В глазах ее не было ни слез, ни отчаяния. Она выглядела так, будто приняла решение, и теперь спокойна. Потому что решение принято.

– Роуз, – сказала она. – Он мертв.

– Мы не знаем этого.

– Полиция подтвердила, – повторила Гэй.

– Полиция может ошибиться, – сказала Роуз. – Или солгать. Ты же сама говорила, что они все время врут про Чарли.

Гэй ничего не ответила.

– Это радиопередача, – продолжила Роуз. – Просто радиопередача. Мы не видели его тела, мы не знаем, что произошло на самом деле. Гэй, отдай мне флакон, пожалуйста.

Гэй снова посмотрела на нее, а потом протянула флакон. Роуз взяла его, крепко сжала в кулаке, и только сейчас заметила, что у нее дрожат руки. Она спрятала его в карман передника.

– Пойдем, – сказала Роуз, нежно приобняла ее, и повела обратно в гостиную.

Гэй едва держалась на ногах, они не гнулись. Но она позволила подвести себя к дивану и усадить. Роуз обняла ее, и Гэй вдруг заплакала. Не навзрыд, просто всхлипнула несколько раз. А потом тихо, почти себе под нос, сказала:

– Я не могу без него.

– Знаю, – сказала Роуз.

– Ты не понимаешь, – женщина не упрекала, просто констатировала факт. – Ты не понимаешь, каково это. Когда есть человек, который тебя знает. Не то, что ты показываешь, а тебя настоящую. И этого человека нет.

– Гэй, – твердо сказала Роуз. – У меня есть такой человек – это Винни. И они с Чарли вместе работают. Нужно дождаться его, когда он вернется с работы.

– Зачем? – Гэй подняла на нее взгляд.

– Он будет знать, – Роуз говорила осторожно. Она не была в этом уверена, как и в том, что ее Винченцо принесет хорошие новости. Но очень хотела, чтобы эти ее слова оказались правдой. – Он работает с Чарли, тот – его босс. И он должен что-нибудь знать.

– Или он скажет, что это правда, – сказала Гэй.

– Может быть, – согласилась Роуз. – Но пока он не сказал – мы не знаем. Гэй, мы просто не знаем.

Гэй помолчала немного, а потом едва заметно кивнула. Да, они действительно не знали.

– Я сварю кофе, – сказала Роуз и двинулась на кухню.

Там она открыла одну из полок и спрятала флакон туда. Подальше, чтобы Гэй его точно не нашла. И принялась готовить кофе – сперва перемолола его, а потом стала варить прямо на плите в небольшой джезве.

А потом вернулась в комнату с двумя чашками. Поставила обе на стол, отошла к радио, выключила его, вернулась и села. Гэй взяла свою чашку, но не пила, просто держала в руках.

Так они, молча, и ждали. Винни мог вернуться когда угодно, он часто приходил поздно. Прошел час, потом два. Через три ожидание уже начало становиться невыносимым. Но никто из них ничего не говорил.

Наконец-то снаружи послышались знакомые тяжелые шаги. Потом повернулся ключ в замке, и в помещение вошел Винни. Он двинулся в гостиную, снял костюм, и Роуз заметила, что у него сбиты костяшки на кулаках, а на рукаве рубашки несколько бурых пятнышек. От крови. Она видела это уже не раз, и не задавала вопросов.

Винни посмотрел на них и спросил:

– Что случилось?

– Винни, – проговорила Роуз. – По радио сказали, что мистера Лучано убили.

Винни посмотрел на нее, потом на Гэй, а потом спросил:

– Когда?

– Сегодня днем, – сказала Роуз. – Передали недавно.

– Полиция подтвердила, – добавила Гэй.

Винни молчал, Роуз смотрела на его лицо и пыталась понять, что происходит у него в голове. Но не могла.

– Ты знал? – спросила Роуз.

– Нет, – покачал он головой. – Я не знал.

– Скажи правду, Винни, – Гэй подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Он мертв?

Винни посмотрел на нее, а потом заговорил, медленно, будто взвешивал каждое слово.

– Я не знаю, что произошло. От своих людей я ничего не слышал, и это само по себе странно. Если бы Чарли убили, я бы знал. Кто-нибудь что-нибудь сказал бы, – он помолчал немного и добавил: – Я ничего не слышал, Гэй.

– Но по радио сказали…

– По радио много чего говорят, – перебил ее Винни. – И далеко не всегда правду.

– И ты веришь, что он жив? – прямо спросила она.

– Да, – кивнул он. – Верю.

– Почему?

Он чуть пожал плечами, после чего сказал:

– Потому что я его знаю. Таких, как дон Лучано, не убивают просто так. Он уже пережил столько, что… – он покачал головой и продолжил. – Я не верю, что это могло случиться вот так.

Гэй посмотрела на него несколько секунд, потом все-таки сделала глоток холодного выдохшегося кофе из своей чашки.

– Ты можешь узнать? – спросила она.

– Дождемся утра, – сказал Винни. – Утром я постараюсь разузнать, что случилось на самом деле. Но я не верю, что его убили, он – великий человек. Так что… Есть еще один вариант.

– Какой? – спросила Гэй.

– Ему просто надо, чтобы люди думали, что он мертв. На время. У нас есть… небольшие разногласия с деловыми партнерами. И возможно, что он поступил именно так.

– Он рассказывал, – кивнула Гэй. – Про человека, который приходил на свадьбу. Говорил, что он хочет его убить.

– Он говорил? – удивился Винни. Ему-то и в голову не приходило рассказывать что-то Роуз, пусть он и понимал, что она на самом деле все знает.

– Да, без деталей, – сказала Гэй. – Он же мне сказал, чтобы я погостила тут пару дней. То есть… Ты думаешь, что с ним все хорошо?

– Я уверен, что он объявится через несколько дней, – кивнул Винни, вполне уверенно. – Ну или мы узнаем точно.

– А ты пока останешься у нас, – не терпящим возражений голосом проговорила Роуз.

Вспомнила про флакон, который спрятала на кухне, и содрогнулась. Она ведь поняла, что Гэй собирается убить себя. И как католичка знала, что это самый страшный грех из тех, на которые может пойти человек. Ей вбили это в голову с самого детства.

– Пойдемте ужинать, я разогрею, – сказала она, поднимаясь.

Гэй посмотрела на Винни, потом на нее, кивнула и тоже встала. Слова Винни вселили в ее сердце надежду. А теперь ей даже стало стыдно, что она могла подумать, что кто-то мог убить ее Чарли. Он ведь такой сильный и такой умный.

Нет. Он определенно не мог умереть.

Глава 18

Я спрятался в той же самой квартире на Хестер-стрит, где сидел после покушения в больнице. С тех пор уже прошло полгода, но Лански продолжал исправно платить за аренду, а ключ все так же хранился у вдовы по фамилии Скалетта.

На самом деле она немного изменилась: появились новые книжки, судя по всему, их Винни принес, когда Гэй и Роуз прятались тут во время войны, которую позже назовут Кастелламмарской, а пока не называли никак. Несколько женских романов: «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт, «Пробуждение» Кейт Шопен и «В доме веселья» Эдит Уортон. Гэй любила читать, вот и, подозреваю, занималась этим, когда ей нечем было заняться.

Нашлась и пара забытых платьев, судя по покрою, принадлежали они моей жене – Роуз одевалась гораздо более закрыто.

Я же сидел тут уже второй день и толком не знал, чем заняться. Уже успел съесть всю еду, которую принес с собой. Выпил вина, бутылка которого лежала тут с тех пор, как женщины тут укрывались. Попытался читать эти книжки, но не смог – не в моем вкусе совершенно.

Вчера вечером по радио передали новость о моей смерти. О том, что бизнесмен с предположительными криминальными связями Чарльз Лучано был убит… Полиция подтвердила. Значит, Фрэнк сделал все, как надо. Долго эта маскировка не продержится, потому что нет самого главного – трупа. На легавого, который сделал подтверждение, начнут давить, инициируют служебную проверку в конечном итоге, но не уволят. Просто выставится дураком, скажет, что перепутал. А за деньги, которые дал ему Костелло, а это наверняка очень крупная сумма, притвориться дурачком вообще не стыдно.

С утра мне позвонил Костелло и сказал, что скоро будет. Я поднялся и, как смог, приготовился к их приходу: почистил зубы зубным порошком, принял душ, зачесал волосы и надел костюм. Хотелось, если честно, еще побриться, но было нечем – бритвы тут не было.

Так что оставалось только ждать. Вот я и сидел ждал.

Наконец в дверь постучали. Я поднялся, двинулся ко входу и спросил:

– Кто?

– Это мы, Чарли, – ответил знакомый голос.

Я снял цепочку, а потом открыл дверь, потянув створку на себя. И увидел на пороге Костелло и Лански – я сказал, чтобы они пришли вдвоем. Это, в общем-то, то, чего я и ожидал.

– Джентльмены, – поздоровался я и сдвинулся чуть в сторону.

Парни вошли, и я тут же запер за ними дверь. Все вместе мы прошли в гостиную, и я уселся на диван, повернулся. Лански тут же сунул мне в руки бумажный пакет, содержимое которого было горячим. Я открыл – запахло одуряюще вкусно. Хотя ничего особенного там не было, просто хот-дог, но я был очень голоден, ведь в последний раз ел вчера.

Мне пришлось сделать усилие над собой для того, чтобы отложить еду в сторону. Пока что я есть не собирался. Позже, после того, как переговорим, и когда они уйдут. Разговаривать, пережевывая что-то, я не собирался, потому что у меня против этого появилось четкое предубеждение. Из-за Массерии – он-то вечно что-то жрал.

– Бонанно вышел на связь? – задал я первый вопрос, который волновал меня сильнее всего.

Если нет, то сидение тут не имеет вообще никакого смысла. Наоборот совсем – надо собирать людей и готовить крупномасштабную операцию. Ехать штурмовать офис Маранцано на Парк-авеню. А мне этого не хотелось, я все же надеялся провернуть наше дело тихо. И у меня есть план для этого.

– Связался, – кивнул Фрэнк, и я почувствовал облегчение в душе. Все-таки решился, значит, избавиться от своего босса. Не предать – предательством я бы это не назвал, все-таки служить сумасшедшему старику очень мало кто решится.

– И что сказал? – спросил я.

– Сказал, что Маранцано очень недоволен по поводу того, что Рейна и Мангано ушли. Сэл опять стал нести какую-то высокопарную чушь про Цезаря, а потом отправил его прочь. Фабиано сказал, что после этого он вызвал к себе Фиоре.

– Значит, Джо отодвинули… – констатировал я факт.

– Да, – кивнул Костелло. – И он этим очень недоволен. Это нам на руку даже.

– Есть еще кое-что, – проговорил Лански. – Вчера пытались убить Профачи. Расстрелять на выходе из дома.

Я чуть усмехнулся. Да, Маранцано взялся за дело основательно, похоже он действительно решил поглотить все пять Семей. Подавится, мать его, слишком много людей, и это просто невозможно.

– И? – задал я вопрос.

– Он ушел. Убил одного из нападавших, а потом вернулся в дом, сбежал по пожарному выходу. Теперь тоже прячется.

– Он молодец, – кивнул я, почувствовав облегчение. Профачи был моим союзником, и если его все-таки убрали бы, то в Семье у него мог взять власть кто-нибудь не такой сговорчивый. И тогда ситуация усложнилась бы. – На связь не выходил?

– Нет, – покачал головой Фрэнк. – Прячется. В любом случае, долго тянуть нельзя, – сказал Костелло. – Информация о том, что ты на самом деле жив, просочится наружу. У Маранцано тоже есть свои люди в полиции, и эти люди могут посетить морг и увидеть, что никакого твоего трупа там нет.

– Это понятно.

Я выдохнул и откинулся на спинку дивана. Снова посмотрел на бумажный пакет, но отодвинул мысли о голоде в сторону. Сперва дело, а потом уже можно будет хорошенько покушать.

– Мы не будем тянуть, – сказал я. – Фрэнк. Тебе нужно связаться с Маранцано. Назначь ему встречу, постарайся убедить, что не хочешь войны. Скажи, что успокоишь горячие головы, и что хочешь работать с Маранцано дальше и зарабатывать деньги.

– Зачем? – не понял он.

– Затем, чтобы он успокоился. Бонанно сказал ему, что я мертв, он должен поверить этому. Но одно дело – Джо, а совсем другое – ты. Ты скажешь ему, что теперь ты – босс, и что согласен на все, лишь бы удержать кресло.

– Звучит разумно, – кивнул Костелло. – Это может дать нам еще немного времени.

– Но все равно, у нас есть два дня, самое большее – три, – сказал я. – Так что будем импровизировать, плана особого все равно не получится. Наши люди в других городах уже выдвинулись на места?

– Да, – подтвердил Фрэнк. – Но сейчас там… До них ведь тоже дошло, что тебя убили.

– Не говори им, что я жив, – сказал я. – Но убеди действовать по плану. Как хочешь, но убеди, это слишком важно.

– Я понимаю, – кивнул Костелло.

– Мы начнем действовать… – я подумал немного, и сказал. – В воскресенье. Уже в это воскресенье.

– То есть у тебя есть план? – спросил Лански.

– Да, – подтвердил я.

Идея у меня была, правда не своя. Я позаимствовал ее у Капоне – он именно так расправился с людьми Морана. Ну и самого Маранцано чуть не убили подобным же образом.

– Нам нужна будет полицейская форма, – сказал я. – И надежные люди. Анастазия, Бенни, еще несколько человек из тех, кого Маранцано не знает в лицо. И Джо, он должен провести нас внутрь.

– Думаешь, пропустят?

– Пропустят, – кивнул я. – Куда они денутся. И я пойду туда лично.

– Нет, – тут же сказал Лански.

– Мей… – проговорил я.

– Нет, Чарли, – повторил Лански. Он говорил спокойно, но твердо. – Это не твоя работа. Ты, черт подери, босс, у тебя есть люди, которые сделают это лучше и чище.

– Это личное, – сказал я.

Я действительно так считал. Маранцано… Он меня, откровенно говоря, достал. С самого начала, как только я появился в этом мире, он пытался меня убить. Потом мы с ним договорились, и я даже убрал Массерию. Но вместо того, чтобы жить нормально, он начал творить полную дичь, буквально вынуждая меня вмешаться.

Может быть, я и не полез бы в конфронтацию с ним, если бы не это. Действовал бы медленнее и исподволь, оставив его, как мишень для полиции и репортеров. Сам бы ушел в тень. Но он мне не давал такой возможности.

И мне нужно было разобраться с ним, точно увидеть, что он мертв. Говорят, что нет запаха приятнее, чем запах трупа врага. Мне достаточно будет его вида, нюхать мертвого старика я точно не собираюсь.

– Именно поэтому ты и не должен этого делать, – присоединился к нему Костелло. – Лучше я сам пойду. Тебя заметят, каждый мафиозо в этом городе знает твое лицо. И полицейской формой их не обманешь.

– Затеряюсь в толпе, – я махнул рукой. – Я буду в полицейской форме, опять же, никому не придет в голову, что я ее надел. Бонанно снимет охрану – у него должно получиться. Нас будет несколько человек, зайдем через служебный вход. Если ты позвонишь ему и выразишь покорность, он не будет ждать нападения.

– Тебе нельзя рисковать, – проговорил Мей. – Ты слишком много знаешь о будущем.

– Чего? – повернулся я к нему.

Вот этого я не ожидал, если честно. А ведь Лански – умный человек, он наверняка думал, гадал, и вообще…

– Ты постоянно проговариваешься о том, что будет. И пока это сбывается. Черт, ты угадал индекс до сотой доли в тот четверг. И я заметил – ты говоришь уверенно. Так что я уверен, что ты знаешь будущее.

Я посмотрел на него, потом на Костелло. Тот глядел прямо на меня, но без особого удивления. Не удивлюсь, если узнаю, что они с Лански уже обсуждали это за моей спиной. Он ведь и ему сообщил о рецессии, и он тоже сколько-то заработал.

– Не понимаю, к чему это…

– Сейчас времена хорошие, – пояснил Мей. – Если не считать всех этих проблем с Маранцано, деньги текут рекой, и их, в общем-то, хватает всем. Я думаю, если бы Сэл не жадничал, то ему все равно хватало бы.

– Так он и не жадничает, – заметил я. – Он просто хочет почтения и подтверждения своего величия.

– Да не суть, – махнул рукой Лански. – Я думаю, что в будущем будет момент, когда все станет хуже. И тогда твои знания очень сильно нам пригодятся.

– Извини, Мейер, но ты несешь какую-то чушь, – заметил я. – Как кто-то может знать будущее? Оно же еще не произошло.

На самом деле, отмазка была жиденькая и звучала по-своему жалко. Но этого разговора я не ожидал, мать его. Вообще не ожидал. И не был к нему готов.

А будущее на самом деле произошло, там, в другой жизни. И я знал это как из мировой истории, так и из книжек про мафию, которые читал. И из журналистских расследований, написанных по материалам уголовных дел. Которые, кстати, до сих пор не опубликовали толком.

А дело против самого Лучано было, очевидно, сфабриковано по политическим причинам. Потому что сам я, когда оказался в его теле, не увидел ничего такого, за что его посадили в реальной истории. С другой стороны… Попал я в его тело, когда он был еще капо, а заняться всем этим Лаки мог позже, когда стал боссом. Кто знает, что произошло за эти шесть с лишним лет.

– Но ты же знаешь, – проговорил Мейер спокойно, констатируя факт.

– И откуда, по-твоему, я могу это знать?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Ты же сам говорил, что, когда лежал раненый, к тебе Дева Мария явилась.

– Ты ведь еврей, – заметил я. – Ты вообще не должен в это верить.

– Да я уже готов во что угодно поверить, когда дело касается тебя, – парировал он.

– Мей, я же просто шутил… – сказал я. – Я ведь объяснил все про биржу.

– Но…

– Хватит, – прервал я его.

Я понял, что заигрался. Надо осторожнее с такими вещами быть, иначе меня рано или поздно просто убьют, как человека, который слишком много знает.

Проблема только в том… А как мне тогда строить бизнес? Если уж я планирую стать выше деревьев и гор, то нужно активно пользоваться теми знаниями, которые мне дала прошлая жизнь. А это не так уж и просто.

– Я пойду, – сказал я. – Он четыре раза пытался убить меня. Сейчас он убил людей, которые работали на меня. Он отобрал мои фабрики, он выставил нам безумный счет, он нарушил перемирие. Я не собираюсь сидеть у телефона и гадать – получилось или нет, не собираюсь ждать новостей по радио. Я буду там.

Мы немного помолчали, после чего Фрэнк сказал:

– Он все равно пойдет, Мей. Мы ведь оба это знаем.

– Но если что-то пойдет не так… – сказал Лански.

– Все пойдет как надо, – отрезал я.

– А ты откуда об этом знаешь? Тоже Дева Мария сказала?

– Нет, – я покачал головой. – Об этом она ничего не говорила, и о Массерии тоже. Но я все равно иду.

– Хорошо, мать твою, – сказал Лански. – Но ты не пойдешь первым. Ты войдешь в середине группы, и как только парни сделают дело, уйдешь первым.

– Договорились.

– Это не обсуждается, Чарли, – Мей, похоже, закипел.

– Договорились, – повторил я. – Я не собираюсь лезть на рожон. Но мне надо видеть, как он, мать его, сдохнет.

Он наконец кивнул и замолчал.

– Форму достанешь? – спросил я.

– Конечно, – кивнул Лански. – Ее же в обычные прачечные стирать возят, там возьмем. Как закончим с делом, вернем обратно, вот и все. Куча прачечных платят нам долю, никто ничего не скажет.

– Хорошо, – кивнул я. – Хорошо. Так что в это воскресенье. Фрэнк, вся организация на тебе. Пусть заедут за мной, когда будут готовы, и двинем прямо в офис. И учти, Фрэнк, если они решат забыть меня подобрать…

– Мы это уже обсудили, – проговорил Костелло. – Ты – босс, тебе решать.

Мы поговорили еще немного, обсудили детали, а потом парни ушли. Я наконец-то открыл пакет, в котором помимо хот-дога оказалась и бутылка рутбира. Странно, похоже Лански решил, что раз я принес в тот раз рутбир, значит полюбил его. А это, в общем-то, не так.

Но разговор с ним, конечно, был трудный. Ладно хоть он не догадывается, что в голове Лаки появилась совсем другая личность. Слившись с ним, на самом деле, потому что меня иногда начинает заносить, как и любого горячего итальянца. А еще я перехватил все его навыки и знания. Хорошо хоть мыслей этого бандита у меня в голове не возникает.

В тишине сидеть мне больше не хотелось, так что я поднялся и двинулся к радио. Включил приемник, благо он был уже настроен на нужную волну. И попал на выпуск новостей. Вступление я пропустил, пока ел, так что принялся слушать.

– В бейсболе сегодня творилась настоящая сенсация! – проговорил голос. – «Нью-Йорк Янкиз» в двойном матче против «Филадельфии Атлетикс» установили настоящий рекорд. В первой игре «Янкиз» победили со счетом 10:1. Бэйб Рут поразил две базы, а во второй игре еще одну. Но настоящий герой – Лу Гериг: он отправил три мяча за ограждение, включая гранд-слэм. «Янкиз» разгромили соперника 20:13. Болельщики на трибунах не могли поверить своим глазам – четырнадцать хоум-ранов за один день. Это был день настоящих героев бейсбола.

Я вернулся, открыл бутылку о край дивана и принялся за еду. Вкусно было, да только вот проблема – принес Мей всего два хот-дога, а это как бы на один раз покушать. А выходить мне нельзя.

Но ничего, позвоню тому же Винни, и пусть принесет мне немного еды. А заодно и поговорить будет с кем. Ему эта квартира уже привычна, он тут достаточно много времени провел.

Я запил кусок хот-дога рутбиром. А диктор уже говорил о другом:

– А теперь о строительстве в нашем великом городе. Строительство «Крайслер Билдинг» на Лексингтон-авеню почти завершено. Уже на следующей неделе, двадцать седьмого мая, состоится официальное открытие самого высокого здания в мире. Его шпиль уже сейчас гордо возносится над Манхэттеном, символизируя прогресс и мощь Америки. Соперничество небоскребов продолжается, и Нью-Йорк снова подтверждает свое лидерство. Жители города с нетерпением ждут этого события.