Текст книги "Последний довод Маранцано (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Чиро, – сказал я.

– Да, босс? – он посмотрел на меня. В глазах его была видна обреченность.

– Садись, – сказал я. – Надо поговорить.

Он тяжело уселся на стул, а потом расстегнул воротник рубашки так, что под ним стала видна белая майка.

– Сколько ты пьешь? – спросил я прямо.

– Не так много, босс… – проговорил он.

– Чиро, – повторил я и вдруг заметил, что на лбу у него появилась испарина. – Скажи мне, по-твоему я слепой?

– Нет, босс, – ответил он, потупив взгляд.

– А может быть, я глухой? И не слышу, что мне говорят люди?

– Нет, босс.

– А может быть, я не умею считать, или не могу посмотреть на часы?

– Нет, босс, – он уже затрясся.

– Ты пьешь каждый день, опаздываешь, и приносишь меньше денег. Знаешь, я не думаю, что ты спускаешь все деньги на алкоголь. Но может быть, ты потерял уважение среди своих людей, и они стали приносить меньше?

– Босс… – проговорил он. – Была небольшая проблема…

– Чиро, – перебил я его. – Не трясись, я не собираюсь тебя убирать. Ты давно на своем посту, и всегда работал хорошо. Что поменялось? Та история на Кони-Айленде?

– Меня… – сказал он. – Мне кажется, я теряю авторитет. То, как Багси выкинул меня из машины. Об этом все говорят…

– Чиро, авторитет очень легко потерять, – продолжил я. – Но его можно набрать обратно. Решительными действиями. Если ты готов это сделать – то бросай пить. Мне не нужны алкоголики. Знаешь почему?

– Почему? – спросил Терранова.

– А ты сам не понимаешь? – я посмотрел на него. Говорил ровно, стараясь не повышать голос, хотя сдерживаться перед ним было трудно. Ненавижу алкоголиков. – Потому что тогда авторитет начну терять уже я. Потому что я держу тебя на твоем месте, несмотря на твои промашки. Так что прошу тебя, возьми себя в руки и прекращай.

Он судорожно вдохнул, выдохнул, после чего закивал:

– Да, босс. Я постараюсь.

– Постарайся, – сказал я. – А теперь иди. Деньги занесешь на следующей неделе и еще десять процентов сверху. Не расслабляйся, Чиро, у нас впереди тяжелые времена, проблемы с Маранцано. И он может ударить по тебе, если решит, что ты – слабое звено. Ты понял?

– Да, босс, – он вскочил.

– Все, иди, – махнул я рукой.

Терранова выскочил из задней комнаты пулей. Оставалось надеяться, что мое внушение возымеет свое действие. Иначе его в действительности придется убрать.

К часу дня приехал Фарино. И вот кто действительно старался, так это он. Команду Пинцоло, одну из самых слабых в Семье, взял в железные руки, делал деньги не только со своих районов, но и постоянно находил небольшие халтурки. И пытался приносить больше, чем остальные.

Он положил конверт на стол, четко доложил все по пунктам, явно готовился заранее. Я взял, пересчитал – девять тысяч долларов.

– Хорошо работаешь, – только и оставалось признать мне.

Он кивнул, стараясь не показывать, что ему приятна моя похвала. Получилось плохо – я все видел.

– Продолжай в том же духе, – сказал я. – Есть что-нибудь, что тебе нужно?

– Да, – сказал он. – Ростовщики требуют больше денег. Говорят, что у них закончилась наличность.

– Так пусть лучше собирают долги, – я пожал плечами. – Мы и так выделили много. Нужно – окажи им помощь.

– Да, босс, – кивнул он. Было видно, что он и сам это понимал.

Он вышел. Я посмотрел ему вслед и подумал, что есть два варианта – либо воспитать из него верного пса, либо он рано или поздно попытается сменить меня, и его придется убрать. А ведь недавно он боялся, что его снимут с должности.

А едва Фарино вышел, как в помещение вошел Анастазия, плавными движениями подошел к столу, кивнул мне и сел. Положил конверт на стол.

– Как дела в порту? – спросил я.

– Нормально, – ответил он.

– Таможня?

– Тоже. Пришел новый груз сахара с Кубы, долю мне уже отдали. Но если увеличим закупки – придется поднять суммы взяток. Таможенники уже устали смотреть в стороны.

– Поговорим об этом позже, – кивнул я. – Иди.

Он встал и вышел так же тихо, как вошел. Я ценил Анастазию, несмотря на откровенные наклонности маньяка. Он был человеком действия, и в этом была своя ценность.

С капо все. Но ко мне должны были прийти еще двое с моей новой территории. Точнее официально-то моей она не была, но только вот Оуни и Квинни все равно платили мне долю. И Маранцано наверняка в курсе об этом. И будет рассказывать, как я работаю с черномазыми и ирландцами, чего не подобает делать настоящему сицилийцу.

Деннис – человек Мэддена – появился около двух. Он был рыжим широкоплечим ирландцем с ломаным-переломаным носом. Как мне казалось, он смущался из-за того, что ему приходилось приходить в итальянский клуб, хотя он бывал здесь регулярно, и все его знали.

– Мистер Лучано, – сказал он.

– Деннис, – поздоровался я в ответ. – Садись.

Он сел, положил конверт.

– Как дела у Оуни? – спросил я.

– Хорошо, – кивнул Деннис. – В наших кварталах все спокойно. Был конфликт с одним из бывших парней Шульца. Теперь его больше нет.

Ну да, Оуни ведь не зря прозвали Киллером. У меня до сих пор стоит перед глазами картина, как он зарезал Голландца – спокойно и без всяких сантиментов.

Бои мы обсуждали с ним лично – тут мы были партнерами и делили долю. А вот то, что он отдавал мне со своих предприятий – это совсем другое.

Я пересчитал – неплохо, четыре тысячи. А ведь я брал с него меньшую долю, чем со своих.

– Все в порядке? – спросил Деннис.

– Все отлично, – кивнул я. – Передай Оуни мое почтение. Скажи, что мы с Гэй заглянем к нему в клуб на следующей неделе.

Деннис кивнул, встал, крепко пожал мне руку и был таков. Остался последний на сегодня, но он придет попозже.

И в действительности, около трех появился человек Квинни. Но не тот, кого я ожидал – приехал лично Бампи. Мы виделись с ним до этого один раз – только в больнице, когда он едва пришел в себя. Я сделал это специально, чтобы врачи поняли, что хоть он и чернокожий, но у него есть влиятельные друзья. И что к его лечению нужно относиться серьезно.

Тогда он говорил со мной очень тепло. После того, как мы вышвырнули людей Шульца из Гарлема – а у него с ними были личные счеты после того, как Голландец чуть не убил его – он относился ко мне с почтением.

– Мистер Лучано, – проговорил он своим низким голосом.

– Бампи, – кивнул я. – Ты как? Как здоровье?

– Уже все в порядке, спасибо, – ответил он и положил конверт на стол.

– Рад, что ты в порядке, – сказал я.

– А я рад быть в порядке, – он усмехнулся и почесал затылок, там, где у него была шишка, из-за которой он и получил свое прозвище.

– Как дела в Гарлеме?

– Хорошо, – кивнул он. – Я недавно был в Коттон-клубе. Не понимаю, мистер Лучано, как вы продавили Мэддена? Многие черные мечтали попасть туда, а теперь я могу раз в месяц войти – и никто даже не будет смотреть на меня криво.

– Я просто умею договариваться с людьми, Бампи, – я улыбнулся.

Он коротко хохотнул и сказал:

– Да, мистер Лучано. Это точно. Если бы вы еще могли договориться насчет моих братьев. Наших начали массово увольнять. Берут на работу последними, увольняют первыми. Не все относятся к нам так, как вы, мистер Лучано.

Да, точно. И это рано или поздно приведет к бунту. Вроде как первый современный расовый бунт будет совсем скоро, в тридцать пятом. И это проблема. Но одновременно с этим – источник рабочей силы. Мне нужны были люди на Кубе, а черные, как это смешно ни звучало бы, привычны к жаре.

– Много людей потеряло работу? – спросил я.

– Да, – кивнул он. – Очень.

– Тогда вот что, – сказал я. – Собери людей из тех, кто нуждается больше всего. Мне нужны рабочие на Кубе, мы собираемся открыть несколько предприятий там.

– Мистер Лучано, – сказал он. – Я не думаю, что это хорошая идея. Наши предки работали на плантациях, ну… Вы сами понимаете. И мои братья могут воспринять это как унижение.

До меня только сейчас дошло, что именно я сказал. Загнать негров обратно на плантации. Только вот я не это имел в виду. По Кубе депрессия уже ударила, она ведь полностью зависела от США. И там можно было дешево выкупить землю. И открыть казино и отели, как и планировал Лански.

– Бампи, – сказал я. – Никто не собирается заставлять их работать на плантациях. У нас скоро будет несколько больших строек там. Вот и они будут работать на стройках.

– Стройка… – он чуть подумал. – Да, мистер Лучано. Это нам подходит.

– Постарайся подбирать семейных, – решил я. – Мы будем платить хорошо. И работать будут… Полгода там – потом на месяц возвращаться обратно. Смогут поддержать своих. А если захотят остаться и перевезти – то так даже лучше.

Было тут и двойное дно. Я собирался начать собирать свою ЧВК. А негры для этого подходили хорошо. Они сильнее и выносливее белых, просто за счет особенностей своей физиологии и анатомии. И если научить их воевать, найти нормальных инструкторов…

Другое дело, что сперва мне надо будет получить их полную лояльность. Я не хочу, чтобы чернокожие парни повернули оружие против меня. Ну и, естественно, разбавить ряды ирландцами и итальянцами. И итальянцев должно быть больше всех, благо поток мигрантов из Сицилии не прекращается.

– Хорошо, мистер Лучано, – повторил он. – Тогда я пойду. Мадам Сент-Клер передавала вам привет.

– Хорошо, – сказал я. – Передай мадам Сент-Клер мое почтение.

Он ушел. Я устало откинулся на стул. Ну вроде все. Собрал долю, все хорошо, с бизнесом особых проблем нет.

Я собрал конверты вместе, поднялся. Нужно отвезти деньги Лански. А уже завтра – в Атлантик-сити. Уезжаем утром, приезжаем к обеду. Туда ехать-то часа четыре всего.

Глава 8

Поезд вышел из Пенсильванского вокзала в половину девятого утра. Это означало, что в Атлантик-сити мы должны были добраться около часа дня. Если не будет задержек, конечно, которые в это время встречались сплошь и рядом.

Четыре часа в первом классе – не самое худшее испытание, даже для человека, который не очень любит поезда. А в прошлой жизни я их просто ненавидел, предпочитая везде добираться самолетом. Так уж вышло, что страна у нас огромная, и ехать там приходилось натурально сутками. И в поезде у меня каждый раз возникало ощущение, что я банально теряю время. К тому же там было нечем заняться.

Здесь же ситуация была чуть поинтереснее. Во-первых, нам приносили кофе по первому требованию в любом количестве. Во-вторых – здесь были бесплатные газеты. Просто в огромном количестве, совершенно любые.

Я взял «Таймс» и принялся читать. Первая статья была по поводу жарких дебатов в Конгрессе по утверждению нового военно-морского бюджета. Я даже понадеялся в голове, что его утвердят – эти конвои потом в Советский Союз повезут всякое-разное по ленд-лизу, что неслабо поможет во время войны. Если я, конечно, не смогу ее предотвратить.

Сообщение о наводнении в Цейлоне я просмотрел по диагонали. Дамбу прорвало, эвакуировали десять тысяч человек, кто-то даже утонул, но это было так далеко от нас, что воспринималось нереальным.

В разделе про экономику и бизнес была информация о росте выплат по страховкам. Пока еще выплачивают, страховые не начали массово банкротиться. Была рецензия на фильм «Развод», и я решил, что на него, пожалуй, не пойду.

Говорили про дефицит медсестер в сельских районах США. Какой-то сэр Артур Кит заявил о том, что африканцы были первыми жителями Палестины – в мое время семитского национализма его за такое сожрали бы просто. Кое-какие локальные новости о Нью-Йорке – школы получили книги по городскому планированию.

А вот преступные новости заинтересовали. Федеральные агенты заявили о том, что некий Ральф Капоне якобы управлял воздушным транспортом для контрабанды алкоголя. Был материал о небольшом наследстве вдовы убитого владельца ночного клуба – но я ни о чем подобном не слышал, значит тут замешана другая Семья.

А вот последняя новость меня сильно разозлила. В ней говорилось об иске, по которому собирались наложить арест на имущество Террановы. Моего Террановы, Чиро.

И этот ублюдок мне ничего не сказал, хотя это уже появилось в газетах.

– Фрэнк, – сказал я.

– Что? – Костелло был полностью погружен в какой-то юридический том, причем с таким видом, будто это приключенческий роман, не иначе.

– Посмотри, – я показал ему заметку.

Он прочитал, достаточно бегло – читать он умел прекрасно, после чего поднял на меня взгляд.

– Ну а чего ты хотел? – спросил он. – Терранова сильно сдал в последнее время. Я дам ему адвокатов, они разберутся.

– Он был у меня вчера, и ничего не сказал, – проговорил я.

– Он боится тебя, Чарли, – ответил Фрэнк. – Очень сильно боится, так что удивляться тут совершенно нечему. Вот и не сказал.

– Понятно, почему он занес долю меньше, – я выдохнул. – А ты знал?

– Нет, – он качнул головой. – Но догадывался.

– Когда мы вернемся, я его отодвину, – сказал я. – Нельзя так.

– Хочешь убрать его совсем?

Я подумал немного. Есть, конечно, и такой вариант, но мне этого не хотелось бы. К тому же он стар и вряд ли протянет слишком долго, особенно с учетом того, сколько он пьет. Может быть…

– Понижу его до солдата, – решил я. – На жизнь ему хватит, а остального ему и не надо.

– Мне кажется, он даже рад будет, – заметил Костелло. – Меньше будет перед тобой мелькать. А кого поставишь старшим над его командой?

Я подумал немного. Нужен лояльный мне человек, причем умеющий делать дело.

– Копполу, – решил я. – Он справится.

Да, придется забрать его из команды Бруни, как и Адониса до этого, но у него достаточно новых людей. Мы ведь кучу народа приняли в Семью. Так что я не думаю, что его бизнес сильно пострадает.

Что еще хорошо – я могу принять это решение лично. Я – босс, и никто не будет его оспаривать. А с учетом того, что он задержал долю, я ведь в действительности могу его убить, если такое продлится дольше.

– Одобряю, – кивнул Костелло. – Он справится.

И дальше погрузился в книгу.

Я тоже продолжил читать, периодически поглядывая в окно на Нью-Джерси. Пейзаж постепенно менялся: сначала городские окраины с фабричными трубами, потом пригороды с одинаковыми домиками, а потом начались поля и перелески.

Наконец мы приехали. Поезд остановился, и сошли мы с него первыми – я специально настоял на том, чтобы места были ближе к двери. На случай если Маранцано атакует или начнется еще какая-нибудь заварушка. Да, прыгать с поезда на скорости – это такое себе решение, но лучше уж так, чем получить очередь из «Томпсона» в грудь.

К нам подошел носильщик, но у нас были только саквояжи – много вещей мы не брали, всего на пару дней же приехали. И нам, в отличие от некоторых боссов, не нужно было добираться неделю.

Я шел по перрону, не особо понимая, что изменилось в воздухе. И только потом до меня дошло – соль. Здесь гораздо больше соли, примерно как на Кони-Айленде, только при этом ветра особого не было. Да и день в целом выдался погожий – светило солнышко, даже припекало. Ну а что, май, уже постепенно все зеленеет, скоро начнется лето.

Да. Лето. И оно будет очень интересным.

Скоро мы вышли из здания вокзала, и я сразу же махнул рукой извозчику. Он понятливо открыл для нас двери экипажа, и мы забрались внутрь.

– Куда? – спросил он.

– К «Ритц-Карлтон», – ответил я.

Извозчик кивнул, закрыл дверь, и через несколько секунд экипаж тронулся.

Город был построен на острове, выдающемся в океан. Он шел к морю несколькими авеню, пересеченными поперечными улицами. Я знал это, потому что заранее посмотрел, что там и как, на карте.

И это был курортный город, а не рабочий, как Нью-Йорк. Отели, рестораны, магазины с сувенирами. Вывески на нескольких языках.

– Какие планы? – спросил Фрэнк.

– Собираюсь отдохнуть перед завтрашней встречей, – ответил я. – Может быть, поиграю немного. А ты как?

– Встречусь с Наки, я заранее договорился, – ответил он. – Договорюсь о поставках нашего рома, ну и в целом обсудим разные вещи.

Наки Джонсон – республиканец, политик, а на самом деле – такой же бандит, босс этого города. Рулит тут уже с десятых, и, по сути, сделал Атлантик-сити чуть ли не независимым анклавом, реально свободным местом. Сухой закон тут не работает практически, казино процветают, пусть азартные игры тут и не легализованы официально. И Наки получает долю со всего незаконного, что происходит в городе.

– Хочешь расширить наше влияние тут? – спросил я.

– Хочу наладить связи, – ответил Костелло.

– Может быть, мне с тобой? – предложил я, впрочем без особого энтузиазма. Костелло для этой встречи хватило бы, а еще он был в тени. А вот появление настоящего мафиозного босса, про которого пишут в газетах – а про меня в последнее время писали чаще, как будто отрабатывая заказ – было уже лишним.

– Не стоит, – покачал головой Фрэнк.

– Ну не стоит, так не стоит, – пожал я плечами.

В общем-то, желания решать дела у меня не имелось. Город как-то сразу настраивал на то, чтобы отдохнуть.

И никаких признаков депрессии, которые уже начинают появляться в Нью-Йорке. Все чинно, спокойно.

Когда мы добрались до местной прибрежной улицы, которую все называли Бордуок, я остановил кучера – хотелось немного пройти пешком. Вышли и двинулись по нему.

И тут я очень сильно удивился. Бордуок был не просто улицей, он оказался длинным деревянным настилом вдоль океана, широким, выходящим на пляж. Возвышался он над ним на полтора человеческих роста – примерно на двенадцать футов. Я отметил про себя, что именно так его и отмерил – уже начинаю привыкать к местным единицам измерения.

Доски были выложены елочкой, скорее всего сосна. Она, конечно, смолистая, да и обрабатывали еще, но все равно, если заливает… Да и дожди ведь. Гнить должно.

Хотя то тут, то там было видно доски, которые меняли на свежие.

Народа оказалось немного – будний день давал о себе знать, хотя в выходные, наверное, не протолкнуться. Да, так оно и было – подсказала память Лаки. Он-то здесь бывал, и не раз, а вот я впервые, вот и узнаю все, как в первый раз.

Я почувствовал одуряющий запах и увидел, как человек в шляпе катит по настилу небольшую тележку, в которой были крендели. А точнее брецели – вроде так они называются. Я махнул ему рукой, он остановился.

– Сколько? – спросил я.

– Никель, – ответил он.

Я запустил руку в карман, покопался среди монеток и купил один. Он был горячий, мягкий, покрытый крупной солью. Я откусил – это было вкусно. Не так вкусно, как в Чехии, где я бывал в свое время кучу раз по бизнесу или просто так, но все равно.

– Фрэнк, – повернулся я к Костелло.

– Что? – спросил он.

– Возьми себе тоже.

– Чарли…

– Возьми, Фрэнк, – я улыбнулся. – Это очень вкусно.

Он вздохнул и взял. Продавец покатил свою тележку дальше, а мы шли по Бордуоку и ели кренделя. Океан шумел справа, и я подумал, что мы в действительности почти в отпуске. Может быть, свозить сюда Гэй на денек, в качестве извинений за то, что мы не поехали на Кубу?

Может быть, так и сделаю. Хотя что-то подсказывает мне, что по возвращении в Нью-Йорк мне будет уже не до поездок.

Скоро мы добрались до нужного здания. «Ритц-Карлтон» стоял на Бордуоке – здание с белым фасадом, широкими окнами и швейцаром у входа. Память Лаки подсказала мне, что это один из лучших отелей в городе, вот я и запомнил это. К тому же такой же был в Нью-Йорке, и он тоже был хорош.

Швейцар встретил нас, открыл двери. Портье оказался молодым парнем, узнал наши имена. Я расплатился, и нас сразу же отвели в номера – два смежных на третьем этаже, которые я заранее забронировал по телефону.

Там мы с Фрэнком на какое-то время разошлись. Я вошел в свой номер, осмотрелся – большая кровать, тяжелые шторы, которые я тут же задернул и включил свет. В отдельной комнате находилась ванная, отделка которой была из мрамора.

И я сразу же отправился умыться с дороги. Немного полежу – укачало в поезде, потом поем в ресторане, и отправлюсь в какое-нибудь из казино. Память мне подсказывает, что их немало, и одно даже есть в этом самом отеле.

* * *

Я повалялся пару часов, даже поспал, а проснулся от голода. Отправился на поиски еды. В ресторане я поел один – Костелло ушел на встречу с Наки и должен вернуться позже. Обед в ресторане вышел хорошим – морской окунь и белое вино, которое мне налили вполне открыто. Вид тоже был хорошим – за окном было видно Бордуок и край пляжа. Так что я не торопился, и даже немного посидел с бокалом вина.

Около пяти вечера отправился в казино. Оно располагалось прямо в отеле, на первом этаже, за неприметной дверью у дальнего конца коридора. Портье объяснил, где искать – коротко и без лишних слов. Я постучал, показал двести долларов, и меня впустили. Полиции тут не боятся, потому что она же все это и контролирует.

Это был небольшой зал, всего на несколько столиков. Свет оказался приглушен, а в воздухе витал легкий табачный дымок. Так что я отправился к кассе, разменял те самые две сотни на фишки, которыми набил карманы, и отправился к бару, где заказал виски.

Осмотрелся и сразу узнал двоих мужчин, что сидели за рулеточным столом. Сальваторе Сабелла – высокий, с пышной прической и темными усами, которые наверняка носил еще с Сицилии, нынешний босс Филадельфии. И Стефано Магаддино – крупный, коренастый, с тяжелой челюстью – босс Семьи из Буффало. Встреча интересная, конечно, потому что оба они из Кастелламмаре-дель-Гольфо. И оба они поддерживали Маранцано в войне, потому что были знакомы с ним еще со старой Родины.

Я уже даже собирался уйти, но они заметили меня, и Стефано шепнул что-то Сальваторе. И теперь уходить было неправильно, потому завтра мы будем в одном зале, и будем обсуждать дело. Так что мне не осталось ничего другого, кроме как подойти.

– Буонасера, сеньори, – поздоровался я по-итальянски.

– Лучано, – сказал Сабелла. – Буонасера.

Магаддино что-то буркнул вместо нормального приветствия. Смотрел он на меня очень холодно – так смотрят на проблему, которую нужно будет решить в будущем. Да откровенно враждебно, короче говоря.

– Присоединишься? – спросил Сабелла.

– А вы не против?

– Места не жалко, – пробурчал Стефано.

Я сел. Поставил пару долларов на красное – просто для разминки. Крупье запустил шарик, который с треском покатился по ячейкам. Выпало черное – проиграл. Мы сыграли еще несколько раз молча. Магаддино ставил крупно, бурно радовался при выигрышах, и проигрывал без особого огорчения – деньги его, очевидно, не беспокоили. Сабелла играл аккуратнее.

– Джентльмены, – услышал я за спиной, обернулся и увидел еще одного человека.

Кудрявый, с большими ушами и острым подбородком. А вот с ним мы знакомы лучше, потому что он раньше работал в Нью-Йорке. А потом уехал в Детройт и стал боссом в тех местах. Гаспар Милаццо.

– Сальваторе, Стефано, Чарли, – поприветствовал он нас и тоже сел, выложив фишки на стол.

Охренеть просто. Трое кастелламмарцев за одним столом, и я. Отличная просто картина. Ну почему не кто-то другой, с кем я мог бы договориться? С этими-то и разговаривать бесполезно, в общем-то.

Мы продолжили играть, постепенно разговорившись. Ни о чем и обо всем одновременно – о городе, о казино, о выпивке. Бизнес не трогали – при посторонних обсуждать его не следовало. Говорили в основном Сальваторе и Гаспар, Стефано молчал, периодически бросая на меня тяжелые взгляды.

А потом Сабелла проговорил:

– Завтра будет важный день.

– Знаете… – я усмехнулся. Пока молчали, успел выбрать модель поведения. Ссориться и идти на конфликт было нельзя, но то, что мы с ними не будем друзьями, это и так понятно. – У меня каждый день важный. Отец говорил мне: живи каждый день так, будто он может стать последним.

Стефано посмотрел на меня. Он был бы рад, наверное, если бы это был мой последний день.

– Этот – особенный, – сказал Сальваторе. – Давно ничего подобного не собирали. Сколько людей приезжает со всей страны, просто чтобы поговорить.

– Это хорошо, – согласился я. – Когда люди разговаривают, это всегда лучше, чем когда молчат.

– Разговоры бывают разные, – проговорил Магаддино.

– Бывают, – только и оставалось согласиться мне.

Милаццо поставил еще одну фишку и негромко добавил:

– Главное, чтобы после разговора каждый понял, что ему делать. Чтобы никто не запутался.

– Путаница никому не на пользу.

– Именно, – кивнул Гаспар.

Крупье запустил шарик. Он покрутился и упал на красное. Я выиграл, но особо этому не обрадовался – ставка не очень крупная, да и всего лишь удваивается. Я же ставил на цвета.

Примерно в это время за соседний стол сел человек, увидеть которого я не ожидал. Я узнал его не сразу, но он посмотрел на нас, кивнул, а я кивнул в ответ. И только потом я вспомнил, кто это такой – Сильвестро Каролло, босс Нового Орлеана.

Вот он – не кастелламмарец, и с ним я бы с удовольствием поговорил. Но только вот делать это сразу при трех людях, преданных лично Маранцано, нельзя. И он вел дела иначе, потому что и город у него был другой – Новый Орлеан – это вещь в себе. А еще, насколько я знал, у него были хорошие связи в местной полиции. Настолько хорошие, что это само по себе о многом говорило. Такие связи не покупаются, они выстраиваются годами.

Но была причина, почему взять его в союзники было рискованно. У него были нелады с Капоне – тот пытался надавить на Новый Орлеан, а Каролло натравил на его людей своих карманных копов. Кому-то вроде как даже пальцы сломали.

Подходить он не стал, остался за своим столом. Магаддино посмотрел на него и проговорил:

– Похоже, что никто не решился отказать дону.

– Атлантик-сити – популярное место, – продолжил я играть дурачка.

– В эти дни особенно, – сказал Милаццо, после чего повернулся ко мне. – Чарли, я в курсе твоих отношений с доном. Ты же понимаешь, что завтра будет установлен порядок. Настоящий и вечный. Не временный.

– Вечный, как Рим, – проговорил я. И разозлился сам на себя – вырвалось. А ведь кастелламмарцы могут признать это издевкой. И наверняка доложат Маранцано, отношения с которым у меня и так натянуты. – Порядок – это хорошо.

– Это не просто хорошо, – сказал Гаспар. – Это необходимо. Слишком долго все было без порядка. Слишком много крови, и слишком много, как ты сам сказал… путаницы. Ты согласен с этим?

– Я всегда за порядок, – сказал я. – Кто же против порядка может быть.

– Некоторые против. – заметил Магаддино.

– Они просто глупы, – я улыбнулся.

Он посмотрел на меня секунду, а потом повернулся к столу. Сабелла слушал этот обмен речами, попивая виски – не говорил ничего. Я поставил еще – до этого выиграл немного, потом проиграл, но в целом был в небольшом плюсе. Но это ерунда.

Разговор снова отошел от наших дел. Каролло тем временем успел проиграться в пух и прах и ушел недовольный. Я снова остался с кастелламмарцами наедине. Около девяти встал Магаддино, собрал фишки, кивнул крупье и пошел к кассе. Сабелле и Милаццо он пожал руки, мне не подал. Просто кивнул и ушел.

– Я тоже пойду, – проговорил Милаццо следом. – Устал с дороги.

– Хорошо тебе отдохнуть, – сказал я. – Завтра будет трудный день.

– Да, – кивнул он.

И мы с Сабеллой остались наедине. Он посмотрел на меня, поставил еще одну фишку, посмотрел, как шарик крутится. Выиграл, я проиграл. Он проговорил:

– Стефано человек прямой. Не очень любит, когда чего-то не понимает.

– Я заметил, – сказал я.

– Это не делает его плохим человеком.

– Нет, – согласился я. – Это делает его неудобным.

Сабелла усмехнулся – едва заметно, уголком рта. Поставил еще. Опять с треском раскрутилась рулетка, побежал шарик. Упал на черное, на этот раз он проиграл, а выиграл я. Он пожал плечами, будто это ничего не значило.

– Чарли, – сказал он. – Мы внимательно следили за тем, что творилось в Нью-Йорке. Ты умный человек, потому что именно ты остановил кровопролитие. Об этом все знают. Поэтому я скажу тебе просто – завтра не стоит делать вещей, о которых придется жалеть.

– Я не люблю жалеть, – ответил я. – Стараюсь всегда быть осмотрительным.

– Да, – хмыкнул он. – Я вижу, как ты играешь. А некоторые поступают так.

И он поставил все на зеро. Естественно проиграл, поднялся, после чего сказал мне:

– До завтра.

– До завтра, Сальваторе, – ответил я.

И он ушел. А я остался один за столом. Заказал у подошедшего официанта еще виски, поставил фишку на красное, но без особого интереса. Выиграл, снова поставил – опять выиграл.

А демонстрацию он устроил интересную. А заодно показал, что не жалеет денег ради красивого жеста.

Ну вот и как с этими людьми я должен работать? Они – помеха, и их придется убирать однозначно, всех троих. Что бы ни сказал Маранцано, они его поддержат, особенно Магаддино, он-то был предан ему лично.

Короче, сложно все это. Остается надеяться, что удастся договориться с другими. С тем же Каролло – он дерзкий, может позволить себе рискнуть, раз уж решил спорить с Капоне. Вот только для этого их надо помирить, что само по себе будет достаточно сложно.

Да и стоит учитывать, что Новый Орлеан далеко. Очень далеко.

Ставить все на зеро, как Сабелла, я не стал. Выиграл еще четыре раза, поднялся и отправился к кассе. Разменял фишки на деньги, но выигрыш оказался небольшой – в ресторане я потратил не сильно меньше. Вышел.

В коридоре было тихо, только где-то в ресторане играло фортепиано. Но я туда не пошел, потому что мне не хотелось встречаться еще с кем-то. А они ведь наверняка отправились на ужин.

Так что я отправился в номер. Завтра будет чертовски трудный день. Шумно, мутно и тяжело.

Двадцать шесть Семей, у каждой из которых есть свои интересы, свои обиды и своя цена. Маранцано со своим порядком посередине. И я с идеей о Комиссии, которую нужно донести до людей. Которые приехали слушать другого человека.

Я вошел в номер, разделся, аккуратно сложив костюм – запасного у меня не было, только рубашки. А потом отправился в ванну и принялся набирать воду. Полежу немного там, отдохну, а потом спать.

А завтра встреча.