Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"
Автор книги: Надежда Фатеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 28. Поединок Воли
Алисия.
Наконец-то вернулся Лео, я ждала этой встречи, и она произошла, но не так, как я надеялась. Он вернулся в окружении отца, свиты и ледяного молчания, которое было громче любых, сказанных им прежде слов.
Мы обменялись лишь одним быстрым взглядом в главном зале во время вечернего приема, в его глазах я прочла усталую тревогу и что-то еще, скрытое, темное и тревожное.
Лео был похож на тугую струну, готовую вот-вот лопнуть, поговорить нам так и не удалось. Рудгард, казалось, намеренно держал сына в поле зрения, а вокруг них тут же сформировался круг важных сановников и военных с бесстрастными жесткими лицами.
Именно тогда, в самый неподходящий момент, когда придворные, томимые скукой идеально отлаженного ритуала, жаждали хоть какого-то зрелища, Келли нанесла свой удар. Истинно дворцовый, изысканный и для меня почти смертельный.
Она вышла на середину зала, где обычно танцевали, и ее голос, звонкий и уверенный, разрезал гул бесед.
– Ваше величество! Достопочтенный двор! В честь благополучного возвращения нашего принца и очищения границ от скверны, я предлагаю внести в нашу праздничную рутину каплю… живой стихии. Испытание духа и контроля, как это делали наши предки!
Рудгард, восседавшй на большем, и более внушительном троне в конце зала, медленно склонил голову. Интерес, холодный и отстраненный, мелькнул в его ледяных глазах.
– Что же ты предлагаешь, леди Палмер?
– Укрощение Огненной Саламандры, ваше величество, – провозгласила Келли, и ее голубые глаза сверкнули, поймав мой взгляд через толпу. – Испытание для тех, в чьих жилах течет огонь драконьей крови. И… вызов для тех, кто считает, что духа и отваги достаточно, чтобы находиться среди нас, избранных веками.
В зале зашипели. Все взгляды, как по команде, устремились на меня. Я застыла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Это была не дуэль на мечах, где можно было хоть попытаться увернуться. Это был ритуал. Магический, то, в чем я была абсолютным, беспросветным нулем.
Лео резко выпрямился. – Келли, это бессмысленно и опасно. Алисия не… – Не обладает магией? – сладко закончила за него Келли. – О, я знаю, Лео дар, но разве дух и отвага, о которых ты говорил, не должны пройти испытание? Или они столь хрупки, что боятся даже символического состязания?
Она повернулась ко мне, и ее улыбка была шире, чем когда-либо.
– Алисия. ты же не откажешься, милая? Не опозоришь своего благородного защитника, выказав трусость? Все будет под контролем. Поверь, это всего лишь… демонстрация воли…
Слова «всего лишь» висели в воздухе отравленным леденцом. «Под контролем» означало – под контролем тех, у кого магия есть. Я была лабораторной крысой, которую выпустят на арену, чтобы наблюдать, как она обожжется.
Я искала взгляд Лео. Его лицо было искажено яростью и бессилием. Он смотрел на отца. Рудгард выжидающе молчал, его пальцы медленно барабанили по ручке трона. Он видел в этом удобную возможность. Либо я публично провалюсь, подтвердив свою никчемность и отдалившись от сына, либо… со мной случится «несчастный случай». В любом случае, проблема быстро решится.
Тереза, сидевшая рядом с мужем, смотрела на меня с глубокой печалью, но и она не шевельнулась. Ее власть, как она и говорила, имела пределы.
– Я… согласна, – произнесла я, и мой голос прозвучал хрипло, но достаточно громко, чтобы услышали в ближайших рядах. Отступать было нельзя. Трус и изгой – эти клейма были бы хуже любого ожога.
Атмосфера в зале накалилась, приобретя празднично-кровавый оттенок. Придворные, скучающие аристократы, жаждали зрелища. Мое унижение или моя гибель – не важно, главное, чтобы было показательно и интересно.
Пространство перед троном быстро очистили. Маги-придворные, одетые в темные робы с вышитыми золотом рунами, начертили на полу круг сложными, мерцающими линиями. Воздух внутри круга заколебался, запахло серой и раскаленным металлом. Келли встала у одной границы круга, величественная и сосредоточенная. Меня мягко, но настойчиво подтолкнули к противоположной.
И вот из центра круга, из разверзшейся в полу дымящейся щели, выползло Оно.
Саламандра была размером с крупную собаку, но на этом сходство с земными животными заканчивалось. Ее кожа напоминала потрескавшуюся лаву – черную, с сетью ярко-оранжевых и багровых прожилок, пульсирующих жаром.
Длинное, гибкое тело двигалось плавно, а маленькие, бездонно-черные глазки, горящие внутренним огнем, осматривали зал с равнодушным любопытством хищника. От нее исходил такой жар, что даже за пределами круга становилось душно. Ее язык, похожий на крошечное пламя, выстреливал, пробуя воздух.
– Цель проста, – громко объявил главный маг, сухой старик с лицом, как из пергамента. – Успокоить пламя духа саламандры. Усмирить ее жар силой своей воли и магии, заставить ее свернуться у ваших ног. Кто добьется этого первым – тот и проявил истинный контроль. Начинайте леди.
Келли сразу же вступила в действие. Она закрыла глаза, ее лицо исказилось от сосредоточенности. Она протянула руки к саламандре, и от ее пальцев потянулись тонкие, видимые лишь как дрожание воздуха, нити энергии. Саламандра насторожилась, повернула к ней голову. Прожилки на ее коже вспыхнули ярче, но движение замедлилось. Келли что-то напевала сквозь зубы, древние слова, от которых по коже бежали мурашки. Она работала, применяла свою драконью кровь, свою врожденную связь со стихией огня.
Все взгляды теперь были прикованы ко мне. Я стояла, чувствуя себя идиоткой. Что я должна делать? Протянуть руки? Сосредоточиться? На чем? На ощущении жара? Это лишь вызывало волну паники.
– Ну же, милая, – донесся насмешливый шепот Келли, не открывая глаз. – Покажи нам силу своего духа.
Я сделала шаг вперед, к самому краю круга. Жар был почти невыносимым. Я попыталась представить… воду. Прохладный ручей, но это были пустые фантазии. Саламандра, почувствовав мое неуверенное присутствие, отвернулась от Келли и уставилась на меня.
Ее черные глазки-угли сверлили меня. Она вытянула шею и выпустила короткую струйку искр, которые, достигнув границы магического круга, погасли с шипением. Это было предупреждение.
В зале раздался сдержанный смешок. Мое лицо пылало.
Я попробовала говорить с ней. Тихо, как с Грумбом. – Эй… красавица. Успокойся. Все хорошо.
Саламандра шипела, и прожилки на ее спине загорелись алым. Она явно не оценила моего тона.
Келли тем временем добилась первого успеха. Саламандра, разрываясь между двумя источниками внимания, наконец, начала поддаваться ее давлению. Она медленно, неохотно, развернулась и сделала шаг в сторону Келли, ее яростный жар немного поутих, сменившись настороженным любопытством.
– Видишь, Леодар? – громко сказала Келли, и в ее голосе звенел триумф. – Это называется контролем. Это в крови всех драконов.
Глава 29. Рычаг и Саламандра
Алисия.
Я видела, как Лео сжимает кулаки, его костяшки побелели от напряжения. Он смотрел на меня, и в его взгляде была мука. Он хотел вмешаться, но не мог. Правила ритуала, авторитет отца, насмешки двора – все это сковывало его.
Отчаяние начало подниматься во мне, черное и липкое. Я проигрываю. Публично, унизительно. Я подтвержу все, что о мне думают. Я – пустое место. Недостойное находиться здесь. Недостойное… его, Леодара.
Саламандра, поддавшись магии Келли, уже почти свернулась кольцом у ее ног, издавая тихое, похожее на потрескивание углей, урчание. Келли сияла, ее лицо было обращено к триумфу, к Лео, к императору.
И в этот момент, в самом эпицентре позора и бессилия, мой взгляд упал не на саламандру, а на пол. На магический круг. Мерцающие линии… они были не просто рисунком. Они образовывали узор. Сложный, но… симметричный. Я, дизайнер, разглядывавшая тысячи орнаментов, видела в нем структуру.
И я заметила кое-что. В том месте, где стояла я, один из внутренних контуров круга был чуть бледнее, его свечение неровным, пульсирующим. Как будто энергия там застаивалась или истекала. Скорее всего, из-за моего «не магического» присутствия, которое нарушало чистоту потока.
Это была ничтожная деталь, почти ничего не значащая, но в моем отчаянном, ищущем хоть какую-то точку опоры уме, она вспыхнула, как искра. Магия здесь работала по правилам, как физика, как структура, а если структура нарушена…
У меня не было магии, чтобы успокоить саламандру. Но что, если мне не нужно было с ней бороться? Что, если можно было… изменить правила игры?
Взгляд Келли уже был полон победной усмешки. Она думала, что все кончено. Все в зале думали так же. Я стояла на краю, поверженная, готовая принять свой провал.
Но вместо того, чтобы опустить голову, я медленно, намеренно, сделала шаг ВНЕ круга, потом другой. Я отошла от саламандры, от Келли, от всех.
В зале воцарилось недоуменное молчание. Даже Келли открыла глаза, удивленная моим отступлением.
Я не сбегала. Я искала. Мои глаза метались по залу, по стенам, по высоким витражам. И тогда я увидела это. Огромное, в полстены, витражное окно, изображавшее дракона, летящего на фоне солнца. И прямо под ним, почти у пола, была небольшая, неприметная решетка. Вентиляционная шахта. Для отвода тепла от каминов или… для выравнивания давления магических полей.
Сердце заколотилось с новой силой. Не от страха, а от азарта. От вспышки безумной, невозможной идеи.
Я оказалась в безвыходной ситуации, но Алиса Орлова всегда находила выход. Даже если для этого нужно было не играть по правилам, а переписать саму доску. И сейчас, под взглядами сотни насмешливых глаз, я только что нашла свою первую, крошечную, треснувшую плитку на этой доске. Оставалось понять, как ей воспользоваться.
Отступление было моим единственным оружием. Пока все думали, что я сдаюсь, мой мозг лихорадочно работал, сопоставляя факты.
Магический круг – это контур, канал для энергии. Он должен быть замкнутым и равномерным. Слабое, пульсирующее свечение в моей части круга – явный изъян.
Почему?
Потому что я, «не магическое» существо, нарушала чистоту потока. Я была диэлектриком в идеально настроенной цепи, но, чтобы нарушить работу цепи, диэлектрика недостаточно – нужно короткое замыкание. Или… вентиляция.
Взгляд скользнул от бледнеющей линии на полу к решетке под витражом. Вентиляционная шахта.
В замке, где все дышит магией и контролем, должны быть системы для отвода избыточной энергии, стабилизации полей. Эта решетка – слабое место в герметичности зала. И физической, и магической.
Келли уже почти победила. Саламандра свернулась у ее ног в тлеющий, послушный комок, лишь изредка выпуская струйку дыма. Триумфальная улыбка застыла на ее лице, взгляд – на Лео, полный властного ожидания одобрения. Еще мгновение, и ритуал будет завершен.
Мой позор станет окончательным.
У меня не было времени на сомнения. Я рванулась вперед, но не к кругу, а вдоль стены, к витражу. В зале прокатился удивленный гул.
– Глядите-ка, а она бежит! – кто-то засмеялся, а кто-то фыркнул, но мне было все равно.
Добежав до решетки, я опустилась на колени. Она была прочно вделана в камень, крепления скрыты. Руками не сорвать. Мне нужен был рычаг. Я оглянулась. Ближайший предмет – массивный бронзовый подсвечник на треноге, стоявший в нише. Он был в половину моего роста и весил, как гиря.
Идеально.
Я схватила его. Металл был холодным и шершавым. Собрав все силы, отчаянно дернула на себя. Подсвечник с грохотом упал на пол, свечи покатились. Я не обратила внимания на возгласы. Схватив его за ножку, я потащила тяжеленную конструкцию к решетке.
– Остановите ее! Она сошла с ума! – раздался голос Келли, уже потерявший сладость, пронзенный раздражением.
Но маги, поддерживавшие круг, смотрели на меня в растерянности. Их ритуал не предусматривал такого. Рудгард, с трона, поднял руку, жестом остановив стражников, которые сделали было шаг вперед.
На его лице читалось ледяное, хищное любопытство. Ему было интересно, до чего дойдет это безумие.
Я вставила тонкую ножку подсвечника между прутьями решетки и стеной, создав импровизированный рычаг. Уперлась всем весом, налегла. Мускулы горели, в висках стучало. Решетка не поддавалась. Я изменила угол, искала точку опоры. В голове звучал голодный шепот: «Давай, Алиса, давай! Это просто физика! Ты сможешь!»
С треском, который прозвучал оглушительно в наступившей тишине, одно из креплений лопнуло, потом другое. Я с силой дернула подсвечник на себя, и вся решетка с визгом сорвалась, открыв темное, дымное отверстие шахты.
И тут же в зале что-то изменилось.
Воздух, до этого стоявший тяжелым и горячим от жара саламандры, вдруг зашумел. Потянул сквозняк. Холодный, резкий поток из глубины дворца устремился в отверстие, а затем, встретив сопротивление, рванул вдоль стены, прямо через магический круг.
Мерцающие линии на полу дрогнули. Там, где поток нарушенного воздуха коснулся ослабленного моего сегмента, свечение погасло, как перегоревшая лампочка. Потом трещина в свечении поползла дальше, разрывая идеальную геометрию. Раздался звук, похожий на звон лопнувшего хрустального бокала.
Круг был нарушен.
Глава 30. Моя победа.
Алисия.
Эффект был мгновенным! Чары Келли, которые так плавно и уверенно обволакивали саламандру, оборвались и случилось это не постепенно, а резко, как будто взяли и…перерезали нить.
Саламандра взвыла, но не яростно, а скорее с облегчением, ее тело, сжатое магическим давлением, распрямилось одним резким движением. Потухшие было прожилки на ее коже вспыхнули ослепительным алым светом. Она метнула яростный взгляд на Келли, которая стояла с открытым ртом, лицо исказилось от шока и бешенства. Затем саламандра развернулась и… не бросилась в атаку… Нет! Она метнулась прочь от Келли, к разорванному краю круга, к тому месту, где свечение погасло полностью и устремилась к моим ногам.
Я замерла, ожидая удара, вспышки пламени, но ее черные глазки, полные ума и дикого огня, посмотрели на меня не с яростью, а с… любопытством. Она издала короткое, похожее на чириканье потрескивание, покружилась на месте, а затем, будто найдя то, что искала, метнулась к зияющей дыре в стене, четко к вентиляционной шахте. Ее гибкое тело проскользнуло в темноту, и через мгновение лишь слабый отблеск и запах серы напоминали о ее присутствии. Она была свободна, и она просто ушла.
В зале стояла гробовая тишина. Такую тишину, наверное, можно было услышать только в гробнице. Все смотрели на меня и на сорванную решетку, на потухший, искалеченный магический круг, на Келли, которая, багровея от унижения и гнева, сжала кулаки так, что, казалось, вот-вот лопнут ее идеальные ногти.
Я стояла, тяжело дыша, опираясь на злополучный подсвечник, и чувствовала, как ноги подкашиваются от адреналина. Я не победила саламандру магией, я не соперничала с Келли на ее поле. Я просто… нашла слабое звено в системе и дернула за него, физически, по-варварски, а точнее как умею… по-человечески.
Первым заговорил Рудгард. Его голос был ровным, но в нем слышалось нечто новое! Нет, не одобрение, но некий пересмотр.
– Ну что ж…Ритуал прерван. Цель – успокоение стихии не была достигнута ни одной из сторон. Однако… стихия отпущена без вреда для присутствующих. – Рудгард сделал паузу, его ледяной взгляд упал на меня. – Неортодоксальный метод, но эффективный в своем разрушительном ключе.
Это не было похвалой. Это была констатация факта, но для этого двора, где форма значила все, это было равноценно признанию
Я что-то сделала, и я изменила ход событий. Пусть не по правилам, но изменила.
И тогда я увидела его. Лео. Он стоял, отбросив маску бесстрастного принца. Его глаза, широко раскрытые, были прикованы ко мне. В них не было тревоги или разочарования. В них горел чистый, немой восторг и гордость, такая сильная, такая обжигающая, что мне стало тепло, несмотря на ледяной сквозняк из шахты. Лео смотрел на меня не как на проблему или слабость. Он смотрел на меня как на равную, как на ту, кто только что доказала, что ее оружие – ум и решимость может сокрушить даже древнюю магию драконьей крови. Он улыбался, не насмешливо, не лукаво, а широко, по-настоящему, той улыбкой, которую я видела в лесу, когда у нас что-то получалось.
Этот взгляд был для меня важнее слов императора.
«Это читерство!» – прошипела наконец Келли, ее голос дрожал от неконтролируемой ярости. Она потеряла лицо. Публично. Ее идеальная победа была украдена какой-то дикаркой с подсвечником. – Постойте, но она разрушила священный круг! Она осквернила ритуал!
– Она использовала то, что было ей доступно, леди Палмер, – раздался спокойный голос Терезы. Императрица смотрела на меня, и в ее глазах я увидела удивление и… одобрение. – Ритуал предполагает контроль. Она взяла под контроль ситуацию, пусть и другими средствами, но разве не в этом суть?
В зале снова зашептались. Некоторые, особенно военные с грубыми лицами, смотрели на меня с новым интересом, даже с уважением. Они ценили результат и нестандартный ход. Другие, придворные дамы и щеголи, смотрели с отвращением, ведь я нарушила красоту действа, но мне было все равно. Я отыскала взгляд Лео и держалась за него, как за якорь. Он медленно, едва заметно, кивнул.
Мои пальцы разжались, я выпустила подсвечник и звон металла о камень прозвучал финальным аккордом в этом абсурдном спектакле. – Простите за беспорядок, – сказала я, обращаясь к императору, и мой голос, к моему удивлению, звучал твердо. – Кажется, саламандра предпочла свободу.
Рудгард ничего не ответил. Он поднялся с трона, давая понять, что представление окончено. Его взгляд на прощание скользнул по мне, и в нем было что-то вроде переоценки. Я перестала быть просто «проблемой». Я стала «непредсказуемым фактором». И, возможно, в его мире это было даже опаснее.
Я вышла из зала, чувствуя на себе сотни взглядов… ненавидящих, восхищенных, недоумевающих, но я шла, высоко держа голову. Я не выиграла их игру, я сломала их игровое поле и впервые с тех пор, как попала в этот мир, я почувствовала не страх, а свою силу… Силу ума, который видит структуру там, где другие видят только магию, а еще силу воли, чтобы дернуть за рычаг, когда все остальное уже казалось потерянным.
Позади, в опочивальне, меня ждал Людвиг, чтобы мягким светом нарисовать картины леса. А впереди… впереди был взгляд Лео, полный восхищения, и понимание, что битва с Келли Палмер только началась, но теперь я знала, как мне с ней сражаться.
Глава 31. Ночное признание.
Алисия.
Меня трясло, но вовсе не от страха, а скорее от адреналина, который все еще бурлил в крови, как тот самый освобожденный огонь саламандры. Я вернулась в свои покои, но сидеть не могла, ноги сами носили меня по комнате от камина к окну, от окна к двери. В ушах все еще стоял гул толпы, шипение саламандры, звон сорванной решетки и… тишина после. Мне все еще слышалась та самая, оглушительная тишина, когда все смотрят только на тебя одну.
Я сделала это, но не магией, не силой, не кровью, а смекалкой и грубой физической силой и это на удивление сработало. От этой мысли было одновременно пьяняще и страшно. Я переступила черту, но не ту, что нарисовали на полу маги, а другую, невидимую. Черту, отделяющую послушную, невидимую гостью от того, кто может изменить ход событий. Теперь меня заметили по-настоящему. И Рудгард, и Келли, и весь этот холодный, блестящий двор и королевская свита...
Дверь в мои покои открылась без стука. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть гневную Келли с охраной или ледяного посланца императора Рудгарда.
Но это был Лео.
Он стоял на пороге, запыхавшийся, словно бежал сюда через половину замка. Его обычно безупречный кафтан был расстегнут на пару пуговиц, волосы слегка растрепаны. И на его лице не было ни тени той княжеской маски, ни усталой отстраненности. Были только широко раскрытые глаза, в которых плясали отблески тревоги, гордости и чего-то дикого, необузданного и., щемящего.
Он захлопнул дверь за спиной и на мгновение просто смотрел на меня, тяжело дыша. – Боги, Алиса… – выдохнул он наконец, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. – Ты… ты это видела? А себя саму?
Я не смогла сдержать нервную, сдавленную улыбку. – Я видела подсвечник. И решетку. И немного физики. – Это было… гениально. Безумно. Опасно до чертиков. И… – он сделал шаг вперед, – и самое великолепное, что я видел за последние сто лет.
Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и легкий запах озона, отзвук недавнего напряжения, его собственного или магического поля зала, я не знала. Его слова обожгли сильнее любого комплимента. – Я ничего не сделала, Лео. Я просто сломала их игру. – Именно! – он рассмеялся, коротко, беззвучно. – Ты взяла их безупречный, выверенный ритуал, их драконью гордыню и их веру в то, что только магия имеет значение, и разбила об землю куском бронзы! Ты показала им, что есть другие законы. Законы ума и законы… смелости
Он снова замолчал, и его взгляд стал серьезным, почти суровым. – Но ты должна понять. Ты только что нажила себе врага. Не просто завистливую соперницу. Келли… ее род стар и могуществен. У нее связи, влияние. И теперь ее гордость ранена публично. Она не простит этого. Никогда, Алисия.
– Я знаю, – тихо сказала я. – Но что мне было делать? Смиренно принять поражение? Позволить ей растоптать меня перед всем двором? Перед… Фарреллами и … тобой? При последних словах голос мой дрогнул. Я не хотела, чтобы это прозвучало как упрек, но это было правдой.
Лео закрыл глаза, как будто от боли. – Нет. Ты поступила правильно. Единственно возможным образом. Просто… теперь все стало сложнее. Для тебя. И для меня тоже, Алисия.
Он прошелся по комнате, его движения были резкими, беспокойными. – Я не могу всегда быть рядом, чтобы защитить тебя. Отец будет держать меня при себе, Келли и ее сторонники будут следить за каждым твоим шагом, выискивая слабину. А ты… ты не умеешь прятаться, Алиса. Твоя сила – в том, чтобы действовать. И это делает тебя, увы, уязвимой. Понимаешь?
– Что же мне делать? Снова бежать? – в голосе моем прозвучала горечь. – Нет! – он резко обернулся. – Нет. Бегство… это не выход. Не для тебя и… не для нас.
Он подошел ко мне вплотную, и в его глазах бушевала настоящая буря – страх, решимость, что-то темное и давно скрываемое. – Ты должна быть сильнее. Не магически. Сильнее духом. И ты должна знать… ты должна понять, почему все это так сложно. Почему я…
Он запнулся, сжал кулаки, будто борясь с собой. – Лео? – осторожно позвала я. – Тереза говорила о каком-то долге. О бремени. Это правда, да?
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Потом, с трудом, произнес: – Да. И это не просто долг перед семьей или империей. Это… древнее обещание. Проклятие, если хочешь, то, что я должен исполнить, когда придет время, заплатить ценой, которую я даже не могу тебе назвать. Именно поэтому отец так строг, именно поэтому Келли и ее род так настойчивы. Они видят во мне не просто принца. Они видят ключ. Исполнителя и они хотят быть рядом, когда… когда это случится. Чтобы разделить плоды или, по крайней мере, не быть раздавленными.
Меня охватил леденящий ужас. Это было хуже, чем я думала… Не просто политика или несчастная любовь, а что-то древнее, мистическое, связанное с самой его сущностью дракона. – Лео, скажи, что ты должен сделать?» – прошептала я. – Я не могу сказать. Это знание опасно. Оно… притягивает внимание. И может изменить твой выбор. А твой выбор, Алиса, – его голос стал тихим, но жгучим, – твой выбор стал для меня сейчас единственным светом в этом долгом туннеле обязанностей. Если ты узнаешь… ты можешь отвернуться. Или, что хуже, попытаться остановить это, а этого нельзя остановить.
В его словах была такая бездонная тоска, такая обреченность, что мне захотелось обнять его, удержать здесь, в этой комнате, подальше от всех долгов и проклятий. – Я не отвернусь, – сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Что бы это ни было, ведь ты спас меня. Ты стал мне другом. Нет! Больше, чем другом. Я в неоплатном долгу перед тобой. И… ты мне небезразличен. Гораздо больше, чем небезразличен…
Признание вырвалось само, без моего ведома. Я покраснела, но не стала отводить взгляд. Он замер, и в его глазах что-то дрогнуло, растаяло. Маска принца Леодара окончательно рухнула, и передо мной снова был тот самый Лео – уязвимый, насмешливый, настоящий. Мой…
– Алиса… – он прошептал мое земное имя, и оно в его устах прозвучало как заклинание, как молитва. Он медленно поднял руку, будто боясь спугнуть момент, и коснулся моей щеки. Его пальцы были теплыми, слегка шероховатыми. – Ты… ты не понимаешь, как ты важна для меня, как этот свет, что ты принесла с собой, согревает меня изнутри, когда все остальное холодно, как камень этого замка.
Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Сердце бешено заколотилось. Мир сузился до его серых глаз, до точки, где вот-вот должно было случиться что-то неизбежное и прекрасное.
И в этот момент в коридоре за дверью раздались громкие, решительные шаги и приглушенные голоса.
Лео отпрянул, как обожженный. Маска мгновенно вернулась на место, но в его взгляде оставалась паника и досада. – Отец, – выдохнул он. – Или его люди. Они ищут меня.
Шаги приближались к двери. – Лео, я… – Слушай, – он быстро, почти отчаянно, сунул руку за ворот своего кафтана, а когда он вынул ее, в пальцах у него что-то блеснуло. Он взял мою руку и положил мне в ладонь маленький, теплый предмет. – Возьми это. Держи при себе, носи всегда и никому не показывай.
Я разжала пальцы. На моей ладони лежала чешуйка. Не больше ногтя, но невероятно тяжелая для своего размера. Она была цвета темной ночи с вкраплениями золота, как в его драконьей шкуре, но по краям отливала глубоким, бархатисто-черным. Она была теплой, почти живой, и пульсировала едва уловимым ритмом, словно тихим сердцебиением.
– Это… часть тебя? – ахнула я. – Часть моей защиты, – торопливо сказал он, уже отступая к двери. Голоса за ней стали отчетливее. – Она связана со мной. Если тебе будет по-настоящему страшно, если будет прямая угроза… сожми ее в руке и подумай обо мне. Я… я постараюсь почувствовать. Это не гарантия, но… это все, что я могу дать тебе сейчас. Прости.
Он бросил на меня последний, полный смятения и невысказанных слов взгляд, затем резко открыл дверь и вышел. Я услышала его спокойный, холодный голос в коридоре: «Я здесь. Что случилось?»
Дверь закрылась, оставив меня одну с теплой чешуйкой в руке и с бушующим вихрем эмоций в груди. Я сжала драгоценный дар в кулаке, чувствуя, как его тепло проникает в кожу, успокаивая дрожь.
Он не сказал, что любит. Он не поцеловал меня, но он дал мне часть себя. Самую интимную, самую настоящую часть. Не как принц, а как дракон, как существо, чья истинная суть была скрыта от всех. Он только что доверил ее мне.
И в этом было больше искренности, чем в тысячах клятв. Он боялся за меня, и он гордился мной. Он хотел защитить меня, даже когда не мог быть рядом. И его чувства не были игрой или долгом. Они были настоящими, такими же настоящими, как эта чешуйка, тяжелая и живая в моей руке.
Я прижала ее к груди, туда, где бешено стучало сердце. Враг стал могущественнее. Опасность возросла, но у меня теперь был его знак. Крошечная частица его силы и знание, что где бы он ни был, что бы ни готовила ему судьба, его мысли – они со мной.
Впервые за все время в этом ледяном замке я почувствовала не одиночество, а связь. Глубокую, прочную, как его броня, и теплую, как драконий огонь. И это придавало сил больше, чем любая победа.
