Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"
Автор книги: Надежда Фатеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7. Попытка сбежать.
Алиса.
Страх стал моим вторым, неумолимым дыханием. Он витал в удушающем аромате дорогих духов, которыми я тщетно пыталась перебить холодный, грозовой запах озона, неизменно исходивший от Эдриана.
Он скрывался в шепоте шелковых простыней, на которых я металась в бесплодных попытках найти забытье, и прятался в складках моих перчаток, призванных скрыть неукротимую дрожь в пальцах. Он, леденящий и всепроникающий, смотрел на меня с портретов суровых предков Эдриана, чьи застывшие глаза, казалось, следили за каждым моим шагом из сумрачных, золоченых рам.
Но истинный, животный ужас таился в нем самом – в герцоге Эдриане Виаларе. В его присутствии воздух сгущался, становясь тягучим, как смола, а звуки замирали, будто сам мир затаив дыхание ждал его приказа. Каждый его взгляд, отточенный и ледяной, прожигал меня насквозь, безжалостно напоминая, что я – всего лишь вещь, чей срок годности истекает в момент «великого ритуала».
Брачная ночь! Боже правый, эти слова звучали в моей голове навязчивым, искаженным маршем, превратившимся в похоронный. Это был не акт любви, а изощренная казнь. В своем воспаленном воображении я уже видела его истинный облик – не безупречного аристократа, а древнего дракона, чья чешуя отливает зловещим золотом в свете луны. Я почти физически чувствовала обжигающий жар его дыхания, слышала зловещий скрежет когтей о полированные каменные плиты темной башни, моей будущей темницы. Мне мерещились эти картины с пугающей, гиперреалистичной яркостью: я, прикованная, а он приближается, его зрачки сужаются в хищные вертикальные щели, и тот самый, бархатный баритон шепчет леденящие душу слова: «Твоя магия станет моей. А твое тело… лишь пылью на ветру далеких Гибельных земель на краю моего королевства Драконьей крови».
Я не могла есть, не могла спать. Даже Катя, моя беспечная, ветреная Катя, начала беспокоиться. – Аля, что с тобой? Ты буквально таешь на глазах! – щебетала она, крутясь перед зеркалом в очередном наряде из моего невольного гардероба. – О чем волноваться? Герцог! Да он же просто мечта! И какая честь для вашего рода!
Она была слепа. Полностью ослеплена невыносимым блеском драгоценностей и подавляющей аурой власти, что исходила от Эдриана. Она совершенно не замечала стальных капканов, искусно прикрытых бархатом и шепотом лести. Я пыталась намекнуть, но она лишь отмахивалась:
– Алисия! Ты слишком много фантазируешь!
Отчаяние заточило свои когти, став таким острым и всепоглощающим, что я готова была вцепиться в любую, даже самую призрачную соломинку… И неожиданно, эта соломинка была обретена.
Это случилось, когда я, в очередной раз перебирая платья в огромном резном шкафу-монстре, наткнулась пальцами на едва заметную неровность в задней стенке. Что это? Неужели потайное отделение? Сердце заколотилось в груди, словно пойманная птица. Я сунула руку, внутри лежал маленький, туго набитый мешочек из грубой, неотбеленной ткани и свернутый в аккуратную трубочку клочок пергамента.
Пальцы предательски дрожали, когда я развернула записку. Почерк был угловатым, неузнаваемым, лишенным всяких следов чопорной канцелярской выучки, которой учил меня Эдриан.
«Западный коридор, ночная смена меняется в час по лунному колоколу. Окно в стене с гобеленами. Ступай к Гибельным землям, там тебя не найдут и встретят. Это деньги на дорогу на первое время хватит».
Я развязала шнурок на мешочке и обомлела. Внутри, холодные и увесистые, лежали чужие монеты, не местные, с надменным профилем Эдриана, а иноземные, грубой чеканки, с изображением незнакомого, восходящего солнца. Кто-то действительно хотел мне помочь, кто-то, кто знал о моем отчаянном положении, кто-то, кто не страшился гнева герцога и был готов бросить ему вызов…
Первой, как вспышка молнии, возникла мысль о сероглазом дворецком по имени Лео. Том самом, кто стал свидетелем моих жалких попыток саботажа и не предал меня. Это мог быть только он.
Надежда, дикая, пьянящая и безрассудная, ударила в голову, план был безумным, но это был единственный план. Побег, не метафорический, а самый что ни есть настоящий, дерзкий и смертельно опасный. Бежать в Гибельные земли, о зловещей репутации которых я читала в дневнике, звучало как добровольное самоубийство, но это было в тысячу раз лучше, чем быть ритуально убитой.
Я начала готовиться с одержимостью затравленного зверя. Внимательно, по крупицам, запоминала маршруты по лабиринту замка, притворяясь беззаботной, гуляющей невестой. Западный коридор, мрачные гобелены, изображающие сцены кровавой охоты, окно, почти скрытое тяжелыми складками ткани. Я ждала своего часа, чувствуя, как с каждым ударом сердца время безжалостно утекает сквозь пальцы, как горячий песок.
Наконец, настала та самая, решающая ночь. Я надела самое простое и темное из своих платьев, прихватила мешочек с монетами, надежно упрятав его в корсаж, и, пропустив мимо ушей тревожные вопросы Кати, бесшумно выскользнула из покоев.
Сердце колотилось где-то в горле, оглушительным стуком заглушая робкий шорох моих шагов. В воздухе запахло свободой и отчаянным спасением.
Западный коридор был пустынен и погружен в гнетущий, почти осязаемый мрак. Лунный свет, пробивавшийся из редких арочных окон, ложился на каменные плиты пола бледными, призрачными дорожками. Я кралась, прижимаясь к холодным стенам, замирая при малейшем скрипе половицы. Вот он, гобелен – огромное, подавляющее полотно, изображавшее дракона, повергающего прекрасного оленя и за ним высилось то самое окно, не зарешеченное, а просто забранное цветным витражом. Оно открывалось!
Я уже протянула руку, чтобы отодвинуть массивный засов, как вдруг из густой тени прямо передо мной выступила исполинская фигура в сияющих доспехах.
– Леди Алисия, – прозвучал грубый, лишенный всяких эмоций голос. – Позвольте проводить вас обратно. Ночные прогулки небезопасны для молодой леди в такой поздний час...
Глава 8. Неудавшийся побег.
Алиса.
Провал! Полный, оглушительный, унизительный провал. Охрана. Конечно, он выставил повсюду свою бдительную стражу. Он всегда, всегда был на роковой шаг впереди.
Меня молча вернули в покои. Я сидела на краю злополучной кровати, обхватив колени, и в оцепенении смотрела в голую стену. Всепоглощающий страх сменился тягучим, апатичным оцепенением. Что же теперь будет?!
Утром за мной пришли. Не служанки с утренним шоколадом, а двое безликих стражников в сияющих латах. Они молча проводили меня в кабинет Эдриана. Он стоял у своего массивного дубового стола, спиной к окну, залитый холодным утренним светом. В комнате царила звенящая, ледяная тишина.
– Выйдите, пошли прочь, я сказал, – отрезал он стражам, не оборачиваясь. Когда дверь с глухим стуком закрылась, он медленно, как хищник, повернулся ко мне. Его лицо было мертвенно-бледным от сдержанной ярости. В глазах бушевала настоящая буря. – Объясни, сейчас же! Ну, я жду, – прошипел он мне в лицо.
Я молчала, сжимая пальцы в кулаки до боли, лишь бы они не выдали мою дрожь.
– Кто помог тебе? – его голос был тихим, но каждое слово впивалось в сознание, как отравленная игла. – Кто дал тебе карту? Кто подсказал путь? Кто осмелился бросить вызов мне в моем же собственном доме?
Он приблизился ко мне вплотную. От него исходила такая мощная, почти физическая аура гнева, что мне стало трудно дышать.
– Это была твоя служанка? Один из стражников? – он впился длинными, холодными пальцами в мой подбородок, безжалостно заставляя меня поднять голову. Его прикосновение жгло, как раскаленное железо. – Говори!
Я сглотнула ком, подступивший к горлу, и с трудом покачала головой. Я не могла выдать Лео. Он был моей единственной, хрупкой надеждой, даже если сейчас эта надежда казалась призрачной, как мираж в пустыне.
– Я… я сама. Я просто хотела прогуляться. Я заблудилась.
Его губы искривились в уродливой гримасе, не имеющей ничего общего с улыбкой.
– Не лги мне, Алисия. Ты никогда не была хорошей лгуньей. Кто-то из моих людей предает меня, и поверь, я найду его. И когда найду… – он отпустил мой подбородок и провел пальцем по моей щеке в жесте, что был страшнее любого удара. – Он познает истинную цену предательства. А ты… ты будешь присутствовать при этом. Я обещаю, ему или ей будет очень больно, и этот человек пожалеет, что родился на белый свет.
Меня затрясло от пронзительного ужаса. Я представила Лео, того самого насмешливого сероглазого парня, стоящего на коленях перед Эдрианом. Ясно, до мельчайших деталей, представила, что может сделать с ним этот человек, и с леденящей ясностью поняла, что не могу допустить этого, даже ценою собственной жизни.
– Я никого не знаю, – прошептала я, впиваясь в него взглядом, полным отчаянной решимости. – Я действовала одна.
Он изучал мое лицо долгие, невыносимые секунды, выискивая малейшую трещину, тень лжи. Я собрала всю свою волю, всю свою ненависть и страх, чтобы не отвести взгляд.
– Очень хорошо, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала стальная, неумолимая решимость. – Поскольку ты так стремишься к уединению, я предоставлю его тебе. В полной мере.
Он отошел к столу и взял со столешницы какой-то официальный документ с тяжелой сургучной печатью.
– Подготовка к свадьбе отнимает слишком много времени. И, как я вижу, дает тебе слишком много свободы для глупых и опасных фантазий. Я объявляю, что наша свадьба состоится не через неделю, как планировалось. Она состоится завтра.
Мир заплясал у меня перед глазами, поплыл разноцветными пятнами. – Завтра? – это единственное слово повисло в воздухе, высасывая из меня последние остатки сил.
– Да, завтра, – он снова подошел ко мне, и его глаза пылали торжествующей, безжалостной жестокостью. – Время детских игр и неподобающего поведения закончилось, Алисия. Завтра ты станешь моей женой. Завтра состоится ритуал и завтра… ты наконец поймешь, что значит – принадлежать мне. Полностью. Без остатка.
Он повернулся к окну, демонстративно разорвав наш разговор. Я стояла, парализованная леденящим ужасом, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Завтра. Всего одна ночь отделяла меня от той самой башни, от дракона, от неминуемой гибели.
Я медленно, как запрограммированный автомат, вышла из кабинета. В полумраке коридора, непринужденно прислонившись к стене, стоял Лео. Его обычное насмешливое выражение сменилось мрачной серьезностью. Он видел мое лицо, выцветшее от страха и он все понимал без слов.
Наши взгляды встретились на одно, краткое, вечное мгновение. Он не кивнул, не улыбнулся. Он лишь слегка прикрыл веки, безмолвно говоря: «Я знаю». А потом его взгляд стал твердым, как булат, и обжигающе обещающим. Он что-то замышлял и готовит ответный удар, я была в этом уверена.
Но времени не было, его просто не осталось. Всего одна ночь. Последняя ночь перед бездонным концом или перед новым, еще более опасным и непредсказуемым финалом. Я вспомнила ту самую гравюру, что видела на роковой выставке, – могучего дракона, обвивающего своим телом хрупкую маленькую башенку.
Я не знала, можно ли доверять Лео, но выбора у меня больше не было. Нужно было либо бежать этой же ночью, либо смириться с гибелью. На карту было поставлено все – жизнь, свобода, сама моя душа.
Глава 9. Побег в стиле «криво, но быстро».
Алиса.
Божечки! Последняя ночь… Эти слова отдавались в висках навязчивым, паническим стуком. Я сидела на краю той самой широченной кровати, вцепившись пальцами в шелк, и пыталась не смотреть на лунный свет, заливающий пол в моих покоях. Он был похож на дорожку к эшафоту. Завтра. Свадьба. Ритуал. Конец моей жизни.
Каждая тень в комнате казалась стражником, каждое дуновение ветра за окном его шагами. Я была мысленно уже в той высоченной башне, уже чувствовала холод каменных стен и жар его драконьего дыхания. Отчаяние было таким густым, что им можно было захлебнуться.
Тихой ночи не было. Было напряженное, звенящее ожидание. И тут, в этой звенящей тишине, раздался скрежет – тихий, едва слышный, будто кто-то провел ногтем по камню. Я замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Скрип повторился, на этот раз ритмичный, будто царапали в дверь.
Не смея дышать, я подкралась и прильнула к дереву. За дверью никого не было видно, но скрежет не утихал. И тогда я заметила его – маленький, смятый клочок пергамента, просунутый в щель между дверью и полом. Я схватила его, развернула дрожащими пальцами. Тот же угловатый почерк.
«Готовься. Жди сигнала. Будет шумно. Дверь в коридор откроется. Беги на кухню. В подвале. Жду.»
Сигнал, какой сигнал? Я прижала записку к груди, чувствуя, как безумная надежда снова пульсирует в крови. Это был либо спасательный круг, либо последняя, самая изощренная ловушка, но выбирать мне не приходилось.
Я надела самое темное, простое платье, чтобы оно как можно меньше было заметно в темноте, прихватила мешочек с монетами и замерла у двери, вся, превратившись в слух. Минуты тянулись, как часы каждый удар сердца отдавался в ушах и вот он …грохот. Оглушительный, металлический, донесшийся с противоположного конца замка. Крики, топот, звон разбитого стекла. Сигнал, тот о котором говорилось в свитке.
Я рванула дверь на себя. За ней коридор был пустынным, ни единого человека, охрана, видимо, бросилась на возникший шум. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но я вылетела, как ошпаренная, по знакомым поворотам, стремясь оказаться к кухне. Запах еды, дыма и специй ударил в нос, когда я ворвалась в огромное помещение с потрескивающими очагами и дымящимися котлами. Оно тоже было пусто, повара и слуги, вероятно, тоже побежали смотреть на происшествие.
– Не мешкай! Скорее сюда, Алисия, давай же...
Из тени у огромной кадки с солеными огурцами вышел он. Лео. Не в ливрее дворецкого, а в темных, практичных штанах и тунике, через плечо – перекинута свернутая веревка и небольшой мешок. Его серые глаза блестели в полумраке, на лице витала не насмешка, а собранность и решимость.
– Что это был за грохот? – выдохнула я.
– Бочка с дорогим красным вином «Амбре ди Виалар» упала со второго пролета, – ответил он, и в уголке его рта дрогнула знакомая усмешка. – Очень жаль, ведь Герцог его коллекционировал. Скорее бежим.
Он схватил меня за руку и потянул за собой в дальний угол кухни, к неприметной, низкой дубовой двери, ведущей в подвал. Лестница была крутой и скользкой. Воздух становился все холоднее и… гуще. Пахло землей, влажным камнем и чем-то еще, отдаленно знакомым и очень неприятным. К горлу подкатил ком, меня затошнило, я еле сдержалась.
– Добро пожаловать в главную артерию замкового водоснабжения и водоотведения, – Лео распахнул следующую дверь, и волна смрада ударила мне прямо в лицо, – или, проще говоря, в канализацию.
Меня чуть не вырвало, запах был осязаемым, плотным, как жирный соус. Он впитывался в одежду, в волосы, в кожу. Это была гремучая смесь человеческих отходов, протухшей еды и вековой плесени на стенах подвального помещения. Я зажала нос рукой, мои глаза слезились.
– О, боги… – простонала я. – Ты уверен, что это путь к свободе, а не в ад? – Свобода редко пахнет розами, леди Алисия, – парировал он, зажигая небольшую лампу. – Чаще всего она пахнет именно так. Держись ближе и не отставай, скоро увидим впереди свет.
Мы двинулись по узкому, сырому тоннелю, сводчатый потолок местами протекал, с него капала мутная жидкость. Под ногами хлюпало и скреблось. я шла, сгорбившись, стараясь дышать ртом и не думать о том, что именно скрывается в этой темноте. Юмор всей ситуации был настолько черным, что его можно было только ощупать в потной тьме. Я, будущая герцогиня, бегу из своего замка через вонючую канализацию. Я закашлялась, если бы мне кто-то рассказал эту историю неделю назад, я бы рассмеялась прямо в лицо.
– Знаешь, на моей родине есть поговорка: «Любой путь к свободе прекрасен», – проворчала я, поскальзываясь на чем-то склизком. – Хм, а здесь говорят: «Лучше вонючая свобода, чем душистая клетка», – не поворачиваясь, бросил Лео. – Держись, еще немного осталось, впереди скоро спасительный выход.
Он вел себя как человек, который знает каждый камень под ногами. Его уверенность была единственным, что не давало мне свалиться в истерику. Кто же он такой? Простой дворецкий? Не верю. У него слишком умные глаза, слишком прямая спина, слишком красивые и длинные пальцы, но при этом слишком… непринужденно он ориентируется в ассенизационной системе герцогского замка.
Наконец, впереди показался слабый свет и поток свежего, прохладного воздуха. Лео отодвинул решетку, заросшую плющом, и мы выбрались наружу. Я тут же упала на колени, на высокую траву, вдыхая полной грудью холодный ночной воздух, смешанный с запахом хвои и влажной земли. После канализационной вони он казался чистым нектаром.
Мы были у подножия замкового холма, в густом темном лесу. Огни замка светились далеко и высоко над нами, словно звезды, до которых уже не дотянуться.
– Идем, – Лео снова взял меня за руку, но на этот раз его прикосновение было не руководящим, а поддерживающим. – Они уже хватились. У нас совсем немного времени, надо спешить.
Мы углубились в густую чащу, ветки хлестали меня по лицу, корни деревьев норовили зацепиться за края влажной, дурно пахнущей одежды, словно намеренно желая того, чтобы я споткнулась и упала. Я, городская жительница, не была готова к такому. Лео же двигался легко и бесшумно, как тень.
– Скажи почему?» – выдохнула я, когда мы наконец остановились у небольшого ручья, чтобы перевести дух. – Почему ты помогаешь мне? Ты рискуешь всем.
Он повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора, а серые глаза были непроницаемые.
– У меня свои счеты с Эдрианом Виаларом, – ответил он уклончиво. – А красивых женщин в клетках я не выношу. Это противоречит моей эстетике и нормам морали.
– Ты не дворецкий, – заявила я, глядя ему прямо в глаза. – Дворецкие не знают тайных ходов в канализации и не устраивают диверсии с падением коллекционного вина.»
Он усмехнулся, и это была не та насмешка, что я видела раньше. Она была уставшей и немного горькой.
– У каждого есть свои секреты, леди Алисия и у меня их, поверь, больше, чем у тебя. Пока тебе достаточно знать, что я твой проводник из ада, а куда я тебя веду… это ты узнаешь позже.
Он был циничен, остроумен и закрыт, как морская ракушка, но в его словах сквозила такая сила и уверенность, что мне волей-неволей пришлось ему довериться. Он был загадкой, но загадкой, которая спасла меня из пасти дракона.
–А Катя? – вдруг вспомнила я, и у меня сжалось сердце. – Моя подруга, ее могут обвинить в том, что она способствовала мне… – Не волнуйся, она в полной безопасности, – коротко сказал Лео. – Ей ничего не угрожает, Эдриан не тронет ее, ведь она для него ничего не значит, а сейчас она, вероятно, спит и видит сладкие сны о герцогах и принцах.
В его голосе не было пренебрежения, лишь констатация факта. Он был прав, Катя была не в опасности, она была в неведении. И, возможно, это было к лучшему.
Мы снова двинулись в путь, лес поглощал нас, становился нашим укрытием. Страх не исчез, он шел за нами по пятам, дыша в спину, но теперь он был не парализующим, а мобилизующим. Позади за спиной стояла смерть в образе прекрасного величественного герцога. Впереди меня ждала неизвестность в компании загадочного циника. И пока что эта самая неизвестность пахла куда лучше, чем канализацией. По крайней мере, сейчас.
Мы с Лео вышли на опушку, щедро освещенную Луной, на дереве что-то заухало, и я тихо вскрикнула, вцепившись в плечо впереди идущего Лео.
– Мамочки, – взмолилась я тихо, – пожалуйста, Лео, я больше не могу, долго нам еще идти?
Глава 10. Гибельные земли, или добро пожаловать к застолью.
Алиса.
Лес, который сначала казался спасительным убежищем, к утру превратился в полноправного хозяина, предъявляющего свои права.
Свет пробивался сквозь густой полог листьев призрачными, зеленоватыми лучами, не согревая, а лишь подчеркивая сырую прохладу. Воздух был густым и влажным, пах гниющими листьями, влажной землей и чем-то еще, чуждым и тревожащим, сладковатым ароматом незнакомых цветов, смешанным с едва уловимым металлическим душком.
Я шла за Лео, стараясь не отставать, но мои городские ноги спотыкались о корни, путались в колючем подлеске, а изящные туфли, в которых я бежала из замка, давно превратились в комок грязи и кожи.
Каждый шорох в кустах заставлял меня вздрагивать и вжимать голову в плечи. Мне мерещились повсюду глаза Эдриана, его холодные янтарные зрачки, высматривающие меня из каждой тени.
Спокойно, Алиса, это всего лишь лес, обычный лес. С деревьями, птицами и.… чем-то, что только что прошипело прямо над моим ухом.
Я замерла, уставившись на огромный, пятнистый гриб, с которого слетело облако ядовито-оранжевых спор. Обычный лес. Да, конечно, но здесь даже грибы выглядели как пришельцы с другой планеты.
– Лео, а это съедобно? – осторожно ткнула я пальцем в другой гриб, похожий на очень красивый коралл, но невероятного сине-голубого цвета. Он обернулся, и на его лице снова появилась та самая издевательская ухмылка.
– Ну что ж попробуй, если через минуту твоя кожа не начнет светиться в темноте, значит, вполне съедобно, мне как раз нужен живой фонарь.
Я отдёрнула руку, как от огня. Мои знания дизайнера, которые я знала, все цветовые палитры, композиция, история костюма были здесь абсолютно бесполезны.
Я не могла отличить съедобный корень от ядовитого, не знала, какие ягоды можно есть, а какие превратят мои внутренности в фонтанирующий хаос. Я была беспомощным ребёнком в этом мире, и это осознание унижало и сильно пугало своей неизвестностью.
– Не отставай, принцесса, – бросил Лео, продираясь сквозь заросли гигантских папоротников, чьи листья были размером с колесницу. – Здесь не место для любования пейзажами, нам нужно поспешить. – Я не любуюсь, я пытаюсь выжить! – огрызнулась я, потирая ушибленную о сук коленку.
К полудню мы вышли на небольшую поляну, и Лео объявил привал. Мои ноги горели, живот сводило от голода, а горло пересохло и саднило. – Нужно разжечь огонь, – сказал он, сбрасывая с плеч свою котомку. – Собери сушняка, только смотри, не бери ветки с фиолетовыми прожилками.
Я кивнула с важным видом, будто всю жизнь только этим и занималась. Разжечь огонь. Да это же элементарно. Я насмотрелась выживальщиков в реалити-шоу. Нужно две палочки, терпение и немного удачи.
С гордостью первооткрывателя я принесла охапку веток и уселась на корточки. Я выбрала подходящую палочку для лука, нашла более мягкую для дощечки, старательно вырезала ножиком, который мне дал Лео, желобок. – Что ты делаешь? – раздался его голос прямо над ухом. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за моими потугами с неподдельным интересом.
–Добываю огонь, как настоящий! – с энтузиазмом ответила я, начиная снова энергично тереть палочки. Прошло пять минут. Мои запястья горели, на лбу выступил пот, а от дощечки лишь поднималась тонкая струйка дыма, пахнущая горелым деревом, но не было ни единой искры.
Лео молчал. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, полный скепсиса. —Может, ты хочешь помочь? – наконец выдохнула я, с раздражением отшвыривая ненавистные палочки в сторону.
– И лишить себя лучшего представления со времен бродячего цирка? Ни за что, – он рассмеялся, но в его смехе не было злобы. Потом он вздохнул, достал из кармана два небольших серых камня и ударил их друг о друга. С первого же щелчка между ними высеклась яркая искра, упала на заранее подготовленный трут, и через мгновение весело запрыгал маленький, но уверенный огонек. – Это кремень, – пояснил он, заметив мое пораженное лицо. – Веками проверено, палочки – это мило, долго, муторно и неэффективно.
Я покраснела от досады и села у костра, грея озябшие руки. Он был прав, я была бесполезна и самое ужасное, что я понимала, что он мой единственный защитник в этом мире. Без него я бы либо умерла с голоду, либо съела тот синий гриб, либо Эдриан нашел бы меня по моим же громким воплям отчаяния в этом лесу.
– Он будет меня искать, да? – тихо спросила я, глядя на пламя. Лео, размешивавший в небольшом котелке какую-то похлебку из припасенных припасов, он перестал помешивать и на секунду замер. – Будет, обязательно будет, – ответил Лео без обиняков, – и не только он. Ивар Бирик обладает своими методами. Они не оставят тебя в покое, ведь ты для Эдриана не просто сбежавшая невеста. Ты – его личное оскорбление. Пощечина его гордости и он смоет ее только твоей пролитой кровью.
От его слов стало холодно, несмотря на огонь. Я знала это, но слышать это вслух было в тысячу раз страшнее. – Почему ты так хорошо это знаешь? Почему ты не боишься его? – спросила я шепотом. Он посмотрел на меня, и в его серых глазах мелькнула тень. – У каждого своя война с драконами, Алисия, просто кто-то воюет с ними в открытую, а кто-то... предпочитает действовать из тени.
В этот момент с противоположной стороны поляны раздался оглушительный треск, будто ломали вековые деревья. Я вскрикнула и вжалась в землю. Из чащи появилось... нечто.
Оно было огромным, под три метра ростом, с кожей, похожей на потрескавшуюся кору старого дуба. Его длинные руки почти волочились по земле, заканчиваясь мощными лапами с каменного цвета когтями. Голова была непропорционально маленькой, с приплюснутым носом и маленькими, похожими на угольки, глазками, которые светились тусклым желтым светом. Тролль. Настоящий, живой тролль из сказок, которые теперь стали моим личный всеобъемлющим кошмаром.
Он, тяжело дыша, испуская запах мокрого камня и мха, уставился на нас. Его взгляд скользнул по Лео без особого интереса, а потом остановился на мне. В этих маленьких глазках не было ни злобы, ни голода. Было... странное любопытство. Глубокое, неторопливое, как будто он рассматривал новый вид жука. Мне стало не по себе. Я понимала, что была для него диковинкой, и я не была уверена, что это хорошо.
И тут случилось невероятное. Лео спокойно встал и на каком-то гортанном, хриплом языке произнес:
– Гхррнааа шуук? Грум шиин?
Тролль хрюкнул в ответ и медленно, с грохотом, опустился на землю по другую сторону костра. Он протянул свою огромную лапу, и Лео, не моргнув глазом, положил ему в нее большую лепешку из своего запаса.
–Знакомься, Грум, – сказал Лео, возвращаясь к костру. – Он что-то вроде местного сторожа. Мы с ним... старые приятели, не надо его бояться, он, не смотря на свой грозный вид, не сделает тебе ничего плохого.
Я не могла вымолвить ни слова. Мой рот был открыт, а глаза широко распахнуты от удивления. Дворецкий, который водит дружбу с троллями? Он серьезно? Мир окончательно перевернулся с ног на голову и заастыл в нелепой позе.
Грум, чавкая, уплетал лепешку, не сводя с меня своих угольков-глаз. потом он что-то булькнул Лео и широко улыбнулся, если можно назвать улыбкой то, что я увидела… – Он спрашивает, почему ты пахнешь страхом и чужими духами, – перевел Лео, и в его глазах снова заплясали веселые искорки. – И говорит, что у тебя очень яркая аура. Как у падающей золотой звезды.
– Скажи ему, что падающие звезды обычно сгорают, не долетая до земли, – мрачно проворчала я. – И что я предпочла бы пахнуть чем-нибудь поприятнее, чем страх.
Лео передал что-то Груму, и тролль издал звук, похожий на раскатистый смех, от которого задрожала земля, после чего он встал, кивнул Лео и, бросив на меня последний задумчивый взгляд, тяжело зашагал обратно в чащу, что-то бурча себе под нос.
Я еще несколько минут сидела, пытаясь переварить произошедшее. – Ты... ты говоришь на языке троллей? А откуда ты его знаешь? – Есть кое-какие познания, – отозвался Лео, снова принимаясь за похлебку. – В Гибельных землях нельзя быть разборчивым в знакомствах. Здесь все друг другу либо соседи, либо обед. Хорошо, что мы с Грумом соседи.
Он протянул мне миску с дымящейся похлебкой. Это была простая еда, но пахла она божественно. Я взяла ее дрожащими руками, понимая, что этот циничный, загадочный парень только что не просто накормил меня. Он показал мне, что в этом мире, полном ужасов, есть и свои странные союзники. И что он знает здесь каждую тропинку, каждого тролля и каждый камень, что попадается под ногами.
Он был моим единственным шансом и глядя на его спокойное, озаренное огнем лицо, я понимала, что загадка, которую он собой представлял, была куда безопасней, чем та ясная и смертельная опасность, что осталась позади, в замке с янтарными глазами. Я должна была довериться ему, этому странному парню, ведь другого выхода у меня не было.
