Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"
Автор книги: Надежда Фатеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 4. Уроки хорошего тона.
Алиса .
Сама не заметив того, я уснула на широкой кровати, свернувшись клубочком, как маленький котенок, намаявшись за день.
Мне снился дракон, но не величественный и мифический, а тот, что с янтарными глазами и лицом бога. Он гнался за мной на своем замковом парадном черном коне, а я, в дурацком шелковом платье, пыталась удрать от него на самокате. Во сне это казалось абсолютно логичным. Я уже почти добралась до реки, за которой виднелся знакомый силуэт моего университета, как вдруг из тумана вынырнула его настоящая драконья морда. Огромная, покрытая чешуей, с дымящимися ноздрями. Она приблизилась так близко, что я увидела свое искаженное ужасом отражение в вертикальных зрачках. Он открыл пасть, и оттуда повалил не огонь, а запах дорогих духов и озона.
Просыпаться от собственного беззвучного крика – это тот еще аттракцион. Горло сжато в тугой узел, легкие горят, а в ушах стоит звонкая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком сердца. Я сидела на этой чертовой широченной кровати, вцепившись в шелк, и пыталась выдохнуть образ вертикальных зрачков, преследовавших меня во сне. Свет за окном был слишком ясным и нахальным, он освещал мою позолоченную клетку без тени сомнения.
– Леди Алисия, его светлость ожидает вас в синей гостиной для утренних занятий», – доложила служанка, возникшая как призрак. появившись в комнате с таким видом, будто вынырнула из-под пола.
–Занятий? – мой голос прозвучал как скрип ржавой двери. – Да, этикет и основы церемониала, моя леди. Его светлость считает… целесообразным лично уделить этому особое внимание.
Вот так новость. Вот и сказочке конец, а кто скушал молодец, эм…а съедят похоже именно меня. Ага, на допросе с пристрастием.
Похоже, что вместо Золушки на балу мне приготовили курс молодого бойца для будущей жертвы ритуала.
Меня облачили в платье цвета морской волны, которое весило, как минимум, тонну и было украшено таким количеством складок, бантов, лент и рюшей, что я напоминала упакованный подарочный набор для именинника.
Катя, уже одетая в наряд служанки, скромное бежевое платье, с сияющими от восторга глазами, прошептала:
– Аля, ты выглядишь потрясающе! Настоящая герцогиня! Он будет в восторге!
–О да, – проворчала я, – особенно когда я перепутаю вилку для устриц с инструментом для пыток. А еще, герцогини, насколько я знаю, на ритуал не приносятся на руках. Как думаешь, если я запутаюсь в этих бантах и упаду, он сочтет это за дурной тон и отменит свадьбу?
Катя лишь засмеялась, приняв мои слова за шутку, а ведь это была моя стратегия номер один: выжить через абсурд.
Эдриан ждал меня в небольшом, изысканном зале. Он стоял у камина, и утренний свет ласкал его черные волосы цвета вороного крыла, отливающих синевой. Виалар выглядел… отдохнувшим и собранным, будто ночью не являлся в кошмарах своим невестам в образе огнедышащего ящера.
– Алисия, – он кивком отпустил служанку. Дверь закрылась, и мы остались одни, ловушка захлопнулась, воздух снова сгустился, запахло озоном, как перед грозой. – Здравствуйте, ваша светлость, – выдавила я из себя, изо всех сил пытаясь быть приветливой, чтобы как-то обозначить признаки своего присутствия.
– О, моя дорогая, надеюсь, ты отдохнула? Ты выглядишь...эм взволнованной, – его бархатный низкий голос прорезал тишину. – Ты бледна, ночь была беспокойной?
«О, ничего особенного, просто дракон гонялся за мной, а я убегала на самокате, обычное дело»– мой внутренний голос съязвил, но вслух я сказала совсем иное. – Мне снилось… будто я… эм… под руку уже гуляю с вами по садам вашего поместья, ваша светлость, – нашлась я, – Вероятно, от избытка чувств и от предвкушения знаний, ваша светлость, – соврала я, опускаясь в реверанс, который меня заставили выучить с утра пораньше. – Я готова впитывать, как губка.
Он оценил меня долгим, пронизывающим взглядом янтарных глаз.
–Прекрасно, надеюсь, реальность превзойдет твои сны, – он подошел ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на, вероятно, заметных синяках под глазами. – Итак, начнем с осанки. Жена герцога Виалара никогда не сутулится, плечи назад. Подбородок выше. Запомни, ты не раба, пришедшая с поклоном.
Эдриан повысил голос. —Ты – будущая хозяйка этих многочисленных земель, он махнул рукой за окно. – Твое тело должно говорить об этом раньше, чем ты откроешь рот. Я сказал только, что: «Плечи назад!» Так покажи мне это.
Я выпрямилась, чувствуя, как напряглась каждая мышца. Он медленно обошел меня, изучая, как скульптор свое творение, его взгляд был тяжелее самого платья. —Голова выше, ведь ты не должна ни перед кем склонять голову, кроме короля, и то лишь из вежливости. Ты – моя жена, а значит тоже кровь Виаларов, пусть пока лишь в перспективе.
«О, простите, ваша светлость, на моей родине невесту не готовят, как гуся для фуа-гра, откармливая правильными жестами, выщипывая лишнюю индивидуальность и фаршируя спесью». – прокомментировал мой внутренний голос.
– Ладонь, – он резко остановился передо мной, схватив меня за кисть правой руки. – На стол кладут ладонь крестьяне, когда устают. Ты держишь руку почти на весу, касаешься лишь кончиками пальцев. Легкое, едва заметное прикосновение, почти как бабочка. Попробуй!
Я попыталась изобразить «бабочку», положив пальцы на спинку стула. Получилось, как будто я проверяю, не прилип ли он ко мне. – Слишком сильно, – тут же последовала критика. – Ты не проверяешь прочность мебели. Ты обозначаешь свое присутствие. Еле-еле, давай еще раз…
«Да я своим присутствием, дорогой, могу обозначить только панику и желание сбежать от тебя подальше».
Походка. Мелкие, суетливые шаги выдают нервозность. Шагай широко, но плавно. Твои движения должны говорить о твоем праве быть здесь.
– Я очень стараюсь ваша светлость, – проблеяла я, совершенно не узнав свой дрожащий тонкий голос. —Хорошо. Теперь, светская беседа, – он отступил на шаг, давая мне передохнуть. Я едва не рухнула от напряжения. – Твой сосед, герцог де Лайен, спросит о здоровье твоей матери. Твой ответ? Я задумалась. Настоящая моя мама была учительницей и на здоровье не жаловалась. Я вспомнила свою маму, которая вчера по видеосвязи хвасталась новым сортом помидоров на балконе. – Э.… мама в полном порядке, она… наслаждается свежим воздухом и… занимается садоводством?
Его глаза опасно сузились, лицо исказила гримаса легкого, но отчетливого раздражения, и даже негодования. Он посмотрел на меня так, будто я предложила зарезать гостя на пороге и выкинуть его голову в окно, аккурат на дворцовую площадь.
Глава 5. Под маской послушания.
Алиса.
– Нет, не так! Ты ответишь: «Благодарю за участие, матушка наслаждается уединением в наших северных поместьях, горный воздух благотворен для ее духа». Никаких подробностей, никакого «садоводства».
–А если у нее, скажем, приступ радикулита и она не может встать с кровати?» – не удержалась я.
Его янтарные глаза грозно сверкнули.
– Неважно! Уединение в северных поместьях – универсальный ответ. Твоя личная жизнь, твои чувства, твои недомогания – ничто не принадлежит больше тебе, отныне все это достояние нашего рода. И исключительно в той форме, которую я одобрю. Это – часть образа, часть нашей семьи.
«Семья. Ну да. Один готовит тебя на убой, а другая – статист, который радуется твоим нарядам», – внутренний голос обиженно сник и затих.
– Я рад, что ты все поняла, – Эдриан удовлетворенно кивнул и сел в кресло.
«Отлично. То есть, если я, не дай бог, простыну, надо будет сказать, что я «взращиваю в себе жизненную силу в условиях смены сезонов». Понятненько», – только мысленно я дерзнула ему перечить.
Дальше пошла практика. Он вставал, изображая то герцога, то герцогиню, и я должна была отвечать, кланяться, выбирать тему для разговора. Каждый мой промах он отмечал ледяным взглядом.
– Алисия, ты упомянула о погоде. Это очень скучно и даже банально, лучше говори о поэзии. – Я не очень разбираюсь в местной поэзии, – честно призналась я, потупив взор и разглядывая его обувь с массивными пряжками усыпанными драгоценными камнями. Кажется, это были сапфиры.
– Выучи. К утру, – последовал безжалостный ответ и взгляд янтарных глаз.
–Ты упомянула о новом платье герцогини де Монро. Это эм… несколько безвкусно и даже нетактично. Говори лучше об искусстве, например, о новой фреске в соборе Великого прародителя и Отца всех Драконов нашего рода. —Но ваша светлость, я… эм…еще не видела этой дорогой вашему роду фрески, – честно призналась я. – Тогда опиши ту, что видела в своих покоях, но добавь, что мазок мастера Тебарика кажется тебе более… одухотворенным.
«Да я в жизни кисточку в руках не держала, если не считать покраски забора на даче в детстве! Я —дизайнер и творю в компьютере или планшете!» – закричал мой внутренний голос. А потом началась самая жуть – магические обычаи. – В ночь золотого полнолуния, – его голос стал тише, в нем появились нотки того самого, жадного ожидания его победы, – ты вознесешь чашу с молодым вином к луне, – Эдриан многозначительно помолчал, выдерживая долгую паузу. – А после произнесешь слова благодарности стихиям за дар своей магии.
У меня в животе все оборвалось, а в горле пересохло. – Милорд, а какие… эм… какие именно слова я должна произнести? – запинаясь, пробормотала я, косясь на его кисть, с дорогим перстнем на безымянном пальце левой руки.
Он долго смотрел на меня, его янтарные глаза, казалось, сканировали каждый сантиметр моего лица, зрачки стали вертикальными и узкими.
– Те, что подскажет тебе твое сердце, Алисия, – он улыбнулся, и это было самое пугающее за утро. Его улыбка не согревала, а обжигала холодом. – Твоя магия сама найдет выход. Я жду этого момента. Увидеть, как твой дар раскроется, это то, что я больше всего желаю.
Меня затошнило. «Нет, дружок, ты увидишь, как я буду стоять с чашей и тупо мычать, потому что мое сердце подскажет мне лишь паническое «Мамочки, как бы мне отсюда поскорее смыться!»
– После соединения наших сил, – продолжал он, наслаждаясь, как мне казалось, моим одеревеневшим видом, – тебе уже не понадобятся эти магические ритуалы. Твоя магия станет частью меня, а мой дух… будет оберегать тебя, – он произнес это с таким видом, будто собирался не оберегать, а запечатать в самый дальний сундук отдаленной кладовой в замке. Мне показалось, будто он собирался не защитить, а съесть. И, по сути, так оно и было.
В какой-то момент, когда он с убийственной серьезностью объяснял разницу между веером «томление» и веером «надменное равнодушие», мои нервы не выдержали.
–Понятно, – вырвалось у меня. – То есть, если я просто хочу помахать себе от жары, это будет считаться вызовом обществу?
Эдриан замер, его брови медленно поползли вверх. В глазах вспыхнули золотые искорки – не интереса, а чистого, неподдельного негодования. —Ты…сейчас шутишь, надеюсь? – Эдриан подошел ближе.
–Я… пытаюсь разрядить обстановку, ваша светлость? – пролепетала я, понимая, что переступила невидимую черту.
Он сделал ко мне еще шаг, воздух снова сгустился, запахло грозой.
– Обстановка, Алисия, и без того достаточно «разряжена» твоим… уникальным подходом к обучению. Ты думаешь, это игра? Забавный спектакль?
«Да, черт возьми, да! Самый ужасный спектакль в моей жизни!» – бушевал внутренний голос. —Нет, ваша светлость. Я просто…» —Ты просто не понимаешь серьезности происходящего, – перебил он, и его голос стал тихим и опасным. – Каждое твое слово, каждый жест отныне – это отражение моей власти, и я не потерплю, чтобы над ними смеялись.
Он снова подошел так близко, что я увидела мельчайшие золотые крапинки в его глазах. Его рука поднялась, и я невольно отшатнулась, ожидая удара.
Но он лишь провел пальцем по моей щеке, и снова это проклятое электрическое покалывание пробежало по коже.
– Алисия, иногда мне кажется, что под этой маской послушания скрывается не просто иная сущность, а настоящий дикарь, – прошептал он. – И мне начинает казаться, что перевоспитать тебя будет… гораздо интереснее, чем я предполагал.
От этих слов стало еще страшнее, чем от прямой угрозы. В них было обещание долгой, изощренной ломки. —Просто я.… стараюсь, ваша светлость. Очень стараюсь! – Я вижу, – он медленно поднялся. Урок, видимо, был окончен. Он подошел ко мне так близко, что я снова почувствовала тот самый запах озона и власти. – И я ценю твое усердие. Помни, все, что я делаю, я делаю для нашего общего будущего и для величия нашего рода.
Его рука снова коснулась моей, и снова тот же будто бы разряд, прокатившийся по телу, почти электрический ток, и тот же внутренний трепет, в котором ужас смешивался с чем-то еще, чем-то темным и притягательным, что я отказывалась в себе признавать и принимать.
– До завтра, моя драгоценная, – он отступил, его лицо снова стало непроницаемой маской. – Потренируйся на досуге в беседе со своей компаньонкой и постарайся, чтобы твои сны были… более почтительными, – он скользнул взглядом по моим губам и груди, – и сладкими.
Он вышел, оставив меня в центре комнаты, дрожащую и разбитую от унижения, страха и бессильной ярости. Его последние слова прозвучали как самое изощренное проклятие. Сны? После этого урока единственным моим сном стал сон о побеге. И этот сон больше не казался мне несбыточным. Он стал необходимостью, тем единственным глотком воздуха перед тем, как эта идеально отлаженная машина под названием «герцог Эдриан Виалар» измельчит меня в порошок. С каждой минутой, проведенной в обществе этого человека, побег становился не просто мечтой, а навязчивой идеей. Да, именно, нужно было бежать и сделать это до того, как его «интерес» ко мне перейдет в ту стадию, когда спасаться будет уже некого.
Глава 6. Саботаж с видом невинности.
Алиса.
Пир в честь нашей помолвки был событием, достойным кисти самого маститого художника. Зал сиял от тысяч свечей, столы ломились от яств, а гости в шелках и бархате напоминали стаю важных и красочных попугаев. Я сидела рядом с Эдрианом на возвышении, чувствуя себя главным экспонатом на этой выставке достижений герцогского хозяйства. Каждое его движение, каждый взгляд в мою сторону отзывался во мне внутренним замиранием. Его уроки висели надо мной дамокловым мечом.
Ну что ж, Алиса Орлова дизайнер и жертва обстоятельств, пора включать вторую часть плана. Если нельзя сбежать физически, может, получится сбежать метафорически? А если сделать себя настолько неудобной и неподходящей, чтобы он сам от меня отказался?
Идея была бредовой, но другой у меня не было. Итак, операция «Саботаж» объявлялась открытой.
Первый акт должен был разыграться вокруг еды. Пока Эдриан о чем-то беседовал с седовласым графом по левую руку, я, изображая растерянность, уронила свою вилку. Она с громким звоном покатилась под стол.
«О, простите, я такая неуклюжая!» – воскликнула я, наклоняясь, чтобы поднять ее. Пока гости внимательно наблюдали как я, склонившись под стол искала там столовый прибор, Эдриан замер со сведенными бровями. Мой жених не произнес ни слова, но по его выражению лица я увидела, что, если бы он мог, он бы уже испепелил меня одним своим яростным взглядом.
Это дало мне секундное окно. Суть позже, улучив момент, я быстрым движением подменила тарелку с нежным филе фазана, предназначенную для важного гостя – графини Миранды Лемерсье, известной своей изысканностью и брезгливостью, на тарелку с моей стороны, где лежало кусками остро перченной дикой кабанины, от которой у меня самой покраснели и дико слезились глаза.
На, полюбуйся, ваша светлость, на кулинарные предпочтения вашей будущей жены.
Вернувшись на место с невинным видом, я поймала на себе взгляд молодого дворецкого, который как раз подливал вино в бокал Эдриана.
Он был высок, широк в плечах, но при этом строен, с темными волосами и насмешливыми серыми глазами, которые, казалось, видели все. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах мелькнуло не удивление, а скорее… живой интерес. Он видел мою манипуляцию, но вместо того, чтобы поднять тревогу, он лишь едва заметно поднял левую бровь и продолжил разливать вино, будто ничего не произошло.
Сердце заколотилось у меня в груди. Кто он? Союзник? Или просто наблюдатель, ждущий, когда спектакль станет еще интереснее?
Вскоре раздался легкий, сдавленный кашель графини Миранды, ее лицо сильно покраснело и пошло пятнами, она хваталась за горло и делала отчаянные глотки вина, спасаясь от острого перца, которого в блюде было с лихвой. —Что это? – прошипела она, с ужасом глядя на тарелку. – Ах, ваша светлость, это же особая приправа с восточных земель! – воскликнула я с наигранным энтузиазмом. – Я слышала, она очень полезна для пищеварения! Вы не находите, она придает блюду пикантности и стимулирует аппетит.
Эдриан, прервав разговор, медленно повернул ко мне голову, его взгляд был подобен отполированному лезвию. – Алисия, дорогая, – его голос был тихим, но ясно слышимым в внезапно наступившей тишине вокруг нас. – Графиня Миранда предпочитает более… традиционные вкусы.
–О, простите! – я всплеснула руками. – Я просто подумала, что в такой праздник стоит попробовать что-то новое! На моей родине говорят, что острая пища разжигает не только аппетит, но и… страсть!
Последнюю фразу я добавила с таким видом глупой и бесхитростной девицы, что у нескольких дам за столом вырвался сдавленный смешок.
Эдриан смотрел на меня, и я видела, как его челюсть напряглась. Он был в ярости, но не мог ничего сказать, не выставив себя тираном, придирающимся к наивной невесте.
–Твоя… непосредственность трогательна, – сквозь зубы произнес он. – Но в будущем, пожалуйста, согласуй свои кулинарные эксперименты со мной.
Отлично, удар принят. Переходим к акту второму.
Следующей жертвой моего саботажа должна была стать фамильная драгоценность – брошь в виде дракона с рубиновыми глазами, которую Эдриан лично приколол к моему платью перед пиром. —Носи эту брошь с достоинством и запомни, что это символ нашего рода, – сказал он тогда.
Ну уж нет, дорогой! Пусть этот символ отправится в самостоятельное путешествие.
Изображая, что поправляю складки платья, я незаметно расстегнула застежку броши. Потом, вставая, чтобы «поприветствовать» важного гостя, я сделала широкий жест рукой, и брошь со звоном упала на пол, а потом, поддавшись инерции, закатилась под тяжелую штору у стены.
–О, нет! Моя брошь! – я изобразила панику, которая на девяносто процентов была абсолютно искренней. Внутренне я ликовала. «Смотри, смотри, дорогой жених, какой я неуклюжий и недостойный сосуд для твоей драконьей крови!»
Эдриан побледнел. Для него это был не просто кусок металла и камней. Это был символ его власти, его крови, и я его уронила. На глазах у всей знати. Какой позор!
–Найдите ее, сейчас же, – его голос прозвучал тихо, но с такой угрожающей силой, что несколько слуг тут же бросились на поиски.
И снова мой взгляд встретился с серыми глазами дворецкого. Он стоял у стены, и его губы тронула едва заметная легкая улыбка. Он видел, куда закатилась брошь. Он смотрел прямо на ту самую портьеру, но он не шевелился. Мужчина просто смотрел на меня, и в его взгляде было понимание, он явно видел мою игру, но ничего не предпринимал.
Брошь, конечно, нашли. Ее вернули Эдриану, и он, сжимая ее в кулаке так, что костяшки побелели, снова приколол ее к моему платью. Его пальцы коснулись моей кожи, и это прикосновение было обжигающе холодным. —Будь осторожнее, Алисия, – прошипел он мне на ухо, пока гости делали вид, что не заметили инцидента. – Следующая потеря может оказаться для тебя… невосполнимой утратой.
В его голосе была такая откровенная угроза, что мне стало страшно по-настоящему, но отступать было уже нельзя.
Весь оставшийся вечер я продолжала свою пьесу. Я громко смеялась в неподходящие моменты, путала титулы гостей, рассказывала несуществующие истории о «своем детстве в поместьях», которые были настолько дурацкими, что вызывали недоуменные взгляды гостей.
– А у нас на родине, чтобы проверить, готов ли пирог, его нужно ткнуть пальцем!» – заявила я за разговором о высокой кухне. – Как… оригинально, – ответил поваренный мастер герцога, вошедший с подносом, он выглядевший так, будто его ударили током.
Эдриан сидел рядом, и я видела, как он с каждым моим выкрутасам все сильнее сжимает свой бокал. Он был похож на вулкан, готовый вот-вот извергнуться, но он сдерживался. Ради сохранения лица и ради образа холодного герцога.
А сероглазый дворецкий продолжал появляться то тут, то там. Он поправлял свечу, когда я чуть не подожгла себе рукав, неловко двигаясь. Он незаметно подхватил стул, а потом подставил ногу, когда один из важных гостей, от которого я «случайно» дернула за край скатерти, чуть не опрокинул на себя супницу. И каждый раз он смотрел на меня с тем же немым вопросом и скрытым одобрением.
Когда пир, наконец, подошел к концу, и гости стали расходиться, Эдриан взял меня под руку и крутанул с такой силой, что у меня перехватило дыхание.
– Кажется, мои уроки пошли тебе не впрок, моя драгоценная, – произнес он, и его улыбка была оскалом. – Видимо, мне придется найти более… эффективные методы обучения. С завтрашнего дня твои занятия удваиваются, нет утраиваются.
Его слова повисли в воздухе обещанием чего-то ужасного, но, когда он повел меня по коридору, я на секунду обернулась. Сероглазый дворецкий стоял в глубине зала, держа в руках на поднос. И он снова улыбался, но на этот раз его улыбка была открытой, почти одобрительной.
Он поднял руку и потер указательным и большим пальцами, как будто держа что-то маленькое. Прямо как ту самую брошь. Неужели он подает мне тайные знаки?
И в тот же миг я поняла: я не одна. В этом аду есть кто-то, кто видит мою игру. И, возможно, даже готов в ней поучаствовать. Эта мысль согревала сильнее, чем все свечи в зале. Борьба продолжалась, и у меня появился первый, призрачный, но такой для меня важный союзник.
