Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"

Автор книги: Надежда Фатеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 34. Выбор принца Леодара.

Алисия.

Тишина в моих покоях была гнетущей, звенящей. Она давила на барабанные перепонки, словно перед грозой. Я не могла сидеть и металась от окна к камину, от камина к двери, сжимая в кулаке ту самую чешуйку. Она была уже не теплой, а почти горячей, будто отражала внутренний пожар, бушевавший где-то там, в залах замка, в сердце Лео, отражаясь в моем.

«Юридический и политический конфликт». Слова из плана звучали в голове сухим отчетом. На деле же это была пытка ожиданием.

Что он сделает? Мог ли принц, воспитанный в путах долга и тысячелетних традиций, пойти против воли отца и древнего договора?

Ради меня?

Ради попаданки без магии и рода, без титулов и связей, только с наглой уверенностью в своей правоте и кучей комплексов из другого мира?

«Он должен принести жертву», – вспомнились слова Терезы. Жертвовать теперь предлагали ему. Мной. Нашим… чем бы это ни было, что зародилось когда-то, между нами, в Гибельных землях.

Чувствами? Да, пожалуй. Даже моя гипертрофированная логика не могла отрицать, что это уже не просто симпатия или необходимость в союзнике.

В дверь постучали. Не властно, не как Келли, а сдержанно, но настойчиво. Я вздрогнула, сердце ушло в пятки. – Войдите.

Дверь открылась, и на пороге возник не слуга, не Келли и даже не Тереза.

На пороге стоял Лео. Вернее, это была его тень, он выглядел так, будто прошел через горнило. Лицо было иссечено тенями под глазами, губы плотно сжаты, но в его глазах горел тот самый огонь, который я видела в таверне, когда он противостоял Эдриану. Огонь дракона, решившегося на бой.

Он вошел, закрыл за собой дверь и просто смотрел на меня несколько долгих секунд. Воздух между нами сгустился, наполнился невысказанным. – Ты не должен был приходить, – прошептала я первая, нарушая тягостное молчание. – Твой отец… – Мой отец считает, что я уже принял решение, – перебил он, и его голос был хриплым, но твердым. – Он думает, что давление, публичный позор и угроза войны с союзником заставят меня склонить голову. – А они… заставят? – спросила я прямо, глядя ему в глаза, стараясь не дрогнуть.

Он сделал шаг ко мне, потом еще один. Расстояние между нами сократилось до пары ладоней.

– Ты знаешь, что самое первое, чему учат драконят, даже принцев? – спросил он, не отвечая на мой вопрос. Его взгляд блуждал по моему лицу, как будто он пытался запечатлеть каждую черточку. – Учат слушать зов крови. Зов клана. Это – закон стаи. Это то, что сильнее любого писаного закона.

Я почувствовала, как внутри все обрывается, холодная волна накрывает с головой. Значит, все? Зов крови, долг перед родом… Я кивнула, уже готовая отступить, чтобы сохранить последние остатки достоинства. – Но потом, – продолжил он тихо, – нам говорят, что есть нечто, что может оказаться сильнее даже этого зова. Не часто, почти никогда. Это – зов сердца. Зов своей истинной стаи. И если дракон его слышит, он обязан ему следовать. Иначе он предает не кого-то там, а саму свою суть. Перестает быть цельным. Становится рабом, пусть и в золотой клетке.

Он поднял руку и медленно, будто боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки. Его прикосновение было шершавым, но невероятно бережным.

– Я слышал зов клана всю свою жизнь, Алисия. Я слушался. Я был хорошим сыном, хорошим принцем. Я даже согласился на эту безумную миссию – стать слугой в доме Виалара, чтобы разузнать о его планах. Я принес в жертву годы и свою свободу, потому что это был долг. Он замолчал, его пальцы дрогнули. – А потом появилась ты. С твоей непонятной ипотекой за подсвечники. С твоими попытками добыть огонь трением палочек в Гибельных землях. С твоей логикой, которая ломает магические дуэли, и со смехом, который звучит, как… как звон хрусталя в этой каменной громадине. И я услышал другой зов. Тихий. Посторонний. Безумный. Зов своей стаи, которая состоит пока что из одного человека. Из тебя, Алисия.

У меня перехватило дыхание. В горле встал ком, а перед глазами поплыли предательские круги. – Лео… – попыталась я что-то сказать, но слова застряли. – Я сделал выбор, Алисия, – сказал он четко, отчеканивая каждое слово. – Я выбираю тебя, но не вопреки долгу, а потому что мой истинный долг – быть там, где я целостен, где я – это я, а я – это человек, который хочет защищать тебя. Человек, которому интересно слушать твои безумные теории о «дизайне мира и который смеется над твоими шутками, даже когда они неуместны. Я выбираю наше партнерство и …нашу стаю.

Это было признание. Более сильное и страшное, чем любое любовное объяснение. Он говорил не о страсти, а о сути. О фундаменте. – Но договор… Келли… твой отец… война… – вырвалось у меня обрывочно. – Договор – пыль прошлого, – резко сказал он, и в его глазах вспыхнуло золото. – Его можно оспорить, аннулировать, наконец, выкупить! Есть способы. Келли… – он усмехнулся, но беззлобно, скорее с усталым презрением. – Келли играет в игры, которые я перерос. Она хочет трон рядом со мной, а не меня. Отец… – его голос дрогнул. – Отец боится! Он боится раскола, боится войны, боится будущего. Он – правитель и его долг – сохранять, а мой долг, как я его теперь понимаю, – строить, строить что-то новое. даже если для этого придется сломать часть старого мира.

Он взял мои руки в свои. Ладони его были горячими. – Я не могу жениться на Келли. Это будет самой страшной ложью в моей жизни. И ложь, даже во имя «высокого долга», разъедает душу. Я видел, как это происходит. Я не хочу этого. Я отказываюсь.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге, залитая светом из коридора, стояла не просто Келли. Рядом с ней, массивной и неумолимой глыбой, был Рудгард. Лицо Императора было багровым от сдержанной ярости, а глаза метали молнии.

– Так вот как ты принимаешь решения, сын мой? – прогремел его голос, заставляя содрогнуться воздух в комнате. – В тайне от совета? Вопреки прямому приказу оставаться в своих покоях? Наедине с этой… с этой чужестранкой, которая вскружила тебе голову?!

Лео не отступил, не отпустил моих рук. Он медленно повернулся, встав между мной и отцом. Его осанка изменилась – он выпрямился во весь рост, и в этой позе было уже не сыновнее повиновение, а вызов равного.

– Я не принимаю решение втайне, отец. Я сообщаю тебе о нем. Лично. Здесь и сейчас. Я, Леодар Фаррелл, отказываюсь от брака с Келли Палмер, предусмотренного древним договором. Я настаиваю на его пересмотре в свете новых обстоятельств и угроз. И я предупреждаю, – его голос зазвучал металлически, по-драконьи, – что любая попытка силой принудить меня к этому браку будет расценена мной как акт агрессии. И я отвечу соответственно.

В наступившей тишине был слышен лишь тяжелый, свистящий выдох Рудгарда. Келли стояла бледная, ее триумфальная улыбка сменилась гримасой бешенства и неверия.

– Ты… ты предатель, – выдохнула она, и в ее голосе звенели слезы злости. – Предатель своего рода, своей крови!

– Нет, Келли, – холодно парировал Лео, даже не глядя на нее. – Предатель – это тот, кто готов обменять чужое счастье и свободу на личную выгоду, прикрываясь пыльным свитком. Я же остаюсь верным. Верным себе и человеку, который доказал свою верность мне не пустыми договорами, а действиями.

Рудгард шагнул вперед. Казалось, он вот-вот изрыгнет пламя. – Ты слышишь себя, Леодар?! Ты говоришь как мятежник! Ты ставишь свои юношеские чувства выше безопасности Империи! Дом Палмеров…

– Дом Палмеров получит компенсацию, – перебил его Лео. – Тройную цену рудников за десять лет. Мы найдем способ или они покажут свою истинную суть – им нужна не союзная семья, а доступ к трону. И тогда весь мир увидит, кто здесь настоящий предатель.

– Ты ослеплен! – прогремел Рудгард. – Она тебя околдовала! У нее нет магии, но есть какое-то иное колдовство!

– Ее «колдовство» называется честностью, отец! – вскричал Лео, и его терпение лопнуло. – И смелостью! Она, не имея ничего, сбежала от Виалара. Она выстояла в Гибельных землях. Она победила в поединке, где все было против нее! Она не плетет интриг, не прячется за древними бумагами! Она смотрит в лицо опасности и находит выход с помощью вот этого! – он ткнул себя пальцем в висок. – Логики! Разума! Того, чего нам, драконам, вечно не хватает! Мы полагаемся на мощь, на традиции, на магию! А она… она мыслит! И это – самая страшная сила, которую я когда-либо встречал!

Его слова повисли в воздухе. Рудгард смотрел на сына, и в его гневе появилась трещина, за ней проглянуло что-то еще – потрясение? Недоумение? Страх перед чем-то абсолютно новым и неконтролируемым?

– Твой выбор, – прошипел Император, – может стоить тебе всего. Трона. Наследия. Семьи наконец!

Лео медленно, очень медленно кивнул. Его плечи на мгновение сгорбились под невидимой тяжестью, но затем он снова выпрямился.

– Я знаю, но если цена за «все это» – стать марионеткой в чужих играх и потерять себя, то эта цена слишком высока. Я не хочу трон, построенный на лжи и несчастье. Я выбираю свободу. Даже если это будет свобода в изгнании.

Он сказал это. Вслух. Прямо в лицо Императору Черных Драконов. В комнате стало так тихо, что я услышала, как трещит полено в камине. Рудгард долго смотрел на сына. Его гнев, казалось, осел, оставив после себя лишь ледяную, горькую усталость.

– Такова твоя воля? – спросил он наконец, и его голос был пустым. – Такова моя воля, – без тени сомнения ответил Лео. – Тогда с этого момента, – Рудгард говорил медленно, отчеканивая, – Леодар Фаррелл лишается права наследования престола Империи Черных Драконов. Лишается титула наследного принца. И… – он сделал паузу, и в его глазах мелькнула настоящая боль, – отныне считается персоной, чье присутствие во дворце нежелательно. До отмены данного распоряжения.

Это был приговор. Не смертный, но горький. Изгнание из семьи. Разрыв. Келли вскрикнула – звук, полный торжества и злорадства. Лео лишь кивнул, как будто ожидал этого. – Я понимаю. – Убирайся с глаз моих, – прохрипел Рудгард, отвернувшись. – И забери свою… свою логику с собой.

Он развернулся и тяжело зашагал прочь. Келли бросила на нас последний, полный ненависти взгляд и последовала за ним, хлопнув дверью.

Когда звук шагов затих в коридоре, в комнате воцарилась гробовая тишина. Лео стоял, опустив голову, его плечи напряжены.

– Лео… – тихо позвала я.

Он обернулся. На его лице не было ни ярости, ни отчаяния. Была лишь глубокая, бесконечная усталость и… облегчение.

– Вот и всё, – сказал он просто. – Я свободен или, по крайней мере, начинаю путь к свободе. Теперь у меня есть только ты, Алисия и обещание, которое я дал себе в Гибельных землях о том, что буду защищать тебя, наше партнерство и нашу стаю. Ты… – он запнулся, впервые за весь этот разговор выглядев неуверенно, – ты все еще хочешь быть в ней? Рядом с опальным, беститульным драконом?

Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

– Ты только что совершил, наверное, самый безумный и самый смелый поступок в своей жизни, – сказала я, глядя прямо в его золотые глаза. – Ты выбрал нелегкий путь долга, а трудный путь чести. Своей чести. Как я могу отказаться от такого человека? От такого дракона? От такой… стаи?

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец покатились по щекам, но я улыбалась. – Твоя логика ужасна, – хрипло сказал он, но в его глазах вспыхнули искорки того самого, знакомого мне Лео. – Но я, кажется, начинаю её любить. Он притянул меня к себе, и я обняла его, прижавшись лбом к его груди. Он сделал свой выбор в пользу нас и теперь нам предстояло жить с последствиями. Но, впервые с тех пор, как я попала в этот мир, я чувствовала, что мы будем вместе.

Глава 35. Весть от Старых Друзей

Алисия.

Тишина после ухода Рудгарда была иной. Не гнетущей, а хрупкой, звенящей, словно воздух после удара молнии.

Мы стояли посреди комнаты, два изгнанника, держась за руки, как за единственный спасительный якорь в внезапно обрушившемся море. Отчаяние, гордость, облегчение и леденящий ужас будущего – все это булькало внутри меня одним неразделимым коктейлем.

Лео первым нарушил молчание. Он вздохнул, глубоко, и его плечи под моей ладонью наконец расслабились, но я уверена, не от слабости, а от странного, нового ощущения – сброшенной ноши. – Ну вот, – произнес он с какой-то кривой усмешкой. – Теперь я официально бесполезен для политических браков. Должен чувствовать опустошение, а на душе… странно легко и даже приятно.

– Это потому, что ты сделал выбор, по совести, – тихо сказала я. – А не по принуждению. Это всегда дает силы, даже если эти силы пока что только на то, чтобы не рухнуть на пол.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, уставших и покрасневших, вспыхнула знакомая искорка. – «Выбор по совести». Да, звучит как что-то из твоих странных, неместных книг, но, пожалуй, ты права. Теперь… – он огляделся, и его взгляд стал практичным, оценивающим. – Теперь нам нужно думать, что делать дальше. Оставаться здесь, под негласным домашним арестом, – не вариант, но и бежать сломя голову, без плана… Эдриан не дремлет. А отец… – он запнулся, но быстро взял себя в руки, – Император может передумать и решить, что лучший способ справиться со строптивым сыном – выдать его Виалару в обмен на шаткий мир.

От одной этой мысли по спине пробежали мурашки. Я отпустила его руку и забегала по комнате, включая режим анализа. – Так. Ресурсы. У нас есть мы двое. Ты – опальный дракон без титула, но с когтями и, надеюсь, связями. Я – попаданка без магии, но с крепкой психикой и знаниями, бесполезными в 99% случаев этого мира. Плюс, – я показала на чешуйку на шее, – один магический амулет. И… все. – Не совсем все, – поправил Лео. – У нас есть признание некоторых членов совета. Людвиг, например. И мать… Тереза на нашей стороне, даже если открыто выступить не может. И есть…

Он не договорил. В этот момент снаружи, из-за тяжелой портьеры, прикрывавшей балконную дверь, донесся странный звук. Не стук, а скорее скрежет, будто по камню провели чем-то очень твердым и шершавым. Мы переглянулись. Лео мгновенно встал в защитную стойку, оттесняя меня за свою спину, его пальцы сжались, готовые в любой момент превратиться в когти. – Кто там? – его голос прозвучал низко и опасно.

В ответ скрежет повторился, настойчивее. И послышалось хриплое, знакомое бормотание. – Тьфу ты, проклятая штуковина… Зацепилась, понимаешь… Совсем обузданилась…

Мои глаза округлились. Я знала этот ворчливый басок! – Грумб? – выдохнула я, протискиваясь мимо ошарашенного Лео и бросаясь к балконной двери.

Я отдернула портьеру и распахнула створку. На каменном парапете, с трудом удерживая равновесие и запутавшись в складках тяжелого бархатного полога, сидел наш тролль. Вернее, висел. Огромный, серо-зеленый, с лицом, похожим на помятый булыжник, он беспомощно болтал ногами над пропастью в несколько десятков метров. – А, леди Алисия! – просипел он, увидев меня. – Подсоби, а? Эта тряпка… она как живая, ей-богу!

Лео, оглушенный происходящим, на секунду остолбенел, а затем рванулся вперед. Вдвоем мы втащили массивного тролля в комнату. Грумб тяжело рухнул на пол, отдуваясь и отряхиваясь.

– Фух! Спасибо. Лестницы тут у вас, конечно, удобные для хлипких двуногих, а для порядочного тролля – сплошное мучение. Пришлось по стене карабкаться. Прямо как по той скале у Старого Ущелья, помнишь?

– Грумб, – перебил его Лео, опускаясь на корточки перед ним. Его голос дрожал от смеси неверия и нарастающей тревоги. – Что ты здесь делаешь? Как ты проник в столицу? Тем более во дворец? Тебя же на пушечный выстрел не подпустят!

– А я и не через главные ворота, – гордо фыркнул тролль, почесывая за ухом, где застрял обрывок бархата. – У меня проводник был. Хороший проводник.

Из складок его потрепанной медвежьей шкуры, той самой, что я когда-то помогла ему «модифицировать» ремнем, выпорхнуло крошечное сияющее существо и зависло в воздухе, мелко звеня.

– Людвиг! – воскликнула я. Наш светлячок! Он описывал в воздухе радостные круги, а затем уселся мне на ладонь, излучая теплое, успокаивающее сияние. Значит, он нашел Грумба и привел его сюда. Сквозь все кордоны, через Гибельные земли. Лед пробежал по моей коже, если Людвиг здесь, и Грумб пробирается тайно, значит, дело пахнет не просто визитом вежливости. – Грумб, – сказала я, и мой голос прозвучал слишком громко в этой тихой комнате. – Что случилось? От Элоры весть?

Лицо тролля сразу стало серьезным, вся ворчливая добродушность слетела с него, как шелуха. – От эльфийки, да, – кивнул он, понизив голос до скрипучего шепота. – И весть та еще, доложу я вам. Плохая… та, что хуже не бывает. Он вытащил из-за пазухи небольшой, аккуратно свернутый листок, похожий на бересту, но испещренный тонкими, изящными письменами. Пахло от него дымом, травами и… озоном, тем самым, предгрозовым запахом, что всегда витал вокруг Эдриана.

– Элора следила, как ты просила, за границами чужих земель, – начал Грумб, разворачивая бересту, но письмена были для меня нечитаемые. – Сначала все тихо было, а потом… потом пошли слухи. Шепотом, по темным тропам о том, что Виалар не угомонился и что его ярость не остыла, а только разгорелась, после того как ты, принц, посрамил его в таверне.

Лео мрачно кивнул, принимая свиток. Его глаза пробежали по строчкам, и с каждой секундой его лицо становилось все суровее, каменея и замирая.

– Он не просто зол, – продолжил Грумб, видя, что Лео читает. – Он – кремень. И нашел себе таких же, он пошел по темным логовам, по забытым пещерам. Стал смазывать глотки тем, кого ваша империя, принц, когда-то вышвырнула за пределы. Изгнанникам. Оборотням от драконьей крови, которых не признают чистопородные. Тем, у кого в жилах течет грязь и затаенная ярость. – Отбросы драконьего мира, – прошептал Лео, не отрывая глаз от письма. – Те, кого мы изгнали за безумие, чрезмерную жестокость или служение темным культам. Он нашел и их. – И договорился, – мрачно закончил Грумб. – Элора писала, что видела знаки. Необычные сплетения сил на границах. Следы не одной, а многих драконьих натур, и все они – чужие, пахнут кровью и пеплом. Она считает, что он собирает армию. Не регулярную, а сброд. Но сброд отчаянный, голодный и могущественный. И ведет он их сюда.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я схватилась за спинку кресла.

– Сюда? В Империю? Но зачем? Он же знает, что Лео…

– Он знает, что Лео отрекся от престола и впал в немилость, – безжалостно закончил Лео, наконец отрывая взгляд от послания. Его глаза были полыми, как два куска янтаря. – Он знает, что теперь я уязвим. Что отец… что Император может не спешить мне на помощь. А может, даже обрадуется, если проблемного сына устранит кто-то со стороны. Это идеальный момент для удара. Он хочет не просто тебя, Алиса. Он хочет мести. Мне. За унижение. За то, что я посмел отобрать у него «его собственность». И он хочет показать всей Империи, что даже опального принца Фарреллов можно растоптать. Что его власть сильнее.

Он скомкал бересту в кулаке, и по его костяшкам пробежал слабый золотой свет.

– Он собирается вторгнуться, – сказал Лео, и его голос звучал уже не как голос изгнанника, а как голос полководца, оценивающего угрозу. – Собрать всю свою новую «армию» и ударить по самым слабым точкам границы. Те, что охраняются кланами, лояльными мне… или просто наименее укрепленные. Его цель – не завоевание. Он не сможет. Его цель – хаос. Прорваться вглубь, захватить тебя, убить меня и скрыться в том хаосе, который он же и создаст. А заодно – ослабить Империю, показав, что она не способна защитить даже своих бывших принцев.

Комната снова поплыла, но на этот раз не от эмоций, а от холодного, ясного осознания катастрофы. Внешняя угроза. Не абстрактная, а очень конкретная, идущая прямо на нас. И мы здесь, в этой золотой клетке дворца, связанные по рукам и ногам политическими играми и отцовским гневом.

– Нужно предупредить Рудгарда, – выдохнула я. – Немедленно! Независимо от того, что между вами, он не позволит врагу топтать его земли!

– Он позволит, если решит, что это наказание мне по заслугам, – мрачно возразил Лео. – Или если совет, в котором теперь заправляют сторонники Келли и ее отца, убедит его, что это провокация с моей стороны. Что я сам привел врага, чтобы вернуть власть. Нет. Мы не можем идти к нему напрямую, по крайней мере не сейчас.

Грумб хрюкнул, соглашаясь.

– Эльфийка тоже так думала. Она сказала: «Предупредите принца и девицу. Пусть бегут или готовятся. Но полагаться на каменные стены и каменные же головы их правителей – смерти подобно».

– Бежать? – я засмеялась, и смех вышел горьким. – Куда? Он собирает армию по всем темным углам! Он найдет нас везде! Разве что… – меня осенило. – Разве что вернуться в мой мир, но для этого нужен Ивар Бирик, а он…

– Мертв, – коротко сказал Лео. – Я навел справки. Настоящий Ивар Бирик, куратор выставки, исчез в тот же день, когда появились вы. Вероятно, его убрали, а его облик использовал кто-то… или что-то другое. Эта дверь закрыта.

Тупик. Словно все стены сомкнулись. Внешняя угроза не объединяла конфликты – она накладывалась на них, делая в сто раз опаснее. Мы были меж двух огней: гнев семьи и надвигающаяся ярость бывшего жениха.

Людвиг на моей ладони вдруг замер, а затем засветился ярче, проецируя на стену слабые, дрожащие картинки. Мы увидели знакомые очертания Гибельных земель, затем – группу искаженных, уродливых драконьих силуэтов на фоне ночного неба, а потом… силуэт Эдриана в его человеческом облике, стоящего на скале и смотрящего в сторону сияющих башен Империи. В его руке что-то пылало.

– Он уже в пути, – прошептала я, расшифровывая послание света. – И у него есть какое-то оружие или артефакт.

Лео стиснул зубы. В его глазах закипела та самая драконья ярость, холодная и расчетливая.

– Значит, бежать нельзя. Остается одно – готовиться к встрече, но не здесь…не в этой ловушке.

– Куда? – спросила я.

Он посмотрел на Грумба. – Ты сможешь провести нас обратно? К Элоре? В самое сердце Гибельных земель, туда, где даже драконы теряют ориентацию? Тролль выпрямился, и в его маленьких глазках вспыхнул боевой огонек.

– Для своих – всегда смогу. Тропы я помню и эльфийка ждать будет. Там, говорила, есть место. Древнее. Сильное. Где магия чужая вязнет, как муха в смоле. Может, там отсидимся? – Не отсидимся, – возразил Лео. Его взгляд стал острым, стратегическим. – Там мы дадим бой. На своей территории. Там, где его численность и его драконья мощь будут означать меньше. Где решать будет не сила крыльев, а знание земли. И где… – он перевел взгляд на меня, – где пригодится не магия, а логика. Умение видеть слабые места. Умение устраивать ловушки.

Я почувствовала, как страх отступает, сменяясь знакомым, почти забытым азартом. Задача. Сложная, смертельно опасная, но задача. С параметрами, переменными, целью. Мой мозг тут же начал работу, отбросив панику.

– Нужен план, – сказала я, и голос мой снова стал твердым. – Нужна карта и нужно знать их состав, предполагаемые маршруты. Нужно мобилизовать всех, кто нам хоть как-то симпатизирует здесь, во дворце. Терезу. Людвига – для связи. Мы должны быть глазами и ушами, пока они будут кулаками.

Лео удивленно, а затем с нескрываемой гордостью посмотрел на меня.

– Алисия, ты уже составляешь стратегию.

– А что еще делать? – я пожала плечами, и на губах появилась та самая кривая, дерзкая улыбка, которую я тренировала перед зеркалом в покоях Эдриана. – Сидеть и ждать, пока за мной придет разъяренный дракон с армией головорезов? Не в моем стиле и если уж суждено вляпаться в историю, то так, чтобы это было эпично. И с правильным союзником.

Грумб заворчал одобрительно.

– Вот это я понимаю, речь! Почти как у тролля! Только меньше мата. Лео рассмеялся, коротко и резко. В этом смехе была и горечь, и отвага.

– Хорошо. Тогда слушайте. У нас мало времени. Очень мало. Грумб, ты отдохнешь пару часов, а потом поведешь нас к Элоре. Алисия, собери все необходимое – теплую одежду, еду, что сможешь унести. Я… я сделаю то, что должен был сделать давно. Найду тех, кто еще верен мне в этой каменной громадине. Мы уйдем до рассвета. До того, как Келли и ее приспешники опомнятся и до того, как Эдриан перейдет границу.

Внешняя угроза, огромная и безжалостная, нависла над нами, но парадоксальным образом она стерла мелкие дрязги, отбросила обиды. Перед лицом общего врага мы с Лео снова стали командой. Не принцем и попаданкой, не изгоем и его спутницей, а стратегом и тактиком. Драконом и его… мозгом. Нашей странной, нерушимой стаей. И мы собирались дать бой не ради трона или магии, а ради нашего права быть вместе. И ради того, чтобы показать этому миру, что иногда самый острый клинок – это не коготь и не заклятье, а вовремя придуманная, безумная идея.