Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"

Автор книги: Надежда Фатеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40. Совет Союзников.

Алисия.

Утро после воссоединения. Свет, просачивающийся сквозь живой купол Молчаливого Круга, был не ярким, а рассеянным, словно прошедшим сквозь толщу чистой воды. В нём не было тревоги внешнего мира, но тревога была в нас.

Лео, благодаря эльфийским снадобьям и драконьей живучести, выглядел уже не как полумёртвый беглец, а как уставший, но собранный воин. Под повязками кожа затягивалась, в глазах вернулась привычная острая внимательность, но теперь она была приправлена новой горечью – знанием о своём «предназначении».

Он сидел у очага, чистя клинок куском камня, и каждое движение его рук было экономным и точным. Готовился.

Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и тёплый, пока раскладывала на грубом деревянном столе плоды наших трудов: схемы ритуала, карту местности, нацарапанную Грумбом на куске плоской коры, и несколько странных предметов, собранных Элорой, – камни с природными рунами, ветви деревьев, росших на разломах земной магии.

Мы собрались все, наш странный военный совет восседал за импровизированным столом. Элора, невозмутимая, как лесное озеро, Грумб, ворчащий и посасывавший задетую в драке лапу, и Людвиг, зависший над столом и проецирующий на стену слабые изображения – то дальних гор, то силуэтов драконов в полёте. Его свет теперь был не просто свечением, а настоящим коммуникатором, способным показывать увиденное другими светлячками на границах. Сеть раннего оповещения.

«Команда», – подумала я, оглядывая их, не принц со свитой, не героиня с помощниками. Мы были Команда, каждый – со своим уникальным навыком, со своей болью, и со своей причиной быть здесь.

– Итак, – начала я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала в этой тишине. – Враг у ворот или почти у ворот. У нас есть три проблемы, сплетённые в один клубок. Первая – Эдриан Виалар, жаждущий мести и… меня. Вторая – его новая «армия» из изгнанников, которых он чем-то приманил. И третья… – я посмотрела на Лео, – древний ритуал Фарреллов, который может активироваться здесь, на границе земель, если Эдриан решит использовать какую-то древнюю магию для атаки. Он – ключ, и он же – мишень.

Грумб хрюкнул. – Много букаф. Проще, где бить и чем? – Вот в этом-то и загвоздка, – сказал Лео, откладывая клинок. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение. – Бить напрямую – самоубийство. Даже в драконьей форме я не справлюсь с десятком сородичей, пусть и отбросов. Они сильны в ярости и отчаянии, а Эдриан… он не глуп. Он нападёт, когда будет уверен в перевесе.

– Тогда что? Ждать, пока они нас здесь, как мышей в норке, выкурят? – проворчал тролль.

– Нет, – сказала я, и все взгляды устремились на меня. – Мы не будем ждать. Мы заставим их напасть на наших условиях. И мы не будем бить по силе, мы ударим по слабости.

Я ткнула пальцем в карту Грумба, в место, отмеченное особым знаком. – Здесь, в полумиле от Молчаливого Круга, есть место. Элора называет его «Зевом». Это природная аномалия, где магия ведёт себя непредсказуемо. Сильные заклинания искажаются, драконье чутьё сбивается. Это наш первый козырь.

– Второй козырь, – я перевела палец на схему ритуала, – это их мотивация. Эдриан движим одержимостью и обидой. Его союзники – жаждой добычи, хаоса и, вероятно, обещанием новых земель. Это ненадёжный союз, в нём есть трещины.

Лео прищурился. – Ты хочешь их рассорить? – Я хочу, чтобы они сами себя уничтожили, – поправила я. – Эдриан хочет меня живой, верно? Для его извращённого ритуала или просто чтобы унизить. Его «союзникам» это не нужно, им нужен погром. Они хотят грабить, жечь, убивать. Что, если мы дадим им более лакомую цель, чем поимка одной девушки?

Я посмотрела на Лео. Он понял мгновенно. В его глазах вспыхнуло холодное пламя. – Меня. Опального принца Фарреллов, голову, которого Эдриан, возможно, пообещал им в качестве дополнительного бонуса, но, если я явлюсь не как жертва, а как… вызов.

– Как приманка, – кивнула я. – Явно, дерзко. Ты вызовешь Эдриана на поединок, по старому драконьему праву. Один на один. Его гордость, его желание доказать своё превосходство над тобой, не позволят ему отказаться перед лицом его новой банды. Особенно если ты его публично унизишь.

Элора тихо ахнула, осознав смелость и риск плана. – Но его союзники… они не станут соблюдать правила поединка. – Именно! – воскликнула я. – Они набросятся, чтобы воспользоваться моментом и убить тебя, заполучив себе славу. Это выведет из себя Эдриана. Он увидит в этом не только нарушение кодекса, но и угрозу своей добыче, его мести. Он воспримет это как предательство или, по крайней мере, как неуважение. Трещина.

Грумб почесал затылок. – Хитро. А мы что, будем с трибунок за этим смотреть? Пока они друг другу глотки дерут? – Нет, – сказал Лео, и на его лице появилась хищная улыбка. – Пока они будут заняты мной и выяснением отношений, основная угроза их численности будет нейтрализована. А вы… – он обвёл взглядом меня, Элору и Грумба, – вы сделаете то, в чём истинная сила. Вы ударите по настоящей слабости.

Я взяла одну из веток, собранных Элорой, – ту, что реагировала на магические всплески.

– Элора, ты говорила, что многие из этих изгнанников привязаны к Эдриану не клятвами, а какими-то временными артефактами или ритуалами подчинения. Их лояльность висит на волоске. Людвиг, – я повернулась к светлячку, – твои сородичи могут показывать не только образы, но и… эмоции? Сильные всплески?

Людвиг вспыхнул утвердительно и спроецировал на стену образ испуганного оленя, от которого исходили волны панического страха. – Идеально, значит, мы можем создать иллюзию, сильную иллюзию того, что сам Эдриан их предаёт, что он заманил их в ловушку, чтобы забрать их силу для себя. Элора, ты сможешь усилить такой «сигнал» в месте, подобном «Зеву»? Сделать его убедительным?

Эльфийка задумалась, её пальцы перебирали сухие травы. – Это возможно, но нужен катализатор. Сильный, чистый импульс страха или гнева, который можно исказить и направить. – У меня есть кое-что получше гнева, – тихо сказал Лео. Все снова посмотрели на него. Он коснулся своей груди, где под рубахой лежала чешуйка. – У меня есть боль от предательства отца. Чувство, что меня вычеркнули из моей же семьи. Это… это очень сильное чувство. И очень личное, если Элора сможет его «считать» и трансформировать в иллюзию всеобщего предательства со стороны лидера… Думаю, это сработает. Особенно на тех, кто и сам не раз был предан.

В хижине повисла тишина. План обретал форму, жуткую и блестящую. Мы не просто собирались драться. Мы собирались устроить психологическую и магическую диверсию.

– А что с ритуалом? – спросила Элора. – Если Эдриан применит силу… – Это будет наш финальный ход, – сказала я, указывая на центральный узел схемы. – В разгар хаоса, когда он будет ослаблен внутренним конфликтом и яростью, я попытаюсь перенаправить энергию его атаки в матрицу ритуала, но не для активации. Для перегрузки. Для этого мне нужно быть рядом. И мне нужна защита.

– Защиту обеспечим, – буркнул Грумб, сжимая свою дубину. – У меня для этих летучих ящериц пара новых аргументов припасена. Камнемет. – А я направлю потоки леса, чтобы скрыть ваше присутствие и усилить иллюзии, – добавила Элора. – А я, – сказал Лео, вставая. Его фигура, даже раненная, заполнила пространство хижины, – я буду той самой наждачной бумагой, о которую они все обдерут свои когти. Я выведу его на поединок, а когда его банда вмешается… я дам тебе сигнал, Алисия, твой сигнал.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Было доверие, полное и безоговорочное. Он, дракон, принц, воин, доверял свою жизнь и исход битвы моей, дизайнера, безумной схеме.

– Сигнал? – переспросила я. – Ты поймёшь, – он едва уловимо улыбнулся. – Это будет что-то… очень логичное.

Совет был окончен. План, хрупкий и дерзкий, как паутина, натянутая на лезвие меча, был принят. Каждый знал свою роль:

Лео – приманка, провокатор, главная мишень.

Я – мозг, хакер, оператор «громоотвода».

Элора – иллюзионист, усилитель, контролёр поля боя.

Грумб – сила, диверсии, защита.

Людвиг – глаза, уши, система связи.

Мы не были армией, но мы были спецназом. Маленькой, отчаянной командой, собравшейся, чтобы переиграть тех, кто полагался на грубую силу.

Пока другие начали готовиться – Элора собирать травы для усиления иллюзий, Грумб обтачивать свои «аргументы», – я подошла к Лео. Он смотрел на карту, его лицо было сосредоточено.

– Ты уверен? – тихо спросила я. – Это огромный риск. Ты будешь один против них всех, пусть и на время.

– Я не один, – он обернулся и взял мою руку. Его ладонь была шершавой, тёплой и твёрдой. – У меня за спиной будет лучший тактик, которого я знаю и ради этого стоит рискнуть. Ради того, чтобы больше никогда не играть по навязанным правилам, чтобы строить свои.

Он говорил не просто о битве. Он говорил о будущем, о том, что может быть после, если мы выживем.

Я прижала его ладонь к своей щеке, закрыв глаза. Страх был, но сильнее была странная, холодная уверенность. У нас был план. Не идеальный, не гарантирующий победы, но наш, выстроенный на нашем понимании друг друга и этого мира. На слабостях врага, а не на своих иллюзорных сильных сторонах.

В тени надвигающейся войны мы, группа изгоев и чужаков, нашли свою силу не в единстве крови или магии, а в единстве цели. И мы были готовы бросить вызов самой судьбе, вооружённые лишь логикой, верностью и безумной, отчаянной надеждой.

Глава 41. Предательство Келли.

Алисия.

Планы, как и нервные клетки, имеют свойство не восстанавливаться, особенно когда их топчут каблуком, полным злобы и ревности.

Мы провели в Молчаливом Круге два дня, два дня напряжённой, почти лихорадочной подготовки. Лео и Грумб патрулировали окрестности, маскируя следы и устанавливая примитивные, но эффективные сигнальные ловушки – натянутые волосы эльфийки с колокольчиками из сушёных стручков, груды хвороста, готовые обрушиться на тропу.

Элора медитировала, настраиваясь на «ритм» леса, чтобы в нужный момент усилить иллюзии. Я же дописывала последние расчёты, пытаясь предугадать каждую переменную в уравнении под названием «Безумный план А».

Воздух в Круге был густым от напряжения, но в нём также витало что-то новое – сплочённость. Мы были командой, отточенным инструментом, каждый зубчик которого знал своё место. Даже Людвиг, наш живой фонарик и коммуникатор, носился по поляне, проверяя связь с сородичами на границах.

Именно он и подал первый сигнал.

Обычно его свет был ровным, успокаивающим голубоватым, но сейчас он вдруг завис над самой крышей хижины и замигал тревожным, прерывистым алым. Из его крошечного тельца вырвалась серия быстрых, ярких вспышек, которые я уже научилась читать: «Человек. Один. Женщина. Идёт прямо. Знает путь».

Мы замерли, обменявшись взглядами. Не Эдриан. Не его орда. Одна женщина, идущая с уверенностью, которая леденила душу, потому что уверенным шагом сюда могла прийти только та, кто знала дорогу, а её знали единицы.

Лео первым сорвался с места, выхватив клинок. Его лицо стало каменным, в глазах вспыхнуло холодное понимание и ярость.

– Нет, – прошептал он. – Не может быть.

– Может, – хрипло сказала Элора, поднимаясь. В её обычно спокойных глазах плескался ужас. – Она… она брала у меня когда-то травы для отваров. Я показывала ей безопасные тропы к редким растениям. Я не думала…

– Никто не думал, – прервал я её, чувствуя, как подкатывает тошнота от осознания. Все наши ухищрения, маскировка, планы – всё это было бесполезно, если предатель находился не снаружи, а в самой сердцевине наших воспоминаний, нашего доверия.

Мы высыпали из хижины, заняв оборонительные позиции. Грумб с дубиной замер у ствола огромного серебристого дерева, прикрывая подступы к роднику. Элора отступила в тень, её пальцы уже перебирали мешочки с порошками. Лео встал впереди меня, живой щит.

И она вошла.

Келли Палмер шагнула в Молчаливый Круг так, будто входила в свой будущий будуар. Её тёмный дорожный плащ был забрызган грязью, волосы выбивались из строгой причёски, но осанка оставалась королевской. На лице не было ни усталости, ни страха, только ледяная, сосредоточенная решимость. И ненависть. Она остановилась в сотне шагов от нас, её взгляд скользнул по Грумбу с брезгливым презрением, задержался на Элоре с немым укором, и наконец упал на Лео и меня. В её глазах что-то дрогнуло – боль, ярость, триумф – всё перемешалось в один ядовитый коктейль.

– Нашла, – произнесла она тихо, и это слово прозвучало как приговор.

– Как ты посмела? – голос Лео был низким, опасным, в нём слышалось шипение пламени. – Как ты посмела прийти сюда, после всего? – После всего? – она горько рассмеялась. – После того как ты выбросил нашу общую судьбу, нашу историю, ради этой… пустышки? Я пришла вернуть своё, Леодар. Я пришла вернуть тебя к здравому смыслу в последний раз.

– Уходи, Келли, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Пока не стало поздно. Уходи и забудь дорогу сюда.

Она повернула ко мне свой взгляд, и в нём было столько концентрированной ненависти, что я физически отшатнулась. – Ты мне не указываешь. Ты – причина всего этого безумия. Причина его падения. И я здесь для того, чтобы всё исправить.

Она сделала шаг вперёд. Лео тут же выставил клинок. – Следующий шаг будет последним, Келли. Клянусь кровью Фарреллов.

– Ты уже не Фаррелл, – холодно парировала она. – Ты изгой. Беглец. И скоро тебя не будет вообще. Я предлагаю тебе последний шанс. Вернись со мной. Отрекись от неё. Помоги отцу и Империи отразить удар Эдриана. И я… я замолю за тебя. Мы поженимся, как и было предназначено. Ты обретёшь прощение и место рядом со мной на новом совете. Всё может вернуться на круги своя.

Её предложение повисло в воздухе, гротескное и отвратительное. Она не просто шантажировала. Она предлагала ему сделку с дьяволом, прикрытую благими намерениями.

Лео рассмеялся. Коротко, беззвучно, но это был смех, полный такого презрения, что Келли побледнела.

– Вернуться в золотую клетку, где ты будешь дергать за ниточки? Покориться судьбе, которую я ненавижу? Ради чего? Ради призрачного прощения от человека, который вычеркнул меня из жизни, как описку? Нет, Келли. Я выбрал свободу, и я выбрал её, – он кивнул в мою сторону, даже не глядя. – И если это мой последний выбор, то я им горжусь.

Лицо Келли исказилось. Вся маска благородной леди, всё показное спокойствие рухнуло, обнажив озлобленное, обиженное чудовище.

– Гордись, пока можешь! – выкрикнула она. – Потому что твоя свобода закончится с закатом! Я знаю, где вы. Я видела, как ты ползаешь по этим лесам, как раненый зверь! И я пошла за тобой, а теперь… теперь я приведу сюда того, кто раздавит ваше жалкое гнездо!

Она выхватила из складок плаща тот самый тёмный кристалл и подняла его высоко над головой. Камень засветился изнутри мутным, зелёным светом. – Он знает, как найти меня! – кричала она, и в её голосе звенели истеричные нотки. – И я расскажу ему всё! Про ваши слабые места! Про эту волшебную дыру в лесу! Про то, как вас всего пятеро! Он сожжёт этот круг дотла, а тебя, Леодар, заберёт! Мёртвого или живого – неважно! А её… её я заберу себе, чтобы ты видел, как она страдает, прежде чем умрёшь!

Это было чистым, неприкрытым безумием. Она перешла грань. Из отвергнутой невесты она превратилась в мстительную фурию, готовую уничтожить всё, включая объект своей мнимой любви, лишь бы он не достался другой.

– Келли, остановись! – крикнула Элора, и в её голосе впервые прозвучала настоящая сила, заставляющая воздух вибрировать. – Ты не понимаешь, что делаешь! Ты приведёшь сюда не только нашу гибель, но и гибель этих лесов! Ты нарушишь древний баланс!

– К чёрту ваш баланс! – завопила Келли. – Я хочу справедливости! Я была ему верна! Я ждала! А он… он выбрал … эту!

В этот момент Людвиг, до этого трепетно висевший в воздухе, вдруг метнулся вперёд, как крошечная комета. Он врезался прямо в кристалл в руке Келли. Раздался тонкий, хрустальный звон – и камень треснул. Зелёный свет погас, сменившись тусклым, мёртвым свечением. Келли вскрикнула от неожиданности и боли, разжимая пальцы, треснувший артефакт упал на мох.

Но было уже поздно, я почувствовала это кожей, тот самый, ненавистный запах озона, смешанный с прахом и яростью, усилился в сто раз, обрушившись на Молчаливый Круг, как удушающая волна. Кристалл успел передать опасный для нас сигнал.

Лео двинулся. Не как человек, а как разряд молнии. Он был перед Келли быстрее, чем она успела моргнуть, и выбил у неё из ножен изящный кинжал, который она потянулась было достать. Он схватил её за плечи, и его лицо было так близко к её лицу, что они почти касались носами. – Что ты наделала? – прошипел он, и в его голосе был рёв сдерживаемого дракона. – Что ты наделала?!

– То, что должна была! – выплюнула она ему в лицо, не пытаясь вырваться. Её глаза горели мрачным торжеством. – Теперь он идёт. И он знает всё . Прощай, Леодар. Жаль, что ты не выбрал правильную сторону.

Лео оттолкнул её с такой силой, что она отлетела и упала на колени. Он обернулся к нам, и в его глазах больше не было ни ярости, ни боли. Была только холодная, безжалостная ясность полководца, принимающего неизбежное.

– План «А» мёртв. Они знают наше местоположение и, вероятно, силы. Готовьтесь к осаде. К фронтальному штурму. Элора, Грумб – на первоначальные позиции. Алисия, – он посмотрел на меня, – тебе нужно переписать сценарий. Сейчас.

Келли, поднимаясь с земли, хохотала – горьким, надрывным смехом. – Переписать? Вы ничего не успеете! Он уже близко! Слышите?

Мы замерли. И услышали. Сначала – далёкий, но нарастающий гул, похожий на гром. Потом – рёв. Не один. Несколько. Хриплых, диких, полных ненависти. Рёв драконов, но не благородных, а искажённых. Голодных. Им вторил треск ломающихся деревьев где-то на подступах к Кругу. Ловушки срабатывали, но звук был таким, словно кто-то рвал бумагу.

Предательство свершилось. Келли открыла ворота ада прямо к нашему порогу. Наш хитрый план с иллюзиями и раздором превратился в пыль. Теперь оставалось только одно: стоять и сражаться. На уничтожение.

Я посмотрела на Лео, на Грумба, хмуро сплевывающего и зажимающего дубину, на Элору, чьё лицо стало маской сосредоточенной скорби, на Людвига, мерцающего рядом со мной прерывистым, но решительным светом.

План рухнул, но команда осталась. – Ладно, – сказала я, и мой голос прозвучал странно спокойно в наступившем хаосе приближающегося рёва. – Значит, импровизация. Все помнят, где слабое место в схеме ритуала? Теперь мы будем вбивать в него клин. Буквально. Грумб, ты с нами? – До конца, девица, – прохрипел тролль. – Надоели уже эти пернатые гады.

Лео бросил последний взгляд на Келли, которая, схватившись за сломанный кристалл, выползала к краю поляны. – Убирайся, если выживешь в этой мясорубке – считай, что тебе повезло. Затем он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: страх, принятие и железную волю. – Поехали?

Мы обменялись кивками. Не было времени на долгие прощания. Война, которую мы хотели переиграть, вломилась к нам в дом. Теперь нам предстояло встретить её лицом к лицу. Всем вместе.

Глава 42. Решающая битва.

Алисия.

Воздух больше не пах лесом. Он пах гарью, озоном и звериной яростью. Словно сам мир вокруг Молчаливого Круга содрогался от приближающейся бури. Рёв был уже не фоном, он был везде, заполняя уши, вибрируя в костях, вытесняя все мысли, кроме одной: они здесь.

План рухнул, но инстинкт выживания и месяцы странствий по Гибельным землям сработали быстрее. Мы действовали, не сговариваясь.

Элора, бледная как лунный свет, устремила взгляд в кроны деревьев, окружавших поляну. Её губы шептали что-то на древнем, певучем языке. В ответ живая изгородь из серебристых деревьев сомкнулась плотнее, ветви сплетаясь в почти сплошной, дрожащий барьер. Это была не стена – она не остановит дракона. Но это была пелена, дымка, искажающая реальность. Первая линия обороны – иллюзия и запутывание.

Грумб, фыркая, исчез в кустах у самого края поляны, затаившись со своей дубиной и грудой специально подобранных острых камней. Его задача – ближний бой, неожиданность, ярость тролля, обрушенная на лапы или крылья того, кто рискнёт опуститься слишком низко.

Я же, сжимая в одной руке свой «план Б» – переработанную на скорую руку схему ритуала, нацарапанную теперь на внутренней стороне предплечья древесным углём, – а в другой зажимая Людвига, отступила к самому роднику. Холодное сияние воды было моим ориентиром. А Людвиг… Людвиг был всем. Моими глазами, ушами, нервной системой поля боя.

Лео стоял в центре поляны. Он сбросил остатки разорванной рубахи. На его спине и плечах, сквозь кожу, проступал призрачный золотистый узор – отблеск чешуи, жаждущей вырваться наружу. Он смотрел в небо, туда, где сквозь сомкнувшиеся ветви пробивался неестественный, багровый отсвет. – Алисия, – сказал он, не оборачиваясь. Его голос был низким и странно спокойным, как гладь озера перед ураганом. – Координация. Не дай им сгруппироваться. Элора создаст помехи, а ты… направляй удар, туда, где слабее. – Лео, – выдохнула я, и мой голос дрогнул. – Их много. – Значит, бить надо больно и точно, – он наконец обернулся. В его глазах не было страха. Была абсолютная, леденящая решимость. – Доверяй мне и себе…

Он запрокинул голову, и из его горла вырвался не крик, а низкий, вибрирующий рык, в котором слышалась вся мощь его рода. Воздух вокруг него задрожал, заискрился. И тогда он изменился.

Это не было красивым, поэтичным превращением из сказки. Это было насилие над реальностью. Кости трещали, сухожилия натягивались, кожа лопалась, чтобы уступить место чёрной, отливающей золотом чешуе. Он рос, заполняя собой центр поляны, его крылья, похожие на перепонки из ночного неба, распахнулись, задевая деревья. Хвост, мощный и гибкий, сметал кусты. Через мгновение передо мной стоял не Лео, а Дракон. Чёрный Дракон Империи Фарреллов. Его глаза, теперь огромные и с вертикальными зрачками, пылали холодным золотым огнём. Он был одновременно прекрасен и ужасен. И он был один.

И тут они пришли.

Первой обрушилась не атака, а волна удушающего присутствия. Защитный купол Элоры содрогнулся, и в нём появились бреши. Сверху, протаранив иллюзию и живую изгородь, в Молчаливый Круг ворвались три твари. Они были драконами лишь отдалённо. Один – цвета ржавчины и грязи, с кривыми, несимметричными рогами и одним помутневшим глазом. Второй – тощий, чешуя облезла, обнажая покрытые струпьями участки кожи, от него пахло гнилью. Третий – поменьше, юркий, с длинным, как у скорпиона, жалом на хвосте. Изгнанники. Отбросы. Глаза их горели не разумной яростью, а животным голодом.

Лео встретил их не огнём, а молчанием. Он просто стоял, выгнув шею, как гора, которую не сдвинуть. Эта немое презрение сработало лучше любой атаки. Ржавый дракон, самый крупный, с рычанием бросился вперёд, раскрыв пасть, из которой брызнула струя едкого, жёлтого пламени.

В этот момент Людвиг на моей ладони вспыхнул ярко-синим. Это был сигнал. Я крикнула, даже не думая: – Лево, низ!

Элора, уловив мой крик, взмахнула руками. Земля под передней лапой ржавого дракона внезапно превратилась в зыбкую трясину. Он оступился и осел, пламя ушло в сторону, опалив крыло тощего дракона, тот взвыл от неожиданной боли и ярости.

Лео двинулся, но не в сторону завязшего, а в сторону тощего. Он не стал тратить время на огонь. Он просто рванулся вперёд с невероятной для его размеров скоростью и вцепился когтями в уже повреждённое крыло. Раздался ужасный, хрустящий звук рвущихся перепонок и костей. Тощий дракон завизжал и рухнул на землю, пытаясь укусить, но Лео уже отпрыгнул назад, чёрный и невредимый.

– Скорпион, сзади, хвост! – замигал Людвиг, и я успела крикнуть предупреждение.

Юркий дракончик, воспользовавшись моментом, зашёл сзади и метнул жало в основание хвоста Лео. Но из кустов, словно выпущенная из пращи, вылетел булыжник размером с голову. Он пришёлся точно в бок маленькому дракону, сбив прицел. Жало лишь скользнуло по чешуе, не пробив её, а из кустов с рёвом выскочил Грумб, размахивая дубиной, и со всего размаха всадил её в коленную чашечку ржавому дракону, который как раз выбирался из трясины.

Вопль раненого зверя оглушил. Хаос работал на нас. Они не ожидали такого слаженного сопротивления. Не ожидали тролля. Не ожидали, что принц будет драться не как благородный воин, а как уличный боец, используя боль и отвлекающие манёвры.

Но это была только первая волна.

Следующими прилетели двое. Один – с синевато-холодной чешуёй, из пасти его валил ледяной пар. Другой – бесформенный, как сгусток тени, его контуры дрожали и расплывались. Это Маги, а не просто звери.

– Лёд, прямо! Тень, пытается обойти справа, иллюзия! — передавал Людвиг, и я, уже почти не думая, переводила его импульсы в крики.

Лео, оставив хромающего ржавого и корчащегося на земле тощего драконов Грумбу и Элоре, развернулся к новым угрозам. Он набрал воздуха, и его грудь вздыбилась. Но выдохнул он не потоком огня, а сгустком ослепительной, белой энергии – чистого силового импульса. Он ударил в ледяного дракона, заставив того отшатнуться и прервать начатое заклинание.

А тень в этот момент наткнулась на «зеркало» Элоры. Иллюзия создала второго Лео, который рычал и бросался на призрачного дракона сбоку, тот на мгновение замешкался, пытаясь понять, где реальная угроза.

Этого мгновения хватило. Лео, использовав свой хвост как пружину, совершил молниеносный прыжок в сторону и ударил передней лапой, полной бритвенно-острых когтей, по расплывчатому контуру тени. Раздался звук, похожий на рвущийся шёлк, и тень с воем отпрянула, обретая на миг чёткие очертания раненого, похожего на летучую мышь существа.

Мы держались. Минута. Две. Каждая секунда была выстрадана, куплена болью, риском, невероятным напряжением всех сил. Лео метался по поляне, как чёрная молния, отражая атаки, нанося удары, уворачиваясь. Он уже дышал тяжело, на боку тлела полоса от ледяного дыхания, на бедре – глубокая царапина от когтей тени, но он стоял.

А потом пришёл Он.

Не с рёвом, а с тишиной. Давящей, абсолютной. Воздух сгустился, и сквозь разорванный купол вползла, словно сама тьма, огромная фигура. Эдриан Виалар.

Он был в своей драконьей форме, и она была совершенна. Чешуя цвета тёмной меди и воронёной стали отливала зловещим блеском. Каждая линия его тела дышала силой, контролем и нечеловеческой красотой. Его крылья, распахнутые, были шире, чем у Лео. Его глаза, те самые янтарные, горели холодным, безразличным пламенем, в котором не было безумия его приспешников. Там был расчёт. И непреходящая, ледяная ненависть.

Он даже не взглянул на своих корчащихся и раненых союзников. Его взгляд прошёл сквозь боевое построение, сквозь дым и иллюзии, и упёрся прямо в меня. В ту самую точку у родника, где я стояла с Людвигом в дрожащей руке.

– Вот она, — прозвучал его голос в наших умах, тяжёлый и властный. – Моя игрушка, из-за которой ты предал свой род, принц. Мне пора забрать своё.

Лео встал, между нами, издав низкое, предупреждающее рычание. Он был ранен, уставший, меньшего размера, но он не отступил ни на дюйм. – Ты ничего не заберёшь, Виалар. Ни её. Ни мою честь. Ты пришёл сюда умирать.

Эдриан медленно, почти лениво повернул к нему голову. – Ты? Убить меня? Смешно. Ты – щенок, который вообразил себя волком. Я покажу тебе, что такое настоящая сила. Сила, которой не нужны трюки с троллями и эльфийками.

Он раскрыл пасть. И это не было подготовкой к обычному драконьему огню. Вокруг его глотки сгустилось марево, закрутились вихри тёмной энергии. Он собирался выжечь всё – и Лео, и поляну, и нас – одним сокрушительным ударом, в котором чувствовалась та самая, древняя, чужая мощь его новых покровителей.

В этот момент Людвиг на моей руке вспыхнул так ярко, что стало больно глазам. Он проецировал не образ, а чистую, необработанную информацию прямо в мой мозг. Данные. Потоки магии. Точки напряжения. Слабые места в заряде Эдриана. И я УВИДЕЛА. Увидела ту самую «петлю обратной связи» в его силе, тот самый изъян, который искала в схеме ритуала. Его сила была не цельной. Она была сшита из лоскутов – его собственной драконьей крови и чего-то чужеродного, тёмного. И в месте сшивки была уязвимость.

У меня не было времени думать. Не было времени бояться. Я вскрикнула, но не от страха., а от ярости и от решимости. – ЛЕО! НАВОДКА! ВСЯ СИЛА В ТОЧКУ НАД ЕГО ПРАВЫМ ПЛЕЧОМ! СЕЙЧАС!

Лео, доверяя мне слепо, даже не взглянул на Эдриана. Он развернулся в ту сторону, куда я кричала, собрал всю свою оставшуюся мощь, весь свой гнев, всю свою боль – и выдохнул сгусток ослепительного золотого пламени. Не в Эдриана. В пустоту над его правым плечом.

И в тот же миг Элора, поняв мой замысел, выбросила вперёд руки. Все её иллюзии, вся магия леса, всё искажение реальности сконцентрировалось и ударило в ТО ЖЕ САМОЕ место.

Золотой огонь Лео столкнулся с невидимым барьером – тем самым «швом» в силе Эдриана. И под усилием Элоры, под направленным ударом, барьер дрогнул.

Эдриан, только что собиравшийся испепелить нас, вдруг вздрогнул. Заряжаемое им чёрное пламя в его глотке замигало, исказилось. Раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла и рвущейся плоти одновременно. Тёмная энергия, не найдя выхода, ударила внутрь него самого. Он зарычал от боли и ярости, отпрянув, его совершенный образ исказился судорогой.

Это не убило его, но это ранило. Серьёзно. И, что важнее, это его ОСТАНОВИЛО.

Решающая битва только началась, но первый, самый страшный удар мы отвели, не силой, а знанием, не магией, а логикой. И мы стояли. Все вместе. Раненые, измотанные, но не сломленные. Лео, дыша тяжёло, снова встал ко мне спиной, его золотой взгляд был прикован к корчащемуся от боли и ярости Эдриану.

Вокруг, оправившись от шока, завывали и поднимались его приспешники. Но в их рядах уже не было прежней уверенности. Была трещина и страх, а у нас был союз. И план, который, против всех ожиданий, сработал.

Битва была далека от завершения, но мы доказали главное, что мы – команда и мы будем бороться до конца.