Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"
Автор книги: Надежда Фатеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 14. Таверна «Последний вздох» и синее забвение.
Алиса.
Таверна «Последний вздох» оправдывала свое название с первого взгляда. Она притулилась на краю мира, если этим миром считать последние признаки цивилизации перед бескрайними, поросшими багровым вереском пустошами, что вели прямиком в Гибельные земли.
Здание было кривым, сложенным из темного, почти черного камня, с провалившейся кое-где крышей и единственным тусклым окном, из которого лился желтоватый свет, словно таверна была живым существом и это был ее больной, воспаленный глаз.
–Уютненько, – пробормотала я, подбирая полы своего нового, грубого платья, чтобы не зацепить им за торчащие из стены колья. – Прямо как в моих самых страшных кошмарах о деревенском отдыхе.
Лео фыркнул, но в его глазах читалась усталая благодарность за эту жалкую попытку юмора. Мы оба были на пределе. Дни бегства, ночи, проведенные в сырых пещерах или под открытым небом, постоянный страх быть пойманными – все это сказывалось. Нам нужно было скрытое укрытие, горячая еда и, хотя бы на несколько часов, иллюзия безопасности.
Когда он толкнул тяжелую, скрипучую дверь, на нас обрушилась стена звуков и запахов. Густой, как бульон, воздух пах дешевым пивом, потом, жареным мясом с непонятной приправой и влажной шерстью. В большом зале, слабо освещенном чадящими факелами, царил шумный хаос. У стены двое гномов с седыми, заплетенными в косы бородами, не отрываясь, играли в кости, яростно ругаясь на своем гортанном наречии. За другим столом сидел охотник, его выдавали потертая кожаная куртка и лук, прислоненный к стулу, он мрачно потягивал пиво из глиняной кружки, уставившись в одну точку. В углу, на крошечной сцене, какая-то женщина с лицом, испещренным татуировками, пыталась петь балладу под расстроенную лютню, но ее голос тонул в общем гомоне.
Мы пробирались к стойке, и я чувствовала на себе десятки любопытных, оценивающих взглядов. Лео, как всегда, был невозмутим. Он подошел к хозяину, громадному мужчине с головой, похожей на вареный окорок, и глазами-щелочками, в которых теплилась искорка вечной усталости.
–Две миски похлебки. Кружка эля. И комната на ночь, – сказал Лео, кладя на стойку несколько монет из нашего скудного запаса. – Одна комната.
Хозяин лениво кивнул, сгреб монеты жирными пальцами и бросил на нас беглый взгляд. Его взгляд задержался на моих волосах, и в его глазах мелькнуло что-то… знакомое. Мне стало не по себе, но он лишь хмыкнул и повернулся к котлу.
Мы уселись за свободный столик в углу, и я попыталась сделать вид, что меня не трясет от нервного напряжения. Именно тогда мой взгляд упал на нее... на грубую, изодранную по краям афишу, прибитую к стене рядом со стойкой. На ней был изображен… мой портрет. Точнее, портрет Алисии Энжени. Мои прежние, рыжевато-каштановые волосы, большие испуганные глаза, идеальные черты лица. А под ним – текст, набранный крупными, даже аршинными и от того угрожающими буквами:
«Вознаграждение. 1000 золотых крон за живую. 500 за голову. Беглая невеста герцога Виалара, Алисия Энжени. Опасна. Колдунья. Похитила фамильную реликвию. Всем и каждому предписано сообщить о ее местонахождении.»
Меня снова, как и тогда в лесу, обдало жаром, а потом холодом. Колдунья. Похитила реликвию. Ложь Эдриана была настолько чудовищной и наглой, что у меня перехватило дыхание. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Тысяча крон. За такую сумму любой из этих людей продаст свою бабушку, не то что синеволосую беглянку.
Лео, заметив мой взгляд, положил свою руку поверх моей. Его прикосновение было твердым и обжигающе реальным.
– Не смотри, – тихо прошептал он. – Ты не она.
В этот момент к нашему столу подошел один из гномов, пошатываясь от выпитого. Его глаза блестели от любопытства и алкоголя. —Эй, парень! – сипло крикнул он, хлопая Лео по плечу. – А щеголь-то ты, я погляжу! Откуда такую диковинку привез? – он ткнул толстым пальцем в мои волосы.
Я замерла, готовая к худшему, но Лео лишь медленно поднял на него взгляд, и в его серых глазах заплясали знакомые насмешливые огоньки. —Нашел в лесу, дядя Хмель, – парировал он, и я с удивлением поняла, что он знает имя гнома. – Синяя птичка. Запела так, что мое сердце растаяло. Пришлось забрать с собой.
Гном раскатисто захохотал, и к нему присоединился его напарник. —Птичка, говоришь? А по мне – так эльфийка! – подмигнул второй гном. – Видал я таких! С длинными ушками и спесью невероятной! Ну-ка, девица, покажи ушки! Докажи, что ты не из их благородий!
В таверне наступила тишина. Все ждали моего ответа, даже певица умолкла. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. но я помнила слова Элоры. Чтобы спастись, нужно стереть себя. Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. Я медленно, будто нехотя, откинула свои синие волосы назад, открывая уши. Обычные, человеческие, без всякой заостренности.
– Разочаровался, дядя? – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Никакой я не эльф. Просто девушка, которая любит яркие цвета только и всего.
В таверне снова зашумели, но теперь уже с одобрительным смехом. Опасность миновала. – Эх, а я уж думал, ты, Лео, эльфийками увлекся! – вздохнул первый гном. – Говорят, у них там, в своих лесах, такие страсти... – он сделал многозначительную паузу, и все снова захохотали.
Охотник за соседним столиком мрачно ухмыльнулся. – Оставь парня в покое, Хмель. Видно же что это парочка влюбленных, причем по уши. ..Видишь как он на нее смотрит...
Лео не стал ничего отрицать. Он лишь налил мне в кружку немного эля и пододвинул миску с дымящейся похлебкой. – Ешь, – сказал он тихо, и его взгляд говорил: «Молодец. Справилась».
Мы ели под приглушенный гул голосов и смех. Местные, удовлетворив свое любопытство, переключились на другие темы – на цены на кожу, на скверную погоду и на слухи о том, что герцог Виалар зачем-то усилил патрули на границе с Гибельными землями.
Я сидела и чувствовала, как напряжение понемногу покидает меня. Эти люди, колоритные и грубоватые, приняли нас. Они видели в нас не беглецов, а просто странную парочку. Для них я была не Алисией Энжени, а синеволосой девушкой, которая путешествует с молчаливым, но очевидно опытным парнем. Это облачение в новую линию было почти таким же освобождающим, как и сам побег.
Когда мы поднялись в нашу комнату, эту крошечную каморку под самой крышей с одной узкой кроватью и пыльным окошком – я почувствовала не страх, а странное умиротворение.
Лео, как и в тот раз, сразу направился к жесткой лавке у стены. – Спи. Я побуду на страже. – Лео, – сказала я, глядя на его усталое лицо. – Спасибо. За все.
Он повернулся, и в тусклом свете, падающем из окна, его улыбка была почти невидимой, но я ее почувствовала. – Спи, синяя птичка. Сегодня мы в безопасности.
Я легла на жесткую кровать, укрылась тонким одеялом и закрыла глаза. За стенами этой убогой таверны, в мире, полном опасностей, за мою голову давали целое состояние.
Но здесь, в этой комнате, под защитой человека, который из загадочного союзника постепенно превращался во что-то большее, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своих роскошных покоях. Я была никем. Синеволосой беглянкой без прошлого. И впервые за долгое время это имя казалось мне самым счастливым из всех, что я носила.
Глава 15. Открытое противостояние.
Алисия.
Утро в таверне «Последний вздох» встретило нас густым запахом жареной колбасы, подгорелого хлеба и крепкого, горьковатого чая. Мы с Лео сидели за тем же угловым столиком, и я пыталась заставить себя проглотить хотя бы кусок, но комок нервного напряжения в горле не желал пропускать пищу. Воздух, еще вчера такой дружелюбный и полный шумной жизни, сегодня казался густым и зловещим, будто заряженным надвигающейся грозой.
И тут до меня донеслись обрывки разговора двух стражников, слонявшихся у стойки. Они были в дорожных плащах, запыленных и потертых, и пили эль большими глотками, словно пытаясь смыть с себя дикую, непроходящую усталость.
– Да он там в замке просто беснуется! – говорил один, коренастый и краснолицый. – Стены, слышно, трясутся. Уже не знает, куда девать свою злобную спесь и ярость.
– А сумма-то, слышал? – перебил его второй, тощий и с хищным лицом. – Удвоилась! Две тысячи золотых монет за живую! Представляешь? Две тысячи! За одну девчонку! Я в жизни таких денег в руках не держал.
Меня будто ударили обухом по голове. Две тысячи золотом! Ц ена за мою голову выросла, от этой мысли кровь застыла в жилах.
– Ждать он устал, – продолжал тощий, понизив голос. – Шепчут, что герцог собирает личную охрану. Сам решил возглавить погоню. Говорит, он никому больше не доверяет.
Ледоход страха прошелся по моей коже. Эдриан сам, он выезжает на охоту. Его терпению пришел конец, а мы сидели в этой таверне, как мыши в западне, пока кот готовился к решающему прыжку.
Я посмотрела на Лео, он тоже слышал, его лицо стало маской спокойствия, но я заметила, как напряглись его пальцы, сжимающие глиняную кружку. Он кивнул мне, почти незаметно и прошептал:
– Я знаю, держись, доедай и уходим.
И в этот самый миг, когда слова стражников еще висели в воздухе, тяжелая дубовая дверь таверны с оглушительным грохотом распахнулась, отбрасывая на пол широкую полосу слепящего утреннего света. И в этом свете, как воплощение самого кошмара, стоял он.
Герцог Эдриан Виалар.
Он был в дорожном одеянии из черной кожи, отороченной темным мехом. Его длинные, волнистые волосы были убраны назад, обнажая высокий лоб и обостренные черты лица, заостренные холодной яростью. Он не был похож на изысканного аристократа. Сейчас он был воином, охотником. Его янтарные глаза, горящие, как расплавленное золото, медленным, методичным взглядом обшарили зал, пока не нашли меня. На его губах играла не улыбка, а звериных оскал, когда он смотрел на мое лицо.
Тишина в таверне стала абсолютной, гнетущей, как перед ударом грома, даже гномы перестали бросать кости.
– Алисия, – его голос прозвучал тихо, но он прорезал тишину, как клинок. – Игра окончена, ты возвращаешься домой и моли всех своих богов, чтобы я не отдал приказ сбросить тебя со скалы на съедение зверью.
Я вскочила, отбросив назад стул. Сердце бешено колотилось, подступая к самому горлу. Я была парализована, как кролик перед удавом.
Но прежде, чем я смогла что-то вымолвить, Лео медленно поднялся и встал между мной и Эдрианом. В его позе не было и тени прежней насмешливой небрежности. Он выпрямился во весь свой рост, и вдруг показалось, что он стал выше, шире в плечах и гораздо массивнее, чем раньше.
– Она никуда с тобой не поедет, Виалар, – произнес Лео, его голос изменился, он стал низким, вибрационным, будто в нем проснулось эхо подземных толчков.
Эдриан усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Дворецкий? Или то, что от него осталось? Я догадывался, но не успел поймать тебя с поличным. Ты всегда был слишком самонадеян для прислуги, Лео. Убирайся с дороги, пока я не решил вспомнить, как поступаю с теми, кто ворует мою собственность.
– Я не дворецкий, – ответил Лео, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и звенящие. – И она не собственность, у нее есть своя воля и свои желания.
И тогда я это увидела. Сначала его зрачки, они сузились, превратившись в тонкие вертикальные щели, как у ящера, потом его кожа, она блеснула на мгновение, а после… она будто стала прозрачной, и изнутри пробилось сияние, мерцающее, золотисто-багровое, как потоки лавы под тонкой коркой скалы. От него повеяло жаром раскаленной печи и древней, неумолимой силой. Воздух в миг затрепетал.
– Она находится под моей защитой, – продолжил Лео, и его голос гремел, заполняя все пространство. – И под защитой моего отца, Повелителя Империи Золотых Земель, Императора Черных Драконов. Тронь ее, и это будет не просто оскорблением. Это будет объявлением войны, войны, Виалар, которой твои жалкие полукровные силы не выдержат. Мы сметем твои замки, выжжем твои поля, и от твоей жалкой драконьей крови не останется и воспоминания. Твой род исчезнет навсегда.
Эдриан замер, его надменная маска на мгновение дрогнула, обнажив шок и ярость. Он – полукровка, потомок в нескольких поколениях, столкнулся с чистым, настоящим драконом. Виалар чувствовал эту разницу, разницу в силе, в происхождении, в самой драконьей сути.
– Ты… – прошипел он. – Ты посмел…
Но он не закончил, потому что в этот момент произошло нечто невероятное. Старый гном Борин, сидевший за своим столиком, тяжело встал. Его товарищ последовал его примеру, потом поднялся мрачный и жилистый охотник. Из тени в углу вышел высокий эльф-следопыт, которого я раньше не замечала. Даже громадный орк, молча сидевший у очага, медленно повернул свою мощную голову и уставился на Эдриана единственным глазом, полным немого вызова.
Они не сказали ни слова, они просто встали, все эти странные, колоритные обитатели таверны, Гибельных земель, что граничили с владениями отца Лео… Они встали на его сторону против общего врага – спесивого герцога, чья власть здесь не значила ничего.
И я, видя это, почувствовала прилив безумной смелости. Я шагнула вперед, из-за спины Лео, и посмотрела Эдриану прямо в его разгневанные янтарные глаза.
– Он прав, – сказала я, и мой голос, к моему удивлению, звучал твердо и громко. – Ты никогда не получишь мою магию, Эдриан. А знаешь почему? Потому что ее попросту нет. Ты так стремился обрести силу, что не разглядел простой истины – я пустышка. Ты проиграл, гораздо раньше, чем начал.
Лицо Эдриана исказилось от неподдельной, животной ярости. Он сделал шаг вперед, его рука дрогнула, будто он собирался метнуть в меня заклятье или просто схватить. Но в тот же миг Лео издал низкое, предупреждающее рычание, исходящее из самой глубины его груди. Жар от его тела стал ощутимым, как волна от распахнутой печи. Стражники Эдриана, стоявшие сзади, нерешительно замерли, чувствуя, как чаша весов склоняется не в их пользу.
Эдриан замер, его взгляд метнулся от Лео, от которого исходила реальная, физическая угроза, к молчаливым, но единодушным обитателям таверны, и снова ко мне – к его трофею, который был так близко и так недостижимо далеко. Он был в ловушке своего же высокомерия и чужих границ.
– Запомните, это не конец, – выдохнул он, и каждый его слово был напитан ненавистью. – Это только начало. Ни одна война не длится вечно, и я найду тебя, Алисия. Найду, когда он потеряет бдительность.
Он резко развернулся, его черный плащ взметнулся, и он вышел из таверны, не оглядываясь. Его стража поспешила за ним. Дверь захлопнулась, и в зале воцарилась оглушительная тишина, а потом ее сменил вздох облегчения, вырвавшийся у десятка глоток.
Я стояла, дрожа, как осиновый лист, все еще не в силах поверить в произошедшее. Лео повернулся ко мне. Его зрачки снова стали обычными, радужка серо-зелёной, жар угас, но на его лбу блестели капельки пота. Он сдержал свою природу, он не позволил дракону вырваться наружу, избегая открытого конфликта здесь и сейчас.
Лео взял меня за руку, его пальцы были горячими.
– Алисия, нам нужно идти. Сейчас.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мы бросились к заднему выходу из таверны, и на нас смотрели десятки глаз – уважительных, сочувствующих, понимающих.
Мы выбежали на улицу, и холодный воздух ударил мне в лицо, мы снова бежали, но на этот раз все было иначе. Больше мы не были беглецом и ее загадочным спасителем. Мы были командой, партнерами по несчастью, связанными общей тайной и общей угрозой.
И когда мы скрылись в гуще леса, я наконец нашла в себе силы задать вопрос, который жгло мое сознание. Я остановилась, перевела дух и посмотрела на него, на этого человека, который только что оказался драконом, принцем, моим защитником.
– Лео… – начала я, все еще запыхавшись. – Ответь мне, кто ты на самом деле?
Он обернулся, в его глазах плескалась усталость, отголоски ярости и что-то еще… что-то глубокое и неуловимое. – Я тот, кто спас тебя, – ответил он просто. – И тот, кто, кажется, втянул тебя в историю куда более сложную, чем ты могла представить. Но сейчас нам нужно бежать. Обсудим это, когда будем в безопасности. Я расскажу тебе все попорядку. Обещаю.
И мы снова побежали, но теперь за мной по пятам шли не только страх и отчаяние, но и миллион вопросов, и странное, щемящее чувство, что моя жизнь превратилась в нечто гораздо большее, чем просто борьба за выживание. Она стала легендой, и я была ее частью.
Глава 16. Крылья над пропастью.
Алиса.
Гибельные земли, вопреки своему зловещему имени, оказались не выжженным адом, а местом суровой, первозданной красоты, что дышала древней, неукротимой силой. Мы шли вдоль подножия исполинских гор, чьи пики, одетые в вечные снега, пронзали свинцовое небо, словно клыки исполинского зверя. Воздух был холодным, кристально чистым и до боли свежим. Он обжигал легкие, но в то же время наполнял их странной энергией. Вокруг нас простирались долины, поросшие приземистыми, корявыми соснами, изогнутыми постоянными ветрами. Местами из земли пробивались странные фиолетовые и синие камни, излучающие едва уловимое свечение, а в расщелинах струились ручьи с водой цвета жидкого серебра.
Это была красота, что не сулила уюта. Красота, что могла убить одним неверным шагом, одним порывом ледяного ветра. Она была величественной и равнодушной, и от этого становилось одновременно страшно и восхитительно. Я шла, кутаясь в свой ветхий плащ, и чувствовала, как эта земля, эта природа, вытесняет из меня последние остатки той изнеженной, затворницы, которой я была в замке Эдриана. Здесь нужно было быть сильной или погибнуть.
Путь наш лежал через перевал, темневший высоко над нами, почти у самых облаков. Подъем был крутым, изматывающим. Каждый камень, каждая ледяная корка на тропе проверяли нас на прочность. Дышать становилось все труднее, ноги отказывались слушаться, залитые свинцовой усталостью. Лео шел впереди, безжалостный и неутомимый, но я видела, как он напряжен, как его взгляд постоянно оценивает небо и скалы. Он чувствовал то же, что и я, мы были на виду. Эдриан не отступил, он был где-то там, позади, и его гнев витал в разреженном воздухе.
На краю глубокой расщелины, откуда дул пронизывающий ветер, Лео остановился. Он долго смотрел на узкую, опасную тропу, змеившуюся вверх, а потом перевел взгляд на меня, измученную и продрогшую.
– Алисия, так мы не успеем, – произнес он тихо, и его голос едва не унесло порывом. – Он настигнет нас, пока мы будем карабкаться по этим скалам.
– Что же делать? – выдохнула я, в ужасе думая о перспективе встречи с Эдрианом здесь, на краю света. – Виалар сбросит нас в пропасть. Лео повернулся ко мне, его лицо было серьезным, а в серых глазах бушевала обесточенная внутренняя борьба. – Есть другой путь. Быстрый, но … опасный для меня и, возможно, пугающий для тебя.
Я смотрела на него, не понимая к чему он ведет. – Я не боюсь, – сказала я, и сама удивилась своей уверенности. – Если это спасет нас, то я согласна.
– Речь не только о нас, – он провел рукой по лицу. – Эта земля… она не моя и моя сила здесь чужда, она может выйти из-под контроля. Но иного выбора у нас нет.
Он сделал паузу и посмотрел на меня прямо. – Алисия, я собираюсь принять свою истинную форму, ту, что ты видела лишь на мгновение в таверне, но я сдержался.
Мы перелетим перевал. И… я прошу тебя, не бойся меня, какой бы я ни был, я не причиню тебе вреда. Ты в безопасности. Обещаю.
Прежде чем я успела что-то ответить, он отошел на несколько шагов, на небольшую каменную площадку. Он закрыл глаза, и его тело напряглось.
Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него заколебался, как над раскаленными камнями. От него повалил волнами жар, и тот знакомый запах озона и расплавленного камня стал густым и осязаемым. Я невольно отступила, сердце заколотилось в тревожном ритме. Я видела, как контуры его тела начали расплываться, искажаться. Кожа на его руках и спине будто натянулась, и из-под нее проступило мерцание – на этот раз не багровое, а глубокое, темное, как ночное небо, но с золотистыми прожилками, словно по черному бархату рассыпали крупинки чистого золота. Раздался низкий, вибрационный гул, исходящий из самой земли, и треск ломающихся костей, который заставил меня содрогнуться.
Я зажмурилась, не в силах смотреть. Мне было страшно, страшно от этой нечеловеческой силы, от этого стихийного перерождения, но сквозь страх пробивалась мысль.
Я шептала себе тихо-тихо, бубнила под нос, продолжая дрожать всем телом:
– Это Лео, тот, кто спас меня! Он защищал меня, это тот, с кем я делила хлеб и смех в убогой таверне, кто не дал меня в обиду стражникам и не побоялся самого герцога. Когда гул стих, и жар немного спал, я медленно, преодолевая дрожь, открыла глаза. И замерла. Передо мной стоял Дракон.
