Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"

Автор книги: Надежда Фатеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 38. Побег.

Леодар.

Стены моих покоев, некогда бывшие пространством свободы от церемоний, теперь душили. Каждый камень, каждый резной завиток на деревянных панелях напоминал о клетке. Императорской, почётной, но клетке. Воздух был тяжёл, как свинец, и им невозможно было дышать. Я стоял у окна, вцепившись пальцами в каменный подоконник до хруста, и смотрел в ту сторону, куда увели её. В сторону Гибельных земель. Туда, где теперь бродят тени, гораздо более страшные, чем местные тролли.

Рудгард поступил «правильно». С точки зрения Императора, обременённого грузом короны и надвигающейся войны. Он устранил переменную. Стабилизировал систему. Пожертвовал одной жизнью – чужой, незначительной – ради иллюзии сплочения. Он видел в Алисе лишь угрозу, раздражитель, диссонанс. Он не видел… Он не хотел видеть её огня. Того странного, неместного пламени, которое освещало тени, которые мы, драконы, даже не замечали.

А я позволил этому случиться.

Ярче боли от потери титула, острее унижения от публичной опалы горела во мне ярость на самого себя. Я стоял там, в Тронном зале, и смотрел, как её уводят. Как она, гордая и разбитая, принимает этот несправедливый приговор. И я не сжёг дотла эти чертовы алебарды. Не бросил вызов отцу в его логове. Я подчинился. Повиновение, вбитое в меня с пелёнок, оказалось сильнее рыка дракона в груди.

«Твой долг здесь», – сказала она. И ушла, чтобы развязать мне руки. Чтобы дать мне выбор, которого у меня в тот момент не было. Она пожертвовала собой, чтобы я остался «верным сыном». Железная ирония заключалась в том, что именно этот поступок окончательно перерезал последние нити, связывавшие меня с долгом, который мне навязали.

Я больше не был наследным принцем Леодаром Фарреллом, надеждой Империи. Я был просто Лео. Драконом, которого лишили его сокровища. И драконы не смиряются с такой потерей.

Тихий шорох у двери вырвал меня из порочного круга самобичевания. Я не обернулся. Я знал, кто это. – Вас охраняют, ваша светлость, – донёсся голос из темноты. Тихий, преданный. Это был Эндрю, молодой стражник из моего старого отряда. Тот, кто когда-то сломал ногу на учениях, и я, принц, лично отнёс его к целителям, нарушив два десятка протоколов. Долги в этом мире отдают не только золотом.

– Как много? – спросил я, не отрывая взгляда от тьмы за окном. – Двое у двери в коридор. Ещё четверо у выхода с этажа. Они… они получили приказ не пускать вас за пределы покоев. Для вашей же безопасности. – В его голосе прозвучало смущение. Он понимал, что это за приказ на самом деле. Домашний арест. Первый шаг к настоящей тюрьме, как только отец решит, что я окончательно потерял рассудок. – Келли? – спросил я односложно. – Леди Палмер в своих апартаментах, но её служанка приходила к капитану стражи час назад, она что-то нашептала и капитан после этого удвоил караулы.

Значит, так. Келли не удовлетворена простым изгнанием соперницы. Она хочет быть уверенной, что я останусь здесь. На привязи, чтобы со временем, когда гнев отца утихнет, а угроза Эдриана станет явью, они смогли бы снова надеть на меня ярмо «спасительного брака». Она всё ещё считала меня своей собственностью. Вещью, которую можно отложить в сторону, почистить и вернуть на полку, когда понадобится.

Жаркая волна гнева прокатилась под кожей. Кончики пальцев зачесались, предвещая появление когтей. Я глубоко вдохнул, заставив дракона успокоиться. Не сейчас. Сейчас нужна не ярость, а хладнокровие. – Эндрю, – я наконец обернулся. Юноша стоял в тени, его лицо было напряжённым. – Готов ли ты сделать для меня ещё один шаг за пределы долга? Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я когда-то в нём ценил. – До конца, ваша светлость. – Лео, – поправил я. – Для всех теперь просто Лео или для тебя – капитан. Ты помнишь старый ход? Тот, что ведёт из виноградных погребов за стену? Его глаза округлились. Этот ход был нашей с ним мальчишеской тайной, обнаруженной много лет назад, когда я был принцем, а он – сыном главного винодела. Мы использовали его, чтобы сбегать на рыбалку. – Он… он должен быть завален, – неуверенно сказал Эндрю. – Тогда давай его расчистим, у нас есть два часа до смены караула. И есть ты… Сможешь отвлечь тех двоих у моей двери? Ненадолго, чтобы я мог выйти.

Он кивнул, без лишних вопросов. В этом была вся его преданность. Не слепая, а выстраданная. Он видел, что случилось. И он выбрал мою сторону. – Через пятнадцать минут у них будет небольшое замешательство у западного крыла. Вам нужно будет двигаться быстро. – Спасибо, – сказал я, и это слово было перегружено смыслом. Благодарность. Прощание. Признание. – Верните её, капитан, – вдруг выдохнул Эндрю, и его молодое лицо исказилось обидой за несправедливость. – И дайте по рогам этому выжившему из ума Виалару. Я впервые за долгие часы усмехнулся. Коротко, безрадостно. – Постараюсь.

Эндрю растворился в темноте. Я остался один, чтобы приготовиться. Сбросил парадный камзол, оставшись в простой тёмной рубахе и походных штанах из прочной ткани – реликвиях моих «командировок» под видом слуги.

Из потайного отделения в днище сундука достал не украшенный драгоценностями, но отменно сбалансированный клинок и небольшой поясной кошель с тем, что могло пригодиться вне стен: огниво, немного еды, кремень. Последним я взял со стола небольшой портрет. Не свой официальный, а миниатюру, нарисованную моей младшей сестрой много лет назад: наша семья, все вместе, все улыбаются. Я сжал его в ладони на мгновение, а затем оставил на столе. Пусть отец видит, что он теряет или что уже потерял.

Ровно через пятнадцать минут из коридора донёсся приглушённый шум: голоса, быстрые шаги. Кричать «тревога» не стали – значит, Эндрю придумал что-то правдоподобное. Я бесшумно открыл дверь. Коридор был пуст. Я скользнул в темноту, как тень, двигаясь с выученной за годы сдержанной быстротой. Сердце билось ровно и громко. Это был не страх. Нет! Это был ритм свободы. Горячий, яростный, долгожданный.

Я знал дворец как свои пять когтей. Знание потайных ходов, служебных лестниц и слепых зон караулов было частью моей прежней жизни – жизни принца, который должен был уметь защитить крепость изнутри. Ирония в том, что теперь я использовал это знание, чтобы сбежать из неё.

Путь до виноградных погребов занял меньше времени, чем я ожидал. Воздух здесь был прохладным, густым от запаха влажного камня, дерева и винной кислоты. В дальнем углу, за рядами дубовых бочек, была почти невидимая в грубой кладке щель. Как и предсказывал Эндрю, она была частично завалена обвалившимся камнем и мусором. Я работал быстро и тихо, отбрасывая камни в сторону, расширяя проход. Драконья сила, даже сдерживаемая человеческим обликом, делала своё дело. Через двадцать минут передо мной зияла чёрная пасть тоннеля, пахнущая сыростью и свободой.

Я сделал последний шаг назад, оглядывая погреб. Здесь, в тишине и полумраке, я провёл немало счастливых часов в детстве. Это был конец одной жизни. – Прощай, – прошептал я пустоте. И шагнул в тоннель.

Дорога была долгой, извилистой и трудной. Тоннель, пробитый ещё древними строителями для водоотвода, то сужался, заставляя меня ползти на животе, то обваливался, заставляя искать обход, но он вёл наверх, туда к воздуху, к звёздам и к ней.

Когда впереди наконец показался слабый свет – не факела, а луны, – я почувствовал, как что-то сжимается в груди. Я выбрался наружу, в кусты на склоне холма далеко за крепостной стеной. Воздух ударил в лицо – холодный, свежий, неохраняемый. Я сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах сосен, влажной земли и… свободы.

И тут же замер. Моё драконье чутьё, притуплённое за годы жизни среди людей в каменных стенах, дрогнуло и подало слабый, но чёткий сигнал. Я не один. Кто-то следил за выходом из тоннеля. Кто-то, кто знал или догадался.

Я медленно обернулся, положив руку на рукоять меча. Из тени старой, полузасохшей сосны вышла она. Келли… не в придворном платье, а в тёмном, практичном дорожном плаще, её лицо бледным пятном в лунном свете. В руках у неё не было оружия, только небольшой сверкающий кристалл, тот самый, что показывал «доказательства». – Я знала, что ты не выдержишь, Леодар, – сказала она, и её голос был тихим, почти жалостливым. – Ты всегда был слаб, слаб из-за чувств. – Это не слабость, Келли, – ответил я, не двигаясь с места. – Это сила, которую ты никогда не поймёшь. Иди назад к отцу, к твоим играм в договоры и союзы. У тебя ещё есть шанс остаться в стороне. Она горько рассмеялась. – Остаться в стороне? Когда ты бежишь к этой… этой пустышке? После всего, что я для тебя сделала! Я сохранила тебе лицо перед Империей! Я предложила тебе законный путь! – Ты предложила мне тюрьму, – холодно парировал я. – Узкую, золотую, душную. И ты знаешь что? Я предпочитаю Гибельные земли. Там, по крайней мере, воздух чистый и люди честные.

Её лицо исказила злоба, уничтожив всю маску благородной леди.

– О, да! Она одурманила тебя! Лишила разума! Ты бросаешь всё – семью, долг, будущее – ради какого-то мимолётного увлечения!

– Нет! Это не увлечение, – прорычал я, и в голосе впервые прозвучал отзвук дракона. – Это моя стая и мой выбор. И если ты встанешь у меня на пути, Келли, я смету тебя. Сделаю это не как принц, а как дракон. Ты ведь помнишь, каков я в гневе?

Она отступила на шаг, инстинктивно. Она видела мою драконью форму лишь раз, в детстве, когда я не смог сдержать ярость. И помнила, но ненависть и ревность были сильнее страха. – Ты сбегаешь, – прошипела она. – Но я найду тебя. И её. И когда Эдриан придёт, я помогу ему выкорчевать ваше гнездо. А тебя… тебя я верну. На коленях. Ты будешь молить о моём прощении. – Мечтай, – бросил я через плечо, уже разворачиваясь к лесу, – но, если последуешь за мной, мечтать будешь в лучшем случае в темнице, в худшем – не будешь мечтать вообще.

Я не стал ждать её ответа. Я шагнул в лес, в объятия Гибельных земель. Каждый шаг вдаль от дворца, от каменного порядка, от навязанной судьбы ощущался как глоток живого воздуха после долгого удушья.

Я бежал, но не от ответственности. Я бежал к ней. К единственному человеку, который видел во мне не принца или дракона, а просто Лео. К той, чей смех звучал как обещание иного будущего. К моей стае.

Долг, навязанный мне от рождения, остался там, в сияющих залах и пыльных свитках. Теперь у меня был другой долг, данный самому себе и ей. Я должен был найти её, защитить и показать этому миру, что иногда самый верный путь – это не стоять на камне, а идти по земле, даже если это земля гибельная.

Лес сомкнулся за моей спиной, скрывая и дворец, и бледное, злое лицо Келли в лунном свете. Впереди была только тьма, опасность и слабый, но неумолимый зов сердца, тянущий меня вглубь, к ней. Я наконец-то был свободен. И я был готов заплатить за эту свободу любую цену.

Глава 39. Воссоединение в Тени Войны

Алисия.

Время в Молчаливом Круге текло иначе. Оно не делилось на дни и ночи, а пульсировало тихим, мерцающим светом родника и ритмом моей работы. Деревянная дощечка с узором ритуала почти приросла к моим рукам. Я прорисовывала его копии углем на плоских камнях, разбирала на слои в уме, искала закономерности, как когда-то искала композиционный баланс в дипломном проекте. Только теперь ставкой была не оценка, а жизнь Лео.

Элора приносила мне отрывки из старых свитков, легенды, пересказанные шепотом. Грумб, к моему удивлению, оказался кладезем практических знаний о «повадках» магии земли, о том, как она течёт, где застаивается, что её «раздражает». Людвиг, сияя над схемами, иногда подсвечивал отдельные линии, будто чувствовал в них что-то важное. Мы были странным научно-исследовательским институтом, работающим в сердце волшебного леса.

И работа продвигалась. Сквозь мистический туман проступала чёткая, пугающая логика. Ритуал Фарреллов был не просто жертвоприношением. Это был механизм передачи власти, но с ужасной платой. Он требовал от наследника не просто смерти, а… растворения. Полного слияния его жизненной силы, его драконьей сути, с некой древней матрицей, охраняющей Империю. Лео должен был стать не мёртвым героем, а вечным топливом. Батарейкой в системе обороны. Это было гораздо изощреннее и чудовищнее, чем я могла предположить.

Именно это осознание гнало меня вперёд. Страх за него переплавлялся в холодную, яростную решимость. Я не позволю этому случиться, и я найду в этой схеме баг, лазейку, заднюю дверь и если этот ритуал – программа, то её можно взломать, а если это уравнение – его можно решить иначе.

Я так углубилась в расчёты, пытаясь понять, можно ли подменить «жизненную силу» на какой-то иной, внешний источник энергии, что не сразу заметила тревогу, витавшую в воздухе. Грумб, обычно мирно сопевший у очага, вдруг насторожился, как старый сторожевой пёс. Элора, перебирающая травы у стола, замерла, её тонкие пальцы сжали стебель полыни. – Что-то не так? – прошептала я, отрываясь от камня, испещрённого формулами. – Кто-то нарушил периметр тишины, – так же тихо ответила эльфийка. Её глаза, казалось, смотрели сквозь стены хижины. – Он один, идёт напрямик и не скрывается.

Сердце ёкнуло. Эдриан? Нет, он шёл бы не один и не так… открыто. Келли с отрядом стражников? Возможно. Я схватила со стола заточенный обломок кремня – жалкое оружие, но лучше, чем ничего. Грумб встал, взяв в руки увесистую дубину, которую он ласково называл «Убедитель».

Людвиг вспыхнул тревожным алым светом и метнулся к входу. Мы затаили дыхание. Снаружи послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, но… сбивающиеся. Как будто человек шёл через силу, превозмогая усталость и боль. Потом – тихий стон, звук тела, опускающегося на землю у самого порога.

Элора обменялась со мной взглядом и бесшумно подошла к двери. Она приоткрыла её на щель, и внутрь хлынула струя холодного ночного воздуха, пахнущего хвоей, кровью и… озоном. Драконьим запахом, но знакомым. Не враждебным.

– Лео, – выдохнула эльфийка и распахнула дверь шире.

Я не помню, как оказалась на пороге. Сердце колотилось где-то в висках. На пороге, прислонившись к косяку, сидел он. Лео. Но какой! Его тёмная рубаха была разорвана в нескольких местах, сквозь прорези виднелись ссадины и глубокие царапины. Лицо покрывала дорожная грязь и усталость, но сильнее всего било по глазам. В них бушевала буря: боль, ярость, стыд и… надежда. Он поднял на меня взгляд, и в этом взгляде было столько всего, что я физически ощутила удар в грудь.

– Нашёл, – хрипло произнёс он, и его губы дрогнули в попытке улыбнуться. – Хотя, кажется, немного заплутал. Ваши Гибельные земли… они стали ещё гибельнее.

Его голос, этот знакомый, низкий тембр, прозвучал как спасительный глоток воды после долгой жажды. Всё внутри дрогнуло и рухнуло. Все барьеры, вся собранность, весь холодный расчёт – всё разлетелось в прах. Я бросилась к нему, опускаясь на колени, прямо на сырую землю.

– Идиот! – вырвалось у меня, и слёзы, которых я не давала себе пролить все эти дни, хлынули потоком. Я касалась его лица, его плеч, убеждаясь, что он здесь, что он цел, что он живой. – Большой, драконий идиот! Как ты посмел? Как ты посмел прийти сюда? Тебя же убьют!

Он поймал мою дрожащую руку и прижал её к своей груди, к горячей коже под разорванной тканью, под которой бешено стучало сердце. – Меня убьёт только разлука с тобой, – прошептал он, и в его глазах не осталось ни тени шутки. Только голая, неудобная правда. – Всё остальное… пустяки. Отец, трон, долг… всё это прах, когда тебя увели, я понял… понял, что если останусь в той клетке, то умру. Медленно, с каждым вздохом. Так что я сбежал от всего.

Я рыдала, не в силах остановиться, смешивая слёзы с грязью на его щеке. Это были слёзы облегчения, боли за него, ярости за несправедливость и какой-то дикой, всепоглощающей радости.

– А Келли? – спросила я, когда смогла выговорить слово. – Отец? – Келли пыталась остановить меня. Угрожала. Отец… – он тяжело сглотнул, – отец сделал свой выбор, как и я. Я больше не его сын… я – изгой, как и ты. Теперь мы в одной лодке, Алиса. В самой утлой и дырявой на свете.

Грумб фыркнул где-то сзади. – Лодка, говоришь? Да у нас тут целый флот готовится! Эй, дракон, ты свой хвост притащил или его отгрызли по дороге?

Лео усмехнулся, и это было уже больше похоже на него. – Хвост на месте, старина. Чешуйки только потрёпаны немного. Поможешь залатать?

– Для своих – всегда, – буркнул тролль, но в его ворчании слышалась неподдельная радость.

Элора мягко коснулась моего плеча. – Внутри. Алисия, ему нужны покой, вода и лечение ран, а вам обоим нужно поговорить. У вас есть время, но не очень много.

Мы помогли Лео подняться и ввели его в хижину. При свете Людвига и очага раны выглядели менее страшными, но всё равно внушали ужас. Царапины от когтей какого-то лесной твари, ожог по краю – след магической вспышки, синяки от падений.

Элора принялась за дело с тихой эффективностью, промывая раны настоем трав, накладывая мази. Я сидела рядом, держа его руку, не в силах отпустить.

Когда самые страшные раны были обработаны, а Лео выпил горячего бульона и немного ожил, эльфийка увела Грумба и Людвига «проверить периметр», оставив нас наедине.

Тишина в хижине стала иной. Насыщенной. Полной невысказанного. – Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, – тихо сказал Лео, разглядывая повязку на своём предплечье. – Таким каким? Живым? – Я сжала его пальцы. – Я видела тебя мраморной статуей подле трона, почтительным сыном, язвительным дворецким, грозным драконом… А вот таким – избитым, уставшим, сбежавшим – я тебя вижу впервые. И знаешь что? Ты никогда не выглядел для меня более настоящим.

Он закрыл глаза, как будто мои слова причиняли ему физическую боль и бальзам одновременно.

– Я подвёл тебя. В тронном зале. Я должен был…

– Ты должен был остаться, – перебила я его. – И ты остался. Ты принял удар, чтобы у меня был шанс. Если бы ты взбунтовался тогда, нас обоих заточили бы в самых глубоких темницах, а Эдриан бы уже стучался в ворота. Ты поступил как стратег. Хотя, – я позволила себе лёгкую усмешку, – и как полный романтический дурак, раз всё-таки сбежал.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Золотые искры в его глазах танцевали в отблесках огня.

– Не смог иначе. После того как ты ушла… стены стали давить. Воздух стал ядовитым. Я понял, что мой долг – не перед тем, кто сидит на троне, а перед тем, кто поверил в меня, когда у меня не было даже имени. Кто выбрал меня, когда весь мир указывал на другого.

Он помолчал, собираясь с мыслями. – Эдриан… он близко. Я чувствовал его след. И не только его. За мной шла Келли. Недолго, но шла. Она не отступится. Она приведёт его прямо сюда, если сможет.

Я кивнула. Страх сжал желудок, но рядом с ним была уже знакомая броня моей решимости.

– Мы знаем. Грумб принёс весть. Мы готовимся. Вернее, я готовлюсь.

– Я потянулась к столу и взяла свою самую удачную схему, нарисованную на большом листе тонкой берёсты. – Смотри.

Я разложила схему перед ним. Рассказала всё, что поняла о ритуале. О его истинной сути. О том, что он не просто убивает, а потребляет. Лео слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее, но в глазах не было удивления, как будто он всегда догадывался о такой цене. – Значит, такова моя «великая судьба», – глухо произнёс он, когда я закончила. – Стать вечной батарейкой для Империи, которой я больше не нужен. – Нет, – резко сказала я. – Никогда, потому что я нашла слабое место. Вот смотри.

Я ткнула пальцем в сложный узел в центре схемы.

– Здесь – ядро матрицы. Оно требует чистого источника драконьей силы, наследственной, неомрачённой. Но в самой схеме есть противоречие. Для активации требуется не просто сила, а… добровольная жертва. Акцепт. Согласие души. Если его нет – система даёт сбой. Твои предки, видимо, были готовы на такое, но ты… ты уже не готов. Ты выбрал другую судьбу. И это наш козырь.

Лео вгляделся в линии. – Ты говоришь, что если я откажусь… по-настоящему, всем сердцем, то ритуал не сработает?

– Он может попытаться забрать силу насильно, но без ключа согласия он будет нестабилен, почти как пароль, введённый с ошибкой. Таким образом систему можно будет «зависнуть», а то и сломать изнутри. Но для этого… – я посмотрела ему прямо в глаза, – тебе нужно будет оказаться в самом эпицентре. И выдержать. А мне… мне нужно будет в этот момент перепрограммировать этот узел, подсунув ему другой источник энергии. Внешний. Очень мощный.

Он понял мгновенно. Драконья проницательность вспыхнула в его взгляде. – Эдриан. Его ярость. Его сила. Ты хочешь использовать его как громоотвод. – Как разрядник, – кивнула я. – Он придёт сюда за мной, полный ненависти и желания всё сжечь. Его энергия – идеальный хаотичный, неконтролируемый поток. Если направить его в эту матрицу вместо твоего согласованного «дара» … он её спалит изнутри, но для этого нужно, чтобы ты стал приманкой. Целью ритуала, а я… я должна буду в нужный момент всё это перенаправить. Это безумие.

Лео долго смотрел на схему, потом на меня. И вдруг рассмеялся. Громко, от души, как не смеялся, кажется, никогда. – Безумие? После всего, что мы прошли? Это просто логичный следующий шаг. Ты предлагаешь мне в последний раз сыграть роль принца-жертвы, чтобы подставить под удар того, кто хотел эту жертву забрать. По-моему, это поэтично. И чертовски остроумно.

Он взял мою руку, ту самую, что держала камень с расчётами.

– Ты это всё… для меня? Пока я метался по лесам, ты сидела здесь и разгадывала код к моей гибели, чтобы её отменить?

– Не только для тебя, – честно сказала я. – Для себя тоже. Я не могла смириться с тем, что эта дурацкая машина судьбы может просто так забрать тебя. Это противоречило бы всем законам логики и справедливости. А я, как ты помнишь, большой сторонник логики.

Он притянул меня к себе, осторожно, чтобы не задеть раны, и прижал лоб к моему плечу. Это был не страстный порыв, а жест глубокой усталости, доверия и невероятной близости.

– Спасибо, – прошептал он. – За то, что не сдалась и за то, что думала, когда я мог только чувствовать, мы сделаем это вместе.

«Вместе». Это слово прозвучало как клятва, как конституция нашего нового, странного союза. Мы были двумя изгоями, собравшими вокруг себя таких же отверженных. У нас не было армий, не было титулов, не было магии в привычном смысле. У нас была я со своей «неместной» логикой и схемами. И он – с драконьей силой и сердцем, которое выбрало свободу.

Я обняла его, чувствуя, как под повязками бьётся его горячее, живое сердце. Эдриан был на пороге, война висела в воздухе, но в этой тихой хижине, в свете очага и светлячка, мы нашли нечто несокрушимое. Нас соединила не слепая страсть, а партнёрство, глубокое, осознанное, выстраданное. Мы были разными – дракон и дизайнер, принц и попаданка, но вместе мы были командой. И мы собирались дать бой не только врагу, но и самой судьбе.

И впервые я была уверена не в том, что мы выживем, а в том, что, что бы ни случилось, мы сделаем это плечом к плечу, как партнёры, как одна стая.