Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"

Автор книги: Надежда Фатеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 36. Немилость Фарреллов

Алисия.

Планы, как выяснилось, имеют обыкновение рассыпаться в прах при первом же столкновении с высокомерной реальностью. Особенно реальностью, которая носит корону и дышит ледяным гневом.

Мы действовали быстро, почти бесшумно. Пока Грумб, свернувшись огромной горой в углу, похрапывал, восстанавливая силы после рискованного восхождения, я превратила свою роскошную комнату в штаб партизан.

Из гардероба полетели на кровать самые практичные вещи: шерстяные платья темных тонов, теплые плащи, прочные ботинки, которые я с грехом пополам разыскала в глубинах невероятных шкафов. Все это выглядело дико на фоне шелков и бархата, но напоминало мне о Гибельных землях, о свободе движения, о возможности бежать, не спотыкаясь о шлейф дорогого плаща.

Лео исчез, растворившись в лабиринтах дворца, чтобы найти своих людей. Он говорил о старом оружейнике, который когда-то учил его владеть клинком, о капитане стражи, которому он спас жизнь, о нескольких слугах, чья преданность была куплена не деньгами, а уважением. Наша задача была ясна, как можно быстрее покинуть дворец до рассвета, используя малые, тайные ходы, известные только тем, кто здесь вырос. А потом – в Гибельные земли, к Элоре, готовить ловушку для Эдриана.

Я как раз завязывала в узел угол плаща, представляя, как буду объяснять Грумбу принцип действия простейшего капкана, желательно в масштабах дракона, когда дверь в комнату не просто открылась, а будто была выбита порывом урагана.

На пороге стояли не слуги и не друзья Лео. Двое стражников в латах с гербом Фарреллов – черный дракон на золотом поле – смотрели на меня пустыми, исполняющими приказ глазами. А между ними, словно холодная и прекрасная грозовая туча, – Келли Палмер. На ее лице играла тонкая, ядовитая улыбка.

«Ну вот, – подумала я с странным спокойствием обреченного. – Наши два часа истекли».

– Леди Алисия, – голос Келли был сладок, как сироп, и так же липуч. – Его Величество Император Рудгард Фаррелл требует вашего немедленного присутствия в Тронном зале.

Мой взгляд метнулся к Грумбу. Тролль, к счастью, спал как убитый за высокой спинкой кресла, и его не было видно. Людвиг, почуяв неладное, потушил свой свет и замер где-то среди складок моей юбки.

– В такое время? – попыталась я выиграть секунды, хотя знала, что это бесполезно. – Уже почти ночь. Неужели дело не может подождать до утра?

– Дело государственной важности, – парировала Келли, и ее глаза сверкнули. – Особенно в свете… полученных только что тревожных известий. Идемте, пожалуйста. Не заставляйте стражу применять силу. Это будет так некрасиво.

Сердце заколотилось где-то в горле. «Тревожные известия». Эдриан. Они уже что-то узнали. Или… или Келли что-то подстроила. Я медленно отложила сверток. Сопротивляться сейчас – значило подставить под удар Лео и выдать Грумба. Оставался один путь – идти и смотреть в лицо музыке. Ну или, в данном случае, в лицо разгневанному Императору Драконов на троне.

Тронный зал, в отличие от Мраморного, был мрачным и подавляющим. Высокие своды терялись в темноте, которую не могли разогнать даже сотни свечей в тяжелых железных канделябрах.

Воздух был густым от запаха воска, камня и непреклонной власти. На возвышении, на троне, вырубленном, казалось, из самой горной сердцевины, сидел Рудгард. Он не смотрел на меня, когда я вошла. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство перед собой, в прошлое или в будущее, полное мрачных предзнаменований.

Лео уже был там. Он стоял у подножия трона, спиной ко мне, но я увидела, как напряглись мышцы на его шее, когда я вошла под конвоем. По обе стороны от трона, чуть в тени, стояли советники. Среди них я узнала отца Келли, лорда Палмера – высокого, сухого мужчину с лицом бухгалтера, подсчитывающего убытки. А рядом с ним… мое сердце упало. Стояла Тереза. Ее лицо было бледным, а глаза полными немой муки. Она смотрела на мужа, потом на сына, и в ее взгляде читалась беспомощность.

– Леди Алисия Энжени, – раздался голос Рудгарда. Он был тихим, но каждый слог падал, как камень в глубокий колодец, порождая леденящие эхо. – Ты предстала перед нашим судом.

«Судом». О, это было ново. И безнадежно.

– Ваше Величество, – я сделала реверанс, насколько позволяли дрожащие колени. – Я не понимаю, в чем моя вина.

– Не понимаешь? – он наконец перевел на меня свой взгляд. В его синих, как лед в глубине, глазах не было ненависти. Была усталость. И разочарование. И что-то похожее на отвращение. – Ты принесла в мой дом раздор. Ты ослепила моего сына, лишила его разума и долга. Твоим присутствием ты расколола единство совета накануне самой страшной угрозы, что видела наша Империя за последние триста лет!

Он говорил, не повышая голоса, но каждое слово било, как плеть. – Опасные слухи ползут по коридорам, леди Алисия. Слухи о том, что ты – шпионка. Что твое появление здесь, твое бегство от Виалара – все это часть плана, коварного плана по ослаблению нас изнутри, чтобы, когда придет настоящий враг, мы были расколоты, ослеплены, парализованы!

Это было настолько чудовищно и… логично с их точки зрения, что у меня даже не нашлось слов для возражения. Я стояла, открыв рот, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Отец! Это абсурд! – взорвался Лео, обернувшись. Его лицо исказила ярость. – Ты сам говорил, что она не имеет магии! Какой из нее шпион?!

– Самый опасный! – внезапно, звонко и четко прозвучал голос Келли. Она вышла вперед, держа в руках не пергамент, а небольшой, темный кристалл. – Тот, кого не заподозришь. Та, что действует не грубой силой, а ядом сомнений, лестью, притворной слабостью! И у меня есть доказательство!

Она подняла кристалл, и тот засветился изнутри мутным, зловещим светом. Внутри, как в туманном зеркале, заплясали образы. Я увидела себя… разговаривающей с Грумбом всего час назад. Картинка была беззвучной, но видно было, как я что-то оживленно объясняю, жестикулируя, а тролль кивает. Затем изображение сменилось: я стояла у окна, а рядом со мной – крошечная светящаяся точка. Людвиг. – Этот артефакт фиксирует следы магии, – торжествующе объявила Келли. – Особенно чужой, нездешней. И он показывает, что эта… особа… поддерживает связь с существами из самых темных глубин Гибельных земель! С троллем, известным своим буйным нравом! И с каким-то подозрительным световым духом! Это ли не доказательство сговора?!

В зале прошелся гул. Советники перешептывались, бросая на меня испуганные и осуждающие взгляды. Даже Тереза смотрела с ужасом. Лео был бледен как смерть.

– Это тролль Грумб, он наш друг! Он только что принес весть об угрозе Эдриана! – крикнул он. – А светлячок Людвиг спас нам жизнь! Это не доказательство, это подлог!

– А где тогда эти… «друзья» теперь? – мягко спросил лорд Палмер. – Почему они скрываются? Почему тролль проник в священный дворец тайно, как вор? Это поведение союзников?

Логическая ловушка захлопнулась. Любая попытка объяснить только усугубляла подозрения. Я видела, как Рудгард смотрит на сына, и в его взгляде уже не было гнева. Была жалость. И окончательное решение.

– Довольно, – сказал Император. Его голос перекрыл все. – Доказательства есть. Обстоятельства – против. А главное – ее присутствие сеет хаос. Она – катализатор раздора в то время, когда Империи нужно единство как никогда. Леодар, ты больше не наследник, но ты все еще мой сын. И ты все еще дракон этой земли. Твой долг – защищать ее. И начинается это с устранения угрозы в собственном доме.

Он поднялся с трона. Казалось, он вырос на метр, заполнив собой все пространство зала.

– Леди Алисия Энжени, – произнес он, и это звучало как приговор. – На основании представленных улик и в силу моего императорского права, я объявляю тебя персоной нон грата на землях Империи Черных Драконов. Ты изгоняешься. Никогда более твоя нога не должна ступать на нашу землю. Никогда более твое присутствие не должно омрачать разум тех, кто призван защищать этот народ.

Удар был настолько оглушающим, что я не почувствовала боли. Только ледяной вакуум внутри. Изгнание. Опять, но теперь – не в Гибельные земли, как несчастную невесту-пустышку. Теперь – как шпионку, как предательницу… как чуму. – Отец, НЕТ! – рев Лео был нечеловеческим. В его глазах вспыхнуло золотое пламя, по коже пробежали всполохи чешуи. Он сделал шаг ко мне, но двое стражников из его же собственной, бывшей гвардии, скрестили перед ним алебарды.

– Принц Леодар, – сказал один из них, и в его голосе звучала боль, но непоколебимость. – Не заставляйте нас…

Лео замер, дрожа от бессильной ярости. Он смотрел на отца, и в его взгляде было столько ненависти и отчаяния, что становилось страшно.

– Если она уйдет, – прошипел он, – я уйду с ней.

– Если ты сделаешь этот шаг, – холодно ответил Рудгард, – то твое изгнание станет вечным. И когда враг придет к нашим стенам, ты будешь сражаться не как защитник, а как чужак. Выбирай.

Это был выбор между мной и всем, что у него оставалось: родиной, долгом перед народом, даже призрачной возможностью когда-нибудь быть прощенным. Я видела, как эта дилемма разрывает его изнутри. Его драконья суть рвалась на свободу, но цепи долга, надетые с детства, были прочнее любой магии. Я не могла этого допустить. Не могла стать причиной его полного краха. Он уже потерял из-за меня все. Трон, семью, уважение. Я не отниму у него последнее – право защищать свою землю.

Я подняла голову. К удивлению, всех, включая себя, мой голос не дрогнул.

– Я принимаю ваше решение, Ваше Величество. Я уйду.

– Алисия! – крикнул Лео, и в этом крике была вся его боль.

Я обернулась к нему. Посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в этот взгляд все, что чувствовала: благодарность, боль, понимание и… прощание.

– Твой долг здесь, Леодар, – сказала я тихо, но так, чтобы слышно было в мертвой тишине зала. – Ты нужен своей Империи. А я… я всегда найду дорогу. Я же специалист по побегам, помнишь?

Я попыталась улыбнуться. Получилось криво и жалко. Затем я повернулась к Рудгарду, избегая смотреть на побелевшую от ужаса Терезу и на торжествующую Келли.

– Когда я должна покинуть пределы Империи?

– Немедленно, – сказал Рудгард. – Стража сопроводит тебя до границы Гибельных земель. И позаботься, чтобы твои… друзья, последовали за тобой. Если они будут обнаружены на нашей территории после заката солнца, с ними поступят как с лазутчиками.

Это был приказ убить Грумба и Людвига. У меня сжалось сердце.

– Я поняла, Ваше Величество.

Я сделала последний реверанс, не глядя больше ни на кого, и пошла к выходу, туда, где ждали стражники. Спина горела от взглядов: ненавидящих, любопытных, сочувствующих. Но сильнее всего я чувствовала его взгляд. Взгляд Лео, полный такой ярости и беспомощности, что, казалось, он мог спалить камень.

Я снова в изгнании, но на этот раз по вине семьи Лео. Ключевой момент плана Келли выполнен с лихвой. Только вот «по вине» – это не совсем то. Не по злой воле, а по жестокой, неумолимой логике власти. Они выбрали сплочение против внешней угрозы, а для этого им нужно было устранить внутренний раздражитель. Меня и они это сделали.

Меня вывели из зала, потом из дворца, даже не дав зайти в комнату. Мои жалкие свертки, мои планы – все осталось там. У меня было только платье на себе и чешуйка Лео на шее, спрятанная под воротником.

Когда тяжелые ворота захлопнулись за моей спиной, а два безмолвных стражника взяли меня в клещи, чтобы вести к границе, я оглянулась. За высокими стенами, в башне, где были мои покои, на балконе стояла одинокая фигура. Он смотрел на меня, даже с этого расстояния я чувствовала его взгляд.

Я отвернулась и сделала шаг вперед, в темноту. В изгнание. Одиночество снова обняло меня, но на этот раз оно было горьким на вкус из-за предательства, но не его, а его семьи и его мира, который так легко вышвыривал тех, кто не вписывался в его древние, бездушные схемы.

Но где-то в глубине, под слоем обиды и страха, тлела искра. Я была жива. У меня были друзья, которые, я знала, не оставят меня. И у меня была цель. Я хотела не просто выжить, а показать им всем. И Рудгарду, и Келли, и даже Эдриану. Я хотела показать, что логика и воля – это оружие пострашнее любой драконьей челюсти. И что меня, Алису Орлову, недостаточно просто изгнать, со мной придется считаться.

Глава 37. Убежище Элоры.

Алисия.

Дорога в изгнание оказалась на удивление короткой и беззвучной. Двое стражников в черных латах молча сопровождали меня по горной тропе, уходящей от величественных, сияющих на утреннем солнце стен столицы в серую, неприветливую мглу Гибельных земель. Они не грубили, не торопили, даже почтительно держали дистанцию. Это было хуже любого насилия – вежливое, безличное исполнение приказа. Я была мусором, который нужно аккуратно вынести за пределы чистой территории, не запачкавшись.

Мы дошли до условной границы – старого, полуразрушенного менгира с потускневшей руной. Один из стражников, молодой еще парень, даже не глядя на меня, кивнул в сторону бескрайних лесистых холмов.

– Леди Алисия, далее не наша земля. Путь свободен.

И они развернулись и ушли. Не оглянувшись. Я стояла одна на ветру, в своем красивом, но совершенно непрактичном дворцовом платье, сжимая в кулаках пустоту. У меня не было ни еды, ни воды, ни плана. Была только чешуйка на шее, да жгучее чувство несправедливости, смешанное с леденящим страхом.

«Вот и все, Алиса Орлова, – прошипел во мне внутренний голос, лишенный теперь даже иронии. – Тебя выкинули. Снова. В первый раз – как бракованный товар. Во второй – как опасный вирус. Прогресс налицо. Поздравляю».

Я сделала несколько шагов вперед, в тень корявых сосен, и рухнула на колени, давясь сухими, беззвучными рыданиями. Ярость, обида, страх – все накрыло волной.

Боже, как же я устала! Устала притворяться, устала быть чужой, устала бороться с ветряными мельницами драконьей политики и магических предрассудков. Может, они правы? Может, мое место – где-нибудь в самом глухом углу этих земель, где я никому не буду мешать? Может, просто взять и сдаться?

Вдруг что-то грубо и тепло ткнулось мне в бок.

– Нюни распустила? – раздался хриплый басок. – Эх, девица, девица… Я тебя покрепче знал.

Я подняла заплаканное лицо. Передо мной, переваливаясь с ноги на ногу, стоял Грумб. Его каменная физиономия была сморщена от беспокойства, а в маленьких глазках светилось нечто похожее на сочувствие. Рядом, излучая мягкий, успокаивающий свет, витал Людвиг. Он приземлился мне на колено, и его тепло пошло по телу, прогоняя ледяное оцепенение. – Вы… как вы меня нашли? – прошептала я, вытирая лицо дорогим, теперь уже грязным рукавом. – А мы и не теряли, – фыркнул тролль. – Шли следом, с холма наблюдали, как тебя эти железные болваны конвоируют. Ждали, когда уберутся. Негоже нам на их глазах показываться, теперь мы тут тоже враги. А что реветь-то? Не впервой тебе по диким местам шастать. Да и ты не одна теперь.

Его простые, грубые слова подействовали лучше любой психотерапии. Я вытерла слезы, а ведь он был прав. Это не было концом, скорее это было возвращением к истокам, к тому, с чего все началось: к бегству, к выживанию, но уже не с загадочным дворецким, а с друзьями, с семьей, которую я, оказывается, успела обрести в этом странном мире. – Спасибо, Грумб, – я встала, отряхиваясь. – Правда, спасибо, а где… Лео? Тролль помрачнел. – Он не вышел с нами, значит, остался. Решение принял и это его дело. Наше дело теперь – тебя в безопасное место доставить. Элора ждет. Место у нее, говорила, есть. Тихая такая, глухая таверна, где и дракон с фонарем не сыщет.

Мы двинулись в путь. Грумб вел без тропы, с инстинктивной уверенностью существа, рожденного в этих камнях и чащобах. Лес, в который мы углублялись, был иным, не таким, как в Гибельных землях у границ Империи. Он был… тише. Гуще. Воздух звенел от напряжения, будто был наполнен не звуками, а самой тишиной.

Деревья стояли древние, их стволы покрыты мхом и странными, мерцающими в полумраке лишайниками. Свет Людвига выхватывал из тьмы причудливые очертания корней, похожих на застывших змей, и цветы с лепестками, тонкими как паутина.

Шли мы долго. Я спотыкалась о корни, платье цеплялось за колючки, но усталость была уже иной – физической, чистой, почти благодатной. Она заглушала душевную боль. Мы шли молча. Грумб ворчал лишь изредка, проклиная особенно цепкие кусты. Людвиг, как живой фонарик, освещал нам путь.

И вот, когда уже казалось, что мы забрели в самое сердце вечной ночи, лес расступился. Мы вышли на поляну, но какую! Это была не просто прогалина. Это был купол, скрытый от мира. Высокие, серебристые деревья с плакучими ветвями образовывали естественную сферу. В центре бил родник, вода в котором светилась мягким голубоватым светом, освещая замысловатую, будто выросшую саму по себе, хижину из живого дерева и переплетенных лоз. Воздух пах влажной землей, цветущим жасмином и чем-то неуловимо древним, мудрым и успокаивающим.

На пороге хижины, словно ожидая нас, стояла Элора. Она казалась частью этого пейзажа – высокая, стройная, в простом платье цвета мха. Ее длинные волосы были заплетены в сложную косу, а глаза, цвета весенней листвы, смотрели на меня с бездонным спокойствием и… пониманием.

– Добро пожаловать в Молчаливый Круг, Алисия, – сказала она, и ее голос был похож на шелест листьев. – Мы ждали тебя.

В эту секунду все – и усталость, и гнев, и обида – нахлынули с новой силой. Я пробормотала что-то невнятное, и эльфийка, не задавая лишних вопросов, просто провела меня внутрь.

Хижина оказалась просторнее, чем казалось снаружи. Внутри было уютно и аскетично. Пахло травами, сушеными ягодами и древесиной. Элора усадила меня на мягкую подстилку из шкур, дала чашку дымящегося отвара, который согрел изнутри и немного притупил остроту переживаний. Грумб, кряхтя, устроился у очага, а Людвиг уселся на полку, словно крошечная лампа.

Когда я наконец пришла в себя, слова полились сами. Я рассказала ей все. О появлении Келли с договором. О выборе Лео. О своей наивной уверенности, что мы сможем что-то изменить. О страшном «доказательстве» и холодном, беспощадном изгнании. О том, как Рудгард предпочел сплотить Империю, вычеркнув меня из уравнения.

– Он смотрел на меня, как на… на ошибку, – закончила я, глотая ком в горле. – Как на сбой в системе, который нужно удалить. А Лео… он остался. Он должен был остаться, но… но я чувствую, что сломала ему что-то внутри. Из-за меня он потерял все, понимаешь, ВСЕ!

Элора слушала, не перебивая. Когда я умолкла, она долго смотрела на огонь в очаге.

– Люди-драконы, – начала она наконец, – часто путают силу с могуществом, а мудрость – со знанием законов. Рудгард видит мир как шахматную доску. Ты оказалась фигурой, которая не ходит по правилам, и потому он убрал тебя с доски. Это не ненависть. Это… ограниченность.

– А я что, по правилам хожу? – с горькой усмешкой спросила я. – У меня даже своей магии нет. Я здесь – ноль. Пустота. Неудивительно, что меня отовсюду гонят.

Элора повернула ко мне свое спокойное красивое лицо.

– Ты уверена, что у тебя нет магии, Алисия?

– Абсолютно, – я даже зажмурилась, вспоминая свои жалкие попытки в покоях Эдриана. – Я проверяла. Никаких искр, никаких полетов перьев. Ничего.

– А кто сказал, что магия – это обязательно искры и полеты? – эльфийка мягко улыбнулась. – Ты смотришь на наш мир под уникальным углом. Ты видишь не «магию» и «немагию», а связи, структуры, логику. Ты разговариваешь с троллем не как с монстром, а как с личностью, и находишь с ним общий язык. Ты видишь в светлячке не просто духа, а друга и союзника. Ты победила в магическом поединке, не используя магию. Разве это не сила?

Я замерла, слушая ее. В ее словах не было лести, только констатация факта. – Ты думаешь, как вода, – продолжила Элора. – Вода не ломает камень силой. Она находит в нем трещины, проникает в них, точит, меняет форму. Ты сделала то же самое с ритуалом Келли. Ты нашла «трещину» в ее заклинании – ее высокомерие, ее шаблонное мышление. И «просочилась» в нее, перепрограммировав энергию по своим правилам.

– Это была просто смекалка… – попыталась я возразить.

– Это была твоя магия, – твердо сказала эльфийка. – Магия иного порядка. Магия иного мира. Здесь ее не понимают, поэтому боятся или пытаются уничтожить, но именно она, Алисия, может быть ключом.

Она встала и подошла к небольшому ларцу из темного дерева. Открыла его и достала… не артефакт, не кристалл, а простую, слегка неровную деревянную дощечку. На ней были выжжены странные, переплетающиеся линии.

– Это карта? – неуверенно спросила я.

– Это узор, – сказала Элора. – Узор Великого Ритуала Фарреллов, того самого «бремени», что лежит грузом на Леодаре. Я вздрогнула, как ужаленная. – Откуда?.. – Знания эльфов древние, мы помним многое. Этот ритуал… он не просто жертва, это сложная система, он как механизм. Ты ведь любишь разбирать механизмы?

Она положила дощечку передо мной. Я вгляделась в линии. Это действительно был не рисунок, а схема. Сложная, многослойная, но схема! Здесь были явные точки входа и выхода энергии, узлы связи, что-то вроде контуров… Мой мозг, заскучавший без работы, с жадностью набросился на эту задачу.

– Это… это похоже на гипертрофированную электрическую цепь, – пробормотала я. – Или на алгоритм. Смотри, вот здесь – явное условие: «если кровь наследная, то…». А здесь – петля обратной связи, но она замкнута неправильно, создает опасную рекурсию… Боже, да они сами себя уничтожат, если запустят это в полную силу!

Я подняла на Элору горящий взгляд. Она смотрела на меня с тихим удовлетворением. – Видишь? Маги видят в этом священную тайну, поток сил. Ты видишь структуру, а раз есть структура, в ней можно найти слабое место. Ошибку или… способ ее обойти, например переписать.

И тут до меня наконец дошло. Полностью. Ослепительно ясно. Моя сила не в том, чтобы быть как они. Не в том, чтобы обрести магию и играть по их правилам. Моя сила – в том, чтобы оставаться собой. Аналитиком. Дизайнером. Взломщиком кодов. Их мир работал на магии, которая была для меня черным ящиком. Но что, если я перестану пытаться заглянуть внутрь этого ящика, а начну изучать, как он подключен к системе? Какую функцию выполняет? И где у него кнопка «перезагрузка»?

– Лео… он должен принести жертву в рамках этого ритуала, – сказала я, и голос мой звучал уже не потерянно, а сосредоточенно. – Но что, если сама жертва – это не цель, а лишь часть условия? Что, если можно… выполнить условие иначе? Обмануть логику схемы? Подсунуть ей другой «аргумент» на входе?

Элора улыбнулась, и в ее глазах вспыхнула надежда. – Ты начинаешь понимать. Я не знаю, можно ли это сделать. Никто не знает. Никто и не думал об этом, потому что все, кто видел этот узор, боялись его или благоговели перед ним. Они не рассматривали его. Ты – первая.

Я взяла дощечку в руки. Она была теплой от прикосновения эльфийки и, казалось, вибрировала едва уловимым ритмом. Это была не магическая безделушка. Это была техническая документация к смертельному долгу Лео. И у меня в голове был единственный в этом мире инструмент, способный ее прочитать.

Отчаяние и чувство ненужности испарились. Их сменила знакомая, азартная собранность. Передо мной стояла задача, самая сложная в моей жизни. Мне нужно умудриться сохранить жизнь человеку… дракону, которого я любила. Не силой, не молитвой, не магическим щитом, а логикой и анализом, умением видеть то, что другие не видят.

– Мне нужно время, – сказала я, не отрывая глаз от узора. – И доступ ко всем знаниям о этом ритуале, какие только есть. Легенды, мифы, даже обрывки. – У меня есть кое-что, – кивнула Элора. – И есть тишина этого места. Здесь тебя не найдут. Здесь магия внешнего мира приглушена. Здесь можно думать.

– И действовать, – добавила я, поднимая голову. – Потому что Эдриан не ждет. И Лео… – я сжала чешуйку на груди, – Лео нуждается в нас. Не в той, которой я пыталась быть, а в той, которая я есть, со всей моей «неместной» логикой и дерзостью.

Я встала. Усталость слетела, словно по волшебству. Во мне горел новый огонь – не ярости и не отчаяния, а холодной, четкой решимости. Я нашла не просто убежище, я нашла свое оружие и свою цель.

Грумб, наблюдавший за всем из угла, хрюкнул одобрительно.

– Ну вот. Я уже видал этот огонек в ее глазах. Знакомый, когда она мне рычаг для валуна объясняла. Значит, опять что-то крутое задумали?

– Самое крутое, Грумб, – сказала я, и улыбка на моем лице была уже не кривой и жалкой, а уверенной и острой. – Мы собираемся взломать древнее драконье проклятие. С помощью ума и хорошей схемы. Поможешь?

Тролль засмеялся, громко и раскатисто. – А то! Соскучился я по твоим безумным планам! Куда интереснее, чем мхом обрастать тут!

Я посмотрела на Элору, на Грумба, на светлячка Людвига, замигавшего одобрительно. Это была моя стая. Маленькая, странная, но настоящая и ради нее, и ради того, кто остался там, за стенами, я была готова сразиться с самой судьбой. Не магией, а головой. И впервые за долгое время я чувствовала – у меня есть все, чтобы победить.