Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"
Автор книги: Надежда Фатеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 32. Слезы Терезы
Алисия.
Прошло несколько дней после истории с саламандрой. Дворец затих в странном, зловещем ожидании. Открытых выпадов не было, но каждый мой шаг сопровождался взглядами, теперь уже не просто любопытными, а оценивающими, изучающими, полными скрытой угрозы или, что реже, смутного уважения.
Даже слуги стали обращаться со мной осторожнее, почтительно, но с отстраненностью людей, имеющих дело с чем-то непонятным и потенциально опасным.
Лео я почти не видела. Он был поглощен делами, а когда наши пути все же пересекались в коридорах или за обедом, его взгляд был сдержанным, полным невысказанного предостережения. Он будто отгораживался от меня стеной, но не из-за охлаждения чувств, а чтобы защитить, и чтобы не привлекать к нам обоим лишнего внимания. И это молчаливое отдаление ранило больше, чем открытая враждебность Келли. Чешуйка, которую я носила на шее, скрытая под одеждой, была моим единственным утешением, ее постоянное, живое тепло напоминало о том, что связь не разорвана.
Именно поэтому, когда ко мне в покои пришла Тереза в очередной раз, я почувствовала не облегчение, а тревогу. Ее лицо было бледнее обычного, глаза подернуты дымкой усталости, но в них горела решимость.
На этот раз она не предложила пойти в свою уютную комнату с цветами. – Дитя мое, пойдем со мной, – сказала она тихо. – Есть место, где нас гарантированно не услышат.
Мы прошли по лабиринту потайных лестниц и узких переходов в самой старой части замка, туда, где стены были не отполированным мрамором, а грубым, темным камнем, и пахло не озоном, а вековой пылью и сыростью. Она привела меня в маленькую круглую комнату без окон, освещенную лишь светящимся шаром из хрусталя, висевшим под потолком. В центре стоял простой деревянный стол, а на нем высился огромный, потрепанный фолиант в переплете из черной, похожей на драконью кожу, материи.
Над столом висел портрет. На нем был изображен мужчина с лицом, поразительно похожим на Лео, те же гордые черты, тот же разрез глаз, но в его взгляде была не насмешливая теплота, а бездонная, леденящая скорбь. И… трещины. Тонкие, как паутина, золотистые трещины расходились по всему его изображению, будто холст вот-вот рассыплется.
– Первый из обреченных, – тихо сказала Тереза, следуя за моим взглядом. – Арад Фаррелл. Наш прародитель. Тот, с кого все началось.
Она подошла к столу и открыла книгу. Страницы были из тончайшего пергамента, исписанные густыми, угловатыми письменами, которые, казалось, шевелились при свете шара. Она перелистнула несколько страниц, и я увидела иллюстрацию. На ней был изображен дракон невероятной, пугающей красоты – черный, как космос, с крыльями, усыпанными звездами. Он сражался с существом из сплошного, бушующего пламени, у которого не было формы, только ярость и жар. И между ними – маленькая, хрупкая фигурка человека с мечом. Арад.
– Это не просто семейная история, Алисия, – начала Тереза, и ее голос звучал отголоском в каменном склепе. – Это проклятие. Или долг, если смотреть с точки зрения чести. Зависит от того, с какой стороны смотреть.
Она провела пальцем по древнему тексту. – Много веков назад, когда наш мир был моложе и опаснее, предки наши, клан драконов Фарреллов, столкнулись с Пламенем Бездны. Это была не стихия, а разумная, ненасытная сущность, порождение древнего хаоса. Она пожирала не земли, а саму магию, саму жизненную силу миров, оставляя после себя лишь холодную, мертвую пустоту. Наш прародитель, Арад, был величайшим воином своего времени. Он вступил с Пламенем в поединок и… не победил его. Победить его было невозможно, но он сумел сделать нечто иное. Он сковал его. Заключил его ядро, его сердце, в самом сердце нашей родовой горы, используя свою собственную жизнь и магию как печать, а кровь своих потомков – как вечные цепи.
Я слушала, завороженно и все более ужасающаясь, легенда обретала плоть, страшную и неумолимую. – Печать, – прошептала я. – Она не вечна? Тереза горько улыбнулась в ответ. – Ничто не вечно под луной, дитя. Особенно заклятье, противостоящее самой сути распада. Оно ослабевает с каждым поколением. Кровь Фарреллов, наша драконья сущность – это не просто сила. Это топливо для печати. И с каждым новым наследником, с каждой сменой поколения, печать требует… подпитки. Обновления, чтобы Пламя снова не вырвалось и не уничтожило все, начиная с нашей Империи и заканчивая всем живым…
– И Лео… он должен это сделать? Обновить печать? Тереза закрыла глаза, и по ее щеке скатилась единственная, яркая слеза. – Да. Когда придет его время. Когда силы его отца, Рудгарда, уже не смогут поддерживать равновесие. Леодар должен будет спуститься в самое сердце горы, к ядру Пламени, и… совершить ритуал. Ритуал Последнего Заклятия. Он должен будет отдать свою магию, свою жизненную силу, свою драконью сущность, чтобы влить новую мощь в древние цепи. Это высший акт жертвы.
Комната поплыла у меня перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. – Отдать… свою сущность? Это… это смерть? – Не совсем смерть в привычном понимании, – голос Терезы дрогнул. – Тело может остаться, но то, что делает Леодар – его магия, его связь со стихией, его драконья природа… все это будет поглощено, чтобы удержать тварь в небытии. Он станет… пустой оболочкой. Вечным стражем у врат, который помнит, что у него когда-то была жизнь. Или…
– Или? – выдохнула я, цепляясь за эту слабую надежду. – Или печать не выдержит, и Пламя поглотит его полностью. Дух и плоть. Ритуал опасен. Многие из наших предков, чьи портреты висят в этой галерее, – она махнула рукой в сторону темноты, где, я теперь понимала, висели другие картины, – не вернулись. Они стали частью вечной борьбы. Трещины на портрете Арада… они появляются каждый раз, когда печать ослабевает. Когда приходит время новой жертвы.
Теперь я понимала. Понимала ледяную суровость Рудгарда. Он не просто воспитывал наследника. Он готовил жертву. Самую ценную жертву, какую только может принести род. Понимала отчаяние в глазах Лео, его попытки сбежать, пожить другой, простой жизнью, пока еще мог. Понимала, почему Келли и ее род так цепляются за него. Быть рядом с тем, кто принесет такую жертву – значит разделить часть славы, часть власти, часть… наследия пустоты, которая останется после.
– И нет другого выхода? – спросила я, и голос мой был чужим, полным отчаяния. – Никто не нашел его за тысячу лет, – сказала Тереза. – Мы искали. Искали артефакты, искали другие источники силы, искали способ уничтожить Пламя раз и навсегда. Все тщетно. Оно – как закон природы. Его можно лишь сдерживать ценой самого дорогого, что у нас есть.
Она подошла ко мне и взяла мои холодные руки в свои теплые. – Вот почему я сказала тебе, что он не может поделиться этим. Знание этой ноши… оно меняет все. Теперь ты понимаешь, почему он иногда смотрит в пустоту с такой тоской? Почему он ценит каждый смех, каждый глупый зайж, каждый луч солнца? Он собирает эти моменты, как сокровища, потому что знает – их счет может быть конечным.
Слезы текли по моему лицу беззвучно. Я думала о его улыбке, о насмешливом блеске в глазах, о тепле его руки. О том, как он сказал: «Твой выбор стал для меня единственным светом». Теперь эти слова обрели страшный, невыносимый вес. Я была его светом перед вечной тьмой.
– Я не могу принять это, – прошептала я. – Я не могу просто смотреть, как он идет на это. – И я не могу, дитя мое, – в голосе Терезы прозвучала сталь, та самая скрытая сила. – Я его мать и каждый день я молюсь, чтобы нашелся выход, чтобы он нашел в себе силы не только для жертвы, но и для победы. Настоящей победы. Но… мы должны быть реалистами. И готовиться. Рудгард готовит его к долгу. А я… я готовлюсь потерять сына. И пытаюсь сделать так, чтобы годы, которые у него есть, были наполнены не только тренировками и тяжким знанием.
Она отпустила мои руки и снова подошла к книге, перелистнув страницы к более поздним записям. – Есть одна старая, полузабытая легенда. Не среди наших летописей, а в сказках горных троллей и шепотах эльфийских пророчиц. Говорят, что Пламя Бездны – не просто разрушение. Оно – дисбаланс и что истинный ключ к его уничтожению или вечному покою лежит не в силе, равной его силе, а в… противоположности. В чем-то, что оно не может постичь, поглотить, понять, в чистом творении, возможно в силе, которая не разрушает, а строит. Не берет, а дает. Не магии драконьей крови, а в чем-то ином…
Она посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнула искра той самой безумного, отчаянной надежды. – Когда ты пришла, когда я увидела, как ты решаешь задачи не магией, а умом, как ты видишь красоту и структуру там, где мы видим только мощь… у меня в сердце что-то дрогнуло. Ты – иная, Алисия. Ты из мира, где нет нашей магии. Где сила в идеях, в логике, в умении видеть связи. Может быть… просто может быть… в этом есть ответ. Не в том, чтобы стать сильнее Пламени, а в том, чтобы обмануть его природу.
Ее слова повисли в воздухе, смехотворные и грандиозные одновременно. Я, Алиса Орлова, дизайнер, беглянка, должна найти решение, над которым бились могущественные драконы тысячелетиями?
Это было невозможно.
Но глядя на портрет Арада с его потрескавшимся от скорби лицом, чувствуя тепло чешуйки Лео у себя на груди, я понимала – невозможно или нет, я должна попытаться. Не ради Империи. Не ради долга. Ради него. Ради его насмешливой улыбки, которая не должна навсегда погаснуть.
– Что мне делать?» – спросила я, и в моем голосе уже не было страха, только решимость. – Учись, – сказала Тереза. – Учись всему, что можешь, о нашем мире, о магии, об истории Пламени. Смотри на все своими глазами, своим уникальным умом. Ищи несоответствия, ищи слабые места не в печати, а в самой природе угрозы. И… люби его. Дай ему ту жизнь, которую он заслуживает, пока еще есть время. Это, возможно, самая важная часть.
Она закрыла книгу, и пыль взметнулась в луче света. – Теперь ты знаешь нашу самую страшную тайну. И нашу самую большую надежду, хоть и безумную, возложена на тебя. Прости меня за этот груз, дитя мое.
Я вышла из каменного склепа, неся в себе знание, тяжелее любых гор, но вместе с ним – искру. Крошечную, дрожащую искру безумной надежды. Лео был обречен, но я, со своим «не магическим» умом и сердцем, полным решимости, может быть, только может быть, смогу найти тот самый «рычаг», который перевернет не просто ритуальный круг, а саму судьбу.
Глава 33. Коварство Келли.
Алисия.
Тишина после откровений Терезы звенела в ушах громче любого боя. Я сидела в своей комнате, вертя в пальцах чешуйку – теплый, отливающий черным золотом кусочек Лео. Его амулет, обещание и одновременно – камень на шее. Проклятие Фарреллов, этот древний, пожирающий душу долг, висел над ним, как тот самый дамоклов меч из учебника по мифологии. Только вместо конского волоса там была сплетена тысячелетняя традиция, политика и что-то настолько темное, что даже добрая Тереза не решалась назвать это вслух.
«Он должен принести жертву», – ее слова отдавались эхом в голове. Жертву. Какую? Себя? Часть души? Свободу? Мой мозг, привыкший раскладывать все по полочкам, бился в истерике о стену магического фатализма. Логике здесь не было места, только судьба или рок и прочая поэтичная чушь, от которой мне хотелось рвать на себе волосы и громко кричать на весь замок Фарреллов от отчаяния.
Я зажмурилась, прижимая чешуйку к груди. Она отдавала слабым, едва уловимым теплом, напоминающим солнечный камень. В этом было что-то невероятно интимное. Он отдал мне частицу своей истинной сути. Не принца Леодара, а дракона Лео. И теперь эта частица говорила мне: «Алисия, доверяй. Я с тобой» . А голос разума вторил: «Он сам не свой. Его могут забрать или того хуже заставить…»
Меня вырвал из тягучих раздумий резкий, слишком уж бодрый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату впорхнула, словно ядовитая бабочка в дорогих шелках, Келли Палмер.
– Алисия, милая! – ее голос был сладким, как патока, но глаза оставались холодными, как лед в погребах этого чертового замка. – Ты здесь! А мы тебя уже всюду ищем. Его Величество Император Рудгард соизволил назначить внеочередной совет в Мраморном зале. Он требует твоего присутствия. И, разумеется, принца Леодара.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. «Совет». После вчерашнего сражения и ночных разговоров это слово звучало как похоронный звон. – Совет? По какому поводу? – постаралась я, чтобы мой голос не дрогнул. – О, вопросы государственной важности, – Келли сделала воздушный жест, и её многочисленные браслеты звякнули. – Ты же теперь почти член семьи, верно? Должна вникать в дела Империи или… – она прищурилась, – тебя больше интересуют личные дела принца?
В ее тоне была игла. Острая, отравленная. Я встала, отряхивая невидимые соринки с платья, еще одного подарка гардеробной Терезы, темно-зеленого, как хвойный лес в сумерках. – Меня интересует всё, что касается безопасности и благополучия… друзей, – выпалила я, встречая её надменный взгляд.
Келли понимающе усмехнулась, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. – Как мило. Ну что ж, пойдем. Негоже заставлять Императора Черных Драконов ждать.
Мраморный зал оправдывал свое название. Все здесь сверкало холодной, белой, отполированной до зеркального блеска роскошью.
Высокие колонны упирались в потолок, расписанный сценами из жизни драконов. Воздух был прохладен и неподвижен. На возвышении, в массивном кресле, высеченном из цельного куска черного базальта, восседал Рудгард. Его лицо было непроницаемой маской, но складка между бровями выдавала напряженную мысль, а пальцы медленно барабанили по ручке кресла.
Рядом, чуть в стороне, стоял Лео. Он был в парадном камзоле цвета синей ночи, от которого его темные блестящие волосы казались еще ярче. Он стоял по стойке смирно, спина – тетива лука, но я увидела, как мелко дрогнула его скула, когда он заметил меня. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах была тревога. Предупреждение. И что-то еще… Может быть решимость? Или обреченность?
Я сделала неуверенный реверанс, которому меня с горем пополам научили. – Ваше Величество, вы желали меня видеть… – Леди Алисия, – голос Рудгарда прокатился по залу, низкий и безэмоциональный. – Дорогая, подойди ближе.
Я подчинилась, чувствуя, как взгляд Келли жжет меня в спину. Она поспешила и заняла позицию чуть позади и сбоку от трона, как верный вассал или палач, ожидающий сигнала.
– В свете последних событий, – начал Рудгард, его взгляд скользнул по мне, а затем устремился на сына, – и учитывая твои… неординарные способности, леди Алисия, встал вопрос о твоем статусе при нашем дворе. И конечно о будущем нашей Империи.
Лео сделал шаг вперед. – Отец, мы уже обсуждали… – Молчи, Леодар, – отрезал Рудгард, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Ты позволил чувствам затмить долг однажды. Не допусти этого снова.
У меня в груди всё сжалось. Лео стиснул челюсти, но умолк. Его руки, сжатые в кулаки, побелели в костяшках.
– Император, – рискнула я, – я не совсем понимаю… – Понимание придет, – прервала меня Келли. Её голос теперь звучал ясно и твердо, без и тени слащавости.
Она вышла на середину залы, и в её руках был сверток из потемневшей от времени кожи, перетянутый серебряной лентой с восковой печатью. – Ваше Величество, с вашего позволения, я хочу представить документ, имеющий прямое отношение к текущей ситуации и к будущей стабильности наших земель.
Рудгард кивнул, и в его глазах читалось нежелание, но… принятие, как будто он ждал этого и боялся одновременно.
Келли с торжественной театральностью развязала ленту, сломала печать и развернула пергамент. Он был огромным, испещренным плотными строчками на языке, который я не знала, но по краям шли изумительные иллюстрации – переплетающиеся драконы двух мастей: черные с золотым отливом и серебристо-стальные.
– Договор о Вечном Союзе и Нерушимом Родстве, – провозгласила Келли, и её голос зазвучал, как у глашатая. – Заключен между Домом Фарреллов, Императорами Черных Драконов, и Домом Палмеров, Хранителями Серебряных Руд, в 3012 году от Основания Империи. Скреплен кровью, скреплен магией, скреплен словом.
Она подняла взгляд, и теперь её глаза сияли холодным, не скрываемым более торжеством. Они устремились на меня, потом на Лео. – В пункте седьмом, подраздел «О скреплении уз», – она четко выговорила каждое слово, – сказано дословно: «Да будет так, что отпрыски правящих домов, достигшие возраста и не связанные иными клятвами, сочетаются браком для укрепления крови, мощи и единства земель. Сие есть долг и честь, от коих нельзя отречься без объявления войны самому основам державы».
В наступившей тишине можно было услышать, как падает пылинка. Мой мозг отчаянно пытался перевести услышанное на человеческий язык. «Отпрыски… сочетаются браком… долг и честь…» Картинка сложилась сама собой, уродливая и неоспоримая.
– Это… это что же получается? – выдохнула я, не в силах сдержаться.
– Получается, леди Алисия, – мягко, почти сочувственно сказала Келли, но сочувствие это было фальшивым, как монета в три копейки, – что принц Леодар Фаррелл и я, Келли Палмер, обручены с самого детства. По закону. По традиции. По долгу перед Империей.
Удар был настолько физическим, что у меня перехватило дыхание. Я посмотрела на Лео. Он был белым, как мрамор стен. Его глаза, широко раскрытые, были прикованы к пергаменту, как к ядовитой змее. – Отец… – его голос сорвался, стал хриплым. – Этот договор… он древний, его никто не вспоминал столетия!
– Его не вспоминали, но он не был аннулирован, – холодно парировал Рудгард. Он смотрел не на сына, а куда-то в пространство перед собой, будто видел там призраков прошлого. – Дом Палмеров всегда был нашим вернейшим союзником. Их рудники – кровь нашей мощи. Этот договор – не просто клочок пергамента, Леодар. Это основа минерального и, как теперь выясняется, магического союза. Основа, на которой стоит оборона наших границ.
– Но ведь это же абсурд! – вырвалось у меня. Все правила этикета полетели к чертям. – Люди не могут быть разменной монетой в договорах столетней давности! Это… это средневековье!
Рудгард медленно перевел на меня свой тяжелый, пронзительный взгляд.
– Это – реальность Империи, леди Алисия. Реальность, в которую ты попала. Реальность, где долг часто важнее желаний. Договор существует. Он законен. Он скреплен магией, которую не обмануть. Отказаться от него… – он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть короны, – значит нанести смертельное оскорбление Дому Палмеров. Расколоть Империю изнутри в то время, когда к нашим границам уже стягиваются войска Эдриана Виалара и его новых союзников. Ты желаешь, чтобы из-за твоего… присутствия… здесь началась гражданская война?
Его слова повисли в воздухе, каждое – как гиря. Он не злился на меня. Он констатировал факт. И в этой констатации было страшнее любой ярости. Я была не просто нежеланной. Я была угрозой государственной безопасности. Разрушителем хрупкого равновесия. Я посмотрела на Келли. Она не скрывала улыбки теперь. Узкой, удовлетворенной. Она выиграла этот раунд. Не силой, не магией, а старой, покрытой пылью бумажкой и холодной политической необходимостью.
– Ваше Величество, – сказала она, складывая пергамент с преувеличенной бережностью. – Я понимаю, что для принца Леодара это… неожиданность. И леди Алисия, конечно, не могла знать о наших договоренностях. Я готова дать время. Неделю. Пусть принц осознает груз ответственности, который он, похоже, позабыл.
Она говорила о нем, как о непослушном ребенке. От этого закипала кровь.
– Алисия… – прошептал Лео. Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря: ярость, боль, беспомощность. Он был принцем, драконом, но сейчас он был скован цепями, которые оказались прочнее любой стали.
Я не знала, что сказать. Все мои дизайнерские навыки, вся моя логика были бесполезны перед этим монстром из прошлого. «Юридический и политический конфликт» – вот что было в плане. Ощущала я это сейчас как гвоздь в гроб своих надежд.
Рудгард поднялся с трона.
– Обсуждение окончено. Договор будет изучен советом магов на предмет его актуальности и силы. Но, – он сделал паузу, и его взгляд, словно щипцами, сжал Лео и меня поочередно, – до вынесения вердикта, никаких опрометчивых поступков. Леодар, ты остаешься во дворце. Леди Алисия… тебе стоит оставаться в своих покоях для твоей же безопасности.
Это был приказ. И мягкая форма домашнего ареста для меня. Келли склонила голову в почтительном поклоне, бросив на нас последний, победный взгляд, и вышла из зала, унося с собой тот самый злополучный сверток. Лео сделал порывистое движение ко мне, но Рудгард произнес всего одно слово: – Сын. Это прозвучало как окрик. Лео замер, его плечи напряглись. Он посмотрел на отца, потом на меня. В его взгляде было столько извинений, боли и немого обещания, что сердце разорвалось на части.
– Иди, Алисия, – тихо сказал он. – Пожалуйста.
Я повернулась и вышла из Мраморного зала. Мои ноги были ватными, в ушах шумело. Юридический и политический конфликт. Да. Давление на Леодара. И на меня. Келли не стала драться в магическом поединке. Она пошла в обход и нанесла удар там, где мы были беззащитны. Она нашла рычаг, который перевесил все наши чувства.
В коридоре, уже возле своих покоев, я остановилась, прислонившись лбом к холодному камню стены. Внутри все горело. Горела ярость, обида, страх. И странное, леденящее осознание.
Они играли в игру, правила которой были написаны за столетия до моего рождения. И моя логика, моя смекалка, даже моя победа над Келли в честном, пусть и относительно, бою – все это было пылью перед ветром истории и долга. «Остается только одно», – прошептала я в тишину пустого коридора, вспоминая свое же решение в самом начале, в покоях Эдриана. Но теперь все было в тысячу раз сложнее. Теперь на кону стояла не только моя жизнь, но и мир целой Империи. И сердце человека, которого… которого я не могла просто так оставить в пасти этой машины долга.
Коварство Келли сработало на все сто. Она не просто предъявила договор. Она поставила нас с Лео перед выбором, где любое решение вело к катастрофе. И самое гадкое было в том, что с точки зрения их мира… она была абсолютно права.
