Текст книги "Попаданка, предсказанная дракону (СИ)"

Автор книги: Надежда Фатеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24. Соперница Келли Палмер

Алисия.

Следующие несколько дней я провела в странном подвешенном состоянии между роскошной тоской моих покоев и тихим, но ощутимым напряжением, витавшим во дворце.

Визит Терезы подарил мне осторожную надежду на союзника, но слова о «долге» Лео висели над моей головой дамокловым мечом. Я почти не видела его.

Он был поглощен делами, а я, следуя негласному правилу, не искала встреч, чтобы не создавать ему дополнительных проблем.

Все изменилось утром, когда меня пригласили на «неформальную прогулку» по Внутренним Садам – территории, менее помпезной, чем Хрустальные Сады, но столь же искусно выверенной.

Моим сопровождающим оказался Лео. Он выглядел усталым, но в его глазах, когда он увидел меня, мелькнуло облегчение, как будто он тоже томился в разлуке.

Мы шли по аллее стриженых самшитов, и он, казалось, на минуту сбросил тяжелую мантию наследника. Он показывал мне «поющий ручей», который здесь звучал приглушеннее, и рассказывал историю старого дуба (настоящего, живого!), посаженного его прапрадедом.

И в этот момент появилась Она.

Сначала донесся звук – легкий, серебристый смех, нарочито громкий, чтобы привлечь внимание. Потом запах – сложный, вызывающий аромат ночных цветов, амбры и чего-то острого, пряного, вступающий в дерзкий конфликт с чистым садовым воздухом. И наконец, она вышла из-за поворота аллеи, и мир вокруг померк.

Молодая девушка, шедшая нам навстречу, была подобна драгоценному, отточенному кинжалу, выставленному напоказ.

Ее платье цвета предрассветного неба облегало безупречные формы, а глубокое декольте оставляло достаточно мало для воображения и ровно столько, чтобы считалось дерзким, но не вульгарным. На плечах лежала накидка из горностая, контрастирующая с волнами ее черных, как смоль, волос, уложенных в сложную, слегка небрежную прическу.

В ушах сверкали сапфировые серьги, на шее – массивный кулон с камнем того же цвета, но венчал этот образ не головной убор, а диадема – изысканная, будто кружевная полоска из серебра, из которой над ее лбом была изящная, но однозначно хищная голова дракона с сапфировым камнем в центре.

Ее лицо было красивым в той совершенной, почти кукольной манере, что не оставляет места для сомнений. Высокие скулы, белоснежная кожа, нежная, как у ребенка, алые губы, тонкий нос с чуть хищными ноздрями, придававший лицу властный характер. Но главное – глаза! Очень большие, голубые, как летнее небо над ледником. И в них плескалась такая смесь высокомерия, дерзости, цинизма и самоуверенности, что мне стало не по себе.

– Леодар! Дорогой мой, принц Фаррелл! – ее голос был нарочито сладким, она, не замедляя шага, подошла к нему и, не задумываясь, прильнула губами к его щеке. Поцелуй был громким, демонстративным, оставляющим след помады. Лео слегка отпрянул, но не отстранился полностью – сработал долгий рефлекс придворной учтивости. На его лице промелькнула тень раздражения, мгновенно смененная вежливой, холодной маской.

– Келли. Ты… эм.. ты вернулась из Высшей Академии Магии? – Ах, скука смертная, милый! – она сделала томный жест рукой, и взгляд ее скользнул по мне с такой скоростью, будто заметил садовую скамейку. – Отец решил, что мне пора «освежить связи при дворе». Как будто у меня их и так не больше, чем у кого-либо.

Ее голубые глаза вернулись к Лео, и в них заиграл знакомый, хищный огонек.

– А ты, я слышала, развлекался в Гибельных землях. Нашел себе… питомца?

Слово «питомец» было произнесено с такой легкой, насмешливой интонацией, что я почувствовала, как закипаю внутри. Она даже не удостоила меня прямым взглядом, унизив одним этим обращением.

Лео слегка напрягся, я увидела это по сжатым челюстям и дрогнувшим желвакам.

– Келли, позволь представить. Это Алисия, моя гостья.

Наконец, ее взгляд упал на меня. Полный пренебрежения, оценивающий, холодный. Она окинула меня с головы до ног – мое простое платье, мои неприбранные распущенные русые волосы, все еще отливающие немного синим, после покраски Элоррй их ягодами, когда я скрывалась от Эдриана. Мое отсутствие украшений, кроме маленькой чешуйки-амулета на шее входило с такой контраст с ее яркими сапфирами, то, что они настоящие я даже не сомневалась.

– О, прости, милая, я не заметила, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли извинения. – Такая… скромная. Я сразу поняла, что она не в твоем вкусе, Леодар. Ты всегда ценил изысканность, ведь так?

– Вкусы со временем меняются, – сухо парировал как слова Лео. – А скромность порой скрывает больше, чем демонстрирует показная изысканность.

Келли фыркнула, но не стала развивать тему. Она взяла Лео под руку с такой естественностью, будто делала это всегда.

– Пойдем, расскажи мне скорее, что это за история с Виаларом? Твой отец в бешенстве, хотя и старается не показывать. Говорят, ты чуть не развязал войну из-за какого-то… недоразумения.

Глава 25. Драконье высокомерие.

Алисия.

Она повела его вперед, фактически отрезав меня от него. Я шла чуть сзади, чувствуя себя невидимой тенью, служанкой. Моя задача была наблюдать, и я наблюдала.

– Дело было не в недоразумении, Келли, – голос Лео был ровным, но в нем слышалось сильное напряжение. – Речь шла о чести и защите беззащитного. – Честь, честь… – протянула она. – Все это прекрасно, Леодар, но ты – кровь Фарреллов, а наша драконья кровь – драгоценна. Рисковать ею ради кого-то со стороны… неблагоразумно. Твой отец прав, – она бросила через плечо беглый взгляд на меня, – надеюсь, гостья понимает, какую честь ей оказали. Не каждому выпадает шанс быть спасенным истинным драконом.

Ее слова были облечены в форму комплимента Лео, но каждое из них било по мне, обесценивая мое существование до уровня случайного везения, милости. Я была «кем-то со стороны». Человеком без драконьей крови, без статуса, без права занимать его время.

– Алисия заслужила защиту не меньше любого из нас, – сказал Лео, и в его голосе появились жесткие нотки, – Она проявила мужество и ум, каких я не часто встречал в людях.

Келли засмеялась – звонко, но как-то пусто и неестественно.

– Хм, надо же! Мужество и ум! Как мило. конечно, это важные качества для… управляющей поместьем или советницы. Но в нашем мире, Леодар, решают иные вещи, такие как сила, происхождение. Кровь наконец. Она снова посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнул настоящий, незамаскированный огонь.

– Ты не должен забывать, кто ты. Мы с тобой… мы из одного теста слеплены, нас растили для одной главной цели.

Лео ничего не ответил. Он просто смотрел прямо перед собой, и я видела, как его челюсть напряглась. Он был в ловушке. Ловушке приличий, старых связей и того самого «долга», о котором говорила Тереза. Келли явно была частью этого долга. Частью мира, из которого он пытался сбежать, став дворецким во дворце Виалара...

Мы дошли до небольшого фонтана, где стояла скамья. Келли, не отпуская Лео, уселась, пригласив его жестом сесть рядом. Я осталась стоять в стороне, чувствуя себя лишней на их пиру воспоминаний.

– Помнишь, как мы в детстве пытались разжечь первый пламень? – начала Келли, ее голос стал томным, но в нем все равно сквозила насмешка. – Ты никак не мог сконцентрироваться, а у меня с третьей попытки вырвалась такая искра, что учитель ахнул. Отец твой сказал тогда: «Вот это настоящая кровь драконов!»

– Помню, – коротко кивнул Лео. – Ты всегда была талантлива.

– Ха-ха, талантлива? – она покачала головой. – Это не талант, дорогой. Это право по рождению, то, что дано не всем. – Ее взгляд снова скользнул по мне, и в нем было немое превосходство. – Некоторые могут всю жизнь стараться, но так и не извлечь ни единой искры из пустоты.

Это был уже прямой удар. «Пустота». Точно такое же слово использовал Рудгард. Я сжала кулаки, но продолжала молчать. Вмешиваться сейчас значило бы показать свою слабость, свою уязвимость, а я не хотела давать ей такого удовлетворения.

Лео резко встал. – Келли, хватит. Алисия – моя гостья, и с ней будут обращаться с уважением. – О, конечно, прости! – она притворно всплеснула руками. – Лео, я и не думала никого обидеть, просто констатирую факты. В нашем кругу это принято. Правда ведь?

Она смотрела на него с вызовом, и между ними пробежала искра настоящего, давнего конфликта. Он видел в ней напоминание обо всем, что ему ненавистно. Она видела в нем свою собственность, которую кто-то осмелился оспорить.

В этот момент из-за деревьев появилась Тереза. Ее появление было тихим, но сразу изменило атмосферу. – Келли, дитя, – сказала она спокойно. – Рудгард ищет тебя. У него какие-то вопросы по поводу предстоящего собрания совета.

Келли на мгновение насупилась, но быстро обрела прежнее сладкое выражение. – Конечно, ваше величество. Леодар, мы же продолжим позже? Обсудим… старые времена. Она снова бросила взгляд на меня, на этот раз полный немедленного обещания: «Это не конец!».

Когда она ушла, унося с собой шлейф сладкого парфюма, воцарилась тишина. Лео тяжело вздохнул и провел рукой по густым волосам.

Тереза посмотрела на меня с сочувствием. – Не обращай внимания, дитя. Келли… она всегда была слишком пылкой и слишком уверенной в своих правах… – Каких правах? – не удержалась я, хотя знала ответ.

Тереза обменялась с сыном многозначительным взглядом. – Палмеры – древний род, почти такой же старый, как наш. Их кровь тоже сильна. И между нашими домами… есть давние договоренности. Не официальные, но ожидаемые.

Лео отвернулся, глядя в воду фонтана. Его профиль был напряженным и печальным. – Это только часть того долга, мама! Да, часть, – тихо подтвердила Тереза. – Но не самая тяжелая. Самая тяжелая – впереди.

Я смотрела на Лео – на этого принца, зажатого между долгом перед семьей, ожиданиями таких, как Келли, и собственным желанием быть свободным. Насмешливая улыбка, которую я так любила, была сейчас лишь тенью на его лице. И я поняла, что все, что я чувствовала до этого – страх, одиночество, благодарность… Все это было ничем по сравнению с тем, что охватило меня сейчас. Это было жгучее, беспомощное желание помочь ему. Я нестерпимо захотела вытащить его из этой золотой клетки ожиданий и древних обещаний.

Он был мне небезразличен, гораздо больше, чем я готова была признать. И Келли Палмер, со своим сапфировым взглядом и ядовитыми комплиментами, только что сделала это осознание острым, как лезвие. Она была не просто соперницей. Она была живым воплощением всего, что могло отнять его у меня и не только у меня, но и как оказалось у него самого.

Глава 26. Уроки этикета от соперницы

Алисия.

Лео уехал. Все произошло словно по злой иронии, сразу после той памятной встречи в саду император Рудгард объявил о срочной инспекции пограничных застав и взял сына с собой. «Мужское дело, – сказала Тереза, провожая их взглядом с крыльца. – Им нужно побыть наедине без придворного шума». В ее глазах я прочла тревогу, но она ничего не добавила. Дворец, и без того холодный, опустел и затих, будто вымер. Атмосфера сгустилась, стала вязкой и тягучей.

Именно в этот момент Келли Палмер решила, что ее час пробил.

Она явилась в мои покои без предупреждения, словно королева, инспектирующая казармы. Ее платье сегодня было цвета серебра, еще больше подчеркивающее ее светлую кожу и темные волосы. Диадема сверкала холодно сапфировыми глазами дракона, при взгляде на нее я поежилась. – Алисия, милая! – начала она с фальшивой, сиропной заботой. – Мы остались здесь, бедные, одни, пока мужчины заняты важными делами.

Я просто не могу позволить тебе скучать в четырех стенах. И вот о чем я подумала… Ты ведь совершенно не знаешь наших обычаев, верно? Это же так неловко может выглядеть, если ты что-то перепутаешь, так позволь мне помочь тебе, как старшей подруге.

Это не было предложением. Это был ультиматум, обернутый в шелк. Отказаться значило бы проявить неблагодарность и подтвердить свою дикость. Я сглотнула и медленно кивнула. Ну а что мне еще оставалось делать…

– Вы очень ко мне добры, леди Палмер.

– О, зови меня Келли! Мы же почти подруги! – она улыбнулась, но глаза оставались ледяными. Давай начнем с самого простого, с осанки и твоей походки.

Уроки начались в моей же гостиной. Келли уселась в кресло, приняв позу критика в театре, и выпустила первую стрелу. – Ты сутулишься, милая, словно ждешь удара. Жена или даже просто спутница дракона должна нести себя как королева. Плечи назад, подбородок выше. Представь, что от твоей осанки зависит курс горного хрусталя на бирже. Она хихикнула, словно это была шутка, но это была унизительная шутка.

Я выпрямилась, чувствуя, как каждое ее слово впивается в меня, как иголка. Я пыталась представить не курс хрусталя, а спину своей бабушки, которая, несмотря на почтенный возраст, всегда держалась невероятно прямо. «Алисия, запомни не стоит позволять миру согнуть тебя, – говорила она. – Так-то лучше, – лениво протянула Келли, глядя на то, как я стою. – Хотя… все равно чувствуется… в тебе эта плебейская скованность. Это, впрочем, поправимо. Теперь, походка, твои шаги слишком быстрые и суетливые. Ты не служанка, спешащая по коридору. Ты должна скользить. Будто твои ноги едва касаются пола. Покажи мне, я хочу это увидеть. Ну же, смелее!

Я прошлась по ковру от камина к окну, стараясь двигаться плавно. Получалось неестественно и деревянно. – Боже, нет, – закатила глаза Келли. – Ты выглядишь как манекен с расшатанными шарнирами. Вес должен переноситься с бедра, вот так. Она встала и продемонстрировала. Ее походка действительно была образцовой – томной, чувственной, полной превосходства. Каждый шаг говорил: «Я здесь главная». – Попробуй еще раз и не сжимай кулаки. Руки должны быть расслаблены, а кисти парить.

Я пыталась. Снова и снова. Каждый раз находился новый изъян: положение рук, угол наклона головы, даже выражение лица.

– Боже, Алисия! Да не хмурься так, милая! Улыбайся, легко и загадочно. Ты же не на похоронах, в конце концов.

Кульминацией «урока» стал чай. Келли распорядилась подать его, и появился изысканный фарфоровый сервиз с золотой каймой.

– А теперь самое интересное – чайная церемония. Это искусство, – объявила она, наблюдая, как я неуверенно беру тончайшую чашку. – Видишь эту ложку? Ей только помешивают сахар, никогда не едят, а эти щипцы для печенья… Боже, ты что, никогда не видела щипцов для печенья?

Я конечно же видела, просто в моем мире они не были выточены из единого кристалла дымчатого кварца. Молчание было моим единственным щитом, но внутри все закипало. Это была не помощь. Это была церемониальная порка, призванная доказать мое полное, тотальное несоответствие этому месту. И Лео.

– Знаешь, что самое важное при дворе? – спросила Келли, томно разглядывая свое отражение в серебряной поверхности чайника. – Происхождение и кровь. Это то, что нельзя купить, нельзя выучить и нельзя подделать. Это либо есть, либо… пустота.

Она посмотрела на меня прямо. – Я, например, могу ощущать течение магии в жилах. Это тепло, пульсация. Это наше наследие. А ты… что ты чувствуешь, Алисия? Когда вокруг тебя столько силы?

Это был прямой удар ниже пояса. Я опустила глаза на чашку, в которой чай остывал, так и не тронутый. Мои пальцы сжались на теплом фарфоре. И тут во мне что-то щелкнуло. Не гнев, а холодная, ясная решимость. Я не позволю ей сломать меня играми в превосходство. Если она играет в знание правил, я найду свои правила.

Я подняла голову и встретила ее взгляд. – Я чувствую историю, леди Палмер, – сказала я спокойно. – Видите эту позолоту на чашке? Это техника «жемчужная кайма». Она была популярна в моем… в далеких землях несколько веков назад, но здесь она выполнена с добавлением мелкой гравировки, имитирующей чешую. Это интересное смешение стилей – классического и звериного. Говорит о желании показать одновременно утонченность и связь с драконьей природой. Довольно прямолинейно, если честно. Намек слишком очевиден.

Келли замерла с чашкой на полпути ко рту. Ее брови поползли вверх. – Что? – вырвалось у нее от изумления.

– А этот чайник, – я кивнула на серебряный сосуд. – Форма «лебединая шея», очень изящно, но ручка инкрустирована сапфирами, которые, учитывая общую цветовую гамму золота и черного, создают диссонанс. Скорее всего, это более позднее добавление, возможно, чтобы подчеркнуть статус владельца через стоимость камней, а не через гармонию дизайна. Типичная ошибка нуворишей, простите, новых денег.

В комнате повисла тишина. Я продолжала, словно на экзамене по истории искусств, который, слава богу, когда-то сдала на отлично. – И ваше платье, Келли. Цвет «старое серебра» – прекрасный выбор, он подчеркивает белизну вашей кожи. Но фасон… прямой, довольно жесткий силуэт с акцентом на плечи. Это стиль, который в моих краях называли «воинственная королева». Он предназначен для того, чтобы внушать страх и демонстрировать власть. Для неформальной беседы за чаем, пожалуй, слишком агрессивен. Намек, опять же, слишком очевиден. Настоящая сила, как мне кажется, не нуждается в таких кричащих подтверждениях. Она тихая? как, например, эта шелковая подушка на вашем кресле, – я указала на диванную подушку за ее спиной. – Кажется, простой шелк, но, если присмотреться, там выткан сложнейший узор из рун защиты. Работа, на которую ушли месяцы. Вот это – настоящая роскошь. Незаметная, но невероятно ценная.

Я сделала паузу и отхлебнула наконец холодного чая. Он был горьковат.

Келли сидела, как громом пораженная. Ее щеки покрылись легким, нездоровым румянцем. Она привыкла, что ее атаки разбиваются о молчаливое терпение или слезы. Она не ожидала контратаки на таком поле. Она говорила о крови и магии, о которых я не знала ничего. А я заговорила о линиях, цвете, истории и смысле – о том, в чем разбиралась не хуже, а возможно, и лучше нее. Я не отрицала ее мир. Я просто показала, что вижу его иначе. И могу разобрать по косточкам.

– Ты… невероятно дерзкая, – выдохнула она наконец, и в ее голосе впервые не было сладости, только лед. – Я просто следую вашему совету, Келли, – ответила я с самой невинной улыбкой, какую смогла изобразить. – Стараюсь не выглядеть неловко, а для этого нужно понимать не только как что делать, но и почему это так. Истинная утонченность заключается в понимании, а не в слепом подражании, не правда ли?

Ее глаза сузились. Синий лед в них потрескался, и сквозь трещины проглянул настоящий, яростный огонь. Она поняла, что недооценила меня, что я не простая крестьянка, которую можно запугать. Я была другим типом противника – умным, наблюдательным и, что самое раздражающее, абсолютно спокойным в своей инаковости.

– Кажется, на сегодня уроков достаточно, – сказала она, вставая. Ее движения были резкими, выдавшими ярость. – У тебя есть… своеобразный склад ума, но не обольщайся, милая. Знание фасонов платьев не заменит драконьей крови. Не здесь, когда Леодар вернется, он увидит вещи в истинном свете. Он поймет, с кем ему по пути, с теми, кто разделяет его природу и его бремя, а не с теми, кто может только… критиковать интерьер.

С этими словами она вышла, хлопнув дверью так, что задребезжали хрустальные подвески люстры.

Я осталась одна. Дрожь, которую я сдерживала все это время, наконец вырвалась наружу. Я опустилась на стул и обхватила себя руками за плечи. Это была победа? Скорее, ничья с тяжелыми потерями. Я отстояла свое достоинство, но сделала из Келли откровенного и могущественного врага.

И ее последние слова о «бремени» Лео отозвались во мне тревожным эхом.

На плече появилось легкое, теплое прикосновение. Людвиг. Он спрятался в моих волосах и теперь вылез, светясь чуть ярче обычного, словно пытаясь меня подбодрить. Я протянула палец, и он уселся на него, мягко пульсируя.

– Спасибо, друг, – прошептала я. – Похоже, война только началась. И я даже не знаю, какое у нее поле боя.

Но одно я знала точно…отступать было нельзя. И если я хотела быть рядом с Лео, если я хотела помочь ему нести его таинственное бремя, мне предстояло научиться сражаться не только в лесу с троллями, но и здесь, в этом позолоченном аду, где самым опасным оружием были улыбка и правильно подобранное слово. И первая битва была выиграна, пусть маленькая победа, но очень для меня важная.

Глава 27. Тайна Светлячка

Алисия.

Я не могла себе признаться в том, что скучаю по Лео, но не по тому Лео, что ходил сумрачным по замку, а тому другому Лео, что я видела еще в Гибельных землях. Я скучала по его насмешливому взгляду и ничего не могла с собой поделать. Ночь в покоях для гостей была не темнотой, но мне было безумно одиноко, как может быть одиноко той, что оказалась оторванной от своего мира…

Меня угнетала тишина в этих мрачных покоях. Она не была уютным мраком, в который можно закутаться, как в одеяло. Она была огромной, звенящей пустотой, подчеркнутой слабым, мертвенным светом тех самых кристаллов, что были замурованы в дворцовые стены.

Они горели ровно и безжизненно, как светодиоды в музее после закрытия. Никаких теней, никакой игры пламени. Только стерильная, бездушная иллюминация.

Я не могла спать. После дня, проведенного под прицелом ядовитых улыбок и оценивающих взглядов, тело было измотано, но разум лихорадочно бодрствовал.

Мысли метались, как пойманные птицы: холодные глаза Рудгарда, сладкая улыбка Келли, напряженный профиль Лео, уезжающего с отцом. И тихий шепот Терезы о «бремени».

Это слово висело в тишине моей комнаты тяжелее каменных сводов.

Я сидела на широком подоконнике, завернувшись в шелковое покрывало, и смотрела в ночь за окном. Даже звезды здесь казались чужими – слишком правильными, слишком яркими, расположенными в странные, геометрические созвездия, даже там в небе ничего родного и ничего моего.

Я вдохнула и тут же почувствовала легкое движение у виска. Теплая пульсация. Людвиг.

За все эти дни в замке он вел себя тихо и незаметно, прячась в складках платья или в моих волосах. Иногда ночью он вылезал и тихо светился, как живой ночник, но сейчас он был беспокоен. Он сполз с моей головы, сел на ладонь, которую я автоматически подставила, и замер. Его крошечное тельце, обычно излучавшее ровный золотистый свет, вдруг замигало – короткими, прерывистыми вспышками, словно он пытался что-то сказать на азбуке Морзе.

– Что с тобой, дружок? – прошептала я. – Тебе тоже тошно в этой каменной коробке?

Он в ответ вспыхнул ярче и взлетел, но не просто так. Он начал описывать в воздухе передо мной небольшие круги, и в центре этих кругов свет сгущался, становясь плотнее. Сначала это были просто размытые пятна. Потом… потом я узнала форму. Это был лист, но не нефритовый, не хрустальный, а самый обыкновенный лист клена, с резными краями и прожилками, какими я видела их тысячу раз в своем мире. Он был соткан из чистого света, полупрозрачный, но невероятно детализированный. Он медленно вращался в воздухе.

Я замерла, боясь дышать. Что это? Иллюзия? Галлюнация от усталости?

Людвиг, словно удовлетворившись моей реакцией, снова изменил рисунок. Свет рассеялся и собрался вновь, на этот раз создав силуэт.

Нежный, изящный профиль с заостренным ухом. Элора. Световая проекция была крошечной, не больше моей ладони, но в ней было столько жизни и печальной нежности, что у меня к горлу подкатил ком.

Я даже почувствовала, как в памяти всплыл запах ее леса – влажный, пряный, полный тайны и свободы.

– Ты… ты показываешь мне воспоминания? – ахнула я.

Людвиг весело подпрыгнул на месте, его свет заиграл радужными переливами. Он был доволен, что его поняли. Потом образ Элоры растворился, и свет принялся за новый. На этот раз получился Грумб. Угловатый, корявый, с его маленькими глазками-угольками. Светлячок даже сумел передать его неуклюжую, величественную походку, заставив тень-Грумба сделать два тяжелых шага в воздухе, прежде чем образ рассыпался в золотую пыль.

Слезы, наконец, вырвались наружу, но это были не слезы отчаяния или самопожертвования. Это были самые настоящие слезы облегчения. Здесь, в этом мертвом, идеальном месте, у меня был друг, не просто насекомое, а волшебное существо, которое хранило кусочки того мира, где я была хоть кем-то и где я могла быть полезной, где я не была «пустотой».

– Покажи еще, – попросила я тихо, вытирая щеку. – Покажи… наш побег.

Людвиг задумался, его свет погас на секунду, затем вспыхнул с новой силой. Передо мной развернулась целая панорама, размером с книжную страницу. Я увидела ту самую поляну, где я пыталась добыть огонь трением. Было видно, как я, красная от напряжения, тру палочки, а силуэт Лео стоит рядом, скрестив руки, и его световой двойник качает головой. Была даже тень той самой саркастической ухмылки! Потом сцена сменилась: пещера за водопадом, где мы отсиживались после погони. Лео, бледный и уставший, сидит, прислонившись к стене, а я осторожно протягиваю ему воду в сложенных ладонях.

Это было не просто изображение. Людвиг умел передавать эмоции. Я чувствовала холод сырости пещеры, запах влажного камня, острое чувство страха и странной близости, что висело тогда в воздухе. Он показывал не просто картинки, а воспоминания, выхваченные из потока времени и сохраненные в свете.

– Ты все это видел, – прошептала я. – Ты все помнишь, Людвиг!

Светлячок подтвердил, совершив в воздухе что-то вроде поклона, после чего его свет снова изменился. Он стал нежным, голубоватым. И в воздухе возник образ… меня. Той, какой я была до всего этого.

Я сидела в своей маленькой комнате в общежитии, заваленной эскизами и книгами, и что-то яростно чертила на планшете. На лице было сосредоточенное, увлеченное выражение. Катя сидела на кровати рядом и что-то болтала, ее образ был чуть размыт, но узнаваем. Это я дома.

Мой дом. Боль ударила с новой силой, острая и ноющая. Я потянулась к этому световому призраку, но мои пальцы прошли сквозь него, лишь слегка взбудоражив светящиеся частицы. Образ дрогнул и растаял, словно испугавшись моего прикосновения.

Людвиг тут же сменил тему, будто поняв, что причинил боль. Он начал показывать смешные, нелепые сценки: как я спотыкаюсь о корень, как пытаюсь понять, что за фрукт мне дал Лео, как корчу рожицу от его горечи. Он даже изобразил того самого зайжа, забавно подражая его перламутровому образу и позвякиванию при беге...

Я рассмеялась сквозь слезы. Звук моего смеха, непривычно громкий в этой огромной тихой комнате, казалось, оттолкнул давящие стены. Я была не одна. В этом дворце, полном скрытых угроз и холодной магии, у меня был свой, крошечный, светящийся союзник. Он не говорил, но понимал. Он не мог сражаться, но мог напомнить, кто я такая.

– Спасибо, – сказала я ему, когда он, наконец, устало опустился мне на колено, его свечение став ровным и спокойным. – Ты… ты настоящее чудо.

Он мягко пульсировал в ответ. И в этой пульсации было обещание. Обещание напоминать мне о лесе, о друзьях, о той девушке, которая умела решать задачи с помощью рычага и смеха, а не драконьей крови, власти и статуса.

Я посмотрела вокруг на идеальные стены, на холодные кристаллы, на бездушную роскошь. Это место пыталось стереть меня, растворить в своих правилах. Келли пыталась доказать мою неполноценность. Рудгард видел во мне угрозу порядку.

Теперь у меня был секрет, маленький, светящийся секрет, умеющий создавать миры из памяти и света. И пока Людвиг был со мной, я помнила. Помнила запах костра, вкус горького корня, ощущение полета на спине дракона и тепло руки Лео, когда он помогал мне спуститься в ту пещеру. Я помнила, что я – не пустота. Я – Алиса Орлова. Дизайнер, беглянка, подруга тролля и эльфийки. И, возможно, единственная искра надежды для принца, закованного в долг.

Я легла в огромную, холодную кровать, но на этот раз не чувствовала себя такой одинокой. Людвиг устроился на тумбочке рядом, его мягкий свет отгонял мертвенный блеск кристаллов, наполняя комнату теплым, живым сиянием. Он был моим ночником. Моим хранителем воспоминаний. Моим другом.

И с этой мыслью сон наконец нашел меня, унося не в тревожные грезы о ледяных взглядах, а в светящиеся образы леса, где даже в самой густой тени таилось тепло жизни.

Во сне мне приснился Лео, он смотрел на меня пронзительным взглядом, а я изо всех сил бежала к нему, но его фигура отдалялась от меня все дальше, дальше и дальше…пока не скрылась где-то там за горизонтом, оставив меня совершенно одну в полной темноте.