Текст книги "Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем (СИ)"

Автор книги: Мия Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Я замерла, не ожидая такой быстрой капитуляции. Его внезапная уступчивость сбивала с толку.

– Морской круиз? – переспросила я, пытаясь скрыть удивление.

– Да, – его голос звучал непривычно мягко. – Только ты и я. Никаких лишних глаз.

– Постой, – я резко остановилась, глядя на него с решимостью. – Я не могу поехать с тобой одна. Он приподнял бровь, явно удивлённый.

– Боишься? – в его голосе проскользнула насмешка.

– Не доверяю, – я выдержала его взгляд.

– Кому? Мне?

– Себе, – честно призналась я.

Он замер, а потом его лицо озарилось пониманием. Он помолчал, а потом вдруг расхохотался.

– Знаешь что? – отсмеявшись, произнёс он. – Ты права. Значит, позовём друзей. Тех самых, которые спасут тебя от моих коварных планов. Пойдём сообщим им радостную новость.

«А у меня есть такие друзья?» – отстранённо подумала я. Кажется, все они на стороне Кащея.

Глава 18. Морской круиз, ревность и другие руки

Солнце нещадно палило, пытаясь превратить причал в гриль, а я стояла и любовалась яхтой.

Чёрная громадина с золотыми прожилками выглядела так, будто её собрали из первобытной тьмы и украсили сокровищами. Золотые линии пульсировали, словно вены какого-то космического монстра, решившего отдохнуть в Лукоморье.

Море, видимо, тоже было в шоке от такого зрелища – волны плескались тише обычного, словно боялись намочить этот шедевр морской архитектуры.

Кащей появился на палубе с таким видом, будто он лично изобрёл правила хорошего тона. Его галантность зашкаливала, и я чуть не упала в обморок от переизбытка вежливости.

– Мадам, – произнёс он с пафосом, и даже чайки закашлялись, – позвольте предложить вам руку. – А сам взял меня за обе руки и притянул к себе.

Мы прошли внутрь, чтобы оставить вещи. Стены излучали свет, который, казалось, пытался решить, быть ему романтичным или техногенным. Мебель выглядела так, будто её проектировал дизайнер, вдохновлённый чёрными дырами и золотыми слитками.

Я глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах приключений. Пахло, кстати, неплохо – смесью будущего, роскоши и чего-то неуловимо космического. Ну что ж, вперёд, в неизвестность!

Конечно, я больше всего хотела стоять на носу судна и смотреть, как водная гладь с уважением расступается под напором этого гиганта. Я застыла у борта, чувствуя себя не то Афродитой, восходящей из пены, не то просто девочкой. Золотые дорожки, оставленные солнцем, казались дорогами в никуда, манящими и таинственными. Ветер играл с подолом моего платья, лаская обнажённые ноги прохладными пальцами.

Кащей подкрался сзади так тихо, что я чуть не подпрыгнула.

«Ну вот, – пронеслось в голове, – сейчас начнётся. Точь-в-точь как в мелодрамах: она стоит, и волосы назад, он обнимает её, и солнце создаёт драматическое освещение…»

Но вместо того чтобы разыгрывать сцену из «Титаника» (хотя мысль раскинуть руки и изобразить из себя героиню Кейт Уинслет была чертовски соблазнительной), я просто стояла, наслаждаясь теплом его тела. Оно окутывало меня, как дорогое кашемировое пальто, только гораздо приятнее.

«Интересно, а если я сейчас обернусь, он смутится или продолжит играть в романтика? Нет, скорее всего, мои губы окажутся напротив его губ, и тогда… Ладно, Алиса, не продолжай…»

Море под нами бурлило, словно недовольное тем, что его используют как фон для любовной сцены. Чайки орали что-то про то, что они тоже хотят в кадр, но их не пригласили. А я просто стояла, чувствуя себя героиней романа.

Его дыхание щекотало мои волосы. Пальцы Кащея едва заметно дрогнули, будто он боролся с желанием меня коснуться. А я боролась с желанием его обнять – и проиграть эту битву хотелось ужасно.

Время, как говорят в таких случаях, замедлилось. Хотя, возможно, это просто мой внутренний таймер решил устроить забастовку в знак протеста против всей этой сентиментальности. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Ветер, море, тепло чужого тела.

Аля, естественно, первой обнаружила зону отдыха с лежаками. Она тут же оккупировала лучшее место, расставила вокруг себя все возможные кремы и спреи и начала процесс «превращения в шоколадку».

– Девочки, это просто рай! Алиса, иди сюда скорее! – верещала она, поправляя шляпу с вуалью. – Здесь даже солнце какое-то особенное!

Яра, как всегда практичная, предпочла тень. С ней рядом расположился Лютомир. Я предусмотрительно заняла позицию в отдалении и не спешила раздеваться.

Ракета развалилась, высунув язык, Мурзик – у неё под боком, вытянув лапы.

– Позвольте заметить, загорать на судне Кащея – это новый уровень понтов. Особенно когда твой загар подсвечивается энергией тёмной материи, – прокомментировал кот. – Да я вообще до этого как будто и не жил! Свободу симбиотам! Свободу!

Дело в том, что Яра справилась с поставленной задачей, и бедолага, сотни лет сидевший на цепи, наконец получил вольную. Единственное, что его теперь сдерживало, – небольшой симпатичный ошейник. Поскольку принцип состоял в том, чтобы энергия тёмного властелина, перетекая сквозь носительницу светлой энергии, аккумулировалась в золоте, Яра нашла элегантное решение, сохранявшее принцип. Ошейник содержал мои волосы, которые она сняла с расчёски. Кащей гладит кота – волосы заменяют меня, золотой ошейник становится накопителем.

Сейчас мне казалось, что Яра жадно присматривается к моим волосам, мечтая состричь их вовсе во славу науки и новых экспериментов.

Мы наслаждались прогулкой и вкусными коктейлями, когда яхта медленно причалила к небольшому острову, который словно вырос из моря – такой он был зелёный и неприступный. Скалы, покрытые мхом и лианами, возвышались над водой, а в центре виднелась небольшая лагуна с кристально чистой водой.

Ребята решили устроить соревнование по прыжкам с борта, и раздеваться всё же пришлось. О боже… Что со мной происходит?! Никогда не думала, что простое присутствие человека может так выворачивать душу наизнанку. Этот купальник… Он же приличный! Почему же я чувствую себя голой под его взглядом, хотя ещё не разделась?!

Лютомир… Этот проклятый Лютомир! Его медлительность – она убивает меня! Каждая секунда тянется как вечность. Почему он так смотрит? Как выдержать этот взгляд?!

Лютомир начал с того, что медленно расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке. Его раздевание напоминало выступление танцора в театре абсурда – такое же неторопливое и драматичное. Лютомир решил, что процесс снятия рубашки достоин «Оскара», и не спешил, словно отсчитывая секунды до кульминации. Каждая пуговица, которую он расстегивал, звучала как барабанная дробь в моей голове.

«Спокойно, это просто мужчина раздевается», – уговаривала я себя. Но мой организм явно читал другой сценарий, где все сцены с пометкой.

Я отвернулась, наблюдая за ныряющей Ярой.

Пальцы дрожали, когда я потянула молнию платья вниз. Ткань скользнула по коже, обнажая плечи, спину, и я замерла, осознавая собственную наготу. Не то чтобы я стыдилась своего тела – нет, просто в его присутствии всё приобретало иное измерение.

Он не торопился снимать шорты, словно наслаждаясь моим смущением, моим любопытством. Я отвернулась, делая вид, что поправляю купальник, но чувствовала, как горят щёки. Просто солнце сегодня активное. Или, как тут зовется светило…

Его шорты так и не отправились в путешествие к ногам, я едва сдержала театральный вздох. Он будет купаться прямо в них. Максимально скромный пляжный образ. Но воздух вокруг все равно наэлектризовался – наверное, даже молния побоялась бы ударить в такую напряжённую атмосферу.

«Что-то здесь не так», – шептал разум. «Слишком остро, слишком ярко, слишком… опасно», – соглашалось тело. Но потом оно добавило: «Зато как интересно! Давай ещё!»

О боже, этот мужчина движется прямо на меня! Мои инстинкты самосохранения решили устроить военный совет, и, кажется, они проголосовали за немедленную эвакуацию. Хотя куда бежать, если ты на мостике над водой? Только прыгать, а я плавать не умею… Шучу, конечно.

Его плечо едва коснулось моего, и по коже пробежал электрический разряд. И это не метафора! Лютомир прошёл мимо, остановился у края, повернулся ко мне лицом (и это при том, что я не просила его позировать для моего внутреннего альбома фантазий). Его взгляд… Ну конечно, гипнотизёр, как же иначе!

«Боже, какое красивое тело», – пропищал мой внутренний голос.

«Уймись», – ответила я ему. Человек просто ныряет, причем в шортах, зачем ему надевать чёрный плащ с капюшоном? Хотя… Может, стоит попросить?

Он пружинил на носках, демонстрируя себя. Хотя, может, это просто моё извращённое воображение? Ладно, пусть будет так – Лютомир просто хочет красиво нырнуть. Мощный толчок – и он взлетел в воздух, совершая идеальное сальто. Прямо как в кино!

Я подошла к краю мостика, чувствуя, как колотится сердце. «Не так высоко», – шептал мой разум. «Очень высоко», – кричало моё тело. Подняла руки и нырнула щучкой. По-простому, без всех этих эффектов.

Холодная лазурь приняла меня как родную, эффективно рассеивая непонятный жар. Жар, причина которого не повышенная солнечная активность. Когда я поднялась над поверхностью, то замерла от неожиданности. Он был прямо за моей спиной! Так близко, что я чувствовала тепло его тела. Его глаза сверкали, а губы изогнулись в улыбке.

– Испугалась? – прошептал он.

«Конечно, испугалась!» – хотела ответить я, но смогла только кивнуть. И только когда он коснулся меня, всё в мире стало правильным. Кажется, у меня развилась тёмноэнергетическая Кащеезависимость.

– Что тут за объятия? – проплыла мимо Ракета, вырвав меня из забытья.

– Моя задача – оберегать правительницу Яви, – ответил Лютомир с серьёзным видом.

– Я так и подумала, – ответила она. – Держи крепче, я хоть отдохну от обязанностей надсмотрщика-телохранителя.

Лют отплыл на пару метров – ну, скажем, на целых три с половиной, если мерить моими паническими метрами. Но я всё ещё чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Что-то тёмное и манящее таилось в его взгляде – похоже, это был древний призыв всех сердцеедов: «Забудь про здравый смысл, девочка, сейчас будет драма». По спине пробегали мурашки, а в животе завязывался тугой узел – прямо как шнурок от купальника, который я вечно не могу развязать.

«Что происходит между нами?» – беззвучно кричало моё сознание. А тело уже ответило: «О, мы отлично понимаем, что тут творится, спасибо!» – и отреагировало дрожью и трепетом, будто я не на пляже, а на виброплатформе в фитнес-клубе.

Я медленно поплыла к берегу, стараясь унять бешено колотящееся сердце – оно стучало так, словно решило установить рекорд по количеству ударов в минуту. Вышла из воды и опустилась на тёплый песок, пропуская его сквозь пальцы. Песчинки скользили между ними, а я отстранённо наблюдала за этим мини-шоу.

Но спокойствие длилось недолго – ровно столько, сколько нужно, чтобы мысленно досчитать до десяти. Краем глаза заметила, как к Лютомиру подплыла Аля. Её рука легла ему на плечо, и они о чём-то заговорили. Внутри меня что-то оборвалось – похоже, это была последняя ниточка моего самообладания. Первобытное чувство ревности подняло голову, зарычало, оскалилось и уже готовилось объявить: «Внимание, начинается сезон охоты на чужое счастье!»

«Неуместно и глупо!» – строго сказала я себе. Но ревность, как назойливый комар, уже кружила над ухом.

Когда он обхватил Алю за талию и поднял над водой, моё сердце пропустило удар или серию ударов. Она забралась ему на плечи, и они вместе нырнули с весёлым визгом. Ревность разгоралась во мне ярким пламенем – так, что, кажется, можно было поджарить зефир для маршмеллоу.

«Успокойся, – твердила я себе. – Это просто игра, как в детстве. Мы всегда так развлекались». Но предательский голос внутри шептал: «А вдруг он чувствует к ней что-то большее? Вдруг он уже мысленно выбирает цвет салфеток для их свадьбы?». А уж когда повторить номер захотела и Яра… Чтобы добить меня, осталось только полапать мою собаку.

Они продолжали веселиться, перебрасываясь шутками, смеясь, плескаясь в воде. Их беззаботность только усиливала моё напряжение – я чувствовала себя как пружина, которую слишком сильно сжали. Я пыталась убедить себя, что всё нормально, что это просто дружеское общение, но не могла избавиться от странного ощущения.

«Может, я просто слишком много думаю?» – спросила я себя. Но ответ не приходил, а тревога только нарастала, заполняя каждую клеточку моего существа – будто я случайно проглотила воздушный шарик, и он теперь раздувается внутри.

О нет, он снова направляется ко мне!

Его холодные, влажные руки обвили мою талию, и я замерла, чувствуя, как капли стекают с его волос на мою обнажённую спину. Он устроился позади меня, усадив меня между своих согнутых ног, и положил голову на моё плечо.

Краем глаза я заметила, как Аля с Ярой переглядываются, наблюдая за нами. Их взгляды прожигали насквозь – кажется, они уже мысленно сочиняли заголовок для местной сплетни: «Царевна по обмену перешла в другие руки». Я вдруг осознала, насколько странно это должно выглядеть со стороны. Особенно после того, что произошло вчера с моим женихом – теперь я, похоже, главный персонаж мыльной оперы «Страсть тёмного властелина: запретная любовь».

Я с трудом поборола желание показать им язык. «А вот нечего меня осуждать! Вы только что обе восседали на его плечах!»

Но Лютомир, казалось, был абсолютно безразличен к чужим взглядам. Его пальцы рисовали узоры на моей коже – похоже, он пытался оставить мне карту сокровищ, но я пока не разобрала, где крестиком отмечено «сердце». Я чувствовала, как его мокрые волосы едва касаются моей шеи, и это посылало электрические разряды прямо в сердце – будто кто-то подключил меня к розетке с повышенной мощностью.

Я же планировала сегодня просто позагорать и съесть мороженое! – мелькнула запоздалая мысль. Но, кажется, мороженое сегодня – это я, и температура хранения явно нарушена.

Глава 19. Голодные кролики и брачный контракт

Поздно вечером, когда наша шумная компания закончила с водными развлечениями, уничтожила половину запасов провизии на судне и сыграла не меньше 30 партий в покер, мы остались с Лютомиром одни на верхней палубе.

Не буду описывать красоты природы и ночное небо, уж не обессудьте: пейзаж для меня состоял исключительно из одного Лютомира – и, кажется, Вселенная была в курсе этого внезапного сдвига приоритетов.

Боже, что он там рассказывает? Кажется, про какой-то фильм… Хотя стоп, может, про книгу? Я не помнила – не слышала ни слова.

Эти губы… Они двигались, что-то говорили, а я, словно зомбированная, наблюдала за ними.

«Так, соберись, царевна! Он же не про чтение по губам рассказывает!» – одёрнула я себя мысленно.

Моё сердце стучало так громко, что заглушало его голос. А может, это просто кровь шумела в ушах? Неважно. Главное – я не слышала ни единого слова из его рассказа.

«О боже, он улыбнулся! Сейчас он точно заметит, как я на него пялюсь», – пронеслось у меня в голове.

Его дыхание коснулось моей щеки, и я замерла. Время остановилось. Каждая клеточка моего тела кричала: «Целуй его, дура!» Но нет, я продолжала сидеть с идиотской улыбкой на лице.

Я перебила его, сама удивляясь своей смелости:

– Погоди минутку. Можешь наклониться ко мне поближе?

Он послушно наклонился, в его глазах плясали смешинки.

– Зачем? – спросил он с лёгкой улыбкой.

– Хочу провести один эксперимент, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Научный. Очень важный.

Секунду он смотрел на меня с любопытством и кивнул:

– Хорошо, я весь внимание.

И тут моя храбрость внезапно дала сбой. Я встала, резко отвернулась и закрыла лицо руками. За спиной раздался его голос:

– Эй, а как же эксперимент?

Я мямлила, пытаясь придумать оправдание:

– Я… я просто… Хотела проверить… э-э…

Он тихо рассмеялся и подошёл ближе.

– Знаешь, просто скажи, что ты хотела меня поцеловать.

Я воскликнула, изображая искреннее удивление:

– Я? С чего ты взял?

Он мягко взял меня за подбородок и развернул к себе. Его рука скользнула по шее, пальцы обжигали кожу. Вторая рука уверенно согревала поясницу.

Он прошептал:

– Вот теперь мы действительно можем начать эксперимент.

Его губы коснулись моих, приоткрывая, прося разрешение войти. Их движение – не осторожные, а уверенные и невероятно распаляющие. Искра! Сухие ветки моих принципов вспыхивают! И как только я позволила произойти вторжению, наглому, беспринципному, исследующему… Какое-то совсем не нежное касание – жадное, голодное прикосновение. Я вздрогнула.

«Ой, нет, это не бабочки в животе – это рок-концерт огненных саламандр и качают они что-то напоминающее рамштайн на полной громкости. А еще, кажется, они устроили там пожар», – пронеслось в голове.

«Совсем не так, как с Риком», – пронеслось в голове. Никаких солнечных зайчиков – только дикие кролики, готовые прогрызть себе выход, пробудились внутри.

Он действовал неспешно, но настойчиво. Руки впились в его плечи, не царапая – вгрызаясь, будто от этого зависела жизнь. Каждая клеточка тела кричала от этой дикой, необузданной потребности. Я вцепилась ему в волосы. Мне хотелось ускориться.

Голодные кролики рычали: «Ещё, ещё, ещё». Никакого медового томления.

Его дыхание – горячее, рваное – обжигало губы. Он то отстранялся, даря мне короткие взгляды, дразнящие и обжигающие, то вновь возвращался. Будто специально меня распалял, заставляя тянуться самой.

Губы пульсировали от его поцелуя, а внутри бушевала буря, сметающая все прежние представления о нежности и страсти. Это было не красиво – это было живо, первобытно, истинно.

Мои губы продолжали терзать его. Кожа под моими пальцами оказалась горячей, как печка.

Он рывком притянул меня к себе, и мы оказались на диване. Его пальцы прочертили огненную линию вдоль моего позвоночника, заставляя выгибаться навстречу.

Я вскарабкалась на него, будто альпинистка на Эверест, – жадная, отчаянная, готовая на всё.

Он вдруг рассмеялся прямо в поцелуй – короткий, хриплый звук, и я подумала: «Разве можно смеяться в такой момент?!» Но его смех только разжёг во мне пламя тысячелетия.

Одним движением он перевернул меня на спину, и теперь его вес придавил меня к дивану – не больно, но ощутимо. «Как мы вообще здесь оказались?» – промелькнуло в голове, но тело уже не слушало доводов разума.

Это был экстремальный аттракцион, который возносил нас к небу и снова обрушивал на землю. Касания спустились к моей шее, оставляя огненные следы на коже. Я чуть откинула голову, открывая ему больше пространства для «исследований».

Он потянул вниз ворот моей футболки, обнажая ключицы.

Его дыхание стало прерывистым, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки – не от холода, а от предвкушения. В голове уже крутились мысли: «Топи до победного!»

И вдруг он закрыл мне рот ладонью. Я попыталась дёрнуться, но он сжимал крепко.

– Тсс, – шепнул он мне на ухо горячо и прижался лбом к моему.

«Ещё…» – рыкнул самый агрессивный кролик.

– Наш эксперимент немного вышел из-под контроля, тебе не кажется? – тихо сказал он, вглядываясь в моё лицо.

«Жадный! Гадкий! Кащей, одним словом, – пронеслось у меня в голове. – И почему все харизматичные типы обязательно должны вести себя так, будто мир крутится вокруг них? Хотя… Ладно, пусть крутится, но не так резко!»

И я укусила. Вернее, не я – а те самые голодные кролики, которые продолжали скрести лапами моё нутро. Видимо, они решили: «Раз уж нас разбудили, надо что-то предпринять!»

Он одёрнул руку, и я села, поправляя одежду.

– Ладно, прости. Если хочешь, продолжим… Но только после подписания соглашения об отсутствии претензий, – произнёс он с серьёзным видом.

Я зло зыркнула на него:

– Какое ещё соглашение? Может, ещё заключим договор о поставках картошки на Марс?

– Мы всё-таки с тобой не простые люди, а официальные фигуры. Вдруг ты завтра заявишь, что я действовал против твоей воли, – он поднял бровь и положил руку на талию, которую я тут же сбросила. – Тогда война галактик неизбежна.

– Ты прикалываешься? – спросила я поражённо. – Мы что, в штаб-квартире ООН? Или это новый вид флирта – с нотариусом и печатью?

– Ничуть, – он развёл руками. – Один маленький брачный контракт – и я весь твой, – он подмигнул.

Я попыталась вскочить с дивана и ретироваться, но он тут же схватил меня и снова повалил, подмяв под себя. Я не собиралась сдаваться без боя – он перешёл все границы. Если это шутки, то очень неудачные.

– Если мы продолжим, завтра ты будешь жалеть об этом, – сказал он абсолютно серьёзно. – Я не шучу.

Я застыла от стали в его голосе.

– Если ты наивно полагаешь, что я смогу остановиться и ограничиться поцелуями, то это не так. Так что прежде чем пересечь точку невозврата, ты должна быть уверена, что это именно то, чего ты хочешь, – он отпустил мои запястья, давая свободу. Я выскользнула из-под него.

Мысли в голове метались, словно испуганные кролики, которые наконец покинули горячее нутро и перебрались в опустевшую голову. Они носились туда-сюда, сталкивались, пинались и кричали: «Ты должна быть уверена!»

Уверена ли я? Действительно ли я хочу зайти так далеко?

А что будет дальше? Если мы станем любовниками, что тогда? Очередная история без будущего? Или что-то большее? Я не могла дать ответ.

«Он прав, – прозвучал вердикт кроликов, – нельзя просто так перечеркнуть всё из-за минутной слабости». Но тело предательски ныло, вспоминая его прикосновения.

А что, если это действительно точка невозврата? Смогу ли я потом смотреть на него как прежде? Смогу ли я работать с ним, общаться, делать вид, что ничего не произошло? Можно ли быть любовниками и друзьями одновременно? Не будет дружеских ночных посиделок у зеркала, его советов, его рассказов – только тонна неловкости.

«Ты должна быть уверена», – снова заладили грызуны в моей голове. А в чём я уверена? В своих чувствах? Это определённо страсть, а не зрелое чувство. В нём? Он не такой плохой, как кажется, но всё же я его совсем не знаю. Сколько ему лет? Сколько у него было женщин до меня? Любил ли он кого-то прежде? Каким он видит своё завтра? И можно ли на этом фундаменте построить наше общее будущее?

Может, он прав, и лучше остановиться сейчас, пока можно сохранить достоинство? Пока можно сделать вид, что ничего не случилось… Но что-то внутри сопротивлялось этой мысли.

То, что проснулось во мне, не хотело отступать. Оно уже заказало шампанское.

Я смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах ответы на свои вопросы. Но видела в отражении его зрачков только… Кащея. В безупречном смокинге, с идеально уложенными волосами и загадочной полуулыбкой. Он разливал шампанское, пузырьки танцевали в хрустальных бокалах. Рядом – свиток с печатью, перо с каплей алой крови. А я – в пышной фате…

Один миг – и видение растаяло. Но послевкусие осталось: сладкий привкус шампанского и щекочущее ощущение, будто договор уже подписан где-то глубоко внутри.

Внутренний голос, тот самый, что всегда говорил мне умные вещи (когда я его слушала), вдруг запел сопрано моей бабушки: «Прыгнуть легко. Трудно приземляться, Алисочка».

Я представила эту картину: бабуля в своём любимом кресле, очки на носу, вязание в руках, а я такая: «Бабуль, а можно стать женщиной на яхте Кащея без всяких обязательств?»

Бабуля бы строго поправила очки и сказала: «Алисочка, ты сначала узнай, есть ли у него страховка на яхту. И нотариально заверенная справка о психическом здоровье!»

Я повернулась к нему:

– Ты прав, у нас нет будущего. Ты правишь своей галактикой, я – своей. Будем встречаться по выходным? Или, может, в отпуск друг к другу летать? Как в лучших традициях курортных романов – только без курорта, зато с космическими масштабами. Романтические ужины через зеркальную трансляцию? Можно ещё ввести систему бонусов: за каждый поцелуй – дополнительный день отпуска.

Он медленно кивнул:

– Ты можешь остаться здесь и быть номинальным правителем, – он погладил меня по волосам, – но ты ведь не захочешь, правда? Остаётся один вариант: оставить всё на кота и уехать с тобой, – уголок его рта дёрнулся, но взгляд остался серьёзным.

Я не смогла сдержать улыбки.

– А что, так можно?

Улыбка сползла с лица Лютомира.