Текст книги "Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем (СИ)"

Автор книги: Мия Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3. Артефакторы и инквизиторы

Ракета мирно сопела на коврике, видя десятый сон и периодически подрагивая лапами – видимо, отбивалась там от виртуальных блох. А я всё корпела над заданиями, изо всех сил изображая прилежную студентку – хотя по ощущениям больше напоминала робота, у которого вот-вот сядет батарея. Вроде двигаюсь, но непонятно куда и зачем.

Да, я катастрофически просела по учёбе – не из-за дефицита мотивации, а ввиду фундаментального несоответствия масштабов задач. Есть, знаете ли, определённая асимметрия между образовательной парадигмой средней школы в Курске и академическим стандартом Академии звёздных перспектив на Аурелисе – планете-столице нашей галактики. Особенно когда жизнь делает резкий поворот и по стечению обстоятельств: вчера ты школьница с Земли, а сегодня – наследница древнего рода.

Я взяла планшет, взглянула на экран – и внутри всё сжалось. Табель успеваемости пылал красным, как сигнальная кнопка, намекая: «Если вы продолжите в том же темпе, вам грозит принудительная эвакуация из учебного заведения». Оценки по критическому мышлению и основам лидерства болтались где-то у нижней границы допустимого – как будто моё критическое мышление в данный момент было занято анализом вопроса: «Справляетесь ли вы с ролью лидера?»

Нейротьюторы, эти безупречные хранители академической истины, отличались безжалостной объективностью. Бесстрастны, непредвзяты, честны до математической сухости – как и положено искусственному интеллекту.

С преподавателями практической части было проще: они оставались людьми, а значит, обладали рядом очаровательных несовершенств – способностью к эмпатии, склонностью к компромиссам и даже готовностью поверить, что творческий проект «заглотил» домашний питомец.

«Сегодня надо постараться не вырубиться и сделать хотя бы ещё одно задание по истории галактики», – мысленно приказала я себе, стараясь звучать строго и авторитетно. «По критическому мышлению и основам лидерства оставим на завтра. А творческий проект?.. Ох».

Бросила взгляд на часы – 2 часа ночи. Серьёзно? Время, ты что, ускорилось в десять раз? Или это я замедлилась настолько, что теперь живу в другом временном потоке?

И дело не в лени – я просто столкнулась с классическим случаем когнитивной перегрузки. За день успела: провести три совещания с советом канцлеров, согласовать проект межгалактического договора между Явью и Славью и оставить столько автографов на официальных документах, что я зауважала человека, придумавшего печать. Серьёзно! Кем бы он ни был, этот великий спаситель запястий, сломленных каллиграфической пыткой.

И всё это – помимо стандартных учебных занятий.

Всегда знала, что титул – это не привилегия, а бесконечный список обязанностей, который растёт быстрее, чем сорняки в саду у бабушки. Разница лишь в том, что сорняки растут в арифметической прогрессии, а обязанности, увы, в геометрической.

– Входящий вызов от абонента Кащей, – возвестило зеркало, разорвав тишину комнаты и заставив меня вздрогнуть так резко, будто я случайно коснулась оголённого провода. Час-то поздний. Хотя кто знает – возможно, в галактике Навь сейчас утро, и Лютомир просто случайно набрал меня, бреясь перед зеркалом.

После прошлого конфуза я предусмотрительно развернула свой артефакт связи в сторону рабочего места, а не кровати, – но обнаружила новую проблему: не думаю, что мой собеседник не заметит гору пустых чашек из-под «эликсира продуктивности», состоящего преимущественно из кофеина. А также одинокий бутерброд, забытый в порыве исторического просвещения.

– Принять вызов, – сказала я, подавив зевок, который грозил перерасти в самостоятельное явление природы – нечто среднее между зевотой китов и открытием пространственного разлома.

И вот уже второй раз за день я на связи с Тёмным Властелином – словно он хочет втянуть меня в какое-то тайное общество «Ночные диалоги с персонами неоднозначной репутации», где членские взносы оплачиваются бессонницей.

И всё-таки у него там тоже ночь. Темноту его комнаты рассеивало только пламя факелов – видимо, местные инженеры ещё не убедили правителя перейти с архаичного освещения на квантовые лампы. Кащей сидел на том же кресле и держал в руках бокал с рубиновой жидкостью. «Вино тысячелетней выдержки? Эликсир вечной молодости? Кровь единорога? Или просто морс, заботливо приготовленный придворным поваром?» – пронеслось у меня в голове.

– Почему не спишь, царевна? – промолвил он вместо приветствия, и в его голосе прозвучала такая заботливая интонация, что я невольно насторожилась.

– А вот если бы я спала, тогда что? – ответила я, стараясь скрыть лёгкое смущение за ироничным тоном. – «Привет, царевна, почему ты спишь?» Звучит как вопрос от философа, размышляющего о природе циркадных ритмов землянок.

– Я предварительно уточнил этот факт у зеркала, – невозмутимо парировал Кащей. – Ну знаешь: «Свет мой зеркальце, скажи, что сейчас делает Алиса?»

– А что, так можно было?! – я широко раскрыла глаза, чувствуя, как щёки предательски теплеют. В голове стремительно формировался список действий, которые отныне следовало совершать вне зоны видимости магических отражателей.

– А ты не знала? – искренне удивился он, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка. – Оно ещё и показать может, – он слегка поиграл бровями, словно джентльмен эпохи романтизма, намекающий на некую восхитительную тайну.

«О, замечательно, – пронеслось в голове. – Получается, у меня в спальне стоит не зеркало, а изысканная разновидность межгалактического наблюдательного устройства с функцией прямого эфира».

Я замерла, лихорадочно пытаясь вспомнить, переодевалась ли я перед этим самым зеркалом сегодня вечером. А утром? А все последние недели?

Перед глазами мелькали картинки: ночнушка, расчёска, зеркало и ежедневные причитания вслух о необходимости наконец решиться и позвонить Кащею. А если он за мной подсматривает с самой коронации?

– Кащей, – медленно произнесла я, стараясь сохранить остатки царского достоинства, хотя голос чуть дрогнул от смеси смущения и любопытства, – ты проснулся посреди ночи и решил уточнить у зеркала, что в это время делаю я? Я тебя правильно поняла?

– Практически так, – кивнул он с ангельской улыбкой, в которой читалась явная игривость. – С одним дополнением: я только закончил дела.

– Какие ещё дела? – насторожилась я. – Надеюсь, не составление каталога моих ночных привычек?

Лютомир лишь пожал плечами:

– Должен же кто-то следить, чтобы ты не заснула прямо на учебнике. Я, можно сказать, выполнял важную миссию по контролю над твоим благополучием.

– Значит, всё же подсматривал! Завтра же занавешу зеркало, – мстительно пообещала я, стремительно краснея, как помидор.

– А я думал, начнёшь подглядывать в ответ, – игриво ответил наглец.

– Давай сразу, Лютомир, ты по делу или просто спросить? – вздохнула я, силясь держать глаза открытыми. Они уже начали слипаться, как две половинки межпространственного портала, готового вот-вот схлопнуться от переутомления.

– Просто хочу помочь. Какой у тебя там предмет? – Кащей проигнорировал мой выпад и указал бокалом на учебник с видом профессора, помогающего ребёнку, читающему «Космическую энциклопедию для самых маленьких».

– История галактики, – устало созналась я.

Кащей удивлённо поднял бровь, затем отпил глоток.

– А что за тема? – поинтересовался он.

– Создание Максимилианом Вейлом галактической коалиции, – устало рапортовала я, чувствуя себя курсантом на допросе у строгого полковника, который уже знает все ответы, но хочет проверить, насколько искренне я буду врать.

– И зачем, скажи на милость, ты читаешь эту пропаганду инквизиторов? – фыркнул Кащей.

– Что? – не поняла я, к чему он клонит. Мозг в этот час работал как древний вычислительный модуль: запускался долго, шумел громко, а результат выдавал с задержкой и в зашифрованном виде.

– Алиса, это не история, а отредактированная её версия для граждан вашей коалиции. Я могу понять, для чего её читать всем школьникам галактики – чтобы они росли с верой в светлое будущее и не задавали лишних вопросов о том, куда делись предыдущие правители. Но не пойму, зачем заучивать эту… художественную интерпретацию фактов царевне? Задай вопрос своим канцлерам, почему тебя до сих пор не посвятили в настоящую историю. Сам факт твоего существования намекает на то, что твой род правил задолго до Вейлов.

Я прикусила губу. Совет от меня что-то скрывает? Не исключено. Для них моя коронация – это не восшествие на престол, а захват власти малолетней выскочки с отсталой планеты. Они лишь терпят меня – только благодаря тому, что трон-артефакт обладает пси-активностью и напрямую диктует волю правителя, заставляя подчиняться. А они пытаются и сохранить лицо, и придумать, как вернуть всё «в нормальное русло».

До моего внезапного прихода к власти совет канцлеров возглавлял Виктор Вейл. Он, собственно, и возглавляет. Здесь власть передаётся по семейным линиям – как фамильная реликвия, только с бóльшим количеством дипломатических записок и тайных соглашений. Сын Виктора – Ксандр, мой друг. В будущем он займёт место отца. Что уготовило мне провидение – новый союзник или очередной заговор?

– А почему ты назвал их инквизиторами? – задала я тут же вопрос. Сон как рукой сняло – теперь я была бодра, моё топливо – энтузиазм и любопытство.

Кащей усмехнулся – медленно, многозначительно.

– Потому что эту «новейшую историю» писали инквизиторы, пришедшие к власти после падения древнего рода. Возглавлял это дело Максимилиан Вейл.

– Падения какого рода? И кто эти люди? – спросила я вслух, изо всех сил стараясь не выдать, насколько мне сейчас одновременно любопытно и тревожно.

Он посмотрел на меня долго, словно решая, готова ли я услышать правду – или тут же упаду в обморок, как чувствительная барышня из старинного романа. Затем кивнул сам себе с видом профессора, который всё-таки решился доверить студенту колбу с нестабильным реактивом:

– Садись удобнее, Алиса. Я расскажу тебе настоящую историю.

Я подвинула стул ближе к зеркалу, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– В древние времена в вашей галактике Явь, в эпоху правления славян – чьей наследницей крови ты и являешься, – начал Кащей, – зародилась удивительная цивилизация артефакторов…

– Артефакторов? – перебила я, не удержавшись. – Неужели наконец я узнаю, кто создавал артефакты и зачем.

Кащей улыбнулся – медленно, с оттенком ностальгии, будто вспоминал молодость:

– Их мастерство основывалось на передовых научных разработках, секреты которых неизвестны по сей день. Они создавали удивительные технологии: вот, к примеру, это зеркало – устройство связи со встроенным голосовым помощником, сапоги-порталы, клубок-навигатор – квантовый компас, даже космические корабли с крыльями из силовых полей, на которых по сей день летают финисты – их разработка…

– Это был род Бабы Яги, – мягко продолжал Лютомир. – Когда-то великий род женщин основал исследовательский институт «Ядро генеалогии артефакторов». Сокращенно ЯГА. Приставка «баба» подчёркивала, что знания и таланты наследовались только по женской линии. Уж очень эмансипированы были представительницы их рода – настолько, что даже современные прогрессивные движения могли бы взять у них пару мастер-классов.

Я замерла. В голове вихрь мыслей: «Баба Яга… учёный-артефактор? Целый род, который знал больше, чем мы сейчас? То есть это не просто страшная бабка из сказок, а, по сути, генеральный директор научно-технического холдинга или корпорации?»

– Но… – нахмурилась я, – я думала, Баба Яга – это просто страшная сказка для детей. Злая бабка, которая пугает и ест непослушных малышей.

Кащей откинулся в кресле, вытянул и скрестил ноги и расхохотался.

– Так и подменяется история, Алиса. Древние технологии и артефакты превращаются в волшебные предметы из сказок. А образ самих изобретательниц очерняют и гротескно искажают – из гениальных учёных делают старух с костяной ногой. Если не можешь понять – демонизируй.

– И что с ними стало? – умирала от нетерпения я, чувствуя себя детективом, который вот-вот раскроет дело века.

– Каждая из галактик – Явь, Навь и Славь – хотела заставить их работать только на себя. Но свободолюбивые Яги не желали подчиняться никому. Началась Трёхгалактическая война.

– Подожди, – перебила я. – Ваш народ тоже участвовал в этом?

Кащей кивнул:

– Кащеи, Финисты и Славяне. Мы все, так сказать, внесли свою лепту в этот межгалактический хаос.

«О, отлично, – пронеслось в голове. – Теперь ещё и чувство вины правителя. Как раз то, чего мне не хватало ночью перед дедлайном по истории. Ещё немного – и я начну составлять список извинений перед предками».

– Род ЯГА не мог сражаться в лоб, но использовал хитрости – это называли войной за независимость. И они победили. Да, с большими потерями, но сохранив за собой статус независимых граждан.

– Однако вскоре славяне – твои предки – покинули галактику. Галактика, оставшаяся без правителей, терпела кризис. И, как обычно и бывает, на руинах всегда возникает новая сила, ведущая за собой народ. Они назвали себя Галактической Демократической Коалицией и предложили от каждой планеты представить на пост канцлера одного человека. Так и появился совет канцлеров. Они объявили, что артефакторы слишком опасны, – продолжил Кащей. – Создательниц начали преследовать, несогласных – сжигать. Сами артефакты уничтожались. Началась эпоха Инквизиции.

– Это же абсурд! – воскликнула я. – Они просто боялись того, чего не понимали!

– Именно так, – кивнул Кащей. – Сейчас практически не осталось артефакторов: они либо, как и ты, не знают о своём происхождении, либо таятся, маскируясь под обычных граждан.

«То есть вместо того, чтобы учиться, они решили всё запретить? – мысленно усмехнулась я. – Знакомый подход. Видимо, принцип „не можешь победить – запрети“ работает не только в школьных столовых с сладкой газировкой, но и в масштабах галактики».

– Они просто стёрли из истории всё, что было до, и начали сразу со своего пришествия к власти? – прошептала я. – Эти… инквизиторы переписали всё. Заменили правду на свои догмы.

– Да, – Кащей наклонился ближе к зеркалу, и в его глазах мелькнуло что-то вроде озорства. – Лишь на твоей планете, не вошедшей в коалицию, из уст в уста передавали сказания, адаптируя под сказки для детей. Так наука превратилась в фольклор, а великие изобретательницы – в персонажей страшных историй.

Я затихла, задумавшись. У меня были основания не доверять словам Кащея, но ведь вреда не будет, если я прикажу совету выдать мне полную версию исторических хроник.

– Ладно, что там тебе осталось ещё выучить? – поинтересовался мой собеседник, слегка наклонив голову и с любопытством глядя на меня.

– Креативное мышление и основы лидерства, – почти на автомате озвучила я, машинально поправив прядь волос, упавшую на лицо.

Кащей неторопливо осушил бокал, поставил его на стол с едва слышным стуком и поднялся из кресла плавным, почти царственным движением.

– Знаешь что, Алиса, – произнёс он, делая шаг ближе, – ложись спать. Мне критическое мышление подсказывает, что заучивание посредственных учебников не делает из учениц сильных лидеров.

Я вскинула глаза на Лютомира, вглядываясь в его величественный образ. Он стоял передо мной – воплощение уверенности и многовековой мудрости, и что-то внутри меня скреблось и шептало, что в его словах есть истина. Глубокая, зрелая истина, которую я почему-то упорно пыталась игнорировать.

– Учёба, конечно, важна, юная моя царевна, – продолжил он мягче, но с той же непререкаемой твёрдостью в голосе. – Но почитать учебники сможешь и позже. Сейчас твоя задача – не соответствовать строгой планке чужих ожиданий, не пытаться угодить всем этим советникам, наставникам и прочим «доброжелателям». Твоя главная задача – удерживать власть.

Он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал пронзительным.

– Слабых правителей лишают власти, а иногда и жизни. Они ударят тогда, когда ты будешь уставшей, растерянной и перегруженной чужими требованиями, как сейчас. Так что переставай играть в старательную школьницу и возьми академ. Мой тебе искренний совет.

Кащей тепло улыбнулся. Он подошёл ближе и легонько коснулся зеркала.

– Приятных снов, Алиса, – прошептал он.

– Приятных снов, Лютомир, – ответила я, машинально коснувшись зеркала в ответ.

– Можно просто Лют, – он подмигнул с лукавой искоркой и прервал сеанс связи.

Глава 4 Пока смерть не разлучит нас

Утром в мою комнату буквально ворвалась Лира – моя подруга и племянница Рика по совместительству. Она давно заменила мне будильник, а заодно и будильник всем соседям: её энергичное «Алиса, подъём!» разносилось по коридору с точностью сейсмического толчка.

Модница Лира давно считала меня своим личным бьюти-проектом. А уж после того, как я стала царевной, подошла к этому с фанатичной ответственностью – словно готовилась получить Нобелевскую премию в номинации «Лучший придворный стилист». Её альбом пестрел эскизами экзотических платьев – так сказать, на будущее. А пока приходилось мириться с реальностью: стандартная серебристо-серая форма академии с голографическими знаками отличия не давала простора для творчества.

Зато Лира всерьёз занялась моими волосами. Каждое утро она создавала на моей голове невероятные причёски. Сложные косы, похожие на схемы лабиринтов – её любимое решение. По её словам, это «развивало пространственное мышление и готовило к будущим политическим интригам».

Сегодня подруга пребывала в приподнятом настроении. Завершив свою бьюти-миссию, она с торжествующим видом потянула меня к окну и резко отдёрнула штору.

Я обомлела. Под окном, на поляне под старым разлапистым деревом (со сложным космическим названием), стоял Рик Рейвен неподвижно, словно статуя, и с какой-то почти детской надеждой глядел на меня, чуть запрокинув голову. В руках у него был огромный букет крупных ромашек – настолько огромный, что, казалось, он маскировался за этим кустом, чтобы его не узнали студенты.

– Ну что, застыла? Беги скорее мириться! – сказала Лира, прилипая к окну и подпирая подбородок рукой. – Видимо, предвкушает романтическое зрелище. Зрелище, которое увидит не только она, но и добрая половина общежития академии – те у кого окна смотрят в эту сторону. Судя по шевелению занавесок, уже началась стихийная трансляция в прямом эфире.

Я взволнованно поспешила к Рику. Пока бежала по коридорам и эскалаторам, игнорируя переполненные лифты, моё сердце стучало быстро – в такт шагам, а может, и быстрее. И вот я выскочила на мягкий газон и сбавила шаг, стараясь не показывать, что готова прямо сейчас броситься в примирительные объятия любимого – с разбегу и с криком: «Прости меня, я тоже!»

– Твоя мама сказала, ты любишь ромашки, – сказал Рик, протягивая мне эту огромную белую охапку.

– И ты пересёк половину галактики, чтобы найти их на моей родной Земле? – промурлыкала я, вдыхая аромат цветов. В голове пронеслось: «Интересно, сколько космических штрафов он получил за несанкционированное перемещение через границы без ведома властей, то есть меня?»

– Прости меня, Алиса, – повинился Рик. – Тебе и так сейчас тяжело, я не хотел на тебя давить.

– Конечно, я тебя прощаю, – легко согласилась я. Мне уже не терпелось прижаться ближе и расцеловать его. Что я и сделала – с энтузиазмом, достойным царевны.

Когда мы остановились, дыхание сбилось, губы пылали, а окна общежития пестрели любопытными лицами. Кто-то даже достал бинокль – видимо, для лучшего обзора.

– У меня для тебя подарок, – сказал смущённый Рик. Чужое внимание явно сбивало его с мысли, но не с настроя. Он прочистил горло и достал из кармана коробочку.

Мой внутренний голос тут же заголосил: «О нет, только не снова!» Прошлый раз он подарил мне крошечного питомца, которого нельзя было трогать из-за его пугливости. Но я была бы не я, если бы не нарушила это правило: крошка молниеносно увеличился до размеров жуткой твари и чуть не раздавил меня. Теперь его зовут Кузнечик Халк, и он живёт у меня на потолке – во избежание, так сказать.

К счастью, Рик извлёк из подарочной коробочки нечто другое – красивый ромбовидный лаконичный кристалл. Прозрачные бока сияли в утреннем свете, а тонкая цепочка дополняла комплект.

Рик встал на одно колено – и этот жест, такой древний, как сама история человеческих чувств, разорвал пространство вокруг нас на лоскуты реальности. Я увидела всё одновременно, в мозаике мгновений: как дрогнула его рука, как он сглотнул – судорожно, будто пытаясь проглотить не просто воздух, а весь груз невысказанных слов.

Моё сердце совершило кульбит: тройное сальто с пируэтом, остановку в невесомости, где время распалось на атомы, и финальный удар в грудину – с силой маленького метеорита, врезавшегося в атмосферу души. Удар отозвался эхом во всех клетках тела, будто каждая из них вдруг осознала: сейчас всё изменится…

В крови случился цитокининовый шторм, вызвавший острый респираторный дистресс-синдром и тиннитус. Проще говоря, я забыла, как дышать, а в ушах шумело так, словно весь окружающий мир пошёл вихрем помех, в центре которого оказались мы двое.

Его рука, протянутая ко мне, – не просто жест, а мост через пропасть веков, через все поколения влюблённых, которые когда-либо решались на этот шаг.

Мысли – цунами из местоимений: «Это правда? Сейчас? Со мной? С ним?» Время растягивалось как розовый пузырь бабл-гам, напряжение нарастало, создавая тонкий дрожащий вакуум. А потом просто лопнуло.

И – тишина. Внезапная, оглушительная тишина, в которой я наконец услышала:

– У финистов есть древняя традиция, – начал Рик размеренно, – дарить своим возлюбленным лунный кристалл как символ нерушимой верности и жертвенной любви, пока смерь не разлучит нас. Каждый финист передаёт такой дар лишь однажды, – голос Рика стал тише, но от этого звучал ещё весомее.

Он посмотрел мне прямо в глаза – в его взгляде читались и трепетная надежда, и абсолютная решимость.

– Прими от меня этот подарок, – произнёс он, и каждое слово звучало как клятва. – Пусть он станет свидетельством того, что моё сердце принадлежит тебе – не на день, не на год, а до последнего вздоха. И пусть его свет напоминает тебе: где бы ты ни была, какая бы тьма ни окружила тебя, я приду. Всегда.

Звук доходил до меня с опозданием, словно через слои ваты и космического тумана. Вероятно, моя пауза была похожа на мучительные раздумья: «А стоит ли принимать такой серьёзный подарок?» Но я не раздумывала – это было то, о чём я мечтала с первой нашей встречи.

– Я согласна! – выдохнула я, глядя в серые глаза с вытянутым зрачком.

Рик поднялся и, аккуратно отодвинув косы, надел украшение мне на шею. Кристалл лёг на грудь, мягко мерцая, – как обещание чего-то большого, важного и, кажется, очень счастливого.

Лира за окном восторженно хлопала в ладоши и показывала большой палец, а кто-то из зрителей, вероятно, уже начал собирать ставки на дату свадьбы. Но нам было всё равно – существовали только мы и этот волшебный утренний момент.

*****

Конечно, на учёбу я не пошла. Во мне бурлил поток новой силы и уверенности – такой мощный, что, казалось, и у меня за спиной вот-вот вырастут крылья, и я готова одним взмахом припереть совет канцлеров к стенке, как шкодливых котят тыкают носом в место преступления.

Я зашла в зал без стука, эффектно прервав кого-то на полуслове (что, судя по обиженному «э-э-э», было весьма драматичным моментом). Величественно прошествовала к трону и заняла своё законное место – с таким видом, будто только что узнала, что такое эвдемония, и решила: «Да, я и есть та самая эвдемония!»

– Многоуважаемая царевна, почему вы не на занятиях? – подал голос Виктор Вейл. Тон издевательский, зубы сжаты, на скулах желваки играют.

– Причины моих поступков не должны вас волновать, – парировала я с царственным спокойствием. – Но всё же введу вас в курс дела, многоуважаемый главный канцлер. Я взяла академический отпуск.

Виктор на секунду застыл, словно его заморозили на середине реплики, а потом с грохотом опустился в своё кресло – будто марионетка, у которой перерезали ниточки.

– Продолжайте, – спокойно скомандовала я. И докладчик послушно продолжил речь. Ведь моему приказу, когда я отдаю его на троне, невозможно сопротивляться физически – такова технология психотронных волн, излучаемых престолом.

Когда докладчик закончил, я взяла слово. С торжественным видом опустила на стол учебник по истории галактики. Члены совета переглядывались в повисшей тишине, явно не понимая, что это за новый театральный жест.

– Прошу предоставить мне доступ к архиву и летописям, отражающим полную и достоверную историю, – произнесла я чётко, глядя каждому в глаза по очереди.

Вейл скривился, будто проглотил лимон целиком, и чопорно изрёк:

– Этот учебник одобрен советом. Чем он вас не устроил? Слишком сложно для восприятия?

– Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, – я одарила его взглядом, способным растопить даже самый упрямый лёд, и начала загибать пальцы. – Меня интересует то, что было до обозначенных событий: трёхгалактическая война, война за независимость рода ЯГА, отбытие славян в другую галактику, эпоха инквизиции и становление власти совета канцлеров…

Никто не решался даже пискнуть. Большинство пытались поймать взгляд Вейла – вот кто тут негласный лидер. Никто не пошевелился, чтобы выполнить мою просьбу без его позволения.

Я оглядела каждого. Особенно задержалась взглядом на Нике Рейвене – брате моего будущего супруга и отце моей подруги Лиры. По идее, я должна доверять ему. Но только сейчас я поняла, что эта установка была донельзя наивной. Получается, Ник все знал, но не подумал поделиться этим знанием ни с родственниками, ни с народом своей планеты. Я ещё могу списать его молчание на тайну о неразглашении до моего прихода к власти, но то, что он молчит до сих пор и не спешит меня поддерживать, говорит о многом.

– Хорошо, – размеренно проговорила я, – если вы не можете выполнить мою просьбу, тогда пусть будет приказ. Приказываю выдать мне все летописи и исторические архивы. Немедленно.

Вейл резко встал со стула, как марионетка на максимальных оборотах. Его дёрганые движения явно указывали на внутреннее сопротивление приказу. Но он продолжал идти к центру зала, пока не упал на колени перед вычеканенным на мраморном полу узором, похожим на языки пламени. С видом мученика он прикладывал ключ, висящий на груди, то к одной точке, то к другой, открывая тайник. Извлёк толстую книгу, обтянутую чем-то похожим на кожу. Я подошла ближе, встав за его спиной. Увы, в тайнике больше ничего не было.

Я вежливо кивнула, принимая реликвию:

– Благодарю вас, канцлер. Очень ценю вашу оперативность. Прямо чувствую, как растёт уровень нашего взаимопонимания.

Мы вернулись каждый на своё место. Я сделала всё, чтобы оставаться спокойной и разумной. Я не в бешенстве. Вот совсем. Просто внутри меня сейчас бушует ураган сдержанности и дипломатии.

– Виктор, назовите причину, по которой вы решили ограничить мне доступ к информации, – спросила я с ангельской улыбкой.

Если бы взглядом убивали, то, как говорится, я бы уже давно тут не сидела, а лежала – или, скорее, была бы разбросана на лоскуточки по стенам великолепного зала.

– Ваша власть, Алиса Александровна, была, есть и останется номинальной, – процедил Вейл, стараясь держать себя в руках так же, как и я, и не скатываться до прямых оскорблений, выбирая безопасные формулировки. – Много сотен лет галактическая коалиция процветала без вас – так и останется впредь.

– Виктор, процветание галактики – это наша общая цель, – я обвела рукой всех членов совета. – Именно поэтому мы вместе в этом зале: вы, – я указала на Вейла, – и я. И несмотря на напряжённую обстановку, мы стараемся работать вместе. Обстоятельства изменились. Корабли флотов соседей вторглись в нашу галактику впервые за те сотни лет, что ваш род у власти. Уверена, что вы достаточно мудры, чтобы понимать это. Наша галактика в невыигрышном положении: у нас нет военных сил и технологий. Мы в положении, когда другие правители способны навязать нам свою волю насильно. И если мы не начнём делиться информацией друг с другом, то скоро будем делиться галактикой с соседями.

– Только я могу представлять интересы Яви перед другими правителями. В вашем лице я вижу опытных советников и надеюсь на крепкий тандем, который выгоден каждому из нас. Уверена, мы научимся работать сообща. Впредь рассчитываю на вашу открытость, – произнесла я с величественной интонацией, мысленно аплодируя себе за то, как гладко и дипломатично всё вышло.

Я внутренне выдохнула: «Уххх, как же тяжело двигать речи. Это вам не на школьной линейке стихи рассказывать».

– Нет! – услышала я громоподобный голос Вейла.

Он снова вскочил, уперев костяшки кулаков в стол с таким энтузиазмом, будто собирался пробить в нём дыру и открыть портал в параллельный мир. Глаза его покраснели – там определённо разорвалось пару десятков сосудов за раз, они так и норовили выкатиться наружу, словно шарики в игровом автомате. Рот некрасиво искривился гримасой неприкрытой ненависти – того и гляди, пена пойдёт.

«О, – пронеслось у меня в голове, – кажется, мой блестящий дипломатический монолог произвёл не совсем тот эффект, на который я рассчитывала. Видимо, „крепкий тандем“ в его понимании – это когда он один рулит, а все остальные кивают и восхищённо вздыхают».

Вейл разразился тирадой – Больше не бывать тем временам, когда ваш мерзкий род узурпаторов диктовал волю с помощью вот этих всех ваших технологических ухищрений! – Он указал на трон, разбрасывая слюну и двигаясь прямо на меня.

Я стояла неподвижно, сохраняя на лице выражение царственного спокойствия, которое на деле давалось мне ценой тиранических, ой нет, титанических усилий. Если бы я не знала, что сама лично отдала приказ, запрещающий мне вредить физически, то сейчас бы трусливо улепётывала, боясь быть задушенной. А так – стою тут, как монумент выдержки, и слушаю лекцию о том, как мне жить дальше. Величественно. Достоинство во плоти. Хотя, признаться, пятки слегка подрагивают.

– Ты будешь подписывать бумажки, которые я тебе дам, пигалица, – продолжал Вейл, тяжело дыша, – и цокать каблуками перед Кащеем и Финистом на официальных мероприятиях. На этом твоя роль окончена!

Он тяжело дышал, багровея лицом. Я невольно забеспокоилась: «Надеюсь, у него не случится что-то вроде гипертонического криза, инсульта или инфаркта. Нельзя же так нервничать. Здоровье – оно, знаете ли, не железное. А Ксандр мне не простит, что я так довела его отца. Хотя… может, это и к лучшему? Нет человека – нет проблемы».

Ой, нет, стоп, Алиса, мыслим позитивно!