Текст книги "Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем (СИ)"

Автор книги: Мия Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15. Желанна и крылатая тварь

Я сладко-сладко потянулась – так, что аж позвонки заиграли симфонию облегчения.

«Потягушечки-растушечки!» – мысленно провозгласила я, торжественно распахивая глаза. Ощущения – просто космос.

Желудок тем временем подал голос – не какой-то там скромный намёк, а полноценный бас-профундо: «Ур-р-р!» Ноздри, не дожидаясь команды мозга, втянули аромат еды – и вот уже все нейроны дружно переключились на режим «Где? Что? Сколько порций?».

Дарина застыла над столом в полудвижении, словно кадр из замедленного видео:

– Простите, я вас разбудила?

– Нет, что ты, – я широко улыбнулась, – просто мой желудок услышал запах и решил, что это сигнал к всеобщей мобилизации. Доброе утро!

Дарина поклонилась с безупречной грацией:

– Сейчас время обеда.

Я приподняла бровь:

– Ну что сказать… Вчера я проснулась к ужину, сегодня – к обеду. Прогресс налицо! Видимо, моя биологическая система постепенно синхронизируется с местным часовым поясом. Дарина тут же тенью скользнула ко мне и подала чистую стопку одежды – аккуратно сложенную и пахнущую свежестью.

«Всё-таки хорошо в гостях у Кащея, – подумала я, с умилением разглядывая комплект. – Обо мне давно так никто не заботился. Даже мама дома вместо „доброе утро“ обычно напоминала, что я уже достаточно взрослая, чтобы: загрузить стирку, повесить бельё, погладить, приготовить, убрать, помыть окна, починить розетку, составить генеалогическое древо и заодно разобраться с глобальным потеплением».

Дарина, видимо, решила, что забота – это марафон, а не спринт: расчесала мне волосы с терпением профессионала, и, наконец, я села за стол – наслаждаться трапезой с чувством, будто попала в пятизвёздочный отель, где всё включено.

«Великолепно, – мысленно резюмировала я, отправляя в рот кусочек чего-то невероятно вкусного. – А Лют с моей несносной собакой только панику зря навели. Может, это просто вирус был. Однодневный. Из тех, что нападает, путает все планы, а потом стыдливо ретируется». Как только я закончила с трапезой, Дарина чинно сложила руки на накрахмаленном фартуке и доложила:

– Вам просили передать, чтобы вы отзеркалили Рику Рейвену.

– Что ж ты сразу не сказала?! – я встрепенулась.

– Он сказал, что это не срочно, – пролепетала растерянная Дарина.

«Не срочно? Да у меня же романтический долг просрочен на… э-э-э… сколько там?» – пронеслось в голове.

Не важно. Я уже стояла у зеркала и заказывала межгалактический звонок любимому. Он долго не отвечал. Но я не позволяла себе нервничать – он же не может постоянно сидеть у зеркала, в конце концов! Он там вопросы государственной важности решает. Совет канцлеров, наверное, в разгаре, или вылет в составе спецназа, или разборки с коварным Святозаром, надоумившим подарить мне обручальный кристалл. Обычные дела, в общем.

И тут он ответил.

– О, Рик! – я тут же растеклась лужицей счастья и приложила ладошку к стеклу. Он не сделал встречный жест рукой. Ну и зря – это было бы так мило. Ещё милее, чем шторка с гусями за его спиной.

Лицо Рика было бесстрастным. Собственно, я, наверное, просто подзабыла за эти пару дней, что он – скала. Холодный, собранный, с лицом, будто высеченным из мрамора.

– Здравствуй, Алиса, – поздоровался он строго, как по протоколу.

«Что я опять натворила?» – пронеслось в голове. Мозг тут же услужливо подсказал: «Флиртовала с соперником, вот что!» Щёки зарделись – он, наверное, что-то видел. Собственно, если учесть, что наше чудо-зеркало – идеальное следящее устройство, могло статься, что Рик постоянно был в прямом эфире.

– Я… э-э-э… как продвигаются дела? – выдавила я, мысленно умоляя все галактические силы помочь мне сформулировать что-нибудь поумнее.

Лицо его смягчилось.

– Ни о чём не переживай: политическая обстановка спокойная, родные в порядке. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?

Я отмахнулась:

– Да всё в порядке, проснулась сегодня как заново родилась. Будто не спала, а прошла полный цикл регенерации.

– Рад это слышать, – Рик опустил глаза, глядя куда-то в пол.

– Здесь как на курорте, сервис как в санатории, только вот бомбят иногда, – попыталась пошутить я, чтобы развеять его хмурый вид. – Но знаешь, это даже добавляет острых ощущений! Как в том анекдоте: «Доктор, у меня всё болит!» – «Зато вы живой!»

Рик снова посмотрел на меня взглядом, полным такой боли, что я невольно задумалась: может, у него там за спиной сейчас рушится целая планета, а мне забыли сообщить?

– И ты не думай, – затараторила я, – Кащей ведёт себя сдержанно и тактично и вовсе не пытается меня соблазнить. А всякие прикосновения – это только для дела, так сказать: то планету зарядить, то исцелиться… О, кстати, действенная вещь! Я даже подумываю запатентовать…

– Алиса, – прервал меня Рик.

Я тут же умолкла. Конечно, он и не думал меня в чём-либо подозревать – зачем я оправдываюсь? Наверняка такие деструктивные мысли о моей неверности не приходили ему в голову. Доверие же. Просто я, видимо, слишком увлеклась самозащитой – как кот, который шипит на пустое место.

– Я должен тебе сообщить важную новость, – произнёс он так… ну, вы сами знаете, как такие вещи звучат. Примерно как: «Сгорел ваш дом с конюшней вместе, когда пылало всё поместье… А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо!»

Вот и опять эта мучительная полупауза.

– Перестань пытать меня ожиданием. Скажи уж как есть. Я уже поняла, что…

– Я женился, – коротко бросил Рик, поставив меня в тупик. Ах, это!

– Да, мне Лют вчера уже поведал, – я подмигнула и покрутила на пальце серебряную цепочку с обручальным кристаллом, чувствуя облегчение.

– Нет, ты не поняла… – он снова сделал эту бесячую паузу, от которой хотелось запустить в зеркало чем-нибудь тяжёлым. – Я женился на Желанне.

– А кто это? – спросила я, понимая, что задаю не те вопросы. Ох, не те.

В смысле женился? Может, это он меня величает желанной? Или это имя такое? Желанна? Звучит как прилагательное.

– Это… это не важно, – Рик замялся, но тут же вернул себе обычное самообладание.

– Что за чушь? – я упорно отвергала реальность. – То есть как это «не важно»? Ты связал себя узами брака с какой-то… как её там, будучи женатым на мне? Или я чего-то не понимаю? У нас теперь шведская семья? Гарем? «Привет, эта женщина будет жить с нами?»

Он поднял взгляд. И в нём не было боли – в нём была окончательность. Решимость, от которой внутри всё оборвалось.

– Алиса, – голос ровный, холодный, будто отрепетированный. – Между нами всё кончено.

Слова упали, как камни. Один за другим – тяжёлые, острые, разбивающие что-то внутри на осколки, которые тут же сложились в надпись: «Так не бывает».

– Что?.. – выдохнула я, не веря. – Повтори.

– Я хотел бы остаться друзьями, – продолжил он. – Прости. Так будет лучше для всех.

Кто вообще придумал эту фразу «останемся друзьями»? А «так будет лучше для всех»? Маркетолог, который решил создать универсальный шаблон для тех, кто не умеет говорить правду в лицо. Не хватает ещё парочки клише: «дело не в тебе, а во мне» и «ты заслуживаешь лучшего». Может, я не хочу дружить с человеком, который только что вежливо выдернул у меня землю из-под ног.

– Подожди, – я подалась вперёд, не теряя надежды. – Мы найдём решение. Всегда находили. Может, проведём сеанс семейной терапии?

– Мы уже нашли, – он произнёс это тихо, но твёрдо. – Брак уже консумирован. «Консумирован».

Слово ударило, как пощёчина. Я замерла, пытаясь осознать его смысл. Мозг судорожно перебирал варианты, цеплялся за лазейки, за возможность ошибки, за шанс, что я ослышалась…«Консумирован. Консумирован. Консумирован».

Оно крутилось в голове, как заезженная пластинка. Значение ускользало – то ли юридический термин, то ли дипломатический протокол. В моей голове было много разных диковинных слов, которые не нужны в быту, и периодически они выстреливали. Но сейчас… Может, они просто подписали договор и выпили по бокалу вина?

И вдруг – вспышка. Понимание. Резкое, беспощадное, разрывающее душу на части.

О.О нет. Нет. Нет-нет-нет.

Мир вокруг поплыл. Комната качнулась. «Кто раскачал Лукоморье, я вас спрашиваю?!» – пронеслось в голове. Я почувствовала, как внутри что-то рушится – медленно, с грохотом, будто падает целая вселенная. Или это просто мой внутренний дворец иллюзий?

«Он с ней. Когда? Сейчас? Уже…»

– Ты… – голос сорвался, превратился в хрип. – Ты сделал это. С ней.

Рик кивнул. Просто кивнул – коротко, почти незаметно.

В груди что-то взорвалось. Боль – острая, жгучая, разрывающая – пронзила всё тело. Она поднималась из глубины, душила, рвалась наружу криком, но я не могла закричать. Только сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя следы – реальные, ощутимые, чтобы хоть как-то заземлиться в этом кошмаре.

«Как? Как он мог? Как смог произнести это так спокойно? Так… буднично? „Задача выполнена. Эмоции отключены. Перехожу в режим ожидания“».

– Зачем ты это сделал? – прошептала я. Вопрос прозвучал так беспомощно, что мне самой стало противно. Прямо как у брошенного котёнка: «Мамочка, ну почему?»

– Чтобы тебе стало лучше, – ответил Рик тихо, почти беззвучно.

Секунду я молчала. А потом невесёлый смех вырвался наружу – короткий, резкий, как выстрел из неисправного ружья.

– О-о, смотри, как мне теперь хорошо! – я развела руками, показывая на себя: дрожащие пальцы, бледное лицо, глаза, в которых сейчас, наверное, отражалась вся вселенская несправедливость и ещё немного просроченного оптимизма. – Ты совсем что ли дурак? Ты не просто дурак – ты дурак с героическими наклонностями! С комплексом спасителя галактики!

Он слегка вздрогнул, но взгляда не отвёл. Показал на обручальный кристалл.

– Только так можно было расторгнуть брак, – произнёс Рик.

– Как? – я прищурилась. – Покувыркаться с Желанной? Серьёзно? Это у вас так называется – «жертвенный подвиг ради спасения»? Может, ещё гимн споёте после этого? Или салют запустят в честь успешного выполнения миссии?

– Единственный способ… расторгнуть брак… Только… предать, – с трудом произнёс Рик, и было видно, что каждое слово даётся ему с усилием. Будто он не говорит, а вытаскивает гвозди из свежезаколоченного гроба наших отношений.

Я почувствовала, как злость поднимается изнутри – будто кипяток из носика переполненного кипящего чайника. «Я вчера ошиблась, – подумала я, – никаких беременностей, будущее подготовило мне случайный развод!»

– А я тут всё переживала! – выпалила я. – Что лежала на одной постели с Кащеем, да мы даже одеялами разными укрывались, понимаешь, о чём я? Мы соблюдали дистанцию, как на карантине во время эпидемии космической чумы! Но ты ничего не понимаешь! Крылатая тварь! Рик тоже вышел из себя. Его голос зазвучал жёстче, резче:

– Мне нужно было ждать, пока ты умрёшь?

Я развела руками – широко, демонстративно, будто показывала весь абсурд ситуации:

– Да хоть и так! Мы все смертны. Порыдал бы на моей могиле, поставил бы там красивый надгробный камень с надписью: «Здесь покоится Алиса. Она верила в любовь, пока я не решил её спасти». Потом пошёл бы к своей Жанне – устроил бы медовый месяц на руинах моей души!

– Желанне, – машинально поправил он.

– Мне фиолетово! – отрезала я. – Ты меня убил. Хуже этого проклятия.

Вдруг Рик неожиданно померк – всё померкло. Я перепрыгнула через клумбу, меня занесло на повороте, я влетела в дверь замка, коротко рыкнув на чьи-то ноги, загораживающие путь… Ох, я провалилась в сознание Ракеты.

– Я человек, у меня болит, понимаешь? Болит так, будто меня пропустили через мясорубку, а фарш обратно не прокрутишь! – я изо всех сил старалась уцепиться за это ощущение, что я человек, но вспышки в сознании утверждали, что я собака.

Резким движением я сорвала кристалл с шеи и швырнула в стену. Он ударился с тихим звоном и скатился куда-то в угол – потерянный, ненужный, бессмысленный. Как мои надежды.

– Зеркало, выруби его к чёртовой бабушке! – крикнула я, и экран тут же погас, оставив меня в тишине и одиночестве.

Хотя нет. Тут присутствовала испуганная Дарина, и Ракета влетела, практически выбив дверь, бросившись мне под ноги со скулежом. Сейчас она не была пушистым мудрым Йодой – просто собакой, которой больно. За ней в комнату шагнул Кащей и попытался протянуть ко мне руки.

– Не трогай! – заорала я и, отскочив, выбежала. Куда глаза глядят. Где тут моя комната? Кажется, вот! Да даже если и не моя! Я заперла дверь изнутри и привалилась к ней спиной.

Глава 16. Мороженое, психотерапия и «Страсть Темного Властелина»

– Хватит упрямиться! Ты же не будешь сидеть там вечно, – устало сказала Ракета.

Я всё ещё подпирала дверь спиной, будто боялась, что мою уединённую обитель возьмут штурмом, как крепость в средневековой осаде. Вместо ответа я громко высморкалась – выразительно, с резонансом, чтобы донести всю глубину своего душевного кризиса.

К этому моменту все слёзы уже были выплаканы. Все некультурные эпитеты в адрес Рика выкрикнуты – причём не один раз, а с вариациями и интонационными оттенками.

Попа, на которой я сидела уже третий час, затекла и замёрзла так, что, кажется, скоро превратится в ледышку. Если кто-то решит меня эвакуировать, придётся отбивать меня от пола, как сосульку с карниза.

Нос распух – теперь я, вероятно, похожа на мультяшного енота после драки с пчелиным роем. Глаза режет так, будто в них засыпали песок с Солариона – того самого, с кристаллическим блеском и повышенной абразивностью. Плечи ноют.

Даже волосы, кажется, утратили боевой дух и уныло свисают, как водоросли после шторма.

Я исчерпала весь репертуар драматических реакций. Прошла все стадии: гнев с выплевыванием нецензурностей, потом отрицание – а вдруг «женился» и «консумация» – это всё образное выражение? Затем торг: «Он может расторгнуть брак, и я всё равно его приму… Ну, может, после пары недель бойкота». Следом накатила депрессия: «Нет, не приму, жизнь кончена». В финале снова вернулся гнев, но уже без энергии, просто тихое бурчание в стиле «Ну и ладно, мужиков в галактике много». Причём на последней стадии всё чаще мелькали фантазии с золотым троном, пультом от галактики в руке и озорной ухмылкой Лютомира.

Что дальше? А дальше – тупик. Сил нет. Эмоций нет. Даже злости осталось ровно на полвздоха. Я просто… устала. И замёрзла. И хочу есть. И спать. И чтобы кто-то сказал: «Всё будет хорошо», – но так, чтобы я в это поверила.

– Открывай уже, я с дарами! Иначе я начну рассказывать анекдоты про финистов через дверь! – она поскребла лапой.

Я лишь тяжело вздохнула. Она ведь не отстанет. И в конце концов, это же моя собака – моя вторая половинка, мой пушистый психотерапевт, мой личный мотивационный коуч с хвостом и влажным носом.

– Алиса, мороженое тает. А это вообще-то стабилизирующий компонент, который склеивает не только пятую точку, но и разбитые сердца, – настаивала Ракета.

Да, мороженое сейчас в тему – лучшее лекарство от душевных мук, проверенный веками антидепрессант с шоколадной крошкой.

– Ты там одна? – осторожно спросила я, не отрываясь от двери.

Ракета на секунду замерла, потом деловито отчиталась:

– А ты ещё кого-то хочешь пригласить? Если что, тут целая очередь желающих. Подруга детства с сериалом про сильных женщин, которые не плачут из-за развода. И Тёмный Властелин с обезболивающими волшебными поцелуями, – язвительно пошутила она.

Я не выдержала и хихикнула, отпирая замок – видимо, моя оборона рухнула вместе с серьёзным лицом.

– Ладно, ты победила, – я наконец распахнула дверь, впуская лохматую утешительницу… и обнаружила, что Ракета не шутила: очередь действительно стояла.

Я попыталась дать заднюю и захлопнуть дверь, но коварный Тёмный Властелин подставил ногу в щель, а потом и вовсе схватил меня за руку со словами:

– Ага, попалась!

Тёплый ручеёк силы заструился по венам, окончательно демотивируя меня сопротивляться. Этим и воспользовались остальные.

Кащей резко потянул меня к себе – так, что я практически рухнула ему на грудь.

– Спокойно, это просто дружеские объятия, – весело сказал он, крепко сжимая меня.

И знаете что? Это было именно то, что мне нужно. Не просто объятия. Не просто мужчина рядом. А та самая обезболивающая энергия, которую я просто не могла отвергнуть. Не знаю, сколько мы простояли так. Время будто замерло. Когда я вынырнула из потока света и подняла голову, Кащей лишь улыбался.

– Похоже, мы прошли полную сонастройку, – пояснил он. – Мне теперь так же приятно отдавать, как тебе – принимать. Это сброс напряжения, а не благотворительность.

Я скованно отстранилась, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего такого умопомрачительного не произошло – будто объятия Кащея были не больше, чем случайное столкновение в автобусе в час пик.

Аля уже суетилась, настраивая местный галовизор. Видимо, сериал и правда был в планах.

– Так, что тут у нас есть? «На крыльях его любви», «Герой для дикой землянки»… Так, это не подходит… – Аля перебирала каталог фильмов.

– «Великолепный гарем: падение падишаха», «Звёздная вдова, или Как я убила бывшего», – она посмотрела на меня.

– Давай-ка без этих космических трагедий – у меня от них шерсть электризуется, – тоном бывалого циника скомандовала Ракета, устраиваясь поудобнее на кровати и подминая под себя подушку.

– Ну тогда «Страсть тёмного властелина: запретная любовь».

– Отличный вариант, – тут же выпалила Ракета, пока я возилась, открывая мороженое.

– Поддерживаю, – отозвался Лютомир, и я яростно пронзила его взглядом. На что он лишь поднял бровь, натягивая ангельское выражение.

Трое против одного – мои утешители сами сделали выбор за меня.

– А я тебе с самого начала говорила: у финистов героизм головного мозга – врождённая патология, – завела психотерапию Ракета, пристально глядя мне в глаза. – Высшее благо, жертвенность, великая миссия… У них это вместо здравого смысла прописано. Они не могут не кинуться под космический поезд ради кого-то – это у них в контракте с рождения стоит, пункт 42, подпункт «жертва во имя всего святого».

Что это? Собачий гипноз? Я закатила глаза.

– Кто бы мог подумать, что финист поступит по шаблону – прямо как в дешёвой космической опере,

– подхватил Лютомир. – Но знаешь что? В этом есть своя извращённая красота. Я фыркнула:

– Ну если только извращённая… – Я постаралась втиснуться между Рикетой и Алькой, чтобы, не дай бог, не сидеть рядом с Кащеем.

– Он спас тебя, но потерял крылья и возможность занять трон… В общем, устроил шоу с фейерверками и самопожертвованием. И, чёрт возьми, я даже немного его уважаю – за последовательность. Не каждый день видишь, как кто-то так виртуозно вписывает своё имя в анналы истории, ставя крест на личном счастье, – продолжил Лютомир.

– Ты… ты знал, что он собирается сделать? Ведь так? – я посмотрела на Люта, прищурившись. – Вы ведь разговаривали той ночью?

– Ты думаешь, Рик – один из тех, кто выбалтывает свои планы в ночных мужских доверительных разговорах? – усмехнулся он, опускаясь в кресло.

Да, действительно, это не в его характере.

Я зачерпнула ложкой мороженое и отправила в рот. Да прибудет со мной сахарная сила.

– Вот увидишь, про вас теперь сказку сложат – красивую и трагичную, – Аля положила мне голову на плечо и вздохнула. – Но я знаю одно: лучше жить, чем красиво умереть под романтичную музыку.

– Ладно, хватит уже, я поняла! – оборвала я коллективный сеанс «промывания мозгов», угрожающе направив ложку в грудь Кащею (почему-то именно ему, хотя он молчал и просто наблюдал с лёгкой улыбкой). – Просто давайте закроем эту тему. Не хочу ничего о нём слышать. Ещё одно слово про Рика – и я за себя не отвечаю.

– Принято, – весело сказала Ракета. – Теперь у тебя будет больше времени на меня. И на мороженое. И на философские беседы о смысле жизни. И на…

– И на меня! – захохотала Аля, обнимая меня за плечи. – Мы устроим марафон сериалов про сильных женщин, которые берут власть в свои руки!

Я перевела взгляд на молчавшего Люта. Он лишь лениво полулежал в кресле, задумчиво подпирая висок кулаком, и смотрел прямо на меня.

Глава 17. Флюгер, 30 витязей и слишком крепкий космочай

И всё-таки я ветреная – да, признаю, как будто родилась с встроенным флюгером вместо совести. Этот флюгер, кстати, явно страдает синдромом дефицита внимания: то на Рика повернётся, то на Кащея, то вдруг решит покрутиться просто так – для тонуса.

Я покосилась на спящих рядом Алю и Ракету: обе свернулись клубочками, убаюканные сериалом. Дыхание у них было ровное, мирное, будто они транслировали в пространство сигнал: «Здесь всё стабильно, тревоги нет, можно спать ещё сто лет». Но мне не спалось.

А Кащей продолжал смотреть сериал, беззаботно закидываясь попкорном. Хруст раздавался в тишине. Мой взгляд так и тянулся в его сторону – будто мои глаза – это два маленьких магнитика, которые забыли, что у них есть свобода воли. Я пыталась себя одёрнуть: «Алиса, смотри на экран! Там драма, клятвы, расставания – смотри туда!» Но взгляд упорно возвращался к Кащею.

Я бы с радостью свалила всё на обиду на Рика. О, это было бы так удобно – повесить на него ярлык «причина всех моих душевных вихрей». Можно было бы сказать себе: «Это просто эмоциональный срыв. Разрыв отношений – он как землетрясение: трясёт, рушатся стены, а ты бежишь к первому попавшемуся надёжному дереву». И Кащей, разумеется, идеально подходил на роль этого дерева – с крепкими корнями, кроной, заслоняющей от жестокости мира.

Если быть уж совсем откровенной… Это началось не сегодня, не после расставания. Оно началось гораздо раньше.

Он просто мне нравился. Нравился с самого начала – с того самого первого раза, когда я его увидела. Я взяла в руки серебряное блюдечко и пожелала увидеть суженого, будучи уверенной, что увижу Рика. Однако у артефакта было другое мнение на этот счёт – он явил мне загадочного принца, который восседал на троне в лучших традициях образа эротичного властителя: роскошь, золото, голый торс. Но я убедила себя, что неважно, кто твой суженый, важно, кто избранник. Но судьба, вероятно, лучше знает, а древние артефакты не ошибаются в пророчествах.

С момента нашего общения я отмахивалась, убеждала себя, что это просто симпатия к харизматичному, остроумному человеку. Что это не всерьёз. Что у меня есть Рик, а Кащей – просто знакомый, забавный собеседник, тот, кто умеет разрядить обстановку парой колких фраз.

Но теперь, сидя здесь, в полутьме, наблюдая за ним, я больше не могла врать себе. Это не случайность. Не реакция на стресс. Не попытка найти замену. Это было что-то более основательное – как фундамент дома, который ты построила, сама того не замечая. А теперь дом готов, табличка «Здесь живёт симпатия» висит на двери, и все соседи уже в курсе.

И от этого осознания становилось одновременно и страшно, и волнующе. Страшно – потому что я не знала, что с этим делать. Волнующе – потому что, возможно, впервые за долгое время я была абсолютно честна с собой.

Кащей повернул голову и поймал мой взгляд. На мгновение я замерла, перестав дышать. Но он лишь улыбнулся – спокойно, чуть лукаво.

– Не спится, царевна?

– За последние два дня выспалась впрок, – ответила я, стараясь говорить небрежно, но голос всё равно чуть дрогнул. – Кажется, я теперь могу не спать неделю и при этом выглядеть свежей, как утренняя роса на одуванчике.

Кащей тихо рассмеялся, и этот звук почему-то заставил сердце сделать лишний кувырок. Он поднялся с кресла, протянул мне руку.

– Неделю? Так и запишем. Тогда, может, составишь мне компанию? – спросил он. – Хочется всё же показать тебе достопримечательности Лукоморья, например, берег моря.

Я покосилась на мирно спящих Алю и Ракету, потом снова на Кащея. В его глазах плясали озорные искры, а в глубине зрачков мерцало что-то ещё – будто там, внутри, уже крутились истории, которые только ждали своего часа.

– К морю? Сейчас? – уточнила я, хотя уже знала, что соглашусь.

– Именно сейчас, – кивнул он, развернув запястье и посмотрев на часы. – На заре мне нужно быть там.

– Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской, – задумчиво протянула я.

– Угадала. Расскажу тебе о витязях. Не ту официальную версию, которую все знают, а настоящую – с подробностями, шутками и парой разоблачений.

Не дожидаясь моего согласия, он просто грёб меня в охапку – считай, это терапевтическая прогулка ради борьбы с депрессией.

– Звучит подозрительно увлекательно, – призналась я, аккуратно перешагивая через спящих. – И немного опасно.

– Наоборот, берег – самое безопасное место в галактике, – подмигнул Кащей. – Опасно – это в лесу видений полном, но мы туда не пойдём. Галлюцинации и встречи с невиданными зверями тебе сейчас ни к чему.

Спустя полчаса мы брели по береговой линии. Я шла чуть впереди, он – сзади, а солнце всходило за нашими спинами. Его тень вытягивалась и увеличивалась с каждым шагом, будто стараясь занять всё пространство и поглотить меня саму.

Ветер бросил мне в лицо волосы, и я вынужденно остановилась, стараясь отлепить непослушные пряди. Этот момент сложно назвать романтическим.

Я развернулась спиной, подстраиваясь под ветер, и пошла задом наперёд. Теперь взгляд Люта не пронизывал мою спину, а ощупывал лицо без утайки.

Лёгкая усмешка играла на его губах, и я чувствовала себя не меньше чем Венерой Милосской – только с руками и укладкой «Божественная небрежность».

Небо окрашивалось в цвета, которых, казалось, не существует в природе – они были созданы специально для этого момента, для нас двоих. Волны накатывали на берег, словно пытаясь рассказать какую-то тайну, а я пыталась не сойти с ума от того, как его взгляд прожигал меня насквозь.

Всё казалось странным. Представляете? Сам Кащей! Тот самый, чьё имя лучше не называть, шагает босой по пляжу, закатав штаны до колен – весь из себя Рассветный принц. А из тёмного в нём только одежда. Романтика? Да ещё какая – будто сцена, померещившаяся в три часа ночи писателю-фантасту после чашки слишком крепкого космочая.

– Мы пришли, – он остановил меня, заключив в объятия. Я и не думала сопротивляться. Как говорит Ракета, поздно рефлексировать. И вообще, я теперь девушка свободная.

Кащей запрокинул голову, глядя вдаль, где небо сливалось с морем в едином перламутровом сиянии. А я разглядывала его шею, вернее, замысловатые узоры татуировок. Потом поднялась выше – к губам, на которых тут же вспыхнула улыбка.

– А почему сейчас, когда ты меня обнимаешь, я чувствую лишь ровное тепло? – поспешила перевести эмоции в конструктивный разговор.

– Раньше из тебя тянул силу Рик, а ты неистово тянула из меня. Сейчас я научился дозировать поток, а ты тянешь не так ненасытно, как раньше, как-то… неровно, что ли…

– Неровно?

– Волнами, – пояснил он и склонился чуть ближе. – Секунду назад, когда ты смотрела на мои губы, был всплеск жадности, – смутил он меня своим ответом.

Я сглотнула, устыдившись – то ли быть пойманной на горячем, то ли того, что он говорит об этом так открыто.

– Если хочешь, могу прибавить мощности до уровня «экстаз», – тихо сказал он, не отрывая взгляда, и я снова почувствовала то, что испытывала в первый раз – упоение. Но он тут же вернул всё как было.

– Но сейчас не время, Алиса. Тут не только море, рассвет, ты и я, а ещё тридцать витязей, – он указал пальцем на волны возле берега.

Ровная гладь волн исказилась, и перед нами начали появляться мужчины, выходящие прямо из-под воды. Статные, атлетичные, абсолютно одинаковые, как близнецы. Впереди вышагивал, видимо, командир, ведущий за собой бойцов: шесть линий по пять человек.

На них не было никаких приспособлений для дыхания под водой. Только чёрные лёгкие силовые доспехи, делавшие их похожими на футуристичных кибербогатырей.

– Кто это? – спросила я, с трудом осознавая, что вижу это наяву.

– Это моя личная армия, – ответил он. – Они – мои витязи. Лучшие воины галактики, созданные с помощью древних биотехнологий Лукоморья. Каждый – генетический потомок великого воина Черномора, усилен кибернетикой, но при этом остаётся живым человеком.

Он посмотрел на приближающиеся фигуры.

– Представь: их сознание связано общей сетью, поэтому они действуют как единое целое. Но при этом у каждого – своя личность. И они охраняют не только меня, но и всех, кто живёт здесь.

– А почему они выходят из моря?

– Всё просто: они проходят подзарядку в солевом насыщенном растворе. Всего час обеспечивает восстановление и бесперебойную работу систем. На рассвете и закате происходит пересменка.

– Приветствую вас, повелитель! – тот, кто шёл впереди, подошёл к нам и поклонился. Остальные, выстроившись, повторили его движение.

– Приступить к выполнению упражнений! – скомандовал главный кибервитязь, и бойцы тут же приступили к обычной тренировке, которую мог бы выполнять и земной спецназ.

– Познакомься, Черномор. Это Алиса – эпичная царевна галактики Явь.

– Здравствуйте, – пискнула я, и воин тут же склонил голову.

– Счастлив с вами познакомиться, – промолвил Черномор. – Надеюсь, вы у нас ещё задержитесь.

– Я тоже надеюсь, что она задержится, примерно навсегда, – сказал Кащей и чмокнул меня в макушку.

Вот зачем? Знаете ту самую ситуацию, когда кот мягко наступает на клавиатуру, зацепив всего одну клавишу, и стирается весь текст? Вот это она!

Его открытая демонстрация симпатии ко мне выбивала из колеи. Словно в Нави существовал другой менталитет. Когда я была с Риком, мы постоянно изображали деловые отношения при подчинённых. А когда ты правишь галактикой, подчинённые – это все, кроме ближнего круга и родственников.

Лютомир и Черномор отошли в сторону, деловито что-то обсуждая. Черномор напоследок по-отечески похлопал Лютомира по плечу. Да, панибратство здесь в норме вещей.

Лют вернулся ко мне и, окончательно меня поразив, тут же обнял за талию и повёл дальше по прибрежной линии.

– Чем дальше займёмся? Учти, ты обещала не спать неделю, – он вёл себя так, будто морской воздух пьянил его больше, чем меня, или причина не в воздухе?

Его рука на моей талии обжигала сквозь ткань платья. Я чувствовала, как учащается пульс.

– Может, искупаемся? – предложил он, глядя на сверкающую гладь моря.

– У меня нет купальника, – попыталась я возразить.

– А он и не нужен, – его голос стал бархатным, с лёгкой хрипотцой. – В одежде даже интереснее.

– Нет уж, спасибо! – я упёрлась пятками в песок, не позволяя себя сдвинуть с места. – Я не собираюсь раздеваться или лезть в воду в платье.

Он рассмеялся, но в его глазах промелькнуло удивление.

– Какая ты… строптивая.

– Как и положено эпичной правительнице, – парировала я. – Думаешь, я позволю тебе всё решать за нас обоих?

Он на мгновение замер, словно оценивая мои слова.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Если не хочешь в воду, есть идея получше. Устроим морской круиз.