Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Юки

С каждым днем я чувствую себя все сильнее, и доктор Милаццо, похоже, очень доволен моим прогрессом.

Аугусто большую часть времени проводит на работе и заглядывает ко мне только поздно вечером и рано утром. Я всегда притворяюсь, что сплю, поэтому мы не разговаривали почти три недели.

Саманта принесла мне удобную одежду и проводит со мной каждый день. Думаю, она здесь только для того, чтобы присматривать за мной, и именно поэтому я так редко вижусь с Аугусто. Не скажу, что это плохо. Я начинаю привязываться к ней, хотя пока и не могу полностью довериться.

Жизнь в Нью-Йорке отличается от той, к которой я привыкла. Пока никто не бил и не кричал на меня, и мой распорядок дня очень спокойный. Сегодня утром доктор Милаццо разрешил мне есть обычную еду, а следующая встреча с ним состоится только через неделю.

Я немного поправилась, и Саманта пообещала, что, как только я достигну веса, установленного для меня доктором Милаццо, она отведет меня по магазинам за новой одеждой. Пока же я с удовольствием ношу просторные штаны для йоги и футболки, которые купила мне Саманта. Свитера, нижнее белье и кроссовки тоже очень удобные.

Мне также поставили имплантат для контроля рождаемости, за что я благодарна, потому что я пока не готова иметь детей. Не сейчас, когда в моей жизни столько неопределенности.

Сидя в гостиной, я открываю одну из многочисленных коробок, купленных Аугусто до нашей свадьбы. Меня радует, что я наконец-то встала с постели.

Я заглядываю в коробку и замираю от восторга. Внутри фарфоровые чаши и чайный сервиз, украшенный рисунками гор и бамбука.

Аугусто купил это для меня?

– О, – говорит Саманта, – они такие красивые.

Я смотрю на нее и, заметив веера сэнсу в ее руках, удивленно открываю рот.

– Они прекрасны.

Продолжая открывать коробки, я обнаруживаю зеленый чай матча, вазы, палочки для еды, благовония и подставки для них, а также три картины.

Глядя на нарисованные пейзажи, которые напоминают мне о детстве, когда мы с Рё играли в бамбуковом лесу недалеко от гор, меня переполняют сильные эмоции.

– Юки? – Саманта касается моего плеча. – Что случилось, милая?

Не успев сдержать слова, я шепчу:

– Мне больно.

Она бросает на меня обеспокоенный взгляд.

– Что? Снова живот болит?

– Нет. – Я потираю рукой грудь, где ощущаю острую боль тоски. – Эти картины напоминают мне о брате. Я скучаю по нему.

– Оу. А он не может навестить тебя?

Я качаю головой.

– Я не видела его одиннадцать лет.

– Мне так жаль, – шепчет Саманта успокаивающим тоном. – Он умер?

Я никогда не говорила о Рё, и теперь колеблюсь, не зная, передаст ли Саманта эту информацию Аугусто. Я не хочу говорить ничего, что могло бы подвергнуть жизнь Рё опасности.

Решив перестраховаться, я отвечаю:

– Я ничего не знаю.

– Я попрошу Аугусто проверить, сможет ли он найти информацию о твоем брате.

– Нет! – вырывается из меня, и я хватаю ее за руку.

Kuso!

Я быстро отпускаю ее, одарив умоляющим взглядом.

– Пожалуйста, не надо. – Мой голос становится хриплым, когда я признаюсь: – Рё значит для меня все, и я не хочу своими действиями или словами подвергнуть его опасности.

– Хорошо. – Саманта прижимает ладонь к моей щеке. – Не беспокойся об этом. – Она отстраняется и окидывает взглядом все красивые предметы, разбросанные по гостиной. – Куда ты хочешь все это поставить?

Я кусаю нижнюю губу.

– Не знаю. Может, лучше дождаться Аугусто и спросить у него?

– Нет. Он купил все это для тебя, чтобы ты чувствовала себя как дома, – напоминает она мне. – Чайный сервиз слишком красивый, чтобы им пользоваться. Мы можем поставить его на кухонный островок как элемент декора. Что думаешь?

Я киваю, и улыбка трогает мои губы, когда я снова начинаю расслабляться. Проходя мимо раздвижных дверей, я мельком вижу сад и замираю.

Работы на заднем дворе закончились две недели назад, и с моего балкона он выглядит таким зеленым и манящим. Поскольку сейчас весна, цветы потихоньку начинают распускаться.

Я не выходила на улицу с тех пор, как Аугусто привез меня сюда, и у меня не хватает смелости спросить разрешения.

Проходя мимо меня, Саманта спрашивает:

– Где ты хочешь повесить картины?

– Может, в фойе? Через него проходят все, чтобы попасть на кухню и в другие комнаты, – отвечаю я, в последний раз оглядывая сад перед тем, как войти в фойе. Здесь только люстра и столик с подставкой для ключей.

Мы ставим картины на пол под теми местами, где я хочу их повесить, а затем идем в гараж за молотком и гвоздями.

Не найдя их, Саманта говорит:

– Я попрошу Аугусто заехать в магазин по дороге домой.

Пока она звонит ему, я оглядываю фойе, думая, что пора приступать к своим обязанностям.

Кроме секса. Я буду избегать его как можно дольше.

– Привет, можешь купить молоток и гвозди по дороге домой? Мы хотим повесить картины, которые ты купил Юки. – Мой взгляд возвращается к Саманте, и я вижу, как она улыбается тому, что говорит Аугусто. – Да, она в порядке... Нет, я не давлю на нее... Хорошо… Хорошо… Я тоже тебя люблю. – Закончив разговор, она смеется. – Мило, как он о тебе беспокоится.

Аугусто беспокоится обо мне только из-за сделки между якудза и Коза Нострой. Если я умру, она, скорее всего, сорвется.

Понимая, что Аугусто сегодня может вернуться домой раньше, потому что Саманта попросила его заехать в магазин, я снова кусаю нижнюю губу.

Мне следует приступить к своим обязанностям. Не хочу, чтобы меня избили, когда я только пришла в себя.

– Мне нужно приготовить ужин для Аугусто, – говорю я, надеясь, что Саманта не сочтет меня грубой.

К счастью, она улыбается мне.

– Думаю, ему это очень понравится. Мне, наверное, стоит пойти домой и покормить мужа.

Уголок моего рта слегка приподнимается, и когда она идет в гостиную за своей сумочкой, я следую за ней.

– Не переутомляйся, – говорит она мне, перекидывая ремешок через плечо, прежде чем достать телефон. Она набирает сообщение, а затем снова улыбается мне. – Завтра утром у меня прием у парикмахера, но после я зайду к тебе.

Я быстро качаю головой.

– Не стоит. Я и так отняла у вас много времени.

– Все в порядке. – Она гладит меня по плечу, после чего идет к входной двери. – Но тебе, наверное, не помешало бы немного побыть одной, так что завтра я не приду.

– Спасибо вам за все, – говорю я, когда она открывает дверь. Я замечаю женщину и мужчину-охранника, ожидающих у подножия лестницы.

Как только она уходит, я глубоко вздыхаю. Обернувшись, я снова оглядываю три картины, после чего направляюсь на кухню.

Когда меня впервые оставили одну дома, я не знала, что делать, поэтому решила отсидеться в своей спальне.

До замужества я никогда не оставалась одна. В доме и вокруг него всегда были охранники.

Открыв морозилку, я смотрю на мясо и рыбу, гадая, что Аугусто захотел бы съесть. Надо не забыть спросить его о любимых блюдах.

Блин, следовало узнать это у Саманты, пока она была здесь.

Я замираю, размышляя, стоит ли написать ей. Решив рискнуть, я закрываю морозилку и иду в спальню за телефоном.

У меня есть только номера Саманты и Аугусто, и я почти не пользовалась телефоном с момента покупки.

Я набираю сообщение, возвращаясь на кухню.

Я:

Что Аугусто любит есть?

Не успеваю я выйти из чата, как вижу, что она прочитала сообщение.

САМАНТА:

Он любит домашнюю еду: макароны с сыром, запеканки, пирог с курицей, спагетти с фрикадельками, стейк с чесночным маслом и картофелем. Он не привередлив, но если ты действительно хочешь порадовать его, приготовь ему пирог с крыжовником и ванильное мороженое.

Я:

Спасибо.

Я проверяю время на телефоне и, видя, что уже больше четырех, спешу на кухню и достаю из морозилки упаковку говяжьего фарша. Положив замороженное мясо в горячую воду, чтобы оно быстрее разморозилось, я начинаю готовить спагетти и соус.

Проверив, что мясо разморозилось, я с облегчением вздыхаю. Я строго следую рецепту, которому меня научили, и, когда заканчиваю обжаривать фрикадельки, а затем кладу их тушиться в соусе, вытираю лоб тыльной стороной ладони.

Мне становится жарко, поэтому я снимаю свитер и аккуратно складываю его, положив на стул. Я поправляю футболку и убираю кухню, стараясь при этом следить, чтобы еда не подгорела.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и в тот момент, когда мой взгляд останавливается на Аугусто, я замираю.

Пару секунд мы пристально смотрим друг на друга, а потом он говорит:

– Чем-то вкусно пахнет.

– Ужин, – шепчу я, глядя на мужчину, за которого вышла замуж три недели назад.

Он медленно заходит на кухню, его взгляд скользит по моему телу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. – Я с трудом сглатываю, когда он подходит так близко, что кажется, будто вот-вот коснется меня.

Нервничая, я бросаю взгляд на тушащиеся фрикадельки и, не в силах больше следить за ними, выключаю плиту.

– Ты хорошо выглядишь, Юки, – говорит Аугусто, и мой взгляд устремляется к его лицу.

Мое дыхание учащается, и я шепчу:

– Спасибо.

Он наклоняет голову, и мне кажется, что он пытается заглянуть в самую глубину моей души.

– Поужинаешь со мной?

Я киваю и, не в силах больше стоять на месте, проношусь мимо него к шкафчику с тарелками. Он находится немного высоко, и, когда я встаю на цыпочки, рядом со мной внезапно появляется рука Аугусто. Я быстро отскакиваю в сторону, увеличивая дистанцию между нами.

Не сводя с меня глаз, он достает две тарелки и ставит их на стойку.

– Прости. Я не хотел тебя напугать.

Кивнув, я тянусь к тарелкам, чувствуя напряжение. Я остро ощущаю присутствие Аугусто, пока накладываю спагетти с фрикадельками.

Вспомнив о пармезане, я бросаюсь к холодильнику и, не найдя его, кусаю нижнюю губу.

– Что ты ищешь? – спрашивает Аугусто, усаживаясь за островок.

– Пармезан. Меня учили, что его всегда добавляют в спагетти с фрикадельками.

– Позже я обязательно его куплю. – Он смотрит на чайный сервиз в центре островка и спрашивает: – Тебе нравится?

– Очень. Спасибо.

Я наблюдаю, как Аугусто пододвигает мою тарелку поближе к своему месту, а затем указывает на стул рядом с собой.

Когда я сажусь, мой желудок сжимается, а тело напрягается от того, что я нахожусь так близко к нему.

– Спасибо, что приготовила ужин, – говорит он, откусывая кусочек.

Впервые мне разрешают попробовать блюдо, которое я приготовила сама. Разрезая фрикадельку, я перевожу взгляд на Аугусто, и, увидев удовлетворение на его лице, у меня в груди возникает странное чувство.

Гордость?

Я откусываю кусочек, и когда вкус разливается по языку, мои глаза округляются. Это так вкусно, что я не могу сдержать улыбку.

– Еда восхитительна, – говорит Аугусто, затем его взгляд останавливается на моем лице. В его глазах мелькает удивление. – Боже, Юки. Ты прекрасна, когда улыбаешься.

Впервые в жизни мужчина смотрит на меня с восхищением, а я не знаю, как на это реагировать. Ютаро никогда не учил меня, как вести себя в такой ситуации.

Хотя я чувствую себя неловко рядом с Аугусто и не знаю, что делать, его внимание мне льстит. Мое лицо заливается румянцем.

Уголок его рта приподнимается, а взгляд смягчается, словно его радует, что мои щеки порозовели.

– Ешь, Юки. А то еда остынет, – мягко шепчет он.

Следуя его приказу, я продолжаю есть, размышляя о мягкой стороне Аугусто. Я видела, как хорошо он относится к своей матери.

Не успеваю я это остановить, как в моем сердце прорастает крошечное зернышко надежды.

Может, если я продолжу радовать Аугусто, он не причинит мне боль.

Глава 16

Аугусто

Несмотря на то, что Юки все еще напряжена рядом со мной, ее улыбка кажется мне огромной победой.

Я был занят работой и обучением Риккардо. Сейчас он работает в Vitale Health в качестве исполняющего обязанности генерального директора. Компания в основном занимается поставками медицинского оборудования.

Я же занимаюсь отмыванием денег и подделкой банкнот, а также транспортировкой оружия для Коза Ностры.

Мама держала меня в курсе всего, что касалось Юки, и теперь, когда ей стало лучше, я чувствую, что пришло время познакомить ее с охранниками.

У меня дома постоянно дежурят шестеро, но я велел им держаться подальше от Юки, чтобы они не напугали ее.

Когда мы заканчиваем есть, я говорю ей:

– Спасибо, что поужинала со мной. Мне все очень понравилось.

Убирая тарелки, она говорит:

– Твоя мама написала мне список твоих любимых блюд. Я покажу их тебе, и если ты захочешь что-то добавить, дай мне знать. – Я слышу нервозность в ее голосе, пока она суетливо бегает по кухне. – А еще я бы хотела знать, что ты не любишь есть.

– Я ем все, кроме рыбы и брокколи.

Она кивает и, загрузив посудомоечную машину, спрашивает:

– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Встав со стула, я качаю головой.

– Нет, спасибо. Я выпью виски.

– Хорошо. – Я вижу, что ей становится не по себе.

– Давай перейдем в гостиную. Думаю, нам пора поговорить.

От беспокойства черты ее лица еще больше напрягаются, и когда мы выходим из кухни, я чувствую, как Юки съеживается.

– Расслабься, Юки, – говорю я мягким голосом. – Ты не в беде.

Я указываю на диван, а сам иду к приставному столику, чтобы налить себе выпить.

Сделав глоток, я сажусь на другой диван напротив нее.

Вернувшись домой, я был удивлен, обнаружив ее на кухне. Я наблюдал за ней несколько минут, пока она меня не заметила.

Теперь, когда Юки набрала вес, она выглядит намного лучше. Ее кожа приобрела здоровый блеск, а в глазах больше нет страха.

И ее улыбка. Боже, я чуть не погиб из-за нее.

Откашлявшись, я говорю:

– Вокруг дома дежурят шесть охранников.

На ее лице мелькает удивление.

– Я их не видела.

– Я велел им держаться от тебя подальше. Я хотел дать тебе пространство, чтобы ты могла привыкнуть к новому окружению. – Склонив голову набок, я признаюсь: – Не хочу, чтобы наш дом казался тебе тюрьмой.

Она смотрит на раздвижные двери и, похоже, хочет что-то сказать, но передумывает.

– Что ты хотела сказать?

Ее взгляд возвращается ко мне.

– Я могу выйти на улицу?

– Конечно. Как я уже сказал, я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Главное, чтобы ты заранее сообщала мне о своих планах. Тогда можешь приходить и уходить, когда захочешь. – Я делаю глоток виски, а затем добавляю: – И тебя всегда будут сопровождать охранники.

Достав из кармана телефон, я отправляю Лоренцо сообщение, поручая ему выделить команду охранников для Юки.

– Ты планируешь завтра куда-нибудь пойти? – спрашиваю я, наблюдая за отправкой сообщения.

– Нет.

Я засовываю устройство обратно в карман и указываю на раздвижные двери.

– Позволь представить тебе охранников.

Я допиваю напиток и, поставив стакан на маленький столик рядом с диваном, поднимаюсь на ноги.

Юки тоже встает, и когда мы идем к раздвижным дверям, она уже не выглядит такой нервной рядом со мной.

Я замечаю веер на полке возле входа в фойе и спрашиваю:

– Ты распаковала все коробки?

Юки кивает, и когда ее взгляд встречается с моим, я вижу, что она говорит искренне:

– Спасибо за все. Особенно за картины.

– Если тебе еще что-то понадобится, просто закажи и оплати картой, которую я тебе дал. – Я все время забываю заказать карту для Юки и, снова достав из кармана телефон, делаю пометку в календаре. – Скоро у тебя будет твоя собственная карта.

– Спасибо.

Когда я открываю раздвижные двери, в глазах Юки вспыхивает любопытный огонек.

Выйдя на веранду, я кладу руку ей на спину, и, когда она не отстраняется от меня, считаю это еще одной победой.

– Я нанял ландшафтного архитектора, чтобы переделать сад в стиле дзен для тебя. Надеюсь, он все сделал правильно. Если хочешь что-то изменить, только скажи.

– Ты сделал это для меня? – задыхаясь, спрашивает она, когда мы идем по мощеной дорожке между зеленых кустарников.

Когда мы доходим до лужайки между деревьями, подстриженными в форме бонсай, и прудом с карпами кои, Юки прикрывает рот рукой. На ее лице мелькает удивление.

– Это меньшее, что я мог сделать. – Пользуясь случаем, я еще раз говорю: – Я хочу как-то загладить свою вину за то, что причинил тебе боль. Я бы и пальцем тебя не тронул, если бы знал, что ты женщина.

Она смотрит на меня, и когда в ее глазах вспыхивают эмоции, я нежно провожу ладонью по ее спине.

– Я женился на тебе не для того, чтобы сохранить мир между якудза и Коза Нострой. – Я убираю прядь волос ей за ухо и испытываю облегчение, когда она не вздрагивает. – Я женился на тебе, чтобы дать тебе безопасное место, где тебя не будут оскорблять и унижать. Это мой способ искупить вину.

Глаза Юки начинают блестеть, и, несмотря на настороженность, я вижу, что она начинает мне верить.

Касаясь ладонью ее щеки, я наклоняю голову и заглядываю в ее выразительные карие глаза.

– Я никогда больше тебя не ударю. Клянусь своей жизнью и всем, что мне дорого, со мной ты в безопасности.

По ее щеке скатывается слеза, и я вытираю ее большим пальцем, а затем заключаю в объятия. Целуя ее в макушку, я шепчу:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Юки. Это единственное, что может облегчить мои безжалостные угрызения совести.

Она тихо всхлипывает, и я крепче обнимаю ее, целуя в лоб.

– Никто и никогда больше не причинит тебе зла. Я буду защищать тебя так же, как защищаю свою семью.

Юки кладет руки мне на бока, и на мгновение мне кажется, что она вот-вот оттолкнет меня, но затем она снова всхлипывает и прижимается ко мне еще сильнее.

Когда она плачет у меня на груди, я чувствую, что это не только из-за того, через что я заставил ее пройти, но и из-за ее тяжелой жизни в Японии.

Рокко, один из охранников, выходит из-за угла дома и, как только замечает нас, разворачивается и уходит.

Когда Юки удается успокоиться, она отстраняется и вытирает слезы кончиками пальцев. Она прерывисто вздыхает, после чего смотрит на меня.

Ее взгляд становится умоляющим, когда она спрашивает:

– Ты действительно говоришь все это искренне?

– Да. – Мне не терпится утешить ее, поэтому я и кладу руку ей на шею. Пытаясь немного разрядить обстановку, я шучу: – К тому же, моя мама с ума сойдет, если я трону хоть волосок на твоей голове. Она уже любит тебя.

Подбородок Юки дрожит, и она с трудом сглатывает, а затем признается:

– Я правда хочу тебе верить.

– На это потребуется время. – Я провожу большим пальцем по ее подбородку, наслаждаясь мягкостью ее кожи. – Когда мы лучше узнаем друг друга, ты научишься доверять мне.

Когда я убираю руку, Юки касается пальцами своей шеи, и переводит взгляд на пруд. Ее губы дрожат, и только тогда до меня доходит.

Эта женщина притворялась мужчиной с одиннадцати лет.

– Ты никогда не была женщиной, – шепчу я с грустью в голосе.

Она качает головой.

– Я все еще пытаюсь привыкнуть к своему лицу.

Боже. Вдобавок ко всему, Юки еще и с этим приходится иметь дело.

– Чего ты хочешь, Юки? – Я задаю вопрос, который ей, вероятно, никогда в жизни не задавали. – Какой пол ты предпочитаешь?

Если эта женщина захочет стать мужчиной, я буду поддерживать ее всеми возможными способами.

Она прикусывает нижнюю губу, а потом отвечает:

– Я хочу быть женщиной. – Ее глаза встречаются с моими, а затем она снова смотрит на пруд. – Когда я увидела Джианну в клубе, меня охватила зависть. Она выглядела такой красивой, а Риккардо смотрел на нее с такой любовью... поэтому мне стало интересно, каково это – чувствовать себя так желанной. – Ее голос становится тише, когда она признается: – Я хочу этого.

Я вижу, что Юки становится неловко из-за своего признания, когда она подходит ближе к воде, чтобы полюбоваться кои.

По крайней мере, я знаю, в каком направлении двигаться.

Я снова достаю телефон и ищу, как помочь женщине почувствовать себя женственной, надеясь, что смогу что-то сделать, чтобы облегчить ей жизнь.

Выражайте благодарность. Будьте галантны. Сделайте комплимент ее женственности. Романтика, нежность и деликатность.

Я могу это делать. Учитывая, что у меня есть мама и две сестры, это практически моя вторая натура.

Начнем с галантности, нежности и благодарности.

Мой взгляд падает на цветы, посаженные вдоль дорожки. Сорвав один с белыми лепестками, я подхожу к Юки и, встав у нее за спиной, подношу цветок к ее лицу.

– Спасибо, что открылась и поговорила со мной.

Не отрывая глаз от цветка, она слегка поворачивается, а затем ее удивленный взгляд перемещается на меня.

Поддавшись внезапному порыву, я аккуратно вставляю цветок в ее волосы за ухом, а затем улыбаюсь своему творению.

– Прекрасно. – Я смотрю на ее выразительные черты, а потом медленно наклоняюсь и нежно целую ее в лоб.

Сделав шаг назад, я протягиваю Юки руку.

– Позволь мне познакомить тебя с охранниками, а затем мы сможем узнать друг друга получше.

Она колеблется несколько секунд, после чего вкладывает свою ладонь в мою. Мое сердце еще сильнее сжимается от раскаяния, когда я вижу, как наши пальцы переплетаются.

Когда мы держали ее в ангаре, я должен был заметить, что у нее женственные руки.

Чувствуя, как меня охватывает стыд, я веду Юки за угол дома и, увидев Рокко, говорю:

– Свяжись с другими охранниками, чтобы они присоединились к нам.

– Да, босс.

Пока он выполняет приказ, я смотрю на женщину, на которой женился, чтобы дать ей возможность жить спокойно и быть счастливой.

Она выглядит намного здоровее и уже не так сильно напряжена.

Изменения в ней – словно целебный бальзам для моего сердца и раненого самоуважения.

Этот брак пойдет нам с Юки на пользу.

После того как другие охранники присоединяются к нам, я быстро представляю их Юки. Ее лицо озаряется удивлением, когда они проявляют к ней уважение, а когда все возвращаются на свои посты и остается только Рокко, я говорю:

– С завтрашнего дня Рокко будет проводить выборочные проверки в доме, так что не пугайся, если столкнешься с ним.

Юки кивает, и я благодарно улыбаюсь Рокко, а затем веду ее обратно по дорожке, чтобы она могла осмотреть остальную часть сада.

Когда мы проходим мимо пруда, она спрашивает:

– Кто кормит кои?

– Рокко.

– Как думаешь, он не будет против, если я буду их кормить?

– Конечно нет. Я попрошу его показать тебе, где он хранит корм.

– Спасибо, – отвечает она мягким, но уважительным тоном.

Мы переходим мост, и вместо того, чтобы смотреть по сторонам, я продолжаю украдкой поглядывать на Юки. Выражение ее лица постоянно меняется, и каждые несколько секунд на нем все еще появляется настороженность.

По крайней мере, она больше не съеживается от страха.

После прогулки по саду мы возвращаемся в дом, и, когда подходим к раздвижным дверям, Юки внезапно останавливается, уставившись на наше отражение в стекле.

Ее губы приоткрываются от удивления, и она медленно поднимает руку, чтобы коснуться цветка за ухом.

Она сказала, что все еще привыкает к своей внешности, поэтому я терпеливо жду, пока она осмыслит свои чувства.

Новое беспокойство закрадывается в мое сердце, и я спрашиваю:

– Тебе делали пластическую операцию?

Она качает головой и продолжает идти в гостиную.

– Нет, доктор просто растворил филлеры, которые меня раньше заставляли делать.

Я слегка хмурюсь, садясь на один из диванов.

– И как часто тебя заставляли их делать?

Юки садится напротив меня.

– Каждые три месяца. – Она с трудом сглатывает и смотрит на черный экран телевизора. – Но мне пришлось перенести стоматологическую операцию. – Ей явно не по себе, потому что она продолжает смотреть на телевизор. – Чтобы заменить зубы, которые я потеряла... во время... э-э... после того, что произошло в ангаре.

Блять.

В комнате воцаряется тяжелая тишина, и, когда я смотрю на Юки, на меня накатывает очередная волна острого чувства вины.

Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:

– Прости меня.

Юки опускает глаза на свои руки, лежащие на коленях.

– Ты не знал, что я женщина. Я молчала, потому что боялась, что ты убьешь меня, если поймешь, что я не Рё. – Она переплетает пальцы. – И я боялась, что потом ты сделаешь со мной что-то еще хуже.

– В том, что произошло в ангаре, нет твоей вины, – говорю я на всякий случай, если ей нужно это услышать. – Вина лежит на мне. – Я опираюсь предплечьями о бедра, после чего спрашиваю: – Что произошло после того, как Кано забрал тебя из больницы?

– Меня отправили на обучение, пока мое лицо заживало.

– Какое обучение?

– Как стать идеальной женой.

Желая узнать больше, я немного настойчивее спрашиваю:

– Что именно входило в программу? Расскажи мне все, чему они тебя учили.

Я более чем уверен, что половина из этого «обучения» – полная херня, которая выведет меня из себя.

Юки сидит прямо, не сводя глаз с рук, и начинает говорить:

– Я брала уроки кулинарии у шеф-повара. Ютаро показал мне, как стирать и гладить одежду.

Она замолкает и с трудом сглатывает. Я встаю и иду на кухню, чтобы взять две бутылки воды из холодильника.

Протянув ей одну, я бормочу:

– Выпей немного, прежде чем продолжать.

Она подчиняется, и пока я делаю несколько глотков, ее тон становится напряженным, когда она продолжает рассказывать обо всем, чему ее учили.

Когда на ее лице мелькает стыд, я понимаю, что она умалчивает о чем-то ужасном.

Рискнув предположить, я спрашиваю:

– Тебя учили сексу?

Ее пальцы сжимают бутылку, когда она кивает.

Мой голос срывается от ярости.

– Кто-нибудь прикасался к тебе неподобающим образом?

Юки качает головой, и это приносит мне некоторое облегчение.

Желая успокоить ее, я говорю:

– Все, чему тебя учили о сексе, скорее всего, неправильно. Если между нами что-то и произойдет, это будет естественно и с твоего согласия. – Я ставлю воду на столик рядом с диваном, после чего продолжаю: – Мне нравится твоя еда, но не обязательно готовить ужин каждый вечер. Ты знакома с Анитой?

Юки смотрит мне в глаза и кивает.

– Саманта познакомила меня с ней на прошлой неделе.

– Хорошо. Анита возьмет на себя уборку и стирку, поэтому я не хочу, чтобы ты вообще об этом беспокоилась.

Она выглядит обеспокоенной, когда спрашивает:

– Что я тогда должна делать в течение дня?

– Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью. Занимайся тем, что приносит тебе счастье.

В сотый раз в ее взгляде мелькает удивление.

Желая дать ей возможность выбора, я спрашиваю:

– Хочешь обратиться к психотерапевту? Ты через многое прошла, и я думаю, разговор с профессионалом тебе поможет.

– Нет, спасибо, – вежливо отвечает она, все еще сидя на диване с прямой спиной.

Между нами вновь воцаряется тишина, и я даю ей время, чтобы ее эмоции улеглись после нашего серьезного разговора.