Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Аугусто

Спарринг с Рё закалил нас. Теперь мы оба готовы к битве. Подъезжая к особняку Танаки, я полон решимости покончить с ним и вернуться в Штаты.

До женитьбы я никогда не думал о том, чтобы взять отпуск. Я жил ради острых ощущений и зарабатывания денег. Но теперь, когда в моей жизни появилась Юки, я с нетерпением жду отпуска.

Вероятно, первую неделю я проведу с ней в постели, а потом увезу ее на длинные выходные.

– Перестань мечтать о своей жене, – бормочет Лоренцо.

– Кто бы говорил. – Я сердито смотрю на него. – Не думай, что я не замечаю все твои сообщения Бьянке.

Он пожимает плечами, и на его губах появляется широкая улыбка.

– Она злится, если я отвечаю не сразу.

Смеясь, я качаю головой.

– Моя сестра всегда была такой.

Когда колонна из девяти автомобилей с визгом тормозит у особняка, я вижу, как Рё взбирается на стену, чтобы обезвредить охранников и открыть нам ворота.

– Думаешь, он справится? – спрашивает Лоренцо.

– Да. Он жесткий и злой. Это поможет ему продержаться первые пару лет.

Когда ворота открываются, мы въезжаем на территорию и выпрыгиваем из машин.

Вдалеке раздается стрельба, и, держа оружие наготове, я постоянно оглядываюсь по сторонам, пока мы бежим к входной двери.

Пока группа моих людей разбирается с охранниками во дворе, остальные окружают меня, когда мы заходим в особняк. Затем мы разделяемся и отправляемся на поиски наших целей.

Рё догоняет меня, и, заметив кровавую полосу на его бицепсе, я говорю:

– Постарайся не умереть и держись рядом со мной.

Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы он умер. У нас с Юки все хорошо, и я хочу, чтобы так и оставалось.

Когда мы подходим к гостиной с открытыми дверьми, ведущими на веранду, голые женщины разбегаются, а мужчины, с которыми они трахались, хватаются за оружие.

Один из них хватает лампу с приставного столика и бросается на нас. Пока Рё движется вперед, чтобы сразиться с ним, я сосредотачиваюсь на другом, который бежит к двери.

Нажимая на курок, я убиваю этого ублюдка, а мои люди быстро расправляются с остальным.

Рё бьет охранника лампой, пока я не кричу:

– Рё, мы уходим.

Мой шурин встает и, таща за собой чертову лампу, злобно осматривается по сторонам.

Мы обыскиваем остальную часть особняка и, наконец, обнаруживаем нашу цель в комнате, окутанной паром. Увидев Танаку и Кано, закутанных в полотенца и сидящих на краю джакузи, я спрашиваю:

– Неужели в этом доме никто не носит одежду?

Танака остается сидеть, свесив ноги в воду, а Кано встает.

С удивлением на лице Танака спрашивает:

– Что все это значит, Витале? – Затем его взгляд останавливается на сыне, и он содрогается от шока. – Рё?

– В день моей свадьбы моя невеста чуть не умерла, потому что ты морил ее голодом. Ты не только оскорбил меня, отправив ко мне Юки в таком состоянии, что ей пришлось провести три недели в постели, чтобы восстановиться, – я подхожу ближе к джакузи, отгоняя пар, – но представь, как я был взбешен, когда моя любимая жена рассказала мне обо всем остальном дерьме, что ты с ней сделал. – Я указываю пистолетом на Рё. – О, и он тебя ненавидит. Юки попросила меня помочь Рё, а я ни в чем не могу ей отказать, поэтому я здесь.

Рё приближается к Танаке, и Кано бросается на него. Я быстро стреляю этому ублюдку в ногу, чтобы не дать ему добраться до Рё.

Когда сторожевой пес падает, Рё перепрыгивает через него, чтобы добраться до Танаки, который наконец-то поднимается на ноги.

– Лоренцо, пусть Кано отведут к внедорожникам, – приказываю я, наблюдая, как сын и отец набрасываются друг на друга.

Пока Лоренцо приказывает мужчинам вывести Кано из комнаты, я начинаю подбадривать Рё.

– Отличный апперкот. Целься в яйца. Ой-ой. – Через секунду Танака хватается за раненный член и падает на колени. Я присаживаюсь на корточки у джакузи и опускаю палец в воду. – Хм, тепленькая. – Мой взгляд перемещается на Танаку, который с трудом дышит, корчась от боли после удара Рё коленом по яйцам. – Тебе следовало быть лучшим отцом.

Рё сталкивает отца в воду и прыгает следом за ним.

Я не свожу глаз с лица Танаки, следя, как его сын с силой погружает его голову под воду. Когда бывший глава якудза начинает захлебываться, уголки моих губ слегка приподнимаются.

Вода брызжет во все стороны, когда он борется с Рё. А через пару минут его тело начинает содрогаться от все большего количества воды, попадающей в легкие.

Рё зверски рычит, вытаскивая отца и, пока Танака выплевывает воду, ломает ему шею.

Я чувствую глубокое облегчение, видя, как умирает Танака. Теперь он никогда не сможет причинить Юки боль.

Рё отходит от тела, и, пока оно плавает в теплой воде, я говорю:

– Неплохо. Тебе понравилось так же, как и мне?

Мой шурин громко смеется, вылезая из джакузи.

– Я получил огромное удовольствие.

– Рад за тебя. – Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери. – Давай посмотрим, остались ли еще мужчины, готовые последовать за тобой.

– Ты планируешь переехать в особняк? – спрашиваю я Рё, удивляясь, что он не хочет продать дом и начинать все сначала.

– Да, – отвечает он, поднимая опрокинутый стол. – Он принадлежит мне по праву рождения, и я его заслужил.

Я поднимаю бровь, глядя на него.

– Ты ведь говорил, что материальные вещи не могут даровать счастья. Неужели передумал?

– Я избавлюсь от половины этого дерьма. – Он оглядывает гостиную.

Он берет пульт и случайно включает телевизор.

– ... пока твой муж не кончит, – раздается голос Ютаро. – Теперь засунь член в рот.

У меня кровь стынет в жилах, когда я вижу Юки, сидящую за столом с чертовым фаллоимитатором в руках.

– Что? – ахает моя жена, на ее лице мелькает стыд.

Ютаро появляется в поле зрения и бьет ее по голове.

– Делай, что тебе говорят!

Когда она засасывает чертов фаллоимитатор в рот, меня охватывает смертельная ярость, а к горлу подступает тошнота.

– Хватит! – рычу я, выхватывая пульт у Рё и выключая телевизор.

Шок от вида голодающей и униженной Юки пронзает нас, и наши взгляды встречаются.

Он медленно качает головой.

– Знаю, ты сказал, что Ютаро твой, но... – он судорожно вздыхает, и на его лице проступает боль. – Блять.

Повернув голову, я смотрю на Лоренцо.

– Приведи ко мне Кано.

Он покидает гостиную, а мы с Рё на мгновение замолкаем. Не в силах переварить увиденное, я выбегаю на веранду, и меня рвет.

Боже.

Господи.

Это дерьмо навсегда останется в моей памяти.

Юки.

Моя душа болит от того, через какой ад ей пришлось пройти. Знать, что она страдала, и видеть это – две совершенно разные вещи.

Когда мой желудок успокаивается, я выпрямляюсь. Рё сует мне в руку стакан с прозрачной жидкостью, и, сделав глоток, я чувствую, как крепкий алкоголь обжигает горло, прогоняя желчь.

– Надо было забрать ее раньше, – говорю я хриплым голосом.

Он кладет руку мне на плечо.

– Спасибо, что спас мою сестру, когда я не смог.

– Надо было раньше спасти ее, – огрызаюсь я. – Блять.

– Если бы не ты, Аугусто, ее бы постигла гораздо худшая участь. За это и за твою сегодняшнюю помощь, я навеки твой должник.

Наши взгляды встречаются, и гнев все еще кипит во мне при мысли о том, что пришлось пережить Юки. Но одно я знаю наверняка: после сегодняшнего вечера мы с Рё всегда будем прикрывать спины друг другу.

Когда Лоренцо вытаскивает Кано на веранду, я приказываю:

– Приведи остальных. Пусть они увидят, что с ними будет, если они не преклонят колени перед Рё.

Я слышал рассказы о том, как дядя Ренцо убивал своих врагов, и сегодня вечером, думаю, нет лучшего способа разделаться с ублюдком, который посмел надругаться над моей женой.

Я вытаскиваю нож K-Bar из кобуры на бедре и, когда мужчины начинают окружать нас, смотрю на Рё.

– У тебя есть пять минут с ним. Только не убивай этого ублюдка.

Мой шурин бросается на Кано, и, когда мужчины начинают драться, я хожу по кругу, сжимая пальцами рукоять ножа.

– У вас есть два варианта, – говорю я оставшимся членам якудза, – Рё Танака теперь ваш лидер. За ним стоит Коза Ностра, и если кто-нибудь нападет на него или попытается убить, я нанесу ответный удар.

Я смотрю в глаза нескольким мужчинам, пока Рё и Кано рычат за моей спиной и яростно бьют друг друга кулаками.

– Время вышло, – кричит Лоренцо.

Я поворачиваюсь, и когда Рё отступает назад, тяжело дыша, резко бью Кано по ногам. Он настолько обессилен, что не может удержаться и с грохотом падает на плитку.

Я надавливаю коленом ему на пах, и когда он вскрикивает, говорю:

– Я слышал, ты не чувствуешь боли. Похоже, это всего лишь ложь. – Я вдавливаю колено в его член, а затем резко вонзаю нож в живот.

Кано шумно выдыхает, и его глаза расширяются еще больше, когда он понимает, что вот-вот умрет.

Склонившись над ним, я смотрю на его лицо, искаженное страхом и болью.

– Это за Юки. Как бы ты, блять, ни старался. – Я рассекаю лезвием его живот и брюшную полость, выдавливая сквозь стиснутые зубы: – Ты. Не. Смог. Ее. Сломать. – Я засовываю руку в его тело, хватаю горсть органов, и, вырывая их из его живота, наблюдаю, как он начинает биться в конвульсиях, впадая в шок.

Черт, теперь я понимаю, почему дяде Ренцо нравится именно этот способ убийства. Это очень приятно.

Поднимаясь на ноги, я стряхиваю с руки кишки и кровь, а затем кричу:

– Кто клянется в верности Рё Танаке?

И кого я должен выпотрошить, как рыбу?

Один за другим мужчины склоняют головы, но затем трое бросаются бежать. Не колеблясь, я бросаю нож и попадаю одному из ублюдков в затылок.

Он падает на четвереньки, задыхаясь от боли. Рё выхватывает пистолет у одного из моих людей и убивает двух других ублюдков, а затем поворачивается к оставшимся мужчинам:

– Кто-нибудь еще хочет уйти?

Все они качают головами.

Я подхожу к Лоренцо, предоставляя слово Рё.

– Это новый старт для якудза, – говорит он своим людям. – Я уже заключил сделку с Коза Нострой. Мы будем перевозить для них оружие и фальшивые банкноты. Это хорошие деньги.

Чтобы никто из этих ублюдков не отвернулся от Рё, я говорю:

– Кроме того, каждому мужчине, стоящему здесь сегодня вечером, полагается премия в двадцать тысяч долларов. Ваша верность всегда будет вознаграждена.

На их лицах тут же появляются улыбки.

– Деньги всегда все решают, – шепчет мне Лоренцо.

Члены якудза начинают скандировать что-то по-японски, и, когда Рё улыбается, я понимаю, что это добрый знак. Войдя в дом, я нахожу флешку, подключенную к телевизору, и, бросив ее на пол, раздавливаю каблуком ботинка.

Мой взгляд падает на барную стойку, и, налив себе виски, я наблюдаю, как Рё разговаривает со своими людьми.

– Теперь нам нужно только уладить все незавершенные дела, избавиться от трупов и разобраться с полицией. После этого мы сможем вернуться домой, – говорю я Лоренцо.

– За работу! – кричит он мужчинам, и я усмехаюсь, наблюдая, как он отдает приказы, явно спеша вернуться к Бьянке.

Глава 30

Юки

Отойдя назад, я смотрю на композицию, а затем поправляю кусочек коры.

Последние пять дней я пыталась занять себя чем угодно. Мама, Бьянка и Сиенна приезжали пару раз, а еще мы встречались за ланчем и ходили по магазинам.

Аугусто звонил мне каждый день и держал в курсе того, что происходит в Токио. Когда он сообщил, что все прошло успешно и Рё стал главой якудза, я почувствовала огромное облегчение.

Но, к сожалению, ему придется остаться еще на пару дней, чтобы помочь Рё.

Я вздыхаю, так сильно скучая по мужу, что не могу наслаждаться тем, что делаю.

Сдавшись, я опускаюсь на один из стульев у островка и подпираю подбородок ладонью. Из моей груди вырывается очередной вздох, когда я думаю о том, чтобы позвонить Аугусто.

Он занят. Нельзя его беспокоить.

Вдруг чьи-то руки обхватывают меня и резко поднимают в воздух. Я ахаю, а затем кричу во все горло:

– Рокко!

– Это я, – слышу я голос Аугусто, и, повернув голову, встречаюсь с ним взглядом. Радостно вскрикнув, я поворачиваюсь в его объятиях и начинаю покрывать поцелуями его лицо.

Рокко врывается на кухню с пистолетом наготове, но, увидев Аугусто, замирает на месте.

– Если ты не хочешь видеть, как я трахаю свою жену, уходи, – приказывает Аугусто бесстрастным тоном.

Рокко разворачивается на пятках и быстро уходит, бормоча:

– Мое гребаное сердце.

– Ты дома, – говорю я, осматривая каждую черточку лица Аугусто.

– Я хотел сделать тебе сюрприз. – Он усаживает меня на островок и крепко целует в губы.

– Как долетел? Все прошло хорошо?

Задрав мою юбку, он срывает с меня нижнее белье.

– Полет был долгим. – Он расстегивает молнию и вытаскивает свой член. – Все прошло хорошо. – Приставив свой член к моему входу, он резко входит в меня. – Блять, как хорошо, – стонет он, прижимаясь своим лбом к моему. – Черт, я скучал по тебе, жена.

Его тело дрожит, а затем жадно целует меня. Когда мои губы опухают и начинают покалывать, он выходит, после чего вновь вонзается в меня.

Аугусто резко толкает меня назад. Я падаю на мраморную поверхность, и он тут же подхватывает меня за талию, приподнимая бедра.

Когда он начинает грубо и быстро трахать меня, я не могу сдержать стоны. Кухня наполняется звуками шлепков наших тел, и, не успеваю я опомниться, как меня накрывает оргазм. Моя киска судорожно сжимается вокруг его члена, и в следующий момент я чувствую, как он кончает в меня, удовлетворенно постанывая.

– Боже, ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе, – говорит он, пытаясь отдышаться.

– Представляю. Я скучала по тебе не меньше.

Выходя из меня, он хватает пару бумажных полотенец и протягивает их мне. Приведя себя в порядок, я спрыгиваю с островка и, подобрав свои разорванные трусики, выбрасываю их в мусорное ведро.

В следующую секунду Аугусто вновь крепко обнимает меня.

– Рё в порядке. Судьба якудза теперь зависит только от него, – говорит он мне.

Я поднимаю голову и благодарно улыбаюсь ему.

– Спасибо. Я никогда не смогу отплатить тебе за все, что ты для меня сделал.

– Сможешь, – его лицо становится серьезным. – Когда будешь готова, простишь меня за то, что случилось при нашей первой встрече.

На моем лбу появляется морщинка.

– Я уже простила тебя. Мне казалось, ты знаешь.

– Ты никогда не говорила этого.

Я обхватываю его подбородок ладонями, пристально глядя в глаза.

– Я прощаю тебя, Аугусто. Кроме того, это была не наша вина. Вина лежит на моем отце, но он уже мертв, так что все кончено.

– Ютаро страдал, – говорит он мрачным тоном. – Я выпотрошил его.

Мои глаза округляются, а в груди поселяется чувство... облегчения. Этот монстр наконец-то получил по заслугам.

– Спасибо, – шепчу я, нежно целуя Аугусто и снова встречаясь с ним взглядом. – Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я никогда не буду воспринимать тебя как должное.

– Я чувствую то же самое, – признается он. – Никогда не думал, что смогу любить кого-то так, как люблю тебя.

– Я люблю тебя всем сердцем. – Я снова целую его. – Телом и душой.

Аугусто подхватывает меня на руки и обнимает так крепко, что кажется, будто он никогда меня не отпустит.

– Я тоже, мой маленький оборотень. – Снова поставив меня на пол, он спрашивает: – Чем ты занималась, пока меня не было?

– Я много времени проводила с мамой, Бьянкой и Сиенной.

На его лице расцветает улыбка.

– С мамой?

Кивнув, я объясняю.

– В тот день, когда вы с Рё уехали, твои родители навестили меня, и я начала называть их мамой и папой. Они не возражали.

– Я рад, что ты начала их так называть. – Взяв меня за руку, он выводит меня из дома на прогулку по саду.

Аугусто

После прибытия всех гостей женщины выходят в сад, где Юки накрыла для них столы.

Она приложила все усилия, чтобы этот вечер прошел на славу, и, глядя на стол с закусками, Кристиано говорит:

– Я голосую за то, чтобы впредь все покерные вечера проводились у Аугусто.

– Ни за что на свете, – усмехаюсь я.

Я наблюдаю за Джорджи. Когда он замечает, что я посадил его рядом с дядей Дамиано, в его глазах вспыхивает гнев.

– Ублюдок.

– Обещание есть обещание, – отвечаю я.

– О каком обещании идет речь? – спрашивает дядя Ренцо.

– Не важно. – Я подхожу к нему поближе. – Я последовал твоему примеру и выпотрошил сторожевого пса Танаки.

Он поднимает брови и восхищенно смотрит на меня.

– И?

– Понимаю, почему тебе нравится этот способ убийства, – говорю я, похлопывая его по спине. – Я получил массу удовольствия.

– Этот способ отвратителен, – бормочет дядя Дарио. – И я хочу насладиться закусками, так что, пожалуйста, не говорите о внутренностях.

Он садится на свое место и тянется за колодой карт, но дядя Анджело быстро перехватывает ее:

– Сегодня вечером я раздаю.

Дядя Дарио пожимает плечами.

– Я все равно надеру тебе задницу в покере.

– Посмотрим.

Пока мужчины рассаживаются по местам и обсуждают дела, я выхожу на задний двор, чтобы проверить, как там Юки.

– Мне нужны контактные данные ландшафтного архитектора, с которым ты работала, – говорит тетя Тори. – Наш задний двор нуждается в преображении.

– Ты продаешь эти горшочки? – интересуется Джианна. – Я хотела купить такие во время нашего медового месяца.

– Я не возьму с тебя денег, – с улыбкой говорит Юки, ее глаза сияют от радости. – Бери сколько нужно.

Женщины толпятся у горшков, расставленных у стены. Когда они начинают спорить, кому какой горшок достанется, я возвращаюсь к покерным столам.

Занимая место между Адриано и Риккардо, я улыбаюсь брату.

– Может, вам с женой поехать куда-нибудь еще? Вы ведь так и не смогли насладиться медовым месяцем.

Он качает головой, пережевывая чипсы.

– Я только начал работать с тобой. Мы с Джианной обсудили это и решили подождать пару лет, чтобы я мог освоиться в компании.

Я беру горсть орешков и отправляю несколько в рот.

– Главное, чтобы ты был счастлив.

– Я счастлив, но когда ты научишь меня остальному?

– Когда тебе исполнится тридцать, – я смотрю Энцо в глаза. Сегодня он дилер за нашим столом. – Лучше сдай мне хорошую комбинацию.

Он улыбается, тасуя карты.

– Ты получишь то, что получишь.

Когда игра начинается, я слушаю, как мужчины подшучивают друг над другом, и думаю о том, как мне чертовски повезло, что у меня такая большая семья.

Зная, что у Рё кроме Юки никого нет, я ежедневно связываюсь с ним. Он делает вид, что его это раздражает, но я знаю, что ублюдок ценит это.

Юки заходит в фойе. Она пытается проскользнуть мимо моего стула, чтобы попасть на кухню, но я хватаю ее за бедра и сажаю к себе на колени.

Обхватив пальцами ее подбородок, я нежно целую ее в губы.

– Тебе весело?

Она быстро кивает, и я вижу, как ее глаза светятся любовью и счастьем.

– А тебе? – спрашивает она.

– Поскольку ты теперь сидишь у меня на коленях, да, мне тоже весело.

– Нечестно, – бормочет Адриано рядом с нами. – Некоторые из нас ужасно одиноки.

Позволив Юки подняться на ноги, я шлепаю ее по заднице и, когда она уходит на кухню, ухмыляюсь своему другу.

– Тебе нужно вытащить голову из задницы и найти себе жену.

– Легче сказать, чем сделать, – отвечает он, хмуро разглядывая свои карты. – Энцо, ты дерьмовый дилер.

Юки возвращается в фойе с миской соуса. Проходя мимо моего места, она быстро целует меня в щеку и шепчет:

– Люблю тебя.

Я тут же кричу ей вслед:

– Не так сильно, как я люблю тебя, моя жена.

– Не так сильно, как я... – Я бросаю миндаль в Джорджи, чтобы он заткнулся, но этот ублюдок ловит орех и тут же отправляет его в рот.

С наступлением ночи, когда виски льется рекой, мы начинаем шуметь все громче. Вскоре Риккардо включает музыку, и наш покерный вечер превращается в настоящую вечеринку.

Заключив Юки в объятия, я ощущаю спокойствие, впервые танцуя с ней в окружении нашей семьи.

– Спасибо за сегодняшний день, – говорю я, глядя ей в глаза. – Я позабочусь, чтобы завтра все убрали.

– Все прошло хорошо, правда? – спрашивает она.

– Этот вечер произвел настоящий фурор, жена, – хвалю я ее. – Ты невероятная.

Мне нравится видеть, как загораются ее глаза от моей похвалы.

Крепко обняв ее, мы плавно покачиваемся под медленную мелодию.

Да, вот в чем смысл жизни – в друзьях, семье и любви самого дорогого человека на этой планете.

Эпилог

Юки

Десять лет спустя...

Сидя в кресле-качалке, я смотрю на нашего прекрасного новорожденного мальчика.

Перед родами Аугусто сказал, что я могу выбрать ему имя, и, просмотрев бесконечные списки детских имен, как сицилийских, так и японских, я остановилась на имени Кай, чтобы почтить свое наследие.

Я слегка касаюсь пола пальцами ног, покачиваясь в кресле. Когда Кай отпускает мой сосок и зевает, я чувствую, как мое сердце тает еще сильнее.

Я прикрываюсь, аккуратно прислоняю его к своему плечу, и, поглаживая по спинке, жду, когда он отрыгнет.

Прижавшись лицом к его крошечному тельцу, я глубоко вдыхаю его манящий аромат.

– Мамочка бы с радостью тебя съела, – бормочу я, и, когда он, наконец, отрыгивает, хвалю его: – Какой хороший мальчик.

Начав укачивать его, я в сотый раз восхищаюсь этим маленьким чудом, которое мы с Аугусто сотворили из нашей любви.

Внезапно Аугусто говорит:

– Я мог бы часами наблюдать за вами двумя.

Я поднимаю голову и замечаю его в дверях детской. В его взгляде сияют гордость и любовь.

– Давай я его возьму. – Когда я передаю Кая папе, Аугусто многозначительно смотрит на воду на столе. – Выпей все. Я не хочу, чтобы у тебя было обезвоживание.

– Да, мой властный и чрезмерно заботливый муж, – дразню я его, прежде чем взять стакан.

– Не дразни меня, детка. – Он смотрит на нашего сына, и его лицо смягчается. Затем его взгляд возвращается ко мне. – Вообще-то, я пришел за тобой. Кое-кто хочет тебя видеть.

– Меня? Кто? – Я поднимаюсь на ноги и, убедившись, что выгляжу прилично, направляюсь к двери. – Мама?

– Перестань задавать вопросы и иди.

Я сердито смотрю на него, но, желая узнать, кто пришел, быстро спускаюсь вниз. Войдя в фойе, я замечаю Рё и вскрикиваю от радости.

– О боже! – Я бросаюсь в объятия брата.

Я не видела его со времени поездки в Токио, которую мы совершили два года назад вместе с Аугусто.

Рё смеется, крепко обнимая меня, а затем отталкивает и оглядывает с головы до ног.

– Хорошо выглядишь, Юки.

– Не лги. Я в ужасном состоянии. Бессонные ночи никому не идут на пользу.

Его взгляд встречается с моим.

– Прими комплимент.

– Ладно. – Я отступаю назад и оглядываю его, замечая, как сильно он изменился. На шее у него появился новый шрам, а морщины на лице кажутся более глубокими, чем когда я видела его в последний раз. – Как у тебя дела?

– Дел по горло, но мне удалось выкроить время, чтобы встретиться с племянником и поздравить вас. Я могу остаться только на неделю.

– Хорошо. – Схватив его за руку, я тяну к лестнице, но, когда появляется Аугусто, резко останавливаюсь.

Я наблюдаю, как муж передает нашего сына Рё. Когда губы моего брата приоткрываются, а на его лице мелькает удивление, меня охватывает целая гамма эмоций.

Поскольку гормоны после беременности еще не пришли в норму, на мои глаза быстро наворачиваются слезы.

– Черт, Юки. – Рё с гордостью смотрит на меня. – Ты мать.

Я всхлипываю и вытираю слезы пальцами.

– Да.

Аугусто поглаживает меня по спине и говорит:

– Давай перейдем в гостиную и сядем.

Как только мы поворачиваемся, из-за раздвижных дверей выходит мама.

– Рё! Какой приятный сюрприз. – Она подходит ближе и целует его в щеку, а затем бросает на нас сердитый взгляд. – Никто мне даже не сказал, что ты приедешь в гости.

Я тут же указываю пальцем на Аугусто.

– Я ни при чем. Мне тоже ничего не сказали.

– Вот тебе и "в радости и в горе", – бормочет он, но в его голосе нет ни капли злости. – Я хотел сделать Юки сюрприз.

– Я умею хранить секреты, – говорит мама, поправляя одеяло Кая.

– Нет, не умеешь. Вы с Юки закадычные друзья.

Я громко смеюсь и пожимаю плечами.

– Он прав. Ты бы мне рассказала.

За последние десять лет мама стала моей лучшей подругой. Единственное, чем я с ней не делюсь, – это подробностями своей сексуальной жизни.

– Куда поставить сумки? – слышу я голос папы, и, оглянувшись через плечо, вижу, как он заносит детские вещи.

– В нашем доме и так места нет, а вы еще вещи притаскиваете, – жалуется Аугусто.

– Это для нашего внука, – отчитывает его мама. – Я найду место.

Наконец, мы заходим в гостиную, и, когда все рассаживаются, Рё целует Кая в лоб.

Когда он делает вдох, я говорю:

– Осторожно, ты привыкнешь к его запаху.

– Слишком поздно, – бормочет мой брат, не сводя глаз со своего племянника. – Он идеален.

Такой же стала моя жизнь с тех пор, как я вышла замуж за Аугусто.

Аугусто

Поскольку к нам в гости приехали мои родители и Рё, я решил разжечь гриль, и пока стейки шипят, а воздух наполняется аппетитным ароматом, я слушаю, как папа и Рё обсуждают работу.

– Как обстоят дела с другой группой, которая пытается вторгнуться на твою территорию? – спрашивает папа, скрестив руки на груди.

– У меня все под контролем, – отвечает Рё, прежде чем сделать глоток своего напитка.

Сразу после того, как он возглавил якудза, несколько человек создали свою собственную группировку и попытались противостоять ему. Как только Рё расправился с ними, появилась другая группа. Это стало бесконечным циклом, который, думаю, никогда не закончится. Так уж устроен наш мир. Всегда появляется новый враг, с которым приходится иметь дело.

Взгляд Рё встречается с моим.

– У меня появились новые транспортные маршруты, так что в этом плане все идет гладко.

– Хорошо.

– Хватит говорить о работе, – говорит мама, ставя на стол картофельный салат. – Когда ты женишься и остепенишься, Рё?

– Я бы предпочел поговорить о работе, – отвечает он.

– Тебе уже тридцать четыре, – продолжает мама. – Твоя жизнь не может вращаться только вокруг зарабатывания денег. Всем нужна любовь.

Рё подходит к Юки и обнимает ее за плечи.

– Моя семья дает мне всю необходимую любовь.

– Хм. – Мама сердито смотрит на него. – Но мы видимся с тобой только раз в несколько лет.

С извиняющимся выражением лица он говорит:

– Я постараюсь чаще навещать вас.

– Уж постарайся.

Рё смотрит на меня, молча умоляя помочь брату.

– Хватит, мам. – Чтобы сменить тему, я спрашиваю: – У кого мы будем отмечать Рождество в этом году?

– У нас, – отвечает папа. – И готовьтесь к огромному количеству подарков для Кая.

– Ему будет всего пять месяцев, – возражаю я.

– Мне все равно, – вмешивается мама. – Это будет его первое Рождество, и я устрою ему полноценный праздник.

Обжарив мясо, я выкладываю его на сервировочное блюдо и ставлю на стол.

– Еда готова.

На несколько минут все замолкают, наполняя свои тарелки. Пока Юки играет с Каем, я накладываю побольше еды, чтобы покормить ее.

Я нарезаю стейк полосками, чтобы ей было удобнее, затем беру две вилки и сажусь рядом с женой.

Я улыбаюсь сыну, пока Юки насаживает кусочек мяса на вилку.

– Ну как? – спрашиваю я, когда она проглатывает его.

– Вкуснятина. Именно так, как я люблю.

Пока мы едим, папа лукаво смотрит на меня и спрашивает:

– Так когда вы планируете завести еще одного ребенка?

Я чуть не проклинаю папу, но проглатываю эти слова, качая головой.

– Как только Кай научится ходить в туалет.

– Господи, Аугусто, – ахает мама. – Это плюс-минус четыре года!

– Именно. – Я хмуро смотрю на папу. – Спасибо, пап.

– Просто стараюсь поддержать разговор, сынок.

– А если серьезно, вы собираетесь ждать столько лет? – спрашивает мама.

– Мы заведем еще одного ребенка, когда будем готовы, – говорю я, считая тему закрытой.

Если бы все зависело от мамы, моя бедная жена рожала бы детей каждый год. Она живет ради внуков.

Кай начинает капризничать, и, не успеваю я поставить тарелку, чтобы взять его, мама вскакивает на ноги.

– Иди к бабушке, мой милый мальчик.

– Спасибо, мам, – говорю я, протянув тарелку Юки. – Ешь больше, любовь моя.

– Ты тоже. – Она набирает полную ложку картофельного салата и, жуя, довольно стонет: – Ты готовишь самый лучший салат, мам.

Я ерзаю на стуле, пытаясь скрыть свою эрекцию, потому что моя жена не умеет сдерживать стоны в присутствии семьи.

Заметив это, она шепчет:

– Прости.

– Ты заплатишь за это позже.

Наклонившись ближе к моему уху, она отвечает:

– Не пытайся угрожать мне хорошим времяпрепровождением.

– О чем вы двое шепчетесь? – спрашивает папа.

– Ни о чем, – отвечаем мы одновременно, отчего он усмехается.

С каждым годом папа становится все более озорным и обожает устраивать хаос. Втайне мне это нравится, но я никогда ему в этом не признаюсь.

Мой взгляд перемещается на маму, которая укачивает Кая, нежно воркуя с ним.

Надеюсь, мы с Юки будем такими же, как мои родители, когда достигнем их возраста.

Обняв своего маленького оборотня за плечи, я прижимаю ее к себе, радуясь, что мне суждено состариться вместе с ней.

Конец