Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"
Автор книги: Мишель Херд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Мишель Хёрд
Жаждущий мести
Плейлист
One Last Breath – Tommee Profitt, Nicole Serrano
The Sound Of Silence – Lexxi Saal, NOCTURN
Masquerade – Euphoria, Bolshiee
Just A Girl – Astyria
Born To Die – Euphoria, Bolshiee
Hero – Alan Walker, Sasha Alex Sloan
With You Til The End – Tommee Profitt, Sam Tinnesz
Take On Me – Wendy Wang, Inga Roberts
Until The Hurting Is Gone – Billy Raffoul
I Won’t Let You Down – Erin McCarley
Iris – Valerie Broussard
Примечание автора
Эта книга содержит темы, которые могут быть щекотливыми для некоторых читателей.
Триггеры:
Сцены жестокого насилия
Физическое насилие
Психическое насилие (не со стороны главного героя)
Деградация личности (не со стороны главного героя)
Похищение
Травмы и ПТСР
Главный герой пытает героиню, думая, что она мужчина.
В книге присутствуют сцены унижения, но обратите внимание, он не знает, что она женщина, поскольку она скрывает свою истинную личность.
Только 18+
Пожалуйста, читайте с осторожностью.
Генеалогическое древо
Аугусто Витале
↓
Семейный бизнес: Коза Ностра
Отец: Франко Витале (Жаждущая опасности)
Мать: Саманта Витале (Жаждущая опасности)
Лучшие друзья: Джорджи Торризи и Адриано Риццо
Крестный отец: Ренцо Торризи (Преследуемая тенью)
Юки Танака
↓
Семейный бизнес: Якудза
Отец: Масато Танака
Старший брат: Рё Танака
Мать: скончалась
Переводы
Японский:
Yaro – Ублюдок
Kuso – Блять
Kumichō – Глава семьи
Baka – Идиот/дурак
Kuso – Дерьмо
Глава 1
Юки
Аугусто Витале – 32. Юки Танака – 22.
Я лежу на медицинском столе с бесстрастным выражением лица.
Как всегда, доктор и Масаки обмениваются парой слов, прежде чем он подходит и встает рядом со мной.
Масаки отвечает за меня, следит, чтобы я не создавала проблем и делала все, что мне говорят. Поначалу, когда я пыталась сопротивляться, он жестоко избивал меня. Но в конце концов наказания стали просто невыносимыми, поэтому теперь я делаю то, что мне говорят.
Доктор Хагита работает на якудза столько, сколько я себя помню. Именно он позаботился о том, чтобы с одиннадцати лет я выглядела как мальчик. С помощью дермальных филлеров и ботокса он корректирует линию подбородка, увеличивает его, придает щекам, носу и бровям более мужественные очертания.
Я не видела Рё одиннадцать лет. В детстве я была очень близка со своим старшим братом, пока отец насильно не разлучил нас. Пока я занимаю место Рё на публике, он усердно тренируется, стремясь занять место Кумитё1 якудза и дать отцу возможность уйти на пенсию.
На пенсию, как же.
Отец жаждет власти и не готов уступить свое место. Вот почему он планирует посадить моего брата на трон. Тогда отец сможет продолжить править, заставляя Рё выполнять его приказы.
Пока доктор Хагита начинает делать инъекции, я закрываю глаза, и мои мысли возвращаются Рё. Интересно, все ли у него хорошо? Думает ли он обо мне? Отец никогда не отвечает на мои вопросы о нем.
Мое сердце сжимается, потому что, несмотря на то, что прошло столько времени, я скучаю по своему старшему брату. Он был единственным человеком, который проявлял ко мне хоть какую-то любовь, прежде чем его у меня отняли.
(Одиннадцать лет назад...)
– Юки! Сюда.
Я осторожно перепрыгиваю с одного камня на другой, пересекая ручей, чтобы добраться до места, где притаился Рё. Положив руку ему на плечо, я наклоняюсь и заглядываю в лужу. При виде маленькой рыбки мое лицо расплывается в улыбке.
Рё медленно опускает палец в воду, и рыбки уплывают, ища укрытие между камнями.
Я смеюсь, затем встаю и прыгаю на травянистую насыпь.
– Оставь рыбок, Рё.
Он тоже встает и идет за мной. Проходя через бамбуковые заросли, мы находим палки, которые можно использовать в качестве мечей, и притворяемся самураями.
– Ты слишком красивая, чтобы быть самураем, – говорит Рё, тыча в меня палкой.
Улыбка сходит с моего лица, когда я смотрю на самого дорогого мне человека, а в следующую секунду слезы начинают течь по моим щекам.
Вчера отец сказал нам, что Рё уезжает тренироваться, а я останусь дома.
Рё быстро подбегает и обнимает меня.
– Я не хочу уезжать.
Прижавшись к брату, я рыдаю навзрыд.
– Если ты уедешь, я останусь совсем одна.
– Рё! Юки! – слышим мы голос Масаки со стороны ручья.
Пока я хватаю ртом воздух, Рё берет меня за руку и начинает бежать между деревьями.
– Рё! – кричит Масаки. – У нас нет на это времени.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Масаки подает знак солдатам идти за нами.
С моих губ срывается крик, а слезы снова наворачиваются на глаза.
– Рё, они приближаются.
Он сильнее тянет меня за руку, наши ладони уже вспотели. Я почти спотыкаюсь, изо всех сил стараясь не отстать от него. В следующую секунду кто-то хватает меня за другую руку, и я испуганно вскрикиваю, когда мою ладонь с легкостью вырывают из руки Рё.
Рё разворачивается и, издав воинский клич, бросается на солдата, который тянет меня назад. Когда я теряю равновесие и падаю, другие солдаты хватают Рё, и он роняет свою палку на землю.
– Хватит! – сердито рявкает Масаки, а затем приказывает: – Уведите Рё.
– Неееет! – кричу я, вскакивая на ноги, когда солдаты начинают тащить Рё обратно к ручью. Тот парень, что схватил меня, крепче сжимает мою руку, и мне не удается освободиться.
– Юки! – кричит Рё. – Нет. Отпустите меня. Юки! – Его голос становится резким от гнева, когда он борется с ними.
Я плачу так сильно, что не могу вымолвить ни слова, и когда мужчины продолжают идти, а расстояние между нами увеличивается, чувствую себя опустошенной.
– Я найду тебя! – кричит Рё, исчезая из моего поля зрения. – Юки! Я обязательно найду тебя.
Я опускаюсь на колени, моя рука замирает в воздухе, так как солдат по-прежнему крепко держит ее. Заметив палку, которую Рё использовал в качестве меча, я быстро хватаю ее и прижимаю к груди.
(Настоящее время...)
Доктор Хагита заканчивает делать последнюю инъекцию возле моего уха, затем его пальцы ощупывают все мое лицо.
Всю следующую неделю я буду отдыхать, пока не спадет отек, прежде чем меня снова заставят выйти в свет. Только на этой неделе мне удастся побыть одной.
Раньше я посвящала все время учебе и вокалу, но с восемнадцати лет могу заниматься только гончарным делом или смотреть телевизор, поглощая закуски. По крайней мере, мне не нужно следить за своим весом, потому что некоторые лишние килограммы помогают мне выглядеть более мужественной.
Мне приходится проходить процедуры каждые три месяца, и уколы уже не доставляют дискомфорта. Честно говоря, я настолько привыкла к ним, что даже радуюсь, зная, что у меня будет семь дней тишины и покоя, прежде чем мне придется вернуться к роли мужчины, который проводит большую часть времени в ресторанах и клубах.
Помимо этого мне приходится примерять костюмы, тестировать новейшие спортивные автомобили и время от времени посещать дни рождения или мероприятия, которые устраивают другие богатые наследники в Токио.
Ненавижу, что мне приходится изображать Рё как человека, который легкомысленно тратит деньги и ни о чем не заботится. Мне кажется, что я порочу его имидж, и, боюсь, он не простит меня, когда обо всем узнает.
Но до этого еще целый год. Рё выйдет из подполья, чтобы занять свое место в якудза, когда ему исполнится двадцать пять, а когда ему исполнится тридцать, он, вероятно, займет место отца.
Когда доктор Хагита заканчивает осмотр и отходит от меня, я присаживаюсь и поправляю свою объемную толстовку. Почти вся моя одежда, за исключением костюмов, мне велика. А еще мне приходится носить обувь со скрытыми подкладками и утолщенными стельками, чтобы казаться выше.
– Уплотненная рубашка и бандаж для груди по-прежнему хорошо сидят? – спрашивает доктор Хагита.
Не глядя на него, я киваю и соскальзываю с медицинского стола. Уплотненная рубашка добавляет моему торсу объем, а бандаж на груди делает грудь такой плоской, что иногда бывает даже больно дышать. И этот комплект я вынуждена носить под всей своей одеждой.
Ожидая, пока Масаки закончит разговоривать с доктором Хагитой, я натягиваю капюшон на голову, чтобы скрыть лицо, которое уже начинает опухать.
Когда Масаки направляется к двери, я выхожу вслед за ним. Сё и Кэнтаро, два охранника, которые всегда и везде сопровождают нас, ждут в коридоре, и мы, не теряя времени, покидаем здание.
Как только мы ступаем на тротуар, из машины выходит женщина. На ней бледно-розовое платье, ткань которого развевается вокруг ее ног. На ее лице безупречный макияж, и я чувствую знакомый укол тоски и обиды.
Когда-то я была такой же красивой, как она. Рё всегда шутил, что, когда я подрасту, ему придется избивать всех мальчишек, чтобы они держались от меня подальше.
Вместо этого я стала мальчиком и училась на дому, поэтому у меня никогда не было друзей. Я свободно говорю на пяти языках и так хорошо училась, что могла бы получить высшее образование. Но мне не разрешили поступить в университет.
Сейчас моя задача – выдавать себя за брата, а когда он займет свое законное место, я выйду замуж за мужчину, которого выберет мой отец. Моя жизнь никогда не будет принадлежать мне.
Женщина с любопытством смотрит на меня, когда я подхожу к Кэнтаро, который открывает заднюю дверь роскошной Toyota Century.
Забираясь внутрь, я бросаю взгляд на женщину и вижу, что она смотрит на меня через плечо, но когда Кэнтаро одаривает ее волчьей ухмылкой, она быстро отводит взгляд.
Ей, наверное, интересно, кто я такая. Я часто сталкиваюсь со светскими львицами, когда выхожу куда-то, но, к счастью, мне никогда не приходится притворяться, что я с кем-то встречаюсь.
Я никогда не ходила на свидания и не была влюблена, поэтому я перестала предаваться глупым мечтам. Как только Рё выйдет из подполья, меня отдадут высокопоставленному чиновнику.
Мой взгляд останавливается на Масаки, который садится рядом со мной, в то время как охранники занимаю места спереди.
Масаки женат, так что я, по крайней мере, знаю, что меня ему не отдадут. Кэнтаро и Сё – всего лишь охранники, поэтому никто из них меня тоже не получит, что тоже хорошо, потому что они – вспыльчивые идиоты.
С другими членами якудза я не знакома, так как не посещаю собрания и не общаюсь с ними. Я даже не знаю, где живет отец, и вижу его только раз в два месяца.
По дороге домой я смотрю на свои руки, а в голове роятся бесполезные мысли.
Когда мы въезжаем на подъездную дорожку, я вздыхаю и, как только машина останавливается, открываю дверь и выхожу.
Сё и Кэнтаро всегда обыскивают весь дом, а затем устраиваются в моей гостиной. К счастью, в моей спальне есть телевизор, так что мне не приходится общаться с охранниками.
– Отдохни на этой неделе, – приказывает Масаки резким тоном. – Когда отек спадет, ты будешь занята, и у тебя не будет свободного времени.
Для меня это не новость.
Не отвечая, я иду в спальню и запираю за собой дверь. Я снимаю толстовку, но вот с уплотненной рубашкой и бандажом приходится повозиться. Как только эластичная ткань покидает мое тело, я облегченно вздыхаю. Наконец-то я могу глубоко вздохнуть. Кожа и грудь приятно покалывают от того, что больше их ничего не сдавливает.
Я встаю перед зеркалом в полный рост и рассматриваю отеки и следы от инъекций по всему лицу и шее. Я даже не помню, как выглядела до инъекций. Помню только, что у меня были длинные волосы, доходившие до ягодиц, а не короткая стрижка, как сейчас.
Так ли сейчас выглядит Рё?
Однажды я спросила отца, похожа ли я на Рё со всеми этими инъекциями, но он мне не ответил.
Иногда я так сильно скучаю по брату, что стою перед зеркалом и разговариваю со своим отражением, представляя, что это он.
Мой взгляд скользит по груди и шрамам на боку, оставшимся после двух ножевых ранений, полученных два года назад во время покушения.
Я с тоской делаю глубокий вдох и отворачиваюсь от зеркала, а затем окидываю взглядом спальню, где провожу большую часть своего времени. Здесь есть только шкаф, кровать, телевизор, прикрепленный к стене, и стол у окна, за которым я могу сидеть и есть.
У меня даже нет здесь личных вещей, и я не могу назвать эту комнату своей.
Подойдя к шкафу, я открываю его и встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Мои пальцы нащупывают спрятанную там коробку, и, осторожно взяв ее, я достаю ее и несу к кровати. Положив ее на кремовое покрывало, я снимаю крышку.
Игнорируя письма, которые я годами писала Рё, но так и не успела ему передать, я беру два обломка бамбуковой палки, которую Рё использовал в качестве меча.
Когда солдат притащил меня домой, отец так разозлился, что выхватил у меня из рук палку и бил меня ею до тех пор, пока она не сломалась пополам.
Глядя на свою единственную драгоценную вещь, я снова вспоминаю тот день, когда у меня забрали Рё. Наша мать умерла вскоре после моего рождения, поэтому я не помню, как потеряла ее.
Но потеря Рё была настолько глубокой и невообразимой, что будет преследовать меня всю жизнь. Такая боль оставляет след в душе.
Я осторожно провожу пальцами по высохшим кусочкам бамбука, а затем кладу их обратно в коробку и возвращаю ее на верхнюю полку.
Сняв футболку с вешалки, я надеваю ее и ложусь на кровать. Я поворачиваюсь на бок и смотрю в окно на дерево гинкго2, растущее рядом с домом. Листья уже начинают менять цвет с зеленого на желтый.
Тяжесть, наполнившая мою грудь с того дня, как меня разлучили с братом, нарастает, пока слезы не наворачиваются на глаза.
Я ощущаю себя тенью, скользящей по этой жизни.
Тенью Рё.
Я больше никогда не буду Юки. Она умерла от первой инъекции, когда ей было одиннадцать.
Глава 2
Аугусто
Дядя Дамиано, бывший Capo dei Capi, поднимает бокал с шампанским, одаривая свою младшую дочь Джианну любящей улыбкой.
– Поверить не могу, что ты уже такая взрослая, – говорит он немного хриплым от волнения голосом. – Но это так, и сегодня ты решила выйти замуж за Риккардо. Слава Богу. Я знаю, что с ним ты будешь в безопасности. – Дядя Дамиано смотрит на моего младшего брата. – Я горжусь тем, что могу называть тебя своим сыном.
Риккардо улыбается своему тестю.
– Спасибо, папа.
Некоторые из нас посмеиваются. Несмотря на то, что дядя Дамиано больше не является главой пяти семей, он по-прежнему остается одним из самых страшных людей в мире.
– Не испытывай судьбу, – ворчит на него дядя Дамиано. Он поднимает бокал чуть выше. – За Фалько и Витале, связанных узами брака. – Затем он смотрит на папу. – Франко, пусть наши семьи становятся все сильнее и крепче.
– Твои слова да Богу в уши, – отвечает папа, прежде чем сделать глоток шампанского.
Когда дядя Дамиано садится, Кристиано встает. Как нынешний Capo dei Capi, настала его очередь произнести речь.
– В тот день, когда Риккардо вошел в мой кабинет, чтобы попросить руки Джианны, я почувствовал огромное счастье. Я не смог бы выбрать лучшего мужа для своей младшей сестры.
– Хватит уже считать меня ребенком, – бормочет Джианна.
Кристиано пронзает ее суровым взглядом.
– И не надейся. Ты всегда будешь моей младшей сестренкой. Смирись с этим.
В зале, заполненном гостями и украшениями, раздается смех. Общая численность пяти семей составляет двадцать три человека. Здесь также присутствуют все младшие боссы с женами и детьми, охранники и особые гости из других преступных синдикатов и компаний.
Эта свадьба обошлась в пару миллионов, так что Риккардо и Джианне придется приложить усилия, чтобы их брак сработал. Я не хочу слышать о разводе.
Пока Кристиано продолжает свою речь, Бьянка, одна из моих сестер, наклоняется ко мне.
– Ты подготовил свою речь?
– Да. – Я делаю глоток шампанского и, когда Кристиано садится, делаю глубокий вдох и встаю.
– Я очень горжусь тобой, Риккардо, – говорю я, глядя на брата, сидящего между своей молодой женой и нашей мамой за свадебным столом. – Ты смелый, раз решился жениться на младшей дочери семьи Фалько. – Я жду, пока все посмеются. – Но я не виню тебя, брат. – Я перевожу взгляд на Джианну. – Ты выбрал красивую, любящую и добрую невесту, и для нас большая честь приветствовать ее в нашей семье. – Глядя на Кристиано и дядю Дамиано, я заканчиваю словами: – Мы будем относиться к Джианне как к родной и защищать ее до последнего вздоха. Спасибо, что доверили нам ее безопасность и счастье.
Когда я сажусь, Бьянка похлопывает меня по руке.
– Неплохо.
Я один из тройняшек и родился первым, опередив Бьянку на минуту и двенадцать секунд. Сиенна появилась на свет через две минуты и сорок шесть секунд после меня. Мы может и тройняшки, но я всегда считал их своими младшими сестрами.
Риккардо на пять лет моложе нас, и, хотя он самый младший в семье, он стал первым, кто связал себя узами брака. Они с Джианной ждали, пока ей исполнится двадцать один, прежде чем он решился сделать предложение. А весь прошлый год они тщательно планировали свадьбу и медовый месяц.
Завтра они уезжают в Японию, и тогда все вернется на круги своя.
Спасибо, блять! Все женщины наконец-то успокоятся.
Я облегченно вздыхаю, потому что иметь дело с кучей обезумевших женщин, планирующих свадьбу, было просто изматывающе.
Мы с Кристиано чуть было не сошли с ума, но теперь мы снова можем сосредоточиться на работе.
Начинает играть музыка, и я наблюдаю, как мой брат ведет жену на танцпол в центре зала. Столы выстроены вдоль стен, открывая вид на счастливых молодоженов всем гостям.
Вскоре к ним присоединяются и наши родители.
Когда Кристиано встает и направляется к нам, Сиенна наклоняется к Бьянке и шепчет:
– Потанцуй с ним. Мне нужно в туалет.
– Не смей проявлять неуважение, – огрызаюсь я на сестру, сверля ее взглядом. – Ты будешь танцевать с Кристиано.
Ее плечи опускаются, и она хмуро смотрит на меня.
Остановившись рядом с Сиенной, Кристиано не оставляет ей выбора и, взяв за руку, тянет на танцпол.
Я встаю и застегиваю пуговицы на пиджаке, встречаясь взглядом с Валентиной, пока Энцо идет за Бьянкой.
Как только все Витале и Фалько начинают танцевать, к нам присоединяются другие пары, и танцпол быстро заполняется.
– Как семейная жизнь? – спрашиваю я Валентину.
Она бросает взгляд на стол, за которым сидит ее муж.
– Нормально. – Она глубоко вздыхает, а затем смотрит на меня. – Ты, должно быть, рад, что все приготовления к свадьбе наконец-то закончились.
Я усмехаюсь.
– Ты даже не представляешь.
Как только песня заканчивается, Валентина извиняется и возвращается к мужу.
Я сажусь на свое место и жестом подзываю официанта. Заказав стакан виски, я наблюдаю, как семьи общаются между собой.
Бьянка садится рядом со мной и тихо усмехается.
– Сиенна явно недовольна.
Я хмурюсь, наблюдая за Кристиано и Сиенной.
– Произошло ли за последний год между ней и Кристиано что-то еще, о чем я не знаю?
Раньше у них все было прекрасно, и даже ходили слухи о свадьбе, но потом она разорвала отношения с Кристиано, сказав, что больше его не любит.
Они по-прежнему были дружны друг с другом, но за последний год их дружба, похоже, ухудшилась. Всякий раз, когда я вижу их вместе, они ссорятся.
Бьянка пожимает плечами.
– Каждый раз, когда я говорю ей, что мужчина явно в нее влюблен, она меняет тему. Наша сестра вообще не хочет обсуждать Кристиано.
Песня заканчивается, и я наблюдаю, как Сиенна пытается отстраниться от Кристиано, но он крепче обнимает ее за талию и качает головой.
Я не знаю, что он говорит, но она опускает голову, и когда я вижу грусть на ее лице, мои глаза сужаются.
Я уважаю Кристиано и люблю его как брата. Он всегда хорошо относился к Сиенне, поэтому я не понимаю, что она имеет против него. В Нью-Йорке сотни женщин отдали бы часть тела за шанс выйти замуж за главу пяти семей.
Но только не моя сестра.
– Думаешь, вся проблема в том, что она на три года старше его? – спрашиваю я Бьянку.
– Не-а. Глядя на Кристиано, не скажешь, что он моложе нас. – Мы продолжаем наблюдать за ними, а потом Бьянка вздыхает. – Он красив и влиятелен, но, возможно, это не то, что нужно Сиенне.
Официант приносит мне напиток, и пока я потягиваю его, мои мысли возвращаются к работе.
Мы все собрались в доме моих родителей на завтрак, а после трапезы Риккардо и Джианна начинают прощаться.
Я жду у машины, которая отвезет их в аэропорт, наблюдая, как мама четыре раза обнимает Риккардо, прежде чем папа оттаскивает ее, чтобы мой брат наконец смог выйти из дома.
Когда Риккардо подходит ко мне, держа Джианну за руку, я улыбаюсь.
– Желаю повеселиться в Японии. Если что-нибудь понадобится, позвони мне.
Остановившись передо мной, он кивает.
– Спасибо, Аугусто.
Я нежно сжимаю его плечо.
– Будь осторожен.
Он снова кивает.
– Никуда не ходи без охраны, – напоминаю я ему.
Риккардо бросает на меня нетерпеливый взгляд, потому что слышал все это уже сотню раз.
Зная, что это его разозлит, я взъерошиваю ему волосы, а затем обнимаю Джианну и шепчу:
– Позаботься о нем.
– Не волнуйся. Позабочусь, – уверяет она меня.
Я целую ее в висок, а затем отступаю, вновь взглянув на Риккардо.
– Люблю тебя.
Черты его лица смягчаются.
– Я тоже тебя люблю. Не сожги Нью-Йорк, пока меня не будет.
– Не могу ничего обещать, – усмехаюсь я. – Дай знать, когда благополучно приземлитесь в Токио, и звони мне каждый день.
– Конечно, – кивает Риккардо.
Я наблюдаю, как они садятся в автомобиль. Их сопровождают два охранника, которых я нанял для этой поездки.
У нас нет врагов в Японии, поэтому я не слишком беспокоюсь об их безопасности. Хотя это территория якудза, мы никогда не имели с ними деловых отношений, и я уверен, что они даже не знают, кто такие Риккардо и Джианна.
Семья собирается позади меня, чтобы помахать молодоженам, когда машина выезжает с подъездной дорожки.
Как только они скрываются за поворотом, мама спрашивает:
– Кто хочет кофе?
Мои сестры возвращаются в дом, а я поворачиваюсь к маме:
– Я буду, мам.
Она улыбается мне, но я вижу беспокойство в ее глазах, когда она спрашивает:
– С Риккардо все будет в порядке, правда?
– Да, – отвечаю я, обнимая маму за плечи. Несмотря на то, что ей почти шестьдесят, она не выглядит на свой возраст. У нее светлые волосы и зеленые глаза, и она такая же красивая, какой была в моем детстве. – Перестань волноваться, – говорю я ей. – Ему двадцать семь, и он женат.
– Неважно, сколько ему лет. Он всегда будет самым младшим в семье.
Пройдя через открытые раздвижные двери в гостиную, я отпускаю маму и сажусь напротив папы.
Когда мама удаляется на кухню, папа говорит:
– Ей тяжело. Наберись терпения.
Я киваю, а затем спрашиваю:
– А ты как?
– Я в порядке. – Он вздыхает, а потом смотрит на меня: – Как твои дела?
– Хорошо. Я только что доставил крупную партию медикаментов для Сальвадора и Лины, и за последний месяц мы перевезли в Южную Америку и Европу фальшивых банкнот и товаров на сумму триста пятьдесят миллионов долларов.
– Это очень хорошо. – Папа одаривает меня гордой улыбкой. – А как дела в Paradiso?
– В клубе все идет гладко.
Папа очень сентиментально относится к Paradiso, поскольку этот клуб сыграл важную роль в их с мамой отношениях. Мне было шестнадцать, когда они рассказали, как папа обманом заставил маму влюбиться в него. Я до сих пор слышу, как она иногда называет его своим таинственным мужчиной.
Мама заходит в гостиную с подносом, и когда мы все берем по чашке кофе, я спрашиваю:
– Так, раз свадьба уже позади, чем займетесь?
Мама улыбается папе, после чего смотрит на меня.
– Мы едем в Сиэтл навестить твоих бабушку и дедушку.
Маме будет полезно снова увидеть родителей. Прошло слишком много времени.
– Как долго вы планируете пробыть в Сиэтле? – спрашиваю я.
Мама пожимает плечами, вопросительно глядя на папу.
– Месяц?
Папа кивает.
– Да. Месяц – хороший срок.
Я смотрю то на маму, то на папу.
– Когда вы уезжаете?
– В четверг. Мне нужно уладить кое-какие дела перед отъездом, – отвечает мама.
Я делаю глоток кофе, а потом говорю:
– Дайте знать, когда благополучно приземлитесь в Сиэтле, и звоните мне каждый день.
Мама закатывает глаза.
– Конечно. – Она с любовью смотрит на меня. – Когда ты возьмешь отпуск?
Я качаю головой, ставя пустую чашку на кофейный столик, стоящий между диванами.
– Не скоро. На работе слишком много дел. – Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ним. Наклонившись, я целую маму в лоб, а затем пожимаю папе руку. – Мне нужно бежать, но мы еще увидимся перед вашим отъездом.
– Будь осторожен, – говорит папа.
Выйдя из дома через раздвижные двери, я подаю знак Лоренцо и Раффаэле, что мы уходим. Я вырос с этими мужчинами, поскольку их отцы тесно работали вместе с моим папой до выхода на пенсию. Им двоим я точно могу доверить свою жизнь.
В настоящее время Раффаэле исполняет обязанности моего заместителя, пока Риккардо не вернется из свадебного путешествия. Я еще не сказал брату, но он станет моим заместителем. Ему пора начать осваивать семейный бизнес.
Лоренцо – мой личный охранник, и я никуда не хожу без него. Его отец, Майло, назвал его в честь близкого друга, который погиб, приняв пулю за него, когда они защищали папу.
Между моими людьми и мной так много общего, что я никогда не усомнюсь в их преданности семье Витале или Коза Ностре.
Когда мы забираемся во внедорожник, Раффаэле спрашивает:
– Куда едем, босс?
– В Paradiso, потом в Vitale Health, а затем на склад.
– Ты ведь в курсе, что сегодня воскресенье? – ворчит Лоренцо.
Я смотрю на него. Он сидит на пассажирском сиденье, а Раффаэле – за рулем.
– Ты это к чему?
– Некоторые люди отдыхают по воскресеньям, – говорит он. – Особенно после свадьбы, которая закончилась ранним утром.
– Хочешь сказать, ты устал? – спрашиваю я игривым тоном.
Он хмуро смотрит на меня через плечо.
– А ты разве нет?
– Нет, – отвечаю я, хотя это ложь. Лоренцо с недовольным видом откидывается на спинку сиденья. Я усмехаюсь и говорю: – Мы постараемся побыстрее закончить с делами, чтобы ты смог оттащить свою ленивую задницу домой.
– Я вовсе не ленюсь, у меня похмелье, – поправляет он меня. – Это разные вещи.
– В следующий раз ты не будешь так много пить, – говорит Раффаэле.
Лоренцо поднимает брови.
– Ты выпил больше меня.
– Да, но я могу с этим справиться, в отличие от тебя.
Я слушаю, как двое мужчин подшучивают друг над другом, пока мы едем к клубу.
Честно говоря, я очень устал и не прочь вздремнуть, но на это нет времени.
Риккардо лучше насладиться Японией за нас обоих.
