Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Юки

Сидя за столом с Масаки и Кэнтаро, я вяло потягиваю чай. Аппетита у меня вообще нет.

После происшествия в клубе я постоянно вспоминаю ту иностранную пару. Столько бессмысленных смертей. Даже Сё. Он мне никогда не нравился, но это не значит, что я желала ему смерти.

Масаки проверяет сообщение на своем телефоне, а затем бросает на Кэнтаро свирепый взгляд, от которого тот ощетинивается.

– Созвано собрание, на котором будет решаться вопрос о твоем наказании.

Кэнтаро ждет много боли. Поделом ему.

Масаки прищуривается, глядя на меня, и, опираясь локтями о стол, понижает голос.

– Для твоей защиты прислали еще охранников. Судя по всему, иностранцы принадлежат к сицилийской мафии. Допивай чай и уходим.

– Мистер Витале выжил? – спрашиваю я, прежде чем допить напиток.

– Да. – Отвечая, Масаки подзывает официанта, чтобы тот принес счет.

Услышав хорошие новости, я испытываю облегчение.

Оплатив счет, мы встаем и выходим из ресторана. Масаки обожает здесь обедать, потому что это заведение принадлежит его дяде.

Когда мы направляемся к машине, мое внимание привлекает группа мужчин на противоположной стороне дороги. Все мои инстинкты кричат об опасности, но взгляд останавливается на одном из них, который тянется к чему-то за спиной.

У него карамельно-каштановые волосы, а на лице застыло жестокое выражение, от которого у меня мурашки бегут по спине. Я замечаю татуировки на тыльной стороне его рук, которые исчезают под манжетами рубашки и пиджака.

Несмотря на то, что я чувствую исходящую от него опасность, мои ноги внезапно останавливаются, потому что я никогда не видела никого более привлекательного.

Как только Масаки и Кэнтаро замечают группу, я понимаю, что все мужчины вооружены, и меня пробирает страх.

– Сицилийцы! – кричит Масаки, открывая по ним огонь и сильно толкая меня в сторону ресторана. – Беги!

Мой инстинкт самосохранения срабатывает на ура, и, когда я бросаюсь обратно ко входу, три пули попадают Масаки в грудь, а Кэнтаро получает ранение в ногу.

Крик застревает у меня в горле, сердце бешено колотится, а дыхание становится прерывистым.

Пробираясь между столами, я слышу звон бьющегося стекла, и, ворвавшись на кухню, кричу:

– Вооруженные люди!

Внезапно кто-то хватает меня за толстовку и дергает так сильно, что я ахаю.

Я получаю сильный удар по голове, и когда человек отпускает мою толстовку, меня толкают вперед, и я падаю на плитку. Ошеломленная и напуганная, я с трудом поднимаюсь на ноги, но тут меня вновь хватают за толстовку, а в следующее мгновение чей-то кулак яростно бьет меня по щеке.

Перед моими глазами вспыхивают звезды, и когда зрение возвращается, я вижу мужчину, который мне показался привлекательным. Он издает разъяренный рык, когда его кулак снова бьет меня по лицу.

Kuso!

Мне не привыкать к боли, но от силы этого мужчины мое лицо будто разрывается пополам.

На меня накатывает тошнотворная волна головокружения, а щека и челюсть пульсируют. Когда мужчина отпускает мою толстовку, я снова падаю на холодную плитку. Воздух с хрипом вырывается из легких, глаза застилают слезы, а разум еще слишком затуманен, чтобы осознать происходящее.

– Возьмите этого ублюдка, – слышу я, как мужчина говорит по-английски.

Двое мужчин подхватывают меня под мышки, и тащат через ресторан. С моих губ срывается стон, когда моя голова склоняется набок.

Зрение то возвращается, то пропадает, и я вижу вспышки испуганных лиц. На тротуаре меня протаскивают мимо безжизненного тела Масаки. Хотя он никогда не был добр ко мне, я все равно чувствую укол утраты.

Я не вижу Кэнтаро, и на мгновение задумываюсь, неужели ему удалось сбежать.

М-да, вот тебе и мой охранник.

Мои чувства снова обостряются, и когда мы подходим к седану, я начинаю бороться, пытаясь освободиться. Двое мужчин, даже не вспотев, запихивают меня в багажник машины, и когда он захлопывается, погружая меня во тьму, из меня вырывается сдавленный стон.

Я слышу приглушенные голоса, и через несколько секунд заводится двигатель.

Подняв руки, я лихорадочно обшариваю багажник в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия, но ничего не нахожу.

С каждой милей мое сердцебиение учащается. Я начинаю задыхаться, а волосы и кожа покрываются холодным потом.

Лицо болит, и, подняв дрожащую руку, я касаюсь распухшей щеки и челюсти.

Только тогда осознание обрушивается на меня, словно товарный поезд.

Они, наверное, собираются убить меня.

Ледяной озноб пробегает по всему моему телу, а язык немеет от ужаса.

Я ненавижу свою жизнь, но не хочу умирать.

Я хочу снова увидеть Рё. Может быть, когда он придет к власти, он вернет мне мою жизнь и защитит меня.

Именно эта надежда поддерживала меня все эти годы.

Мои панические вздохи наполняют пространство, и я изо всех сил стараюсь сдержать слезы.

Машина останавливается, и мое сердце начинает бешено колотиться. Каждый мускул в моем теле напрягается, и когда багажник открывается, я переворачиваюсь на спину и начинаю бить и пинать изо всех сил.

Но это бесполезно.

Незнакомый мужчина резко бьет меня по голове. Волна боли накрывает меня, и я погружаюсь во тьму. Сознание то возвращается ко мне, то вновь исчезает, и кажется, будто я нахожусь под водой, не в силах выбраться на поверхность.

Понятия не имею, сколько времени прошло, но как только ко мне начали возвращаться слух и зрение, я услышала болезненные стоны Кэнтаро. Он, вероятно, тоже пережил нападение и оказался в плену.

Кажется, я лежу на твердой поверхности. Несколько секунд прислушиваюсь, пытаясь понять, что происходит вокруг.

– Ты знаешь, кто я? – слышу я мрачный, безжалостный голос.

– Baka, – выплевывает Кэнтаро. – Якудза убьют тебя.

Я осмеливаюсь немного приоткрыть глаза и, увидев Кэнтаро, стоящего на коленях перед мужчиной, который ударил меня на кухне ресторана, чувствую, как по моим венам пробегает ледяной ужас.

Когда я впервые увидела его, он показался мне самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо видела, но сейчас я вижу в нем лишь жестокого монстра.

Под коленом Кэнтаро собирается лужица крови от пулевого ранения в бедро, а его лицо покрыто порезами и синяками.

Я замечаю, что мы находимся в каком-то ангаре. Снаружи виднеется часть самолета, черные внедорожники и седаны.

Мужчина присаживается на корточки и смотрит Кэнтаро в глаза.

– Я Аугусто Витале, – говорит он. – Из-за тебя мой брат сейчас лежит в больнице.

– Хорошо. – Кэнтаро усмехается, презрительно глядя на Аугусто. – Сицилийское дерьмо. – Он плюет в Аугусто, и у меня округляются глаза.

Kuso. Kuso. Kuso.

Аугусто протягивает руку и рычит:

– Нож.

Охваченная ужасом, я наблюдаю, как один из его людей протягивает ему клинок с зазубренными лезвиями. Не сводя глаз с Кэнтаро, Аугусто хватает его за шею. Он крепко удерживает его на месте, и, когда подносит нож к горлу, мой охранник пытается отстраниться, хватая Аугусто за руку.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я вскакиваю на ноги. Повернувшись, чтобы убежать, я слышу дикое рычание Аугусто. Он медленно вонзает нож в шею Кэнтаро, пока острие не выходит с другой стороны.

Глаза Кэнтаро расширяются от шока и на мгновение останавливаются на мне. Каким-то образом ему удается простонать:

– Беги!

Мой разум отчаянно пытается осознать происходящее, но тело слушается, поэтому я со всех ног бегу к выходу.

– Схвати этого ублюдка! – рычит Аугусто, и страх, который вселяет в меня его угрожающий тон, заставляет меня бежать еще быстрее.

Как только я добегаю до выхода, что-то ударяется о металлические двери рядом со мной.

– Не убивай его, мать твою!

От страха я оглядываюсь, и когда мой взгляд встречается со взглядом мужчины, которому, судя по всему, около тридцати, он врезается в меня, сбивая с ног.

Мое плечо ударяется о землю с такой силой, что из легких вылетает весь воздух. Я чувствую, как плечо выскакивает из сустава, и по руке, шее и верхней части тела проносится волна мучительной боли.

Я все еще пытаюсь глотнуть воздуха, превозмогая боль, когда меня поднимают на ноги и тащат обратно в ангар. Безжизненное тело Кэнтаро теперь лежит в луже крови, которая медленно растекается по земле.

Меня охватывает ужас, и я готовлюсь к тому, что меня заставят преклонить колени, чтобы Аугусто убил и меня. Но вместо этого я остаюсь стоять перед этим устрашающим мужчиной, который своими размерами напоминает медведя.

Я не могу удержаться и смотрю в пустые глаза Кэнтаро.

Мои губы приоткрываются, и я даже начинаю подумывать о том, чтобы взмолиться о пощаде. Мне хочется сказать им, что я не Рё, но тут в мою голову закрадывается более ужасающая мысль.

Они могут сотворить со мной гораздо худшие вещи, если поймут, что я женщина.

Последние десять лет я хотела только одного – быть нормальной девушкой. Я хотела носить красивые платья и краситься, отрастить длинные волосы и ходить на свидания.

Но когда группа опасных мужчин окружает меня, я понимаю, что сейчас лучше всего притвориться мужчиной.

Я должна продолжать играть свою роль.

Я никогда раньше не дралась, особенно с жестоким боссом мафии. Но, понимая, что этого от меня и ждут, с рычанием бросаюсь вперед. Я замахиваюсь кулаком, целясь в лицо Аугусто, но он мгновенно вскидывает руку и останавливает меня, схватив за предплечье.

Этот мужчина почти вдвое больше меня. Он делает шаг в мою сторону и пристально смотрит мне в глаза.

Видя в его зеленых радужках обещание боли и жажду мести, я понимаю, что мне предстоит много страданий, прежде чем они убьют меня.

Мне не подарят быструю смерть, как Кэнтаро и Масаки.

Его кулак врезается мне в ребра, и весь воздух снова вырывается из моих легких, когда жгучая боль пронзает всю грудь.

Меня швыряют на землю, и когда я пытаюсь удержаться левой рукой, то вспоминаю о вывихнутом плече. Оно подгибается, и весь мой торс пронизывает острая боль.

– Жалкий ублюдок, – говорит Аугусто, глядя на меня с отвращением. – Разве твой отец не учил тебя драться?

Я отказываюсь отвечать на вопрос и вместо этого с трудом поднимаюсь на ноги. Голова кружится, и кажется, что меня вот-вот стошнит, но потом это чувство проходит.

Каждый вдох причиняет боль, но я все равно заставляю себя дышать.

Аугусто протягивает мне устройство.

– Разблокируй его и позвони отцу.

Я смотрю на свой телефон. Он нужен мне только для звонков Масаки и охранникам, а еще для игр. Номера отца у меня нет, и я никогда с ним не связываюсь.

Они убьют меня, если поймут, что я бесполезна.

Эта мысль вызывает во мне новую волну страха, и я плотно сжимаю губы, отказываясь говорить.

Мужчина, который схватил меня и вывихнул плечо, подходит ко мне и говорит:

– Аугусто, этот ублюдок лапал мою сестру. – Он окидывает меня безжалостным взглядом. – Думаю, будет справедливо дать мне возможность первым разговорить его.

Нет. Боже, его сестра, должно быть, Джианна. Он, наверное, думает, что в клубе я хотела причинить ей боль, а не помочь.

Аугусто кивает брату Джианны, а затем бросает мой телефон другому мужчине.

– Я сделаю пару звонков. Оставайся с Энцо, Раффаэле.

– Да, босс.

– Энцо, – говорит Аугусто, а затем ждет, пока брат Джианны повернется к нему. – Не убивай его.

Kuso.

Когда Аугусто направляется к выходу, Энцо наступает на меня. Инстинкт велит мне бежать и попытаться спасти свою жизнь, но тут огромное тело Энцо врезается в меня, и я падаю на землю. От удара перехватывает дыхание, и я начинаю икать, чувствуя жгучую боль.

Я извиваюсь всем телом и начинаю бить и царапать брата Джианны.

Я пыталась ей помочь!

Его кулак снова и снова бьет меня по лицу, и, к счастью, я теряю сознание.

Глава 6

Юки

Лежа на холодном, твердом бетоне, я пытаюсь дышать неглубоко, превозмогая мучительную боль в груди.

Моя уплотненная рубашка сильно сдавливает мои сломанные ребра.

Сколько времени прошло?

Два дня? Три?

Всякий раз, когда меня оставляют одну, я пытаюсь найти выход из ангара, но все двери заперты, а окон тут нет.

Некоторое время назад я услышала шум машин и приглушенные голоса. Вскоре раздался гул двигателей частного самолета, и когда он взлетел, в мое сердце закралась надежда.

Они ушли?

Однако моя надежда была недолгой. Тяжелые двери ангара распахиваются, и я, подавляя стон, начинаю с трудом подниматься на ноги. Моя левая рука практически не двигается, а тело ослабло от пыток и отсутствия еды. Они дали мне только две бутылки воды, но, к счастью, у меня было немного уединения, когда мне разрешили воспользоваться туалетом.

Меня охватывает сильное головокружение и я слегка трясу головой, чтобы привести мысли в порядок, покачиваясь на нетвердых ногах.

– Сообщи мне, когда частный самолет приземлится в Нью-Йорке, – слышу я голос Аугусто.

– Конечно, босс, – отвечает Раффаэле.

От одного только голоса Аугусто в моей душе зарождается паника, а сердцебиение мгновенно учащается.

Когда Аугусто подходит ко мне, его взгляд медленно скользит по всему моему телу.

– Дерьмово выглядишь. Готов позвонить отцу?

Я качаю головой, а от быстрого дыхания грудь сжимается, словно ледяные осколки вонзаются в мои легкие.

Мои ноги подкашиваются, и я падаю на холодный бетонный пол. От этого по моему телу прокатывается новая волна боли.

Сделать следующий вдох не получается, и паника накрывает меня с головой.

Чувствуя, как рубашка сдавливает грудь и мешает дышать, я, не раздумывая, пытаюсь снять с себя ее.

Сначала на землю летит толстовка. А когда мне, наконец, удается натянуть ткань рубашки на голову, меня охватывает такое сильное головокружение, что перед глазами все темнеет.

Сжимая уплотненную рубашку правой рукой, я едва сдвигаю ткань на пару дюймов. Поняв, что снять ее мне не удастся, я тихонько всхлипываю.

Аугусто

Что. За. Херня.

Несколько секунд я не могу понять, на что смотрю. Но у меня нет времени разбираться, во что, черт возьми, одет Танака, потому что ему становится трудно дышать.

– Господи! – восклицаю я, опускаясь рядом с ним.

Не желая, чтобы он умер у нас на глазах, я хватаю странную рубашку и, когда снимаю с его головы чертовски плотную ткань, он издает мучительный крик, от которого у меня мурашки бегут по спине. Я бросаю эту удивительно тяжелую рубашку на землю и смотрю на него, чтобы убедиться, что ему стало легче дышать.

Прежде чем я успеваю осознать, что этот крик похож на женский, мой взгляд останавливается на спортивном бюстгальтере, прикрывающем женские округлости и твердые соски.

– Господи Иисусе, – выдыхает Раффаэле.

– Она, блять, женщина?! – спрашиваю я недоверчивым тоном.

Меня нелегко удивить, но когда мой взгляд скользит по синякам на ее маленьком торсе, в моей груди зарождается чувство, которого я раньше не испытывал. Что-то похожее на раскаяние, но гораздо, гораздо хуже.

Что я наделал?

Когда шок немного отступает, я замечаю, что Танака потеряла сознание, и мой взгляд возвращается к спортивному бюстгальтеру и ужасным синякам на ее ребрах, груди и плечах.

– Блять, – рычу я. У меня нет других слов, чтобы выразить свои чувства в этот момент.

В Коза Ностре мы не пытаем женщин. Никогда.

Если мы сталкиваемся с женщиной-врагом, то обычно даруем ей быструю смерть – путем выстрела в голову.

Раффаэле приходит в себя быстрее меня и говорит:

– У нее вывихнуто плечо. – Он присаживается на корточки с другой стороны от нее. – Может, мне вправить его, пока она без сознания?

Я киваю и медленно поднимаюсь на ноги, стараясь как можно быстрее оправиться от шока.

Наблюдая, как Раффаэле вправляет плечо женщины, я задаюсь вопросом, кто она, блять, такая, и почему ничего нам не сказала.

Боже. Последние пару дней мы избивали женщину.

Я прижимаю руку к животу, когда к горлу подкатывает тошнота.

– Думаешь, она дочь Масато? Может, этот ублюдок не хотел, чтобы все знали, что у него нет сына? – спрашивает Раффаэле, вставая.

Прежде чем я успеваю ответить, женщина приходит в сознание. Она тихонько всхлипывает. Осознав, что на ней нет уплотненной рубашки и мы смотрим на нее, она впадает в панику.

Она пытается оттолкнуться правой рукой, качая головой, а затем, впервые за все время, заговаривает.

– Пожалуйста. – Это слово звучит слабо, но наполнено ужасом. – Пожалуйста.

Когда я подхожу к ней, она снова испуганно всхлипывает, дико мотая головой.

– Не насилуйте меня. Пожалуйста.

Я останавливаюсь на месте и быстро говорю:

– Мы не будем насиловать тебя, и если бы ты раньше сказала нам, что ты – женщина, мы бы не причинили тебе вреда. – Я присаживаюсь на корточки, чтобы казаться меньше, и смотрю в ее испуганные глаза. – Кто ты?

Слезы начинают струиться по ее щекам, и она падает на спину, дыша быстро и неглубоко.

– Я никто. Просто тень.

Ее слова звучат так тихо, что я бы их не услышал, если бы не смотрел на ее лицо.

– Ты родственница Масато? – спрашиваю я.

Она снова качает головой, и, несмотря на то, что мы довольно жестоко обошлись с ней и она явно не в себе, я вижу, как в ее карих глазах бурлит мыслительный процесс.

– Я просто случайная женщина, притворяющаяся его сыном.

– Если она – двойник, это объясняет, почему она не отвечала на вопросы, – комментирует Раффаэле. – У двойника не будет никакой информации. Она, вероятно, была в ужасе, что мы просто убьем ее, если узнаем, что она не Рё Танака.

Женщина поворачивает голову и смотрит на моего заместителя. Затем кивает ему и, наконец, признается:

– У меня нет никакой информации. Пожалуйста, отпустите меня.

Боже, она не в состоянии выйти отсюда. Она даже до двери не дойдет.

Я качаю головой, глядя на женщину, которая едва дышит, лежа на земле.

Я придвигаюсь ближе, и когда просовываю руки под нее, она начинает сильно мотать головой.

– Пожалуйста. Не надо!

Ударить меня по шее ей удается только правой рукой, поскольку левая будет некоторое время нерабочей.

– Мы отвезем тебя в больницу, – говорю я ей, чтобы она перестала волноваться.

Она с опаской смотрит на меня и в ее глазах я замечаю сущий ужас. Затем она бросает взгляд на свою толстовку.

Точно. Наверное, в бюстгальтере она чувствует себя беззащитной.

Я тянусь к огромной толстовке и натягиваю ткань ей на голову. Она просовывает правую руку в рукав, а левую прижимает к черно-синей талии.

Я поднимаю ее на руки, понимая, что она практически ничего не весит.

Сокрушительная волна вины накрывает меня с головой, и, вынося ее из ангара к внедорожнику, я смотрю на ее опухшее лицо.

Она чертовски хорошо сыграла роль мужчины, и хотя ее лицо по-прежнему выглядит мужественным, особенно с синяками, это ничуть не уменьшает моего стыда.

Неважно, как она выглядит. Она женщина, и мы избили ее до полусмерти.

Чувство вины становится все сильнее, и я понимаю, что мама будет ужасно разочарована во мне, когда узнает об этом.

– Блять, – сердито огрызаюсь я, отчего тело женщины дергается в моих руках. Я смотрю в ее испуганные глаза. – Тебе действительно следовало сказать нам, что ты женщина!

Она сжимается в комочек, пытаясь стать как можно меньше.

– Следуйте за нами на другом внедорожнике, – приказываю я двум охранникам, которые остались с нами, в то время как все остальные вернулись в Штаты.

Я чувствую ответственность за ее здоровье, ведь именно я причинил ей наибольший вред. Поэтому я должен сделать все возможное, чтобы она попала в больницу. Если бы она была мужчиной, мне было бы все равно.

Усадив ее на заднее сиденье, я захлопываю дверь. Взгляд Раффаэле встречается с моим поверх крыши внедорожника, и я качаю головой.

– Каков следующий план? Доставим ее в больницу и будем продолжать поиски якудза? Или отправимся домой? – спрашивает он.

Я вздыхаю и смотрю на пустой аэродром.

– Нужно подождать возвращения самолета. Поэтому пока что попробуем найти другой способ связаться с Масато Танакой.

Он кивает и садится за руль. Я забираюсь на переднее пассажирское сиденье и еще раз вздыхаю.

Неожиданно все превратилось в полный бардак.

Изначально я собирался позвонить Масато, чтобы передать ему избитого сына в качестве предупреждения, чтобы он больше никогда не связывался с Коза Нострой. Но у нас нет Рё.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы спросить женщину, как ее зовут, но, видя, что она без сознания, отбрасываю эту идею.

Отъезжая от тихого аэродрома, Раффаэле говорит:

– Мы могли бы поехать в клуб, где все произошло, и посмотреть, сможем ли мы найти других членов якудза.

– Да. Стоит попробовать.

Когда мы подъезжаем к больнице, я велю одному из охранников отнести женщину внутрь. Ждать приходится всего пару минут. Охранник выбегает из здания, запрыгивает в другой внедорожник, и мы уезжаем. Нам сейчас ни к чему арест за нападение в чужой стране.

– Она знает, кто мы, – говорю я, когда мы мчимся по дороге.

Раффаэле кивает.

– Она, наверное, все расскажет полиции.

Я глубоко вдыхаю, а потом раздраженно провожу рукой по волосам.

– Давай заляжем на дно. Я попрошу Рози еще немного покопаться в якудза.

– Возвращаемся в отель? – спрашивает он.

– Да. – Я достаю телефон и набираю номер Рози.

– Что такое? – она отвечает на звонок, а потом в моем ухе раздается хруст.

– Ты что там ешь? – спрашиваю я.

– Морковку. – Я слышу, как она откусывает еще кусочек, и на линии вновь раздается хруст.

– Оказалось, мы схватили не Рё Танаку. Это был двойник.

– Вот блин. Это отстой, – говорит Рози. – Что мне нужно сделать?

– Попробуй найти еще какие-нибудь зацепки по якудза.

– Сделаю.

– Спасибо, Рози.

Я вешаю трубку и, взглянув на красные кровоподтеки вокруг костяшек пальцев, думаю о той женщине.

– Я никогда раньше не бил женщину, – шепчу я.

– Да, я тоже. – Раффаэле качает головой. – В нашу защиту могу сказать, что мы не знали, что она женщина. – Он смотрит на меня. – Они проделали охренительно хорошую работу, чтобы она выглядела как мужчина.

И все же. Последние пару дней я избивал ее до полусмерти. До сегодняшнего дня она не молила о пощаде. Даже звука не издала.

– Она чертовски сильная, – говорю я. – Бьянка и Сиенна не пережили бы такого избиения.

– Да.

Я слышу вину в голосе Раффаэле и, желая его утешить, говорю:

– Это все моя вина. Я отдал приказ.