Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Аугусто

Ожидая звонка от Рози, я решаю принять душ и перекусить.

Сидя в своем гостиничном номере с тарелкой суши, я постоянно думаю о Риккардо, якудза и женщине, которую мы оставили в больнице.

Знание того, что ей оказывают медицинскую помощь, ничуть не облегчает чувство вины, которое продолжает расти в моей груди.

Моя мать научила меня уважать женщин. Даже наших врагов. Нет никаких причин бить женщину. Если кто-то будет угрожать моей жизни, я убью ее, но уж точно не стану пытать.

Я все время вижу грудь той женщины, покрытую множеством уродливых синяков, и как бы я ни старался думать о чем-то другом, этот образ продолжает всплывать в моей голове.

Поставив тарелку с едой на стол, я беру телефон и пролистываю список контактов. Минуту или около того я смотрю на мамин номер, пытаясь набраться смелости, чтобы позвонить ей.

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, когда я нажимаю кнопку вызова, подношу телефон к уху и закрываю глаза.

– Привет, солнышко, – раздается на линии любящий мамин голос, которая, судя по всему, удивлена моим звонком. – Разве ты не летишь домой с Риккардо?

– Нет. Я остался, чтобы разобраться с якудза. Риккардо должен быть дома через пару часов. – Я откашливаюсь, открываю глаза и, поднявшись на ноги, подхожу к окну гостиничного номера, глядя на незнакомый город. – Кое-что случилось.

От волнения ее голос становится хриплым, когда она спрашивает:

– Ты в порядке?

– В порядке. – Я опускаю голову, чувствуя, как стыд сжимает мое сердце. – Мы нашли группу, ответственную за нападение на Риккардо, и думали, что поймали сына Танаки. – Мама молчит, терпеливо слушая. – Я пытался вытянуть из него информацию, но сегодня утром я...

– Черт. Ты случайно убил сына Танаки? – спрашивает мама.

– Нет. Я поймал не сына. Это был двойник.

– Оу. – В ее голосе слышится замешательство. – Что случилось?

Мне с трудом удается произнести следующие слова.

– Это была женщина.

Мама несколько секунд молчит.

– Что ты хочешь этим сказать, Аугусто?

Я делаю глубокий вдох и снова закрываю глаза.

– Я пытал женщину.

Мама прерывисто вздыхает, и это глубоко ранит мое сердце.

– Н-но почему?

– Она была переодета в мужчину. У нее начались проблемы с дыханием, и она сняла толстовку. Тогда я увидел уплотненную рубашку, и после того, как помог ей ее снять, я понял, что это женщина. Мы сразу же отвезли ее в больницу.

– О. Ну, это все меняет, не так ли? Ты же не специально ударил женщину? Верно?

– Верно, – соглашаюсь я. – Но я все равно чувствую себя дерьмово.

– Меня бы больше расстроило, если бы ты вообще ничего не чувствовал, – говорит мама.

Кивнув, я снова смотрю в окно.

– Я хотел, чтобы ты узнала об этом первой, но никому больше не говори. Мне все еще нужно поговорить с Энцо.

– Хорошо. – Мама тихо вздыхает. – Думаешь, с женщиной все будет в порядке?

Понятия не имею. Даже если она поправится физически, я уверен, что нанес ей глубокую психологическую травму.

– Надеюсь, – отвечаю я. – Я все время думаю, что ни Бьянка, ни Сиенна ни за что не пережили бы того, что я сделал с этой женщиной.

– Как ее зовут?

– Не знаю. Как бы сильно мы ее ни мучили, она не давала нам никакой информации. – У меня першит в горле, и я откашливаюсь, прежде чем добавить: – Она заговорила с нами только после того, как мы узнали, что она женщина, и то лишь для того, чтобы умолять нас не насиловать ее.

– Господи, – выдыхает мама. – Аугусто.

– Мам, – в моем голосе слышится раскаяние, – мне так чертовски жаль. Я знаю, что заслуживаю этого, но, пожалуйста, не разочаровывайся во мне.

– О, малыш, – воркует мама. – Ты не хотел причинить ей боль. Я понимаю, что произошедшее было вне твоей власти.

Мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

– Мне нужно услышать эти слова от тебя.

– Я не разочарована в тебе, Аугусто. Но я беспокоюсь за бедную женщину. Можешь проверить, как она? Просто чтобы успокоить мое сердце.

– Я попрошу Рози взломать систему больницы.

– Хорошо. – Я слышу, как мама ходит по комнате, и спрашивает: – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке.

– Аугусто. – В ее голосе начинают звучать строгие нотки. – Как ты себя чувствуешь после всего, что произошло?

– Я чувствую себя ужасно виноватым. Я все время вижу эту женщину перед глазами.

– Как бы мне хотелось обнять тебя, мой малыш.

Я поднимаю голову и делаю глубокий вдох.

– Я ничего не могу с этим поделать. – Услышав стук в дверь, я оглядываюсь через плечо. – Мне нужно идти. Люблю тебя, мам.

– Я тоже тебя люблю. Будь осторожен. Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

Легкая улыбка трогает мои губы.

– Хорошо.

Закончив разговор, я подхожу к двери и смотрю в глазок, прежде чем открыть Раффаэле.

Заметив, что он тоже принял душ, я спрашиваю:

– Ты ел?

– Кусок в горло не лезет, – отвечает он, входя в комнату. Он бросает взгляд на еду, к которой я едва притронулся. – Вижу, у тебя тоже пропал аппетит.

– Да. – Я подхожу к мини-бару и наливаю нам виски. Протянув Раффаэле стакан, я говорю: – Я только что поговорил с мамой о том, что произошло.

Все в нашем близком кругу знают о прошлом мамы. Хотя прошло много времени, она по-прежнему нервничает в присутствии незнакомых мужчин, поэтому всем охранникам было приказано держаться от нее на расстоянии.

Его брови слегка приподнимаются.

– И как она это восприняла?

Я пожимаю плечами, делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением, прежде чем ответить:

– На самом деле, она восприняла это нормально. – Я смотрю в глаза своему заместителю. – Но от этого мне ни черта не лучше.

Раффаэле кивает, и мы молча потягиваем виски. Поставив свой стакан на стол, он тяжело вздыхает.

– Господи, мы избили женщину.

– Я отдал приказ, – повторяю я свои слова, сказанные ранее. – Это не твоя вина.

Он смотрит на меня, и его глаза темнеют от чувства вины.

– Как мы этого не заметили? – Он качает головой и скрещивает руки на груди. – Я снова и снова прокручиваю в голове последние несколько дней, но не могу вспомнить ни одной секунды, когда бы она выдала себя.

– Я заметил, что она невысокого роста, но большинство людей ниже меня.

Мы продолжаем все перебирать, и через несколько секунд я говорю:

– Мы никак не могли знать, что она женщина.

Раздается звонок моего телефона, и я вытаскиваю его из кармана. Взглянув на экран, я вижу имя Рози и быстро отвечаю:

– Привет, Рози. У тебя есть что-нибудь для меня?

– Вокруг больницы какое-то движение. Несколько минут назад прибыла группа мужчин. У них татуировки якудза. Я готовила ужин и чуть не пропустила это. Они все еще там. Я пришлю тебе фотографии машин и мужчин.

– Спасибо, Рози.

Я вешаю трубку и, пока Рози отправляет всю информацию, говорю Раффаэле:

– Свяжись с Санти и Джоном. Якудза в больнице.

Пока он отправляет сообщение охранникам, я достаю оружие из нагрудной кобуры, проверяю магазин и вставляю его обратно. Направляясь к двери, я хватаю пиджак, лежащий на спинке дивана, и натягиваю его.

Когда мы выходим из гостиничного номера, он спрашивает:

– Что сказала Рози?

– Несколько минут назад в больницу прибыла группа мужчин. Она думает, что это якудза. – Я открываю защищенный чат с Рози, и мы начинаем просматривать фотографии, идя к лифтам.

– Определенно якудза, – соглашается Раффаэле.

От Рози приходит еще одно сообщение с фотографией одного из мужчин крупным планом.

РОЗИ:

Это Ютаро Кано. Заместитель Танаки.

Я выгибаю бровь, глядя на Раффаэле.

– А что, если у Танаки нет сына, и мы схватили его дочь? Он ведь мог замаскировать ее, чтобы защитить?

– Хер его знает. В любом случае, эта женщина важна для Танаки, раз он послал своего заместителя проверить, как она.

Даже если она дочь Танаки, я все равно чувствую огромную вину за то, что причинил боль женщине.

Когда мы спускаемся на первый этаж и выходим из лифта, Санти и Джон уже ждут нас.

– Вы поедете с нами. Мы возвращаемся в больницу. Там якудза, – сообщает им Раффаэле, когда мы направляемся к одному из внедорожников.

Когда мы все забираемся в салон, я снова набираю номер Рози.

– Привет. Они все еще в больнице, – тут же сообщает она мне.

– Мы уже едем. Дай знать, если они уеду раньше, чем мы до них доберемся.

– Хорошо.

По дороге я отправляю сообщение Энцо, с просьбой позвонить мне, как только они приземлятся в Нью-Йорке. Я хочу сам сообщить ему, что мы избили женщину. Не хочу, чтобы он услышал эту неприятную новость от кого-то другого.

Когда мы подъезжаем к больнице, я убираю телефон и достаю оружие из кобуры. Снимая предохранитель, я говорю:

– Постарайтесь не умирать. Наша цель – заставить их заплатить за то, что они сделали с Риккардо и нашими павшими бойцами. Больше никто не должен пострадать.

– Да, босс, – хором отвечают мне трое мужчин.

Как только внедорожник заезжает на парковку, приходит сообщение от Рози.

РОЗИ:

Они уходят.

Мой взгляд останавливается на выходе, где я вижу шестерых мужчин, но меня охватывает удивление, когда с ними я замечаю женщину. Она шатается на ногах, и каждый раз, когда она спотыкается, один из мужчин дергает ее за руку, чтобы она не упала.

– Ладно, может, она и не дочь Танаки, – растерянно говорит Раффаэле.

У меня в груди зарождается жалость к этой женщине.

– Наверное, они собираются ее допросить, чтобы узнать, что она нам рассказала.

Когда наш внедорожник останавливается, я приказываю:

– Не трогайте женщину и не убивайте младшего босса. На остальных мне плевать.

Мы выскакиваем из машины и направляемся к группе. Один из мужчин замечает нас и кричит что-то по-японски.

Пока Кано хватает женщину и тащит ее к черному седану, остальные пятеро мужчин бегут к нам. Начинается перестрелка, и нам удается убить двоих. Оставшиеся трое бросаются к нам, и мы переходим к рукопашной схватке.

Они двигаются невероятно быстро, их явно хорошо натренировали. Когда я блокирую и наношу удары руками и ногами, то быстро начинаю потеть.

Тот, с кем я дерусь, вытаскивает нож, и я отскакиваю назад, чтобы избежать удара, но ему удается порезать мне ключицу.

Я слышу выстрел и, когда Раффаэле вскрикивает, бросаю взгляд направо. В этот момент я замечаю, как кровь струится из-под его плеча. Мой противник тут же бьет меня ногой в живот, и я отшатываюсь назад.

Ярость закипает в моей крови, и, издав рык, я бросаюсь на этого ублюдка. Используя прием, которому меня научил отец, я обхватываю его шею и, делая сальто, слышу хруст, когда ломаю ему позвоночник.

Я отбрасываю его тело и, повернувшись к Раффаэле, стреляю в ублюдка, с которым он дерется, а затем бегу к седану, который уже трогается с места. Я делаю один выстрел за другим, пробивая две шины, и когда младший босс выходит из машины, направляю на него свое оружие.

– Не двигайся, блять, и уйдешь отсюда живым, – кричу я.

Хотя все мое внимание сосредоточено на заместителе Танаки, я замечаю женщину, которая с трудом выбирается из машины и пытается уйти.

Я слышу, как Раффаэле тихо ругается себе под нос, и, зная, что он стоит у меня за спиной, сосредотачиваюсь на Кано, покрытом шрамами и татуировками от всех войн, которые он вел вместе с Танакой.

– Якудза отомстит, – сердито огрызается Кано, затем он тоже замечает женщину и кричит ей что-то по-японски.

Она останавливается, и я слышу приглушенный всхлип, прежде чем она медленно поворачивается, чтобы вернуться к машине.

Кано оглядывает меня с ног до головы.

– Ты хоть знаешь, с кем связался?

Игнорируя его вопрос, я требую:

– Я хочу встретиться с Танакой.

– Твой брат жив, – с яростью и пренебрежением говорит Кано.

Визг шин наполняет воздух, когда на место прибывают еще солдаты якудза, и Раффаэле говорит:

– Нам нужно уходить!

Я быстро оглядываюсь через плечо и вижу, что Санти подгоняет внедорожник, а Джон, прихрамывая, направляется к машине. Только сейчас я замечаю, что он ранен в ногу.

Снова переведя взгляд на Кано, я поднимаю руку и стреляю ему в плечо.

– Это за моих людей. В следующий раз я убью тебя. Пусть твой чертов босс свяжется со мной, или я уничтожу всю его организацию.

Бросив ему это предупреждение, я разворачиваюсь и бегу к внедорожнику, а Раффаэле прикрывает меня. Мы забираемся на заднее сиденье, после чего Санти мчится к приближающимся машинам.

Несмотря на то, что некоторые солдаты якудза открывают по нам огонь, Санти объезжает их на внедорожнике, и выруливает на дорогу. Он прибавляет газу, и я смотрю в зеркало заднего вида, отметив, что одна из машин едет за нами.

– Оторвись от него, – приказываю я Санти, а затем смотрю на Раффаэле и Джона. – Как вы двое?

– Я в порядке, – отвечает Раффаэле. – Но у меня закончились патроны.

Джон затягивает ремень на бедре и стонет.

– Мы позаботимся о тебе на аэродроме, – говорю я, похлопывая его по плечу. —Держись.

Он кивает, по его лицу струятся капли пота.

– Думаешь, Танака свяжется с тобой? – спрашивает Раффаэле, поднимая воротник моей рубашки, чтобы посмотреть, откуда идет кровь.

– Это просто порез, – говорю я. Я снимаю пиджак, складываю ткань и прикладываю к его плечу. – Прижми как можно крепче. Не хочу, чтобы ты истек кровью.

Пока он выполняет заказ, я отвечаю на его вопрос.

– Нам придется подождать и посмотреть, что Танака предпримет дальше.

Если он не вылезет из своего укрытия, я попрошу Джорджи и Адриано привезти подкрепление. Они – главы семей Риццо и Торризи, а также мои лучшие друзья. Одно мое слово – и половина сил Коза Ностры обрушится на Токио.

Якудза начали эту войну, и она не закончится, пока Масато Танака не извинится за то, что его люди сделали с Риккардо и Джианной.

Коза Ностра должна продемонстрировать свою силу и дать понять врагам, что с нами шутки плохи.

Глава 8

Юки

Чувствуя, что меня лихорадит от всей этой боли, я изо всех сил пытаюсь удержаться на коленях, ожидая отца.

Каждый раз, когда я наклоняюсь в сторону, Ютаро либо рычит, либо дает мне пощечину.

Мне кажется, что я умираю.

Моя левая рука безвольно свисает вдоль тела, и я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми, но перед ними все плывет.

Когда меня вытащили из больницы, врач и медсестры были очень недовольны, но Ютаро наплевал на их протесты.

Мне даже не дали одежду. Я все еще в больничном халате и нижнем белье, но это ничуть не спасает от пронизывающего холода.

Меня резко наклоняет вперед, и я с трудом удерживаюсь, упираясь правой рукой в пол.

– Выпрямись! – рявкает Ютаро. – Твой отец идет.

Ютаро – сторожевой пес моего отца и самый жестокий человек, которого я когда-либо встречала. Он – единственная причина, по которой мой отец до сих пор жив и возглавляет якудза.

Ранее Ютаро извлек пулю из своего плеча и зашил рану, даже не дрогнув. По-видимому, он вообще не чувствует боли.

Везучий ублюдок.

Во время нападения на больницу я на мгновение испугалась, что Аугусто и его люди вернулись, чтобы убить меня, но никто из них даже не обратил на меня внимания.

Я знаю, что должна быть благодарна, но мне слишком больно, чтобы радоваться тому, что сицилийцы не положили конец моей жалкой жизни.

Я слышу тяжелые шаги, и меня накрывает новая волна страха. Я пытаюсь выпрямить спину, но у меня не хватает сил.

Когда отец заходит в комнату, я чуть не падаю набок, но моя правая рука успевает коснуться пола, и я восстанавливаю равновесие.

– Сицилийцы знают, что ты женщина, – рявкает мой отец, и в следующий момент наступает мне на руку.

Я всхлипываю и, не в силах удержаться на ногах, падаю вперед, пытаясь вытащить руку из-под его начищенного ботинка.

Он давит каблуком на мои пальцы, и я не могу сдержать крик.

Убрав ногу с моей ноющей руки, отец остается стоять рядом с моей головой.

– Радуйся, что ты все еще можешь принести мне пользу, – говорит он язвительным тоном. – Тебя научат, как быть женой. У тебя есть три месяца, а потом я хочу, чтобы ты была готова выйти замуж за того, кого я для тебя выберу.

Нет. Пожалуйста.

Слезы жгут мне глаза, потому что это хуже смертного приговора. Хотя я и знала, что меня вынудят вступить в брак по расчету, я цеплялась за надежду, что Рё спасет меня от жестокой судьбы.

Я уже готова просить отца сжалиться надо мной, но тут он хватает меня за волосы и грубо запрокидывает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо.

Он смотрит на меня с отвращением, словно я вещь, а не человек.

– Блять, она очень уродлива. Ни один мужчина не захочет ее. – Он недовольно фыркает. – Пусть врач удалит филлеры и сделает ее снова похожей на девушку. – Его пальцы грубо разжимают мои разбитые губы. – И почините ей зубы.

Думаю, я потеряла три или четыре во время одного из избиений, которые мне устроил Аугусто.

Отец отпускает мою голову. Когда он разрывает больничный халат и обнажает мое тело, меня охватывает невыносимый стыд.

– Ей нужно сильно похудеть. Я хочу, чтобы она выглядела как идеальная, невинная невеста. Она должна научиться готовить и делать все, что от нее ждут как от жены.

– Да, босс, – отвечает Ютаро на все приказы.

Пока сицилийцы держали меня в плену, я молилась, чтобы они меня не убили, но теперь начинаю об этом жалеть. Надо было молить о быстрой смерти.

Когда отец отходит от меня, я с трудом запахиваю больничный халат, и остаюсь лежать на полу, пытаясь справиться с мучительной болью.

Я вижу, как отец и Ютаро покидают комнату. Внезапно перед глазами темнеет, и я теряю сознание.

Аугусто

Я пробыл в Токио почти три месяца и убил более трех десятков солдат якудза.

Но и потерял слишком много людей.

Кристиано был очень недоволен якудза и прибыл в Японию два дня назад вместе с другими главами Коза Ностры.

Вчера Танака выполз из своей чертовой норы и согласился на встречу в пятизвездочном отеле.

Меня переполняет ярость. Во что бы то ни стало он заплатит за то, что согласился встретиться с Кристиано после долгого избегания меня.

Я выпью из этого ублюдка каждую каплю крови.

Сидя рядом с Кристиано в пуленепробиваемом G-Wagon, я стискиваю челюсти, глядя на свои разбитые костяшки.

– Я позволю тебе самому разобраться с этим, – внезапно говорит Кристиано.

Я вскидываю голову и смотрю на него.

– Ты уверен?

Он кивает.

– Мы прилетели сюда, чтобы поддержать тебя, Аугусто. Ты начал эту войну. Теперь только ты можешь ее закончить.

Когда колонна машин подъезжает к отелю, я отвечаю:

– Я ценю это.

Мы все выходим и, окруженные небольшой армией, направляемся внутрь. Мой взгляд останавливается на заместителе Танаки, и, не сводя глаз с ублюдка, я говорю Кристиано:

– Это Ютаро Кано.

Когда мы останавливаемся перед мужчиной, он кланяется Кристиано и говорит:

– Мистер Танака ждет вас в президентском люксе. Следуйте за мной.

Не желая разделяться, все пятеро глав поднимаются на верхний этаж на одном лифте. И тут Рози говорит:

– Лучше бы я осталась дома.

– Не начинай, – ворчит Кристиано. – Мы здесь для того, чтобы выступить единым фронтом.

– Знаю, – бормочет она. – Но это не мое. Я бы предпочла посидеть за компьютером.

– Если тебе это так не нравится, выходи замуж, и пусть муж присутствует на всех встречах вместо тебя, – отвечает наш capo dei capi.

Рози фыркает.

– Я даже ни с кем не встречаюсь.

– Хочешь, я устрою тебе брак? – спрашивает Кристиано, когда двери лифта открываются.

– Черт возьми, нет! Только через мой труп, – ахает Рози.

– Тогда перестань жаловаться.

Половина наших охранников идет впереди нас. У якудза и Коза Ностры уходит около тридцати минут на тщательный обыск друг друга, чтобы убедиться в отсутствии оружия.

Раффаэле и других младших боссов с нами нет, на случай, если что-то пойдет не так.

Когда мы, наконец, заходим в номер, я оглядываю всех мужчин, пока мой взгляд не останавливается на Танаке, который сидит на мягком диване и потягивает напиток.

Его взгляд на секунду задерживается на мне, прежде чем он переводит его на Кристиано.

– Мистер Фалько. Я слышал, вы идете по стопам отца, но удивлен, что вы не контролируете...

Кристиано останавливается перед Танакой и, прищурившись, смотрит на него.

– Закончите это предложение, и все ваши надежды остановить эту войну улетучатся. У меня нет времени, так что давайте начнем встречу.

Танака стискивает челюсти и подает знак рукой. Когда официант приносит подносы с напитками, Кристиано садится на другой диван, качая головой.

– Мы не будем ни пить, ни есть. – Он жестом указывает на меня. – И вы будете разговаривать с мистером Витале.

Когда Танака обращает свое внимание на меня, я просто смотрю на него. У меня руки чешутся свернуть ему шею.

После напряженной минуты Танака сдается и спрашивает:

– Чего вы хотите, мистер Витале?

– Извинений.

Мужчина громко хохочет.

– За что?

– За то дерьмо, которое произошло в вашем клубе три месяца назад, когда ранили моего брата и убили моих людей.

– Вы тоже убили моих людей. Вы извинитесь передо мной? – спрашивает он. Я с трудом подавляю рык, но затем он добавляет: – И вы жестоко пытали мою дочь.

Чувство вины, которое я ношу в себе, вступает в борьбу с моим гневом. Пытаясь восстановить контроль над своими эмоциями, я говорю:

– Она выдавала себя за мужчину.

Танака кивает.

– Верно. – Он переводит взгляд на Кано. – Приведи Юки.

Пока его заместитель идет за Юки, Танака ухмыляется мне, выглядя как кот, съевший канарейку.

Что задумал этот человек?

Я скрещиваю руки на груди, и когда Кано появляется в коридоре, держа за руку красивую женщину, мои губы приоткрываются от шока.

Если она не чертов оборотень, то это не та женщина, которую мы пытали.

Мой взгляд скользит по каждому дюйму ее миниатюрного тела, останавливаясь на ужасно коротком белом платье, и балетках на ее ногах.

Когда мой взгляд останавливается на ее потрясающем лице, я не могу найти ни следа той женщины, которую избил. Затем, на мгновение, ее глаза встречаются с моими, и меня охватывает шок.

Это то, чего я никогда не забуду. Страх в ее глазах.

Черт возьми.

– Это Юки, моя дочь, – говорит Танака. – После того, как она оправилась от ваших пыток, мы отменили процедуру, которая сделала ее похожей на мужчину. В этом больше не было необходимости, раз уж вы узнали, что она не Рё. – Танака снова ухмыляется, и в его глазах появляется блеск. – Но я дурачил мир более десяти лет.

Господи Иисусе. Этой бедной женщине пришлось так долго притворяться мужчиной? Блять, боюсь даже представить, каким процедурам она, должно быть, подвергалась с юных лет.

Это, пожалуй, самое ужасное и жестокое обращение с человеком, о котором я когда-либо слышал.

Танака рявкает на свою дочь, и на мгновение ее глаза закрываются, как будто он только что дал ей невыполнимое задание.

Она делает несколько шагов ко мне, и когда опускается на колени, все мышцы моего тела напрягаются.

– Простите, мистер Витале, – говорит она дрожащим голосом. – Я не должна была смотреть на вашего брата и его жену, когда они пришли в клуб. Из-за меня началась эта война, и я приношу свои извинения, чтобы она закончилась.

Меня сотрясает сильная дрожь, и я не могу сдержать рычания, когда говорю:

– Встань.

Она быстро вскакивает на ноги, но продолжает держать голову опущенной.

Не могу поверить, что отец заставил ее извиниться передо мной после того, что я с ней сделал. Это полный пиздец.

Разозлившись, я перевожу взгляд на Танаку, который сидит на диване, как на троне.

– Не Юки должна извиняться передо мной. – Я делаю шаг к Танаке, и от этого Юки сильно вздрагивает. Глядя на ее ублюдка-отца отца, я продолжаю: – Твои люди ранили моего брата и убили моих охранников. Ты принесешь мне извинения от их имени.

– Никакие извинения не исправят ситуацию, – говорит Танака, отказываясь дать мне то, что я хочу. – Эти люди мертвы, а ваш брат выжил. – Его взгляд мечется между мной и Юки. – Но есть способ остановить эту войну, которая отнимает у меня слишком много времени.

– Да неужели? И какой же? – бормочу я, теряя терпение.

Танака ухмыляется мне.

– Женитесь на моей дочери.

Отец не должен так жестоко относиться к своему ребенку.

Глядя на Юки, я замечаю, что ее руки так крепко сжаты в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Затем я перевожу взгляд на Кристиано. Он пожимает плечами, молчаливо давая понять, что выбор за мной.

Я вырос в Коза Ностре и с детства знал, что мой брак может быть заключен по расчету. Такой союз оказался успешным для дяди Анджело и дяди Дамиано, поэтому я не против такого исхода.

Но я прекрасно вижу, что Юки этого не хочет.

Снова переводя гневный взгляд на Танаку, я говорю:

– Юки никогда на это не согласится. – Не после того, как я избил ее до полусмерти.

– У нее нет выбора.

Медленно выдохнув, я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не наброситься на этого мужчину. Мой взгляд снова перемещается на Юки, и я спрашиваю ее:

– А ты что об этом думаешь?

Она съеживается, и Танака сердито лает на нее по-японски.

Она поднимает голову, и когда ее глаза встречаются с моими, в них столько страха, что я чувствую, как он вибрирует между нами. Ее губы приоткрываются, но она не произносит ни слова, из-за чего Танака снова рявкает на нее.

Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он заткнулся, когда Юки говорит:

– Для меня будет честью выйти за вас замуж, мистер Витале. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы помочь восстановить мир между якудза и Коза Нострой.

Я тяжело вздыхаю, а когда качаю головой, Танака выкрикивает приказ по-японски, от которого Юки в панике отступает на несколько шагов назад.

Кано подходит к ней сзади, и я теряю дар речи, когда мужчина резко расстегивает молнию на платье Юки, а затем срывает ткань с ее тела, которая падает к ее ногам.

– Как видите, она похудела, и у нее идеальное тело, – говорит Танака. – Любой мужчина будет счастлив заполучить ее. У меня есть несколько кандидатов, так что вам лучше принять решение сейчас, мистер Витале. Это предложение действительно только сегодня.

Напряжение прокатывается по комнате, как приливная волна, и когда Кристиано вскакивает на ноги, я бросаюсь вперед, снимая с себя пиджак. Юки ахает от шока, вызванного унижением, которое ей приходится терпеть. Ее тело сильно дрожит, когда я накидываю на нее свой пиджак.

Прикрыв ее тело, я поворачиваюсь к Танаке, готовый убить его.

– Аугусто, – говорит Кристиано с такой властностью, что я замираю на месте. – Ты готов жениться на этой женщине?

Я поворачиваю голову к Юки и, видя, в каком она состоянии, не могу заставить себя сказать "нет".

Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она много страдала из-за меня. Сначала я чуть не убил ее, а сегодня она подверглась ужасному унижению.

– Аугусто? – говорит Кристьяно, пытаясь привлечь мое внимание.

– Невинность Юки нетронута. Сейчас ее обучают быть идеальной женой, – говорит Танака таким будничным тоном, словно мы обсуждаем продажу машины или дома. – Если мы устроим свадьбу через месяц, я могу гарантировать, что она будет готова удовлетворить все ваши потребности.

Да вашу мать!

За секунду до того, как потерять контроль, я разворачиваюсь и выхожу из люкса, чтобы не поддаться жажде мести и не убить главу якудза голыми руками.

– Аугусто! – кричит Адриано, следуя за мной. Будучи старшим из пяти глав Коза Ностры, все из нас считают его старшим братом.

Остановившись в конце коридора, я оборачиваюсь и вижу Рози с Адриано. Заметив, как она бледна, я подхожу к ней и обнимаю.

– Это... – Она не может вымолвить ни слова и качает головой, обнимая меня в ответ.

Если бы кто-нибудь из нас знал, что встреча обернется именно так, мы бы оставили Рози дома.

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – говорю я, поглаживая ее по спине.

– Бедная женщина, – хнычет Рози. Она такой заботливый человек, ее сердце, наверное, разрывается от жалости к Юки.

– Ты должен принять решение, – говорит Адриано, напряженно глядя на меня. – Как бы хреново это ни было. Давай покончим с этим, чтобы вытащить Рози отсюда.

Он прав.

Отпустив Рози, я подталкиваю ее к Адриано.

– Останься здесь с ней. Я не хочу, чтобы она была в номере.

Возвращаясь в номер, я делаю глубокие вдохи, в то время как мой разум лихорадочно ищет выход из этой дерьмовой ситуации.

Если я отклоню предложение Танаки, велика вероятность, что встреча закончится кровопролитием. Если я соглашусь, Юки придется выйти за меня замуж, а это, вероятно, последнее, чего она хочет.

Когда я захожу в номер, все взгляды устремляются на меня. За исключением Юки, которая стоит, склонив голову, и цепляется за мой пиджак, чтобы он не сполз с ее тела.

Если я откажусь, Юки будет вынуждена выйти замуж за другого мужчину.

Глядя на женщину, которую я избил до полусмерти, я не могу заставить себя сказать "нет".

Если я женюсь на ней, это даст мне шанс искупить тот непростительный грех, который я совершил по отношению к ней.

Впервые с тех пор, как наши пути пересеклись, я внимательно смотрю на Юки Танаку. Ее черные волосы аккуратно подстрижены и уложены в изящную прическу, обрамляющую лицо. У нее бледная кожа, а черты лица изящные и женственные.

Могу поклясться, что когда я видел ее в последний раз, она была выше.

Я приближаюсь к ней. Когда нас разделяет лишь пара шагов, она отступает и поднимает глаза, чтобы взглянуть на меня.

Танака сердито огрызается на нее, и она быстро опускает голову.

– Прекрати, блять, огрызаться на нее, – рычу я на Танаку. Снова обратив внимание на Юки, я приказываю: – Посмотри на меня.

Она с трудом сглатывает, снова встречаясь со мной взглядом, и я замечаю, что дрожь в ее теле усиливается.

Чем дольше я смотрю в ее карие глаза, полные страха, тем больше мне становится жаль эту женщину.

Она красива, и я знаю, что она сильна. Жениться на ней не составит для меня никакого труда, и это даст шанс наладить отношения с Юки.

– Аугусто, – говорит Кристиано напряженным тоном. – Каково твое решение?