Текст книги "Жаждущий мести (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Юки

Последнюю неделю я практически не спала, а поездка из Токио в Нью-Йорк была очень утомительной.

Стоя в гостиничном номере в простом белом свадебном платье, я изо всех сил стараюсь восстановить контроль над своими эмоциями.

Мое сердце колотится как сумасшедшее, а во рту пересохло, но я знаю, что если что-нибудь выпью, меня стошнит.

– Давай покончим с этим, – ворчит Ютаро, открывая дверь.

Мои ноги остаются прикованными к полу, и я качаю головой. Затем хриплым голосом мне удается выдавить из себя:

– Я не могу.

Достав пистолет, Ютаро направляет его на меня и подходит ближе. Он прижимает дуло к моему лбу и рявкает:

– Если ты не выйдешь замуж за Витале, ты бесполезна для якудза!

Я крепко зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох.

– Ты сегодня умрешь или выйдешь замуж?

Зная, что у меня нет выбора, я шепчу:

– Я выйду замуж.

Он хватает меня за руку и грубо выталкивает из комнаты к лифтам. Он не отпускает меня, пока мы спускаемся на первый этаж, и, не заботясь о том, что могут подумать другие люди, тащит меня в холл, где ждут солдаты якудза и Коза Ностра.

Здесь нет ни музыки. Ни цветов. Ни других женщин.

Только я и мужчины, от которых веет опасностью.

Ютаро ослабляет хватку на моей руке только тогда, когда мы подходим к мистеру Витале, а затем приказывает по-японски:

– Не позорь якудза! Если ты скажешь "нет", я убью тебя прямо здесь.

Я киваю и с трудом сглатываю комок в горле.

Человек, проводящий церемонию, заставляет нас повторять слова, которые кажутся гвоздями, вбиваемыми в мой гроб.

Я пристально смотрю на темно-зеленый галстук мистера Витале. Этот изысканный аксессуар подчеркивает цвет его глаз, на которые я решилась взглянуть лишь однажды.

Я чувствую, как от него волнами исходят гнев и опасность, и с каждой секундой напряжение внутри меня растет.

У меня начинает кружиться голова, но, к счастью, мне удается сказать "да", когда ведущий церемонии обращается ко мне. Мистер Витале берет меня за руку и надевает мне на палец красивое кольцо с бриллиантом.

Когда наступает моя очередь, я дрожу так сильно, что чуть не роняю простое обручальное кольцо. Надев его на палец мистера Витале, мне кажется, будто еще одна часть меня умирает.

Сколько же частей во мне осталось, прежде чем я умру окончательно?

– Вы муж и жена, – говорит ведущий церемонии. Думаю, он адвокат мистера Витале, но не могу быть уверена, потому что сейчас слишком много всего происходит, чтобы я могла сосредоточиться на такой мелочи.

Мистер Витале подходит ближе, и когда он наклоняется, я перестаю дышать. На секунду наши взгляды встречаются, прежде чем он нежно целует меня в щеку.

Может, он хочет подождать, пока мы останемся наедине, чтобы поцеловать меня в губы?

От этой мысли меня охватывает отвращение.

– Юки! – рявкает Ютаро, вырывая меня из мучительных мыслей. – Распишись в документе.

Я следую за мужчинами к небольшому столику и ставлю свою подпись.

Как только Ютаро расписывается в качестве моего свидетеля, он говорит:

– Я ухожу. Будь хорошей женой.

С горечью и ненавистью в сердце я смотрю, как уходит сторожевой пес моего отца.

– Готова? – спрашивает мистер Витале.

Я отворачиваюсь от него и отвечаю:

– Да, мистер Витале.

– Зови меня Аугусто.

Верно. Он мой муж.

Он может делать со мной все, что захочет.

Я – его собственность.

Суровая реальность того, что я замужем за Аугусто Витале, обрушивается на меня с сокрушительной силой, выбивая почву из-под ног.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

Все еще не глядя на него, я киваю.

Его рука ложится мне на спину, и мое тело мгновенно вздрагивает. Я сжимаю кулаки, отчего обручальное кольцо впивается в пальцы, вызывая неприятное ощущение.

Когда мы выходим из зала вместе с остальными членами Коза Ностры, к нам подходит мужчина, которого я раньше не видела.

– Я загрузил багаж Юки во внедорожник.

– Спасибо, Лоренцо, – отвечает Аугусто.

Я привезла с собой всего лишь три сумки. Большая часть моей одежды новая, чтобы произвести впечатление на Аугусто. А еще мне удалось спрятать от Ютаро коробку с дорогими сердцу вещами, и привезти ее с собой в Нью-Йорк.

Выйдя из отеля, я чувствую резкий порыв холодного осеннего ветра, а затем быстро забираюсь на заднее сиденье одного из внедорожников.

Аугусто садится рядом со мной, и как только машина трогается с места, он вздыхает.

– Мы едем в дом моих родителей на прием. Моя семья с нетерпением ждет встречи с тобой.

Застигнутая врасплох, я перевожу взгляд на его лицо, но, увидев гнев и опасность, таящиеся в его зеленых глазах, опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

По крайней мере, это позволит мне оттянуть момент, когда придется заняться с ним сексом.

Глядя в окно, я не замечаю ничего интересного в этом незнакомом городе.

Внезапно Аугусто поднимает руку, и я вжимаюсь всем телом в сиденье, отворачивая лицо.

– Извини, я просто хотел показать, что наш дом находится на той улице.

В ушах раздается громкий звон, и на миг перед глазами все расплывается.

Аугусто обхватывает мой подбородок, но я даже не вздрагиваю, потому что у меня сильно кружится голова.

– Юки?

Поморгав несколько раз, мое зрение, наконец, обретает четкость, и я замечаю тревогу и грусть на лице Аугусто.

– Ты неважно выглядишь. Может, лучше поедем домой?

Нет! Я не стану заниматься сексом с этим мужчиной, пока это не станет абсолютно необходимым. Я хочу пойти на прием.

Я качаю головой и провожу языком по пересохшим губам.

– Я в порядке. Прости.

Он откидывается на спинку сиденья, явно сомневаясь в моем решении. Несколько секунд пристально смотрит на меня, а затем говорит:

– Я не успел сказать этого раньше, но ты прекрасно выглядишь.

Зная, что от меня этого ждут, я отвечаю:

– Спасибо.

Я не могу сказать ему, что он привлекательно выглядит в этом смокинге, потому что у меня не хватает духу сделать ему комплимент.

Пока во внедорожнике царит напряженная тишина, я думаю обо всем, что произошло.… Обо всех, кто погиб. Об Аугусто и его друзьях, которые избивали меня в течение нескольких дней. О мучительной боли. О восстановлении зубов, которое пришлось пройти. Об инъекциях для растворения филлера. О мучительном голоде. Обо всех пощечинах и угрозах. О том, как меня унижали снова и снова.

По сравнению с тем, что мне пришлось пережить после той ночи в клубе, все остальное кажется сущим пустяком.

Ты цепляешься за эту ужасную жизнь ради Рё.

А что, если все это напрасно? Что, если Рё никогда меня не найдет?

– Мы на месте, – голос Аугусто вырывает меня из мыслей.

Внедорожник проезжает через массивные железные ворота. Слева я вижу коттеджи, а затем взгляд устремляется на особняк, где живут мои свекор со свекровью.

Чувство полной изоляции и дезориентации окутывает меня подобно темному облаку, когда я ступаю в этот чужой мир. Здесь нет ничего знакомого: ни воздуха, ни зданий, ни людей.

Мужчины выходят из внедорожника, и когда дверь рядом со мной открывается, мои напряженные мышцы протестуют, когда я выбираюсь наружу. Мой взгляд скользит по цветам, столикам и людям; мне даже удается расслышать тихую музыку, играющую на заднем плане.

Все смотрят на меня, и от этого мне хочется сжаться в комок.

К нам подходит пара средних лет, и когда женщина улыбается мне, у меня внутри все сжимается от волнения.

– Здравствуй, Юки. Добро пожаловать в семью Витале, – говорит мужчина, который выглядит так же угрожающе, как и мой новый муж. – Я Франко, отец Аугусто.

Я склоняю голову в знак уважения.

– Спасибо.

Черты лица женщины гораздо мягче.

– Я Саманта. Мама Аугусто.

Она подходит ко мне ближе, и грусть омрачает ее прекрасное лицо. Взяв меня за руку, она говорит:

– Я сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти. Я сделаю все возможное, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Глядя в ее глаза, такого же зеленого цвета, как у Аугусто, я не вижу в них никакой злобы, но не теряю бдительности.

Я снова склоняю голову.

– Спасибо.

– Пойдемте, давайте начнем празднование, – говорит Франко.

Мы следуем за родителями Аугусто к большой группе гостей, и меня знакомят с таким количеством людей, что запомнить все имена просто невозможно.

Все это очень ошеломляет.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашивает Аугусто почти ласковым тоном.

Я удивленно смотрю на него, а затем киваю.

– Да, пожалуйста.

– Что хочешь?

У меня сильно пересохло в горле, и я боюсь, что если выпью газировку или алкоголь, то мне станет плохо.

– Воды.

Он делает заказ официанту, а потом снова смотрит на меня. В его глазах нет гнева, и мне кажется, это потому, что мы находимся в кругу его семьи.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

Саманта продолжает смотреть на нас, и я думаю, именно поэтому Аугусто так добр ко мне.

– Я в порядке, – отвечаю я.

Официант привлекает мое внимание, и мой взгляд останавливается на стакане с водой. Когда Аугусто протягивает его мне, я стараюсь не забывать о хороших манерах и пью медленно.

Прохладная жидкость смягчает сухость в горле, но тут мой взгляд останавливается на знакомом лице.

Я опускаю стакан, глядя на Джианну и Риккардо, которые направляются к нам.

Kuso!

Мое сердце начинает бешено колотиться, и когда они подходят ближе, паника и страх сковывают меня.

Зная, что от меня этого ждут, я ставлю стакан на ближайший столик, после чего опускаюсь на колени. Склонив голову, я говорю:

– Я прошу прощения за то, что смотрела на вас в клубе и причинила столько неприятностей. – Аугусто берет меня за руку и поднимает на ноги, а я всхлипываю: – Мне так жаль!

Мне было велено извиниться перед Риккардо. Я не понимаю!

– Господи, – восклицает Саманта, и в следующее мгновение обхватывает меня за плечи.

– Я не хотела создавать еще больше неприятностей, – вырываются из меня слова. – Я просто хочу извиниться.

– Все в порядке, Юки, – говорит Саманта, и тут я испытываю величайшее потрясение в своей жизни, когда она крепко обнимает меня. – Все в порядке. Не нужно извиняться. Ты ни в чем не виновата.

Я застываю на месте, когда мама Аугусто обнимает меня, а когда слезы начинаю жечь глаза, вспоминаю, что нужно моргать.

В последний раз меня так обнимали, когда мы с Рё играли в бамбуковом лесу.

Мой подбородок дрожит, и я изо всех сил стараюсь не расплакаться перед всеми этими людьми.

Когда Саманта отстраняется, Джианна улыбается мне и говорит:

– Все в прошлом. Сегодня мы празднуем новое начало.

Желая, чтобы она поняла, я объясняю:

– Я смотрела на тебя, потому что ты очень красивая, и мне понравилось твое платье. Вы были такой потрясающей парой, и я видела, как сильно вы любите друг друга. Это меня заворожило.

– Все в порядке, Юки, – говорит Риккардо.

Меня почти одолевает желание заплакать, когда я смотрю на человека, который теперь является моим деверем.

– Мне жаль, что Кэнтаро втянул тебя в неприятности, и что Сё выстрелил в тебя. – На этот раз я искренне склоняю перед ним голову. – Пожалуйста, прими эти извинения от меня, а не от якудза.

– Я принимаю их, – отвечает Риккардо. – Давай больше не будем об этом говорить.

– Принесите шампанское, – слышу я голос Франко. – Нам всем сейчас не помешает выпить.

Джианна берет меня под руку и снова мило улыбается.

– Ты выглядишь такой напряженной. Постарайся насладиться оставшейся частью свадебного дня. – Ее взгляд скользит по моему лицу, а затем она усмехается: – В этом платье ты выглядишь совершенно по-другому. Оно тебе очень идет.

В моем сердце разливается тепло, и уголки рта впервые за несколько месяцев приподнимаются в улыбке.

– Спасибо.

Глава 12

Юки

Пока идет празднование, я остаюсь рядом с Аугусто, чтобы не дать ему повода разозлиться на меня.

Его тарелка вновь пустеет, и я забираю ее у него, положив еще закусок. Он переводит взгляд на меня, когда я протягиваю ее ему.

– Ты не будешь есть?

– Буду.

Он не забирает тарелку, а вместо этого приказывает:

– Ешь сейчас.

Kuso. Я разозлила его.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я беру крекер с копченым лососем. Я кладу его в рот, а Аугусто внимательно наблюдает за тем, как я жую. От смущения я опускаю глаза на тарелку.

Восхитительный вкус лосося разливается по моему языку, и мои глаза почти закрываются от того, насколько это вкусно.

– Съешь все, что на тарелке, – приказывает Аугусто.

Выполняя приказ, у меня урчит в животе, и я начинаю волноваться, что из-за жирной еды мне станет плохо. Последние три месяца я питалась только вареным рисом. Ну, за исключением тех редких случаев, когда мне удавалось что-нибудь украсть во время уроков кулинарии.

Вопреки здравому смыслу, я опустошаю тарелку. Официант тут же забирает ее, а Аугусто протягивает мне бокал шампанского.

Я уже выпила один бокал во время тостов, и напиток показался мне сладким и игристым. Это намного лучше, чем тот алкоголь, который мне всегда подавали в клубах и ресторанах, когда я притворялась Рё.

Вдруг мой взгляд останавливается на другом знакомом лице, и страх пробегает по моей спине, когда я вспоминаю, как он избил меня за то, что я прикоснулась к Джианне.

– Пойдем. – Аугусто нежно обхватывает мою руку и тянет к Энцо.

Мои пальцы сжимают ножку бокала, и когда мы останавливаемся перед Энцо, бокал разбивается у меня в руке.

– Блять! – громко ругается Аугусто.

Я сильно вздрагиваю от испуга.

Меня затаскивают в дом, и, когда мы доходим до туалета, мою руку засовывают под кран с холодной водой. Я наблюдаю, как моя кровь стекает в слив, и чувствую, как на лбу выступает холодный пот.

– С ней все в порядке? – слышу я голос Саманты.

Аугусто осматривает мою руку, после чего отвечает резким тоном:

– Порез не глубокий. Принеси мне пластырь, пожалуйста.

Он вытирает мою руку полотенцем, а затем переводит взгляд на меня.

– Прости, – шепчу я, надеясь, что это утихомирит его гнев.

Саманта забегает в туалет, и я смотрю, как Аугусто заклеивает пластырем порез между моим большим и указательным пальцами.

Мое внимание привлекает обручальное кольцо. Я любуюсь сверкающим бриллиантом, когда Саманта нежно проводит рукой по моей спине.

– Давайте вернемся на вечеринку.

Я киваю, но Аугусто снова берет меня за руку.

– Мам, ты не могла бы передать Энцо, что я хочу его видеть?

Саманта кивает, и, когда она уходит, Аугусто ведет меня в гостиную. Когда я вижу Энцо, который заходит в комнату через открытые раздвижные двери, мое тело напрягается еще больше.

На его лице появляется странное выражение, когда он останавливается в нескольких шагах от меня.

– Боже, – шепчет он напряженным голосом, а затем качает головой.

Должна ли я извиниться перед ним? Этого ли они от меня ждут?

Я опускаю взгляд на пол, и как раз когда собираюсь опуститься на колени, Энцо говорит:

– Я не знал, что ты женщина. Мне чертовски жаль, что я так поступил с тобой.

Что?

Я снова смотрю ему в глаза, и только тогда вижу в них сожаление.

Энцо пристально смотрит на меня, и я вижу, как на его лице отражается шок.

– Трудно поверить, что это ты. Ты так изменилась. В лучшую сторону, конечно.

Я киваю, не зная, стоит ли мне благодарить его за это.

Энцо тяжело вздыхает и засовывает руки в карманы.

– Я просто хотел извиниться.

Я снова киваю, а затем опускаю глаза в пол.

– Пойдем. – Голос Аугусто напряжен, когда он подталкивает меня к раздвижным дверям. Мы присоединяемся к остальным гостям и он говорит: – Мы поедем домой. Спасибо, что отпраздновали с нами.

Нет!

Меня охватывает ледяной ужас, и я начинаю дрожать.

Я не хочу оставаться наедине с Аугусто.

Когда члены его семьи и друзья прощаются, я не могу выдавить из себя ни единого слова.

Осознание того, что мы вступим в интимные отношения, когда доберемся до дома Аугусто, усиливает ужас в десять раз. То небольшое спокойствие, которое мне удалось обрести благодаря добрым женщинам, улетучивается.

Аугусто мягко подталкивает меня в спину, намекая, что пора идти, и я, как агнец, ведомый на заклание, подчиняюсь.

Все тяжелые и разрушительные эмоции возвращаются, когда я сажусь на заднее сиденье рядом с Аугусто.

Мое сердцебиение учащается, когда мы отъезжаем от места торжества, и когда между нами воцаряется тишина, воздух становится настолько напряженным, что кажется, будто он вибрирует на моей коже.

Проходит всего пара минут, и мы подъезжаем к другому особняку, но я не обращаю на него никакого внимания.

Я слишком расстроена, чтобы думать о том, как выглядит мой будущий дом.

Мы выходим из внедорожника, и мое сердце колотится все быстрее, пока я иду за Аугусто внутрь. Прерывистое дыхание гулко отдается в ушах. Он включает свет, и когда поворачивается ко мне, все перед глазами расплывается.

– Раз уж мы теперь одни...

Больше я ничего не слышу, потому что мои ноги подкашиваются.

Аугусто

Я бросаюсь вперед, когда Юки падает, и ловлю ее прежде, чем она успевает удариться об пол.

– Господи, мать твою! – сердито огрызаюсь я, поднимая ее на руки.

В отличие от прошлого раза, когда я нес ее на руках, сейчас она почти ничего не весит.

Я спешу в гостиную и укладываю ее на диван.

Весь день Юки была напряжена, но всякий раз, когда я пытался дать ей немного пространства, она оставалась рядом со мной.

Я присаживаюсь на корточки рядом с диваном и осматриваю ее бледное лицо.

Жить с чувством вины за причиненную женщине боль, – это одно, но видеть страх в ее глазах и замечать, как она вздрагивает от каждого моего движения, – это сущий ад.

Когда ее притащили в зал, где мы произносили наши клятвы, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не убить Ютаро Кано за то, как грубо он с ней обращался.

Танака даже не удосужился прийти на свадьбу.

И слава богу.

Мой взгляд скользит по белому шелку, прикрывающему ее худенькое тело.

Ей нужно набрать вес.

Юки тихо стонет, и ее ресницы слегка дрожат. Когда она открывает глаза, я любуюсь ее прекрасным лицом, пока ее взгляд не останавливается на мне.

– Не волнуйся, сегодня вечером мы не будем вступать в интимные отношения, – говорю я, чтобы успокоить ее. – Мы узнаем друг друга получше и посмотрим, как все сложится.

Она медленно садится, и в ее карих глазах вновь вспыхивают страх и настороженность. Она нервно потирает ладонями плечи, будто ей холодно, и я стягиваю с себя пиджак. Когда я накидываю его ей на плечи, на ее лице мелькает легкое замешательство.

– Раз уж мы теперь одни, я хочу извиниться перед тобой, – говорю я, и она смотрит на меня с удивлением, как и тогда, когда Энцо извинялся перед ней. – Если бы я знал, что ты женщина, то никогда бы тебя не ударил. Я сожалею о той боли, которую причинил тебе, и надеюсь заслужить твое прощение.

Когда она продолжает молчать, я выпрямляюсь в полный рост и сажусь на один из соседних диванов.

Я долго смотрю на нее, ожидая, ответит ли она на мои слова.

Когда проходит минута и становится ясно, что она ничего не скажет, я добавляю:

– Я заказал японскую живопись и украшения. Мне показалось, что такие элементы добавят уюта и помогут тебе почувствовать себя здесь как дома.

Ее лицо озаряется удивлением, а губы слегка приоткрываются. Она опускает голову, но я успеваю заметить, как дрожит ее подбородок.

Эта женщина узнала от меня только насилие, и, желая показать ей, что я не монстр, я встаю и сажусь рядом с ней.

Юки напрягается, когда я обнимаю ее за плечи, а затем я чувствую, как ее тело начинает дрожать.

Я стараюсь говорить как можно мягче:

– У нас было очень тяжелое начало, но я хочу, чтобы ты знала: я больше никогда тебя не ударю.

Она держит голову опущенной, и у меня создается впечатление, что она не верит ни единому моему слову.

На это уйдет время.

Отстраняясь от нее, я снова поднимаюсь на ноги.

– Давай я покажу тебе, где что находится. Уверен, ты хочешь снять это платье.

Юки встает, ее движения скованы, словно она ждет, что я наброшусь на нее.

Понимая, что никакие мои слова не помогут, я указываю на пульт, лежащий на журнальном столике.

– Хочешь, я покажу тебе, как работает телевизор?

Она качает головой, снимая пиджак и протягивая его мне.

– Тебе не холодно?

– Нет.

Я забираю пиджак и иду на кухню.

– У меня есть домработница, которая приходит убираться три раза в неделю. По понедельникам, средам и пятницам.

– Я могу стирать и гладить вещи, – говорит Юки.

Я качаю головой.

– Не нужно. Я хочу, чтобы ты дала себе время исцелиться после всего того дерьма, через которое тебе пришлось пройти.

Мы заходим на кухню, и я открываю один шкафчик за другим, показывая Юки, что находится в каждом из них.

– Если тебе что-нибудь понадобится, просто купи это.

Она обхватывает себя руками за талию и начинает покусывать внутреннюю сторону щеки.

Блять. Конечно.

Я достаю бумажник из кармана и вынимаю одну из своих карт. Протянув ее ей, я говорю:

– Просто оплачивай все этой картой.

Юки ошеломленно смотрит на мою руку.

– Возьми.

Ее рука дрожит, когда она выполняет приказ.

– Пойдем. – Я пересекаю фойе и, дойдя до гостевой комнаты, говорю: – Это будет твоя спальня. – Я указываю на гардеробную. – Там твой багаж.

Она кивает, разглядывая постельное белье с изысканным рисунком в традиционном японском стиле.

Меня охватывает легкая нервозность, когда я спрашиваю:

– Тебе нравится дизайн с храмом и цветущей сакурой?

Взгляд Юки скользит по моему лицу.

– Да. Спасибо.

Наклонив голову, я говорю:

– Если захочешь поговорить со мной, приходи. А до тех пор я буду держаться от тебя подальше, насколько это возможно, потому что мне кажется, что я последний человек, которого ты сейчас хочешь видеть.

Брови Юки сходятся на переносице, но я не могу прочесть выражение ее лица, когда она говорит:

– Ты будешь держаться от меня подальше? Правда?

Я киваю и вздыхаю.

– Все, что я заказал для тебя, находится в коробках в гараже. Пользуйся всем, что тебе по душе, а остальное можешь выбросить.

Я направляюсь к выходу, но останавливаюсь и достаю свой телефон.

– Я буду много работать. Запиши мой номер на случай, если что-то случится, и тебе понадобится связаться со мной.

– У меня нет телефона. – Она с трудом сглатывает, после чего добавляет: – Ты забрал его у меня на аэродроме.

Господи.

Меня охватывает сильное раскаяние, когда я в очередной раз вспоминаю о том аду, через который заставил пройти эту женщину.

– Завтра я куплю тебе телефон. – Я иду к двери и снова останавливаюсь, взглянув на Юки. – Знаю, это ничего не значит, но мне чертовски жаль, что я причинил тебе боль.

Уходя, я направляюсь в свою спальню на третьем этаже. Я выбрал этот дом, потому что он похож на дом моих родителей.

Закрыв за собой дверь, я сажусь на кушетку, которая стоит справа от моей кровати, и тяжело вздыхаю.

Потирая пальцами лоб, я прокручиваю в голове события прошедшего дня.

Я не ощущаю себя женатым человеком.

Некоторое время я смотрю на свой пиджак, а затем вытаскиваю листок бумаги из нагрудного кармана. Мой взгляд скользит по словам и цифрам, и, узнав, что Юки всего двадцать два года, я снова вздыхаю.

Господи, она всего на год старше Рози.

Чтобы наказать себя, я представляю, как кто-то пытает Рози, а затем заставляет ее выйти замуж за этого ублюдка.

Гнев бурлит в моей груди, и в этот момент я испытываю сильную ненависть к самому себе.

Ты сделаешь все возможное, чтобы Юки стало лучше.